Жанр: Боевик
Дирк Питт 1-6.
... отголоски слышны в легендах ольмеков, ацтеков и
майя (их древние цивилизации пали под натиском алчных конкистадоров), страшных
сказках о затопившей землю Большой воде, передающихся из поколения в поколение у
всех индейских племен Соединенных Штатов и Канады; и даже мифы таких, казалось
бы, несхожих народов, как китайцы и полинезийцы, африканские аборигены и арабы,
сходятся в одном - упоминании о катаклизме, почти поголовно истребившем их
предков.
Но среди великого множества мифов, легенд, преданий и апокрифов особое
место занимает загадочная история, поведанная нам великим Платоном. С тех пор
сменилось не одно тысячелетие, а она по-прежнему будоражит воображение и
порождает жгучее любопытство и желание во что бы то ни стало раскрыть тайну.
Тайну исчезнувшего континента. Тайну Атлантиды.
КОРАБЛЬ-ПРИЗРАК
30 сентября 1858 года
Бухта Стефенсона, Антарктида
Роксана Мендер знала: остановиться означает погибнуть. Она была близка к
полному изнеможению и заставляла себя двигаться только волевым усилием. И дело
было не в температуре намного ниже нуля, а в ледяных клыках снежного шквала, с
легкостью проникающих под одежду и впивающихся в кожу. Смертоносное дремотное
оцепенение постепенно обволакивало сознание, лишая способности сопротивляться.
Роксана шла медленно, одной ногой нащупывая дорогу, а затем подтягивая к ней
вторую, но все равно то и дело спотыкалась на неровностях ледяного поля. Дыхание
её давно сделалось частым и прерывистым, как у альпиниста, пробивающегося к
вершине гималайского восьмитысячника без кислородной маски.
На зрение рассчитывать не приходилось: ветер с бешеной злобой швырял
пригоршни ледяной крупы в лицо, защищенное, помимо капюшона меховой парки, ещё и
толстым шерстяным шарфом. Хотя Роксана позволяла себе выглянуть, прищурившись, в
крошечную щелку между его слоями не чаще раза в минуту, глаза её покраснели и
слезились. Особенная досада разобрала миссис Мендер, когда, взглянув вверх, она
увидела над головой чистое голубое небо и ослепительно яркое солнце. Роксана
знала, конечно, что подобное явление в Антарктике не редкость, но легче ей от
этого не стало.
Роксане ещё повезло: будь на ней европейская одежда, холод сковал бы её
тело в считанные минуты. К счастью, у неё было эскимосское снаряжение,
приобретенное мужем во время одной из предыдущих китобойных экспедиций. Под
паркой её одеяние состояло из длинной рубахи и штанов до колен, а ноги плотно
облегали мягкие сапожки мехом внутрь, которые полагалось натягивать наподобие
чулок. Сама же парка оставалась свободной, что помогало циркуляции тепла и
препятствовало скоплению влаги под одеждой. На парку пошли шкуры белых полярных
волков, а штаны и рубаху сшили из оленьих шкур.
Роксану сейчас больше всего заботило, как бы не сломать ногу или руку в
этой круговерти и избежать обморожения, если удастся выбраться из переделки
живой и невредимой. За тело она не волновалась, а вот за лицо беспокоилась.
Стоило ей почувствовать малейшие признаки онемения кожи щек или носа, как она
тут же принималась энергично растирать пораженное место, чтобы восстановить
циркуляцию крови. Этому правилу Роксана следовала неукоснительно - особенно
после того, как обморозились забывшие об осторожности шестеро членов экипажа.
Двое из них потеряли пальцы на ногах, а один лишился ушей.
Благодарение богу, порывы ветра начали слабеть, шквал утратил
первоначальную свирепость, да и идти сразу стало намного легче, чем за тот час,
когда она брела наугад, полностью утратив ориентацию. Зловещий вой вьюги в ушах
затих, сменившись бодрым похрустыванием фирна под ногами. Когда немного
прояснилось, Роксана обнаружила, что стоит у подножия холма высотой около
пятнадцати футов. Как и все остальные торосы, он образовался при сжатии и
нагромождении паковых ледяных полей, но, в отличие от других, выглядел более
пологим и доступным. Опустившись на четвереньки, Роксана поползла вверх по
гладкому склону, то и дело соскальзывая вниз и теряя по два фута из каждых трех
преодоленных.
Этот штурм отнял у неё последние силы. Сама не зная и не помня, как ей
удалось добраться до вершины, полумертвая от усталости Роксана растянулась
ничком на гребне. Сердце её бешено колотилось, тело налилось свинцовой тяжестью,
и она никак не могла отдышаться. Она понятия не имела, сколько провалялась на
льду, прежде чем пульс пришел в норму, а дыхание восстановилось, но радовалась
уже тому, что хотя бы глаза отдыхают от ветра пополам с ледяной крупой. Немного
придя в себя, Роксана в который раз прокляла себя за несусветную глупость, из-за
которой и попала в такое дурацкое положение. Без часов она совершенно потеряла
ориентацию во времени и даже не представляла, как долго отсутствовала на борту
"Паловерде" - китобоя, которым командовал её муж.
Почти полгода назад, когда судно затерло льдами, Роксана, чтобы разогнать
скуку, стала совершать ежедневные прогулки, предусмотрительно держась в виду
корабля. Матросы тоже за ней присматривали, так что неприятностей никто не
ожидал. Вот и сегодня с утра небеса синели бездонной и прозрачной, как хрусталь,
лазурью, и Роксана беззаботно устремилась на очередную экскурсию. Но стоило ей
отойти от "Паловерде" на несколько сот футов, как налетел ветер, по льду
закрутилась поземка, корпус и мачты китобоя в считанные мгновения скрыла
непроглядная белая пелена, и миссис Мендер с ужасом обнаружила, что заблудилась
и не знает, куда идти.
