Жанр: Боевик
Дирк Питт 1-6.
...орило о глубокой
задумчивости и сосредоточенности. Питт взглянул на него, размышляя, а затем
забросил наживку:
- Было бы интересно, если бы нам удалось узнать, что случилось с желтым
Альбатросом.
Ганн посмотрел на Питта и задумчиво поискал что-то в кармане. Более
твердолобого и упрямого человека ему не приходилось встречать. Ганн
припомнил, что он уже имел возможность убедиться в решимости Питта во время
того дела на Гавайях в прошлом году, и он не смог подвести его. Если Питт
сказал, что собирается убить каждую акулу в море, размышлял Ганн, то он,
вероятно, будет чертовски близок к этому. Он проверил влажность и, посмотрев
на забинтованное тело Питта, снова стал шарить в кармане, размышляя, что он
будет думать обо всем этом завтра.
- Ну хорошо, ты победил, - тихо сказал он. - Хотя я не сомневаюсь, что
из-за этого решения окажусь перед военным трибуналом. И небольшое утешение
появиться после этого в газетных заголовках.
Питт засмеялся:
- Не так мрачно, мой друг. Что бы ни случилось, ты просто направил
обычную группу собрать образцы морской флоры с шельфа около скал. Если мы
попадем в трудный переплет, ты можешь сказать, что это чистая случайность.
- Надеюсь, Вашингтон поверит этому.
- Не беспокойся, я думаю, мы оба достаточно хорошо знаем адмирала
Сандекера и можем быть уверены, что он будет стоять за нас, не обращая
внимания на последствия.
Ганн достал платок из кармана брюк и вытер пот с лица и шеи.
- Ну, с чего начнем?
- Набери своих добровольцев, - коротко пояснил Питт. - Собери их и
необходимое снаряжение на корме в полдень. Я же постараюсь в нескольких
тщательно подобранных словах объяснить их задачу, и затем мы отправимся.
Ганн взглянул на часы.
- Сейчас 9.00. Я могу подготовить их к погружению через пятнадцать минут.
Зачем ждать три часа?
- Мне нужно немного времени, чтобы поспать, - улыбаясь, произнес Питт. -
Я не хочу заснуть под водой на глубине в двадцать метров.
- Это неплохая идея, - серьезно произнес Ганн. - Ты выглядишь не лучше,
чем утром после новогодней ночи. - Он повернулся и собрался было уже выйти
из каюты, затем остановился. - Кстати, сделай мне одолжение и отправь эту
девицу на берег как можно скорее. Я нахожусь в достаточно жарком климате и
не хочу, чтобы меня обвиняли, что я превратил корабль в плавучий бордель.
- Извини, но не раньше, чем я вернусь после погружения. Крайне важно,
чтобы она оставалась на борту, где кто-то может присмотреть за ней.
- Ну ладно, пусть так, - спокойно произнес Ганн дружелюбным тоном. - Ты
снова можешь рассчитывать на меня. Кстати, кто она?
- Ты не поверишь, племянница фон Тилля.
- О, нет. - Ганн казался потрясенным. - Этого мне еще не хватало.
- Не заработай себе инфаркт, - мягко сказал Питт. - Все будет нормально.
Даю тебе слово.
- Будем надеяться, - кивнул Ганн. Он поднял глаза к небу и в безнадежном
отчаянии пожал плечами. - Почему я, Господи?
Затем он вышел.
Питт задумчиво смотрел через открытую дверь на голубое неподвижное море.
Радист склонился над большим приемником и вел передачу, но Питт ничего этого
не слышал. Его захватило чувство внутренней сосредоточенности и тишины,
которая сопровождалась изнуряющей жарой и ее неизменным спутником -
влажностью. Его тело оцепенело - оцепенело от сильного недосыпания и
неимоверного умственного напряжения. Его нервы были натянуты подобно канатам
подвесного моста; если один лопнет, то остальные начнут рваться один за
другим, пока вс„ сооружение не рухнет и не канет в забвение. Как азартный
игрок, который поставил все свое состояние на лошадь, десять к одному, он
чувствовал, как его сердце напряженно колотилось в груди, подгоняемое
сомнениями и чувством неопределенности.
