Жанр: Боевик
Дирк Питт 1-6.
...ении
приходилось ступать осторожно, чтобы не потерять равновесие. Они медленно
удалялись от берега, пока вода не поднялась до пояса, потом пустились вплавь.
Дно резко уходило вниз. Питт погрузился на десять футов, остановился и вытравил
из своего костюма остатки воздуха. Дышал он неглубоко и размеренно, постепенно
ускоряя погружение, пока давлением воды не обжало костюм до нужной кондиции.
Тогда он добавил внутрь немного воздуха для достижения нейтральной плавучести,
чтобы можно было неподвижно висеть на глубине.
Отплыв ярдов на пятьдесят от берега, Питт вынырнул на поверхность и
посмотрел на юг. Катера как раз достигли крайней точки маршрута и поворачивали
обратно.
- Эскорт направляется к нам, - сказал Питт в микрофон. - Надеюсь, ты был
прав насчет четырех узлов. Больше наши водометы дать вряд ли смогут.
Голова Джиордино вынырнула рядом с Питтом.
- Это на пределе, но думаю все же, что мы от них не отстанем. Лишь бы
только у них не оказалось инфракрасных подводных телекамер.
- Ширина залива почти полмили - такую зону телекамерами не перекроешь. -
Питт оглянулся на озаренную морем огней северную оконечность фьорда. - При
круглосуточной работе в три смены Вольфам небось приходится платить работникам
бешеные деньги.
- С чего ты решил, что они потерпят у себя профсоюзы?
- Как ты думаешь, какая осадка у этих катеров?
- Около двух футов, но лучше держаться подальше от винтов. Уж больно
здоровые, не меньше ярда в диаметре.
Патрульные катера приближались. Прикинув их курс, Питт и Джиордино
сместились на десять ярдов и успели погрузиться на двенадцать футов, прежде чем
луч прожектора скользнул над тем местом, где только что торчали их головы. Под
водой рокот мотора и шум винтов слышались в несколько раз громче, чем на
поверхности. Питт и Джиордино перевернулись на спину и замерли в ожидании,
наблюдая за отблесками прожекторных лучей, танцующих над ледяной водой.
Но вот наверху показалось черное днище катера и здоровенный винт за
кормой, взбивающий вихри пены и пузырей. В тот же миг оба аквалангиста дали
полную скорость своим скутерам, ухватились за рукоятки и ловко пристроились в
кильватерную струю.
При четырех узлах эффект отталкивания от винта совсем не тот, что при
максимальных восемнадцати. Во всяком случае, на такой скорости им не составляло
труда держать устойчивый курс за кормой катера, да и швыряло и мотало вполне
терпимо. Хуже всего было то, что скрадывалось ощущение направления. К счастью,
Питт мог ориентироваться на яркий кормовой огонь катера и точно держался вслед
за ним. Он крепко сжимал рукояти водомета, умело направляя его закругленный, как
торпеда, нос в нужном направлении и не давая ему рыскать в бурной воде.
Они сопровождали катер долгих две мили на глубине шести футов, безжалостно
заставляя двигатели своих водометов функционировать на пределе возможного, лишь
бы только удержать темп и не оторваться от "лидера". Батареи быстро садились.
Оставалось только надеяться, что в них хватит заряда на обратный путь к
расщелине и "скайкару". Но над этим будет время поломать голову после, а сейчас
их больше волновало, как бы остаться незамеченными на такой небольшой глубине в
ярко освещенной акватории верфи. Хотя кильватерная струя служила достаточно
надежным прикрытием, да и черные гидрокостюмы сливались с черной водой, какойнибудь
востроглазый наблюдатель на катере или на берегу мог обратить внимание на
подозрительный проблеск. Но пока все было тихо. Питт правильно вычислил
психологию патрульных: они смотрят туда, куда светят прожектора, - прямо по
ходу.
- Ты меня нормально слышишь? - спросил Питт через встроенный в маску
"Акваком".
- Каждое слово.