- Извините меня, майор, - низкий грудной голос радиста донесся, казалось,
откуда-то издалека. - Эти сообщения для вас.
Питт ничего не ответил. Он только протянул руку и взял листки.
- Первое поступило из Мюнхена в 6.00. - Голос молодого негра был
неуверенным и нетвердым. - После него в 7.00 поступили два сообщения из
Берлина.
- Спасибо, - глухо отозвался Питт. - Что-нибудь еще?
- И последнее, сэр, оно... ну, оно действительно какое-то
сверхъестественное. Без позывных, без повторения, без подписи, только текст.
Питт посмотрел на текст радиограммы. Его губы медленно раздвинулись в
кривой ухмылке.
- Майор Дирк Питт, НУМА, борт Первой Попытки. Час спустя, готовы девять.
Г. З.
- Какой... какой-нибудь ответ будет, майор? - голос звучал неуверенно и
дрожаще.
Вдруг Питт заметил болезненное выражение на лице радиста.
- С тобой все в порядке?
- По правде говоря, не совсем, майор. Уже сразу после завтрака у меня в
кишках началось сильнейшее бурление, меня даже вывернуло наизнанку пару раз.
Питт не смог сдержать улыбки.
- Комплименты корабельному коку. Не правда ли?
Радист отрицательно покачал головой и закрыл на мгновение глаза:
- Не может быть. Кок - величайший знаток и гурман. Ох, это, наверное,
местный вариант гриппа. А может, это от несвежей бутылки пива или еще
чего-нибудь.
- Держись, - сказал Питт. - Нам нужен надежный человек возле
радиоприемника в течение следующих двадцати четырех часов.
- Вы можете рассчитывать на меня. - Радист попытался изобразить подобие
улыбки. - Кроме того, этот цыпленок, которого вы привели на борт, так
кудахтал и суетился вокруг меня, как мама-курица. Как я могу не оправдать
такое внимание?
Питт удивленно поднял брови:
- Ты, должно быть, заметил в ней что-то такое, чего не увидел я.
- Она неплохая. Не совсем, правда, в моем вкусе, но неплохая. Как бы там
ни было, она приносила чай все утро, хороший крепкий чай.
Молодой негр внезапно охнул и согнулся. Его глаза расширились, и он зажал
рот рукой.
Затем он резко вскочил на ноги, отбросив стул, выбежал наружу и
перевесился через перила. Глухие, низкие стоны доносились до радиорубки.
Питт вышел из радиорубки и легонько похлопал по спине больного радиста:
- Мне нужно, чтобы ты был возле радиоприемника, мой друг. Крепись, сейчас
я пришлю корабельного доктора.
Радист молча кивнул головой и не двинулся с места. Питт повернулся и
пошел, стараясь не заблудиться на корабле.
Через некоторое время, пока он нашел корабельного врача и попросил его
оказать помощь радисту, Питт вошел в каюту Ганна и увидел, что там темно,
жалюзи опущены. Прохладный воздух шел от вентилятора, наполняя каюту
комфортабельной приятной атмосферой, что было значительным улучшением по
сравнению с невыносимой вчерашней жарой. В полумраке он заметил Тери, уютно
сидевшую на столе. Е„ подбородок лежал на поднятых коленях. Она смотрела на
него и улыбалась.
- Что задержало тебя?
- Работа, - ответил он.
- Держу пари, бессмысленная работа. - Е„ лицо казалось обиженным. - Где
же большое приключение, которое ты мне обещал? Каждый раз когда я
оборачиваюсь, ты исчезаешь.
- Когда долг зовет, дорогая, я должен отвечать. - Питт пододвинул кресло
и облокотился на его спинку. - На тебе очень интригующая одежда. Где ты это
достала?
- Ничего тут такого...
- Я же вижу.