- Мой монитор показывает, что мы прошли почти две мили. Скоро катер начнет
разворот на следующий круг. Как только почувствуем, что струя уходит вправо или
влево, ныряем на безопасную глубину и выжидаем несколько минут. Потом всплываем,
чтобы определиться визуально.
- Понятно, - ответил Джиордино таким будничным голосом, как будто ждал на
остановке автобус, который вот-вот должен появиться из-за угла.
Меньше чем через три минуты патрульный катер начал разворот. Питт и
Джиордино вовремя засекли изменение направления кильватерной струи, нырнули на
двадцать футов и зависли в воде, пока шум винтов и отблески прожекторов не
удалились настолько, что перестали представлять какую-либо угрозу. Только тогда
медленно и осторожно Питт и Джиордино начали всплытие, не очень хорошо
представляя, в какой именно точке акватории верфи они находятся.
Две головы в масках показались над водой, две пары глаз быстро обшарили
поверхность во всех направлениях. Оказалось, что они всего в семидесяти пяти
ярдах от первого из четырех огромных причалов, уходящих от берега больше чем на
милю. К причалу был пришвартован колоссальных размеров плавучий город; три его
брата-близнеца стояли параллельно ему у других причалов. Сияя тысячами огней под
ночным небом, они представляли собой фантастическое зрелище. Находящимся в воде
Питту и Джиордино габариты ближайшего суперсудна показались необъятными.
Невозможно было поверить, что такая невообразимая масса не только не тонет, но
способна на собственной тяге пересекать моря и океаны.
- Неужто это правда? - пробормотал потрясенный итальянец.
- Мне на язык просится слово "циклопический", - почему-то шепотом ответил
Питт.
- Ладно, с чего начнем?
- Суда-ковчеги пока оставим в покое. Надо найти укромное местечко, где
можно оставить снаряжение, а потом отправимся на охоту в контору верфи.
- Ты думаешь, Пэт держат там?
- Не знаю, но для начала административное здание сойдет не хуже любого
другого.
- Можем добраться до берега под настилом, - предложил Джиордино, указывая
на плещущуюся между свай гигантского причала темную воду. - Вон там, справа,
какие-то навесы и свет не горит. Спрячемся где-нибудь и переоденемся в рабочую
одежду.
Рабочая одежда представляла собой стандартные оранжевые комбинезоны, чемто
напоминающие робы заключенных в американских тюрьмах. Изготовили их
специально для этой операции, используя в качестве образца увеличенные
фотоснимки работников верфи, сделанные спутником-шпионом и переданные адмиралу
Сэндекеру вместе с подробными картами и фотоанализом большинства зданий.
Пловцы неторопливо продвигались вдоль многочисленных трубопроводов и
кабелей, проложенных под настилом от берега до конца причала. Видимость
увеличилась до ста футов - тысячи ярких огней освещали все вокруг, как на
бульварах Лас-Вегаса.
Питт плыл впереди, Джиордино справа от него и чуть сзади. Усеянное гладкой
галькой дно постепенно стало подниматься, и вскоре им пришлось пробираться чуть
ли не ползком, перебирая руками. Достигнув берега, они заметили неподалеку от
свай причала ступени, поднимающиеся к бетонной набережной. Единственный фонарь,
едва заметный в море огней верфи, тускло озарял лестницу и фасад нескольких
одноэтажных строений. Внимательно изучивший спутниковые фотографии Питт
вспомнил, что в этих бараках находятся инструментальные кладовые. Мощности
фонаря не хватало, и боковые стены складов терялись во мраке.
- Что скажешь? - спросил Джиордино.
- Да вроде пусто, - пожал плечами Питт. - С другой стороны, черт его
знает, кто там прячется в темноте?
Не успел он закончить фразу, как Джиордино, обозревающий окрестности в
свой прибор ночного видения, уловил какое-то движение вдоль стены ближайшего
склада. Он с силой сжал плечо Питта в знак предупреждения - на набережной
показался охранник в камуфляжной форме и с автоматом через плечо. Он остановился
под фонарем, вытянул шею и посмотрел вниз, особенно внимательно приглядываясь к
основанию лестницы. Питт и Джиордино замерли, скрытые в тени свай и наполовину
погруженные в воду.