Она улыбнулась ему на его замечание и продолжала:
- Я просто разрезала несколько наволочек. Лифчик завязывается сзади
узлом, а трусики скрепляются по бокам. Смотри! - Она встала и развязала узел
на левом бедре, позволив маленькому клочку одежды дразняще свеситься.
- Очень, очень остроумно. Что ты еще придумаешь на "бис"?
- Сколько это будет стоить тебе? - спросила она соблазнительным голосом.
- Как насчет жетона для старого трамвая?
- Ты невыносим, - надулась она. - Я начинаю думать, что ты сумасшедший.
Ему пришлось сделать усилие над собой, чтобы не поддаться обаянию ее
тела:
- Именно сейчас мне нужно выяснить некоторые детали.
Она недоуменно смотрела на него несколько секунд. Попыталась было что-то
сказать, но потом передумала, его лицо было серьезным и неулыбчивым. Она
передернула плечами, медленно завязала бикини и опустилась в свободное
кресло.
- Ты ведешь себя ужасно загадочно.
- Я снова стану любящим и милым после того, как ты ответишь мне на
несколько простых вопросов.
Она нетерпеливо почесала кожу над левой грудью.
- Ну тогда спрашивай.
- Вопрос номер один: что ты знаешь о контрабандных операциях своего
дяди?
Е„ глаза удивленно округлились.
- Я не понимаю, о чем ты говоришь.
- Я думаю, ты знаешь.
- Ты сумасшедший, - произнесла она, свирепо глядя на него. - Дядя Бруно
владеет корабельной компанией. Почему человек с его богатством и социальным
положением должен заниматься какой-то ничтожной контрабандой?
- Ни что из того, что он делает, ни может считаться ничтожным, - сказал
Питт. Он замолчал на мгновение, наблюдая за выражением ее лица, и затем
продолжил. - Вопрос номер два: до того, как ты приехала на Тасос, когда в
последний раз ты видела фон Тилля?
- Ни разу с тех пор, как была маленькой девочкой, - тихо ответила она. -
Мои мама и папа утонули, когда их лодка перевернулась во время сильного
шторма около острова Мэн. Дядя Бруно был вместе с ними. И я тоже была. Он
спас меня. После того ужасного несчастного случая он был очень добр ко мне;
самые лучшие закрытые учебные заведения, деньги, когда я в них нуждалась. Он
всегда помнит день моего рождения.
- Да, он сама сердечность, - с сарказмом произнес Питт. - Но не староват
ли он для твоего дяди?
- В действительности он брат моей бабушки.
- Вопрос номер три: как получилось, что ты никогда не навещала его
раньше?
- Когда я писала и просила у него разрешения приехать на Тасос, он всегда
писал в ответ, что слишком занят, озабочен какими-то простоями кораблей и
перевозками или что-то в этом роде. - Она тихо засмеялась. - Хотя в этот раз
я одурачила его. Я просто появилась и удивила его.
- Что ты знаешь о его прошлом?
- Ничего определенного. Он очень мало говорит о себе. Но я знаю точно,
что он не контрабандист.
- Твой любимый дядя самый страшный негодяй, которого когда-либо
производили на свет. - Голос Питта был усталым. Ему не хотелось ранить ее,
но он был уверен, что она лжет. - Одному только Богу известно, сколько
гниющих трупов обязаны ему своим нынешним состоянием; сотни, тысячи даже. И
ты погрязла с ним во всем этом по самую свою прелестную шейку. Каждый
доллар, который ты потратила в последние двадцать лет, испачкан в крови. В
некоторых случаях в крови, а иногда в слезах, особенно в слезах невинных
детей. Молоденькие девочки, которые были вырваны из родительских рук и
завершили свое детство и юность на грязных, вшивых соломенных матрацах в
публичных домах Северной Африки.
Она вскочила на ноги:
- Такие вещи больше не случаются. Ты лжешь, ты выдумываешь все это. -
"Теперь она испугалась, но продолжает играть великолепно", - подумал Питт. -
Я сказала тебе правду. Я ничего не знаю. Ничего!
- Ничего? Ты знала, что фон Тилль задумал меня убить на вилле. Твоя
маленькая чувствительная сцена на террасе, я должен признать, одурачила
меня. Но ненадолго. Ты упустила свое истинное призвание - тебе следовало бы
стать актрисой.
- Я не знала. - В ее голосе звучало отчаяние. - Клянусь, я не...
Питт покачал головой:
- Я больше не куплюсь на это. Ты выдала себя у выхода из лабиринта, когда
нас арестовал туристический гид. Ты была не просто удивлена, увидев меня, ты
была совершенно шокирована, когда увидела меня среди обломков.
Она подошла и присела возле него, взяла его руки в свои.
- Пожалуйста, пожалуйста... О, боже! Что я должна сделать, чтобы
заставить тебя поверить мне?
- Ты можешь начать с изложения фактов. - Он поднялся с кресла и встал
прямо перед ней, затем он сорвал влажную повязку со своей груди и положил ей
в ладони. - Посмотри на меня. Вот что я получил за то, что принял твое
приглашение на обед. Я предназначался как главное блюдо для людоедской
собаки твоего дяди. Смотри на меня!
Она посмотрела:
- Кажется, мне плохо.
Питт сгорал от желания взять ее на руки и осушить поцелуями слезы,
выступившие у нее на глазах, и мягко, нежно сказать ей, как он сожалеет.
Вместо этого он должен был сохранять свой голос твердым и злым.
Она отвернулась и недоуменно смотрела на металлическую раковину в углу,
пытаясь понять, тошнит ее или нет, затем она повернула наполненные слезами
глаза к Питту и заговорила шепотом:
- Ты дьявол. Ты говоришь о дяде Бруно. Но ты хуже, намного хуже. Я бы
желала, чтобы ты был убит.
Вместо ожидаемой ненависти Питт смог почувствовать только печаль и
уныние:
- Тебе придется оставаться на этом корабле, пока будет необходимо.
- Ты не можешь держать меня здесь, ты не имеешь права.
- Я не имею права, правда, но я могу держать тебя здесь. И, пока ты
находишься под наблюдением, но не забивай свою прелестную головку
изобретением способов побега. Все мужчины на корабле являются великолепными
пловцами. Тебе не удастся отплыть и на пятьдесят метров, как бы ты ни
старалась.
- Но ты же не можешь держать меня, как узницу, вечно. - Ненависть пылала
на ее лице. Никогда еще женщина не смотрела так на Питта. Это заставило его
почувствовать себя весьма неудобно.
- Если мое небольшое расследование и захват пройдет сегодня в полдень
именно так, как я планировал, то ты выскочишь из моих рук и к вечеру можешь
оказаться в руках жандармерии.
Вдруг Тери с любопытством взглянула на него.
- Так вот почему ты исчез прошлой ночью?
Питт даже изумился, как ее огромные карие глаза - ее необыкновенно
прекрасные глаза - могли в одном взгляде отразить так много чувств.
- Да, по правде говоря, я тайком пробрался на борт одного из кораблей
твоего дяди как раз перед рассветом. Это была весьма поучительная экскурсия.
Ты никогда не угадаешь, что я обнаружил.
Он внимательно смотрел на нее, пытаясь предугадать, что принесет ее
следующий взгляд.
- Я не могу представить, - уныло произнесла она. - Единственные корабли,
на которых я была, - это паромы на переправе.
Он прошел вперед и присел на кровать. Мягкий матрац был таким удобным. Он
лег на спину и сцепил руки за головой, затем сладко и громко зевнул.
- Я прошу прощения. Это невежливо с моей стороны.
- Ну?
- Что ну?
- Ты собираешься рассказать мне, что ты нашел на корабле дяди Бруно.
Питт покачал головой и улыбнулся.
- Женское любопытство. Стоит только его затронуть - и оно становится
ненасытным. Ну, коли ты настаиваешь, я нашел карту к подводной пещере.