Как Питт в общем-то и ожидал, охранник вышел на набережную просто от
скуки, а вовсе не потому, что так уж ревностно относился к своим служебным
обязанностям. Он ни разу ещё не встречал ни одного подозрительного типа,
пытающегося проникнуть на верфь, и ни разу не слышал о подобных случаях.
Никакому грабителю, вору или хулигану и в голову бы не пришло вторгаться на
промышленное предприятие, расположенное за сотни миль от ближайшего города и
отделенное от цивилизации непроходимыми горными отрогами и ледниками. Вскоре
охранник зевнул, повернулся и неторопливо зашагал обратно в темноту по
направлению к складским помещениям.
Не успел он скрыться из виду, как Питт и Джиордино очутились на берегу,
держа ласты в руках, а водометы под мышкой, бесшумно взбежали по ступеням и
поспешили убраться подальше от предательского света фонаря. Дверь в ближайший
барак оказалась незаперта, и они с облегчением ввалились внутрь.
- Наконец-то дома! - блаженно вздохнул Джиордино.
Питт нашел какой-то холст и завесил им единственное окно, тщательно
подоткнув во все щели. После этого включил фонарь и посветил вокруг. Склад был
забит разнообразным судовым оборудованием: контейнеры с бронзовыми и
хромированными гайками, болтами и винтами, полки с тщательно уложенными бухтами
троса и мотками кабеля, ящики с галлонными банками морской краски - и все это
было разложено в идеальном порядке и снабжено этикетками.
- Я смотрю, у этих парней пунктик насчет аккуратности.
- Что ты хочешь - немецкое наследие.
Друзья быстро скинули глубоководное снаряжение и гидрокостюмы. Тут же
извлекли из нагрудных сумок оранжевые комбинезоны и натянули поверх теплого
белья. Сапоги сменили на кроссовки.
- Знаешь, я вот что подумал... - нерешительно начал Джиордино.
- О чем?
- Вдруг здесь у всего персонала имеются какие-то опознавательные бейджики
на униформе, а со спутника их не заметили? Тогда мы влипли.
- Это ещё не худшая из наших трудностей. - А что может быть хуже?
- Мы ведь в Южной Америке, Ал, дружище, - мягко сказал Питт, - а поиспански
не сможем даже спросить, где здесь сортир.
- Ты других с собой не равняй! - обиделся итальянец. - Может, я и не очень
бегло по-испански шпарю, но вполне достаточно, чтобы сошло с рук. У них же тут
наверняка не только испанцы работают.
- Вот и отлично. Разговаривать будешь ты, а я стану изображать
глухонемого.
Как только Джиордино, изучив фотокопию плана верфи, рассчитал оптимальный
маршрут к административному зданию, Питт набрал номер на спутниковом телефоне.
Атмосфера в апартаментах Сэндекера в Уотергейте сгустилась до предела от
дурных предчувствий. В электрокамине пылал огонь - ровно и спокойно, создавая
уют, хотя и не согревал. Вокруг низкого столика со стеклянным верхом
расположились на диванах три человека. На столе стоял поднос с кофейными чашками
и наполовину опустевшим кофейни - "ом. Адмирал Сэндекер и Рон Литтл слушали
старика с белоснежной сединой, которому перевалило далеко за восемьдесят,
разинув рты, как дети, потому что рассказывал он такое, чего никому и никогда
ещё не рассказывал.
Адмирал Кристиан Хоцафель был во время Второй мировой войны офицером
военно-морских сил Германии - Кригсмарине - и имел не одну награду. Он служил
капитаном на нескольких подводных лодках с июня сорок второго по июль сорок
пятого, когда официально сдался вместе со своим кораблем и всем экипажем в
мексиканском порту Веракрус. После войны Хоцафелъ приобрел у правительства
Соединенных Штатов торговое судно класса "Либерти" в рамках плана Маршалла и за
последующие сорок лет создал весьма успешное предприятие, после чего продал свой
пай и ушел на покой. К тому времени торговый флот "Хоцафель Марине" насчитывал
тридцать семь судов. Хоцафель без труда получил американское гражданство и
сейчас проживал близ Сиэтла, штат Вашингтон, в собственном имении на острове
Уайдби, где держал двухсотфутовую парусную бригантину, на которой обошел с женой
вокруг света.