- Пещере?
- Конечно. Откуда же еще, ты думаешь, твой добрый дядюшка может
руководить своим грязным бизнесом?
- Для чего ты рассказываешь мне все эти истории? - у нее снова был
обиженный взгляд. - Это не может быть правдой.
- О, Господи, добавь немного разума в ее головку. Я не говорю тебе ничего
нового. Фон Тилль может обвести вокруг пальца ИНТЕРПОЛ, жандармерию и Отдел
по борьбе с наркотиками, но не мог же он в самом деле одурачить тебя.
- Ты говоришь чепуху, - медленно произнесла она.
- Я? - задумчиво переспросил он. - Ровно в 4.30 сегодня утром корабль
твоего дяди Королева Артемизия бросил якорь в море недалеко от виллы. Этот
корабль до краев загружен героином. Уверен, ты должна была слышать о
героине. Многие знают о нем. Это, наверное, самый плохо хранимый секрет
года. Я должен признать превосходство твоего дяди, он старый
мастер-волшебник. Поражает аудиторию действиями одной руки, в то время как
другой делает трюки. Его маленькая игра подходит к концу. У меня есть своя
небольшая хитрость, которая опустит занавес.
Она помолчала немного.
- Что ты собираешься предпринять?
- То, что сделает любой горячий американский парень. Я собираюсь взять
Джордино и еще пару ребят и проплыть под водой вдоль берега, пока мы не
обнаружим пещеру. Она, вероятнее всего, находится у основания скал прямо под
виллой. Как только мы обнаружим вход, мы войдем, осмотрим все оборудование,
найдем улики, произведем гражданский арест твоего дяди, а затем вызовем
жандармерию.
- Ты сумасшедший, - снова повторила она, только с еще более сильным
чувством. - Весь твой захват, или как ты там это называешь, совершенно
идиотский. Ты не можешь пойти на это. Пожалуйста, пожалуйста, поверь мне. У
тебя ничего не выйдет.
- Бесполезно упрашивать. Ты можешь попрощаться со своим дядей и его
грязными деньгами. Мы спускаемся под воду в 13. - Питт снова зевнул. -
Теперь, если ты любезно извинишь, я бы поспал немного.
Слезы появились снова. Она медленно покачивала головой из стороны в
сторону.
- Это невозможно, - шептала она снова и снова, потом повернулась и вышла
из каюты, закрыв за собой дверь.
Питт лежал на кровати, уставившись в потолок. "Она, конечно, права, -
подумал он. - Это действительно звучит, как идиотский захват. Но что еще она
может подумать, ведь она знает только половину всего".
16
Море без устали скручивалось в высокие гребни волн и грозило, как
зловещий перст судьбы, прежде чем удариться в неподвижные серые скалы.
Воздух был теплым и прозрачным, с юго-запада веял легкий ветерок. Призрак,
каким казалась Первая попытка, - белый стальной призрак - двигался тихо и
осторожно и все ближе и ближе подходил к кипящим волнам, пока стало
казаться, что крушение неизбежно. В самое последнее мгновение Ганн повернул
штурвал, положив Первую Попытку на параллельный курс по отношению к
скалистому берегу. Он внимательно поглядывал на остроконечные скалистые
вершины, двигаясь по показаниям фазометра, измеряющего глубину, всего в
каких-то пятидесяти метрах от берега.
- Как мы обуздали этот прибой? - спросил он, не поворачивая головы. Его
голос был тихим и уверенным; сам он оставался таким же спокойным, как и
рыбак в лодке на безмятежном озере в Миннесоте.
- Твой старый инструктор по мореплаванию гордился бы тобой, - отозвался
Питт. В отличие от Ганна он продолжал смотреть вперед.
- Это совсем не так страшно, как кажется, - сказал Ганн, указывая на
фазометр. - Глубина дна под килем около двадцати метров!
- Двадцать метров на участке протяженностью менее ста метров - этого
вполне достаточно.