- Итак, вы утверждаете, - уточнил на всякий случай Литтл, - что русские не
находили обгорелых останков Гитлера и Евы Браун рядом с подземным берлинским
бункером?
- Совершенно верно, - подтвердил Хоцафель. - Дело в том, что никаких
обгорелых останков просто не было. Тела Адольфа Гитлера и Евы Браун сжигались в
течение пяти часов. На это ушли галлоны газойля и бензина, слитые из подбитых
близ Рейхсканцелярии танков и машин. Тела сложили возле бункера в воронку от
советского снаряда. Огонь поддерживался до тех пор, пока не остался только пепел
и микроскопические осколки костей. Преданные офицеры СС поместили пепел и кости
в бронзовый контейнер. Ничего не оставили. Каждая крупица пепла и каждый
фрагмент кости были тщательно собраны и уложены. Потом те же эсэсовцы бросили в
воронку сильно обгоревшие трупы безымянных мужчины и женщины, погибших во время
налета. Туда же положили и труп Блонди, любимой овчарки фюрера - на ней испытали
капсулы цианида, которые потом приняли Гитлер и Ева Браун. Воронку забросали
землей и заровняли.
Сэндекер не отводил глаз от лица Хоцафеля:
- Именно эти тела и нашли русские?
Бывший командир подлодки кивнул:
- Позже было объявлено, что зубная карта из картотеки личного дантиста
фюрера полностью подтверждает идентичность обнаруженных тел с Гитлером и Евой
Браун, но сами-то они знали правду. Пятьдесят лет русские упорно держались за
эту фальшивку, поскольку Сталин и другие советские лидеры считали, что Гитлер
сбежал в Испанию или Аргентину.
- Что стало с прахом? - спросил Литтл.
- Среди пожаров и разрывов советских снарядов, когда русские уже
приближались к центру города, около бункера приземлился легкий самолет. Как
только он развернулся на взлет, подбежавшие к нему эсэсовцы погрузили на борт
бронзовый контейнер. Пилот, не теряя ни секунды, дал полный газ, взлетел и тут
же скрылся в дыму над городом. Он дозаправился в Дании и перелетел через
Северное море в норвежский порт Берген, где приземлился и передал бронзовый
контейнер капитану Эдмунду Мауэру, который перенес его на борт своей субмарины
"U-621". Множество других контейнеров и ящиков с нацистскими реликвиями и
похищенными в музеях Европы произведениями искусства погрузили на другую
подлодку - "U-2015" под командованием капитана Рудольфа Харгера.
- И все это, если не ошибаюсь, делалось в рамках операции под кодовым
названием "Новый удел", разработанной Мартином Борманом, не так ли? -
вопросительно взглянул на собеседника Сэндекер.
Хоцафель с уважением посмотрел на адмирала:
- Вы хорошо информированы, сэр.
- Выходит, Священное копье и Флаг крови перевезли в Аргентину на борту "U2015"?
- уточнил Сэндекер.
- Вы знаете о копье? - удивился Хоцафель.
- Я писал по нему курсовую работу в Аннаполисе, - пояснил Сэндекер. - По
легенде, кузнец Тубал Каин, прямой потомок Каина, сына Адама, выковал Священное
копье из железного метеорита, ниспосланного Богом. Оно досталось Саулу, а потом
переходило по наследству к Давиду, Соломону и другим царям Иудеи. В конце концов
оно попало в руки Юлия Цезаря, который подарил копье центуриону, спасшему ему
жизнь во время Галльской войны. Именно потомок центуриона стоял в оцеплении на
Голгофе, надзирая за распятием Христа. По иудейским законам, распятые
преступники должны быть провозглашены мертвыми до захода солнца, чтобы не
осквернять наступающую субботу. И этим копьем центурион пронзил бок уже мертвого
Иисуса; его кровь излилась на копье. А само Священное копье, как его стали
называть, досталось Карлу Великому и наследовалось каждым императором Священной
Римской империи, пока не попало в руки Габсбургов.
- Тогда вам должна быть известна и легенда о силе копья, - сказал
Хоцафель. - Та самая, которая подвигла Гитлера завладеть им.
- Считалось, что владеющий Священным копьем держит в своих руках судьбы
мира, - закончил Сэндекер. - Вот почему Гитлер вывез его из Австрии и держал у
себя до последнего дня. Он воображал, что оно подарит ему власть над миром.
- А что с Флагом крови? - спросил Литтл. - Об этой реликвии я ничего не
слышал.
- В 1923 году Гитлер предпринял в Мюнхене попытку государственного
переворота, - продолжил Хоцафель. - Она провалилась. Армейские части расстреляли
толпу, несколько человек погибло. Гитлер тогда сбежал, но впоследствии предстал
перед судом и был приговорен к девяти месяцам тюрьмы, где и написал "Майн
кампф". Попытка переворота вошла в историю под названием Мюнхенский или Пивной
путч. Один из путчистов нес нацистский флаг со свастикой. Он был убит, и его
кровь залила флаг. Естественно, убитого тут же объявили героем-мучеником,
отдавшим жизнь во имя идей национал-социализма, а окровавленное полотнище
сделалось символом нацистского движения.
- Итак, все сокровища нацистов были вывезены из Германии, и никто никогда
больше их не видел, - произнес Литтл, размышляя вслух. - Во всяком случае, в
старых архивах ЦРУ зафиксировано, что после капитуляции Германии не было
обнаружено и следов Копья.
- А вашей подлодкой, - сказал Сэндекер ровным голосом, - была "U-699".
- Да, я был её капитаном, - подтвердил Хоцафель. - Вскоре после того как
некоторые высшие военные и партийные чины были приняты на борт вместе с прахом
Гитлера, я вышел из Бергена в кильватере "U-2015". До сих пор обстоятельства
смерти и исчезновения Гитлера оставались загадкой, и сейчас я рассказываю вам
все это лишь по настоянию мистера Литтла, и ещё потому, что он сообщил мне о
вероятности вселенской катастрофы, если последняя посылка верна, мое клятвенное
обещание хранить молчание утрачивает всякий смысл.
- Ну, я бы пока не спешил оплакивать мир, - возразил Сэндекер. - А вот что
мы действительно хотели бы знать, так это почему семья Вольф тратит
астрономические суммы на огромные суда-ковчеги? То ли в фанатической
уверенности, что катаклизм уничтожит Землю и все живое на ней, то ли у них
имеются какие-то иные, пока скрытые от нас мотивы.
- Любопытная семейка эти Вольфы, - задумчиво покачал головой Хоцафель. -
Полковник Ульрих Вольф был одним из самых доверенных людей фюрера. Он бдительно
отслеживал, чтобы неуклонно выполнялись все до единого его приказы и просто
капризы, пусть даже нелепые и неразумные. Он был также командиром элитной группы
нацистов-эсэсовцев, специально отобранных и призванных любыми способами защищать
чистоту рядов и верность идеалам национал-социализма. Они называли себя
стражами. Почти все они погибли в последние дни войны - все, кроме полковника
Вольфа и ещё троих. Сам же он со всей семьей - женой, четырьмя сыновьями и тремя
дочерьми, двумя братьями, тремя сестрами и их семьями - уплыл на "U-2015". Мой
старый товарищ по флоту, который до сих пор жив, рассказывал мне по секрету, что
Вольф, последний из оставшихся стражей, создал нечто вроде современного
рыцарского ордена под названием "Новый удел".
- Так оно и есть. Они действуют под эгидой гигантской промышленной
корпорации "Дестини Энтерпрайзес", раскинувшей свои щупальца по всему миру.