Ганн приподнял одну руку от штурвала и снял морскую фуражку с золотой
кокардой, вытирая выступивший на лбу пот.
- Такое явление нередко наблюдается в районе, свободном от внешних рифов.
- Это хороший признак, - задумчиво произнес Питт. - Достаточное
пространство для маневра подводной лодки, чтобы ее не заметили с
поверхности.
- Ночью, может быть, - возразил Ганн. - Но днем слишком видно. Вода
прозрачная, и видимость достигает тридцати метров. Кто-нибудь стоящий на
крутом отвесном берегу может запросто посмотреть вниз и заметить стометровый
корпус, лежащий на дне.
- Также нетрудно будет заметить и ныряльщика, - Питт повернулся и
взглянул на виллу, расположившуюся, как крепость на скалистой вершине горы.
- Тебе нужно будет иметь это в виду, - задумчиво произнес Ганн. - Фон
Тилль может видеть любое твое движение. Держу пари, что у него есть пара
биноклей, которые следят за каждым нашим шагом с того момента, как мы
подняли якорь.
- Я тоже уверен в этом, - отозвался Питт. Окружавшая красота пейзажа на
какое-то мгновение захватила его внимание. Лазурные руки Эгейского моря
ласково окружали античный остров, ослепительный блеск солнца и воды дополнял
морской пейзаж. Только рев бушующего прибоя вторил мерному рокоту
корабельных двигателей, да иногда крик одинокой чайки врывался в этот шум.
За скалистым берегом на склоне гор, на обширном зеленом лугу паслось стадо,
оно напоминало маленькие неподвижные очертания коров на ландшафтах
Рембрандта. И внизу, в защищенных от ветра бухтах, среди невысоких утесов, и
на берегу лежали кучи выбеленных на солнце досок и бревен, прибитых волнами.
Питт был захвачен этим великолепием и покоем. Ему пришлось сделать усилие
над собой, чтобы вернуться мыслями к работе. Этот загадочный район спокойной
воды уже приближался, он лежал в трех четвертях мили от носа корабля. Питт
положил руку на плечо Ганна:
- Спокойный бассейн.
Ганн кивнул.
- Да, мы приближаемся. При нашей нынешней скорости мы войдем в него уже
через десять минут. Твоя команда готова?
- Все одели снаряжение и ждут, - коротко ответил Питт. - Они знают, чего
можно ожидать. Я велел им собраться по правому борту за капитанским
мостиком, чтобы их не было видно с виллы.
Ганн надел фуражку:
- Обязательно напомни им, чтобы они прыгали в воду как можно дальше от
корпуса судна. Если кого-то затянет к винтам, могут быть неприятности.
- Я не думаю, что им нужно это повторять, - спокойно отозвался Питт. -
Они все опытные парни. Ты же сам мне это говорил.
- Ты прав, - буркнул Ганн. Он повернулся к Питту. - Я собираюсь держать
курс вдоль береговой линии еще мили три. Мы должны одурачить фон Тилля и
заставить его подумать, что мы занимаемся обычным промером глубин и
составлением карты. Надеюсь, что он клюнет на эту уловку.
- Мы скоро узнаем это. - Питт сверил свои часы с корабельным хронометром.
- Сколько времени займет твоя прогулка?
- Я собираюсь сделать несколько кругов и быть здесь в 14.10. Так что у
вас есть ровно пятьдесят минут, чтобы найти субмарину и выбраться назад. Ты
с моими людьми будешь ждать корабль, ты слышишь меня?
Питт ответил не сразу. Широкая улыбка появилась на его губах, и веселые
искорки запрыгали в живых зеленых глазах.
Ганн изумленно посмотрел на него:
- Неужели я сказал что-то смешное?
- В какой-то момент ты напомнил мне мою маму. Она обычно говорила, что,
когда за мной приплывет корабль, я, вероятно, буду ждать его на автобусной
остановке.
Ганн уныло покачал головой.
- Если ты не вернешься назад, я, по крайней мере, буду знать, где искать.