Старый морской волк улыбнулся:
- Значит, они все-таки променяли мундир и пропаганду на деловые костюмы и
отчеты о прибылях и убытках.
- И нацистами себя больше не называют, а кредо свое модернизировали, -
добавил Литтл.
- А ещё они создали расу сверхлюдей, - проворчал Сэндекер. - Благодаря
генной инженерии в новом поколении Вольфов все не только похожи друг на друга
внешне, но у них ещё одинаковые анатомические и психологические параметры. У
каждого граничащий с гениальностью интеллект и потрясающая иммунная система,
обеспечивающая им очень долгую жизнь.
Хоцафель внезапно резко выпрямился, и в глазах его мелькнул ужас.
- Генной инженерии? О господи! На моей лодке перевозили герметично
закрытый контейнер, в котором поддерживалась очень низкая температура. - Он с
трудом перевел дыхание. - В нем содержались образцы спермы и тканей Гитлера,
взятые за неделю до самоубийства.
Сэндекер и Литтл напряженно переглянулись:
- Вы считаете возможным, что сперма и клеточная ткань Гитлера послужили
основой появления нового поколения Вольфов? - спросил Литтл.
- Я не знаю, - ответил Хоцафель, нервно сгибая и разгибая пальцы. - Но
подозреваю, что такое более чем вероятно. Полковник Вольф и тот монстр из
Освенцима, которого прозвали ангелом смерти - доктор Йозеф Менгелс, - вполне
могли попытаться оплодотворить женщин Вольфов спермой Гитлера.
- Боже, какая мерзость! - передернулся Литтл. - Всякое довелось повидать,
но это уже ни в какие рамки не укладывается!
Внезапно разговор прервал приглушенный писк зуммера. Сэндекер поспешно
нажал кнопку громкоговорителя на своем телефонном аппарате:
- Есть кто-нибудь дома? - весело поинтересовался знакомый голос Питта.
- Слушаю вас, - сухо ответил Сэндекер.
- Вас беспокоит "Пизанская пицца". Вы заказывали?
- Да.
- Вам пиццу с салями или с ветчиной?
- Лучше с салями.
- Ставим ваш заказ в духовку. Как только наш посыльный выедет, мы
перезвоним. Спасибо, что обратились в "Пизанскую пиццу".
Звонивший отключился, пошли короткие гудки.
Сэндекер провел рукой по лицу. Когда он поднял глаза, они были печальны и
серьезны.
- Они уже на верфи.
- Помоги им бог, - тихо пробормотал Литтл.
- Я что-то не понял, - сказал Хоцафель. - Это какой-то шифр?
- Разговоры по спутниковому телефону тоже можно перехватить, имея
соответствующую аппаратуру.
- Это имеет какое-то отношение к Вольфам?
- Знаете, адмирал, - медленно произнес Сэндекер, - полагаю, пора вам
услышать нашу половину этой истории.
30
Не успели Питт и Джиордино выйти со склада, как из-за угла их окликнули
по-испански.
Джиордино хладнокровно буркнул что-то невразумительное, сопровождая слова
какими-то непонятными жестами.
Охранник, явно удовлетворенный ответом, возобновил свой маршрут вокруг
складских бараков, а друзья, выждав минуту, направились к дороге, ведущей к
центру верфи.
- Что он спросил, и что ты ответил? - дернул за рукав напарника Питт.
- Он попросил сигарету, а я сказал, что не курю.
- И он ничего не заподозрил?
- Как видишь.
- Значит, у тебя с испанским лучше, чем я думал. Где ты его выучил?
- В основном когда торговался с разносчиками на пляже в Мацатлане, -
скромно признался Джиордино. - А когда заканчивал школу, научился кое-каким
фразам у одной девчонки-пуэрториканки, которая приходила к нам убираться.
- А ещё чему ты у неё научился? - хмыкнул Питт.
- Это к делу не относится, - не моргнув глазом парировал итальянец.