Ну, закончим с этим. Тебе пора одевать водолазное снаряжение.
Питт просто кивнул в ответ, молча покинул душную рулевую рубку и
спустился на палубу вниз по трапу. По правому борту Первой Попытки он увидел
пятерых загорелых парней, которые ждали его. "Им не откажешь в благородстве
и смелости", - подумал Питт. Как и Питт, все они были только в черных
плавках. Ребята деловито возились с дыхательными приборами и шлангами
аквалангов: каждый проверял снаряжение другого, чтобы быть до конца
уверенным, что клапаны акваланга и шланги находятся в нужном положении.
Ближайший пловец Кен Найт посмотрел на подошедшего Питта.
- Я уже подготовил снаряжение для вас, майор. Надеюсь, вам подойдет
регулятор с одним шлангом, к сожалению, НУМА не снабдила нас двойными в это
путешествие.
- С одним шлангом будет даже лучше, - бодро ответил Питт. - Он надел
ласты, прикрепил нож к икре правой ноги: затем надел на голову маску с
трубкой. Маска была широкой, что позволяло пловцу иметь обзор в сто
восемьдесят градусов. Следующими были акваланг и регулятор. Он уже начал
было возиться с креплениями акваланга, когда неожиданно
шестнадцатикилограммовые баллоны были подняты с палубы и водружены на его
спину двумя крепкими руками.
- Ты ни дня не можешь обойтись без моих услуг, - помпезно произнес
Джордино. - Это просто наказание для меня.
- Настоящее наказание - это то, что я мирюсь с твоим хвастовством и
крайним эгоизмом, - кисло произнес Питт.
- Ну вот, ты опять нападаешь на меня, - Джордино попытался показаться
обиженным, но у него ничего не получилось. Он повернулся и посмотрел вниз на
убегавшую воду; после долгой паузы он медленно произнес:
- Господи, посмотри, какая прозрачная вода! Она чище, чем в сосуде с
золотой рыбкой.
- Да, я тоже заметил. - Питт вытащил из чехла зазубренный конец
двухметровой остроги подводного ружья и проверил эластичность резинового
ремня, прикрепленного к толстому концу. - Ты выучил свой урок?
- В этом старом сером веществе, - сказал Джордино, указывая на свою
голову, - все необходимые ответы записаны.
- Как обычно, но было бы еще приятнее знать, что ты уверен в себе.
- Шерлок Джордино знает все, видит все. Никакие секреты не могут скрыться
от его пытливого ума.
- Твой пытливый ум не мешает иногда получше смазывать, - наставительно
сказал Питт. - У тебя очень напряженный график.
- Ты только предоставь это мне, - ответил Джордино, глядя ему в лицо. -
Ну вот, время пришло. Я бы хотел пойти вместо тебя. Да ладно, наслаждайся
своим плаванием и повеселись.
- Я постараюсь, - пробормотал Питт. - Я постараюсь.
Два удара корабельной рынды означали сигнал минутной готовности. Питт,
неуклюже ступая в ластах, шагнул на маленькую платформу, которая
простиралась вдоль правого борта корабля.
- При звуке следующего удара, джентльмены, мы прыгаем. - Он больше ничего
не сказал, отчасти потому, что каждый уже знал, что он должен сделать,
отчасти потому, что нечего было добавить.
Водолазы крепче сжали подводные ружья и молча обменялись взглядами.
Только одна мысль пульсировала в их умах в эту минуту: если прыжок будет
недостаточно длинным, то нога может попасть под вращающийся винт. По жесту
Питта они выстроились в ряд.
Прежде чем опустить маску на глаза, Питт снова посмотрел на парней и в
десятый раз изучил их отличительные приметы, по которым он смог бы
распознать их на расстоянии под водой. Парень, стоявший рядом с ним, Кен
Найт, геофизик, был единственным блондином в группе: коротышка Стэн Томас,
судовой инженер в голубых ластах был единственны
...Закладка в соц.сетях