- И вот ещё что, Ал, с этого момента разговоры по-английски отменяются.
Общаемся, только если будем находиться вне пределов слышимости от местных
работяг.
- Принято. Кстати, из чистого любопытства интересуюсь: ты какую пушку с
собой прихватил?
- Мой старый верный кольт, - с гордостью похлопал себя по поясу Питт. -
Эй, что тебе не нравится?
- Сколько мы с тобой знакомы, ты постоянно таскаешь с собой эту
окаменелость. Не пора ли сменить твою антикварную игрушку на что-нибудь более
современное и убойное?
- Ну нет, он мне вроде старого друга, а друзьями не бросаются! И шкуру мою
спасал столько раз, что и не сосчитать. - Питт кивком указал на едва заметную
выпуклость на комбинезоне Джиордино. - А ты?
- Один из "Пара-Орднанс 10+1", что мы отобрали у тех хануриков в Колорадо.
- У тебя неплохой вкус, - одобрил выбор напарника Питт.
- И к тому же совершенно бесплатно, - улыбнулся коротышка, потом мотнул
головой в направлении скопления зданий, сосредоточенных в центральной части
территории верфи. - Которое из них нам нужно?
Питт сверился с монитором своего компьютерного гида, выведя на него план
верфи. Потом поднял глаза на дорогу, петляющую между причалами и огромными
складами-ангарами из гофрированного металла, и указал на двадцатиэтажное здание
в доброй миле впереди.
- Вон то высокое, справа.
- Никогда не видел такого огромного судостроительного комплекса, - заметил
Джиордино, окидывая взглядом окрестности. - Куда там всяким Япониям и Гонконгам!
Внезапно они остановились и уставились на ближайшее суперсудно - так
попавшая в город деревенщина пялится на впервые в жизни увиденный небоскреб. Но
такого они действительно ещё никогда не видели. Натужно ревя двигателями,
заходил на посадку реактивный самолет. Вот он снизился, выпустил шасси и
коснулся колесами длинной посадочной полосы на верхней палубе колосса. Машина
прокатилась примерно до середины палубы, остановилась и заглушила двигатели.
Последние отзвуки эхом отразились от воды и близлежащих горных склонов. Зрелище
было ошеломляющим и далеко превосходило самые изощренные голливудские
спецэффекты.
- Ни одна верфь в мире не способна построить такое огромное судно! -
убежденно сказал Питт, восторженно обозревая пришвартованное к причалу
исполинское сооружение.
Если бы не сугубо морские очертания носа и кормы, оно бы мало чем походило
на судно. Скорее, на современный небоскреб, уложенный набок. Все надстройки были
из армированного и тонированного стекла, обладающего прочностью
низколегированной стали. За стеклом виднелись парки с деревьями, цветущими среди
садов камней. А вот внешние прогулочные палубы или галереи отсутствовали. Все
было полностью скрыто как бы "под колпаком".
Корму судна он оглядел с особым вниманием отнюдь не из праздного
любопытства. Начинаясь от ватерлинии, веером расходились в стороны два десятка
пирсообразных выступов длиной в двести футов каждый. Над ними нависала высокая
крыша на пятидесятифутовых скульптурных колоннах в греческом стиле. Пирсы
служили прикрытием для винтов корабля и одновременно причалами для флотилий
катеров, судов на подводных крыльях и гидропланов. У основания каждого из пирсов
имелась широкая лестница и ряд лифтов из армированного стекла, ведущих на
верхние палубы. Невероятно, но гигантское судно было само по себе городомпортом,
имея собственную крытую гавань, способную на ходу принимать и
обслуживать малые и средние суда.
Тысячи рабочих кишели на причалах и открытых палубах. Работа по оснащению
и загрузке ковчега казалась со стороны беспорядочной суетой. Башенные краны
ездили вдоль причалов по рельсам и опускали в разверстые люки огромные
контейнеры. Зрелище было настолько грандиозным, что с трудом воспринималось как
реальность. Как-то даже не верилось, что эти плавучие города изначал
...Закладка в соц.сетях