Большинство китобоев придерживаются вековой традиции не брать в
промысловые рейсы женщин. Однако далеко не все их жены покорно соглашались
сидеть дома в одиночестве по три-четыре года, пока муж в плавании. Роксану
Мендер тоже не прельщала перспектива коротать тысячи тоскливых часов в разлуке с
любимым. Она была сильной, выносливой и целеустремленной женщиной, хотя и
миниатюрной - едва пяти футов ростом и меньше сотни фунтов весом. Живые карие
глаза, привлекательная внешность, веселый и неприхотливый нрав снискали жене
капитана всеобщую симпатию. Миссис Мендер легко переносила тяготы и скуку
затяжных рейсов и никогда не жаловалась на морскую болезнь. В своей крошечной
каютке она родила сына, которого назвала Сэмюэлом, да и сейчас была на третьем
месяце беременности, хотя пока ещё не поставила мужа в известность об
ожидающемся прибавлении семейства. С командой она моментально нашла общий язык,
нескольких матросов научила читать, безотказно писала письма женам и
родственникам членов экипажа и с готовностью брала на себя обязанности сестры
милосердия, если на борту появлялись больные или раненые.
"Паловерде" входил в состав китобойной флотилии, вышедшей на промысел из
Сан-Франциско. Это было крепкое и надежное судно, сконструированное специально
для охоты на китов в полярных водах. При длине сто тридцать два фута, ширине
тридцать футов и осадке семнадцать футов "Паловерде" имел водоизмещение около
трехсот тридцати тонн. Размеры его позволяли свободно принять в трюм большое
количество китового жира и с достаточным комфортом разместить на борту
многочисленный экипаж охотников и матросов на протяжении всего промыслового
рейса, длящегося порой до трех лет. Киль, шпангоуты и бимсы изготовили из
корабельных сосен, срубленных в горах Сьерра-Невады, а трехдюймовой толщины
обшивку из того же материала дополнительно скрепили деревянными нагелями -
толстыми дубовыми гвоздями.
Оснасткой судно напоминало трехмачтовый барк и радовало глаз моряка
строгими, стремительными и одновременно изящными обводами. Обстановка и
переборки кают и матросского кубрика были сделаны на заказ из вашингтонской ели.
Особенно тщательно была отделана каюта капитана - главным образом, по настоянию
его супруги, твердо решившей сопровождать мужа в длительных плаваниях. Созвучно
названию судна, носовой фигурой служил резной барельеф, украшающий верхнюю часть
бушприта и изображающий паловерде-кряжистое дерево, обильно произрастающее на
юго-западе Североамериканского континента. Само же название опоясывало корму
огромными позолоченными буквами, над которыми распростер крылья гигантский
калифорнийский кондор, вырезанный в натуральную величину.
В отличие от коллег, командующих другими судами флотилии, Бредфорд Мендер
направился не в исхоженные вдоль и поперек воды Берингова моря, а повел
"Паловерде" на юг. Антарктические моря редко посещаются отважными китобоями
Новой Англии, так что капитан не без оснований рассчитывал на неплохую добычу в
этих нетронутых охотничьих угодьях.
Расчеты Мендера оправдались. Вскоре после пересечения Южного полярного
круга удалось загарпунить шесть крупных китов, после чего "Паловерде" начал
курсировать вдоль побережья Антарктиды. Море было свободно ото льдов, хотя судну
зачастую приходилось сутками лавировать в лабиринте айсбергов. Но в последнюю
неделю марта - первого месяца антарктической осени - море вдруг стало с
невероятной быстротой замерзать и покрываться льдом, вскоре достигшим толщины в
четыре фута. "Паловерде" ещё мог бы успеть прорваться в открытые воды, но
внезапно переменившийся ветер перерос в ревущий шторм, отбросивший судно обратно
к берегу. Путь к спасению был отрезан, и экипажу во главе с капитаном осталось
лишь наблюдать в бессильном отчаянии, как смыкаются вокруг судна превосходящие
его по размеру льдины, словно загоняя в ловушку, из которой нет выхода.
Ветер неумолимо гнал к берегу как будто стиснутый в кулаке исполина
"Паловерде". Еще свободные от льдин участки воды замерзали буквально на глазах.
Ценой героических усилий всего экипажа удалось поставить якоря на глубине шести
морских саженей и на расстоянии менее двух миль от берега. Но уже через
несколько часов корпус оказался зажат, как в тисках, меж двух ледяных полей,
которые становились все толще, а вскоре и последние полыньи скрылись под белым
саваном. "Паловерде" окончательно и бесповоротно затерло во льдах, и людям на
борту не оставалось другого выхода, кроме как готовиться к вынужденной зимовке.
А антарктическая зима между тем неуклонно приближалась: дни становились короче,
ночи длиннее. Весеннего потепления, сулящего надежду выбраться в открытое море,
предстояло дожидаться ещё добрых семь месяцев.
Первым делом убрали, просушили, свернули и спрятали паруса. Затем
подсчитали и распределили запасы провизии таким образом, чтобы растянуть их на
всю долгую полярную зиму. Никто, правда, не знал, когда именно ждать начала
весеннего таяния льдов, так что проведенная инвентаризация во многом была
условной. Зато заброшенные в проруби тонкие лини с крючками принесли результат
сверх ожидаемого, и вскоре в устроенный прямо на палубе ледник загрузили первые
центнеры радующих ассортиментом рыбьих тушек. Альтернативным источником питания
могли бы стать пингвины, бродившие по берегу, казалось, миллионными стаями; к
сожалению, приготовленные из пингвиньего мяса блюда, несмотря на все старания
кока, были отвратительны на вкус и стойко сохраняли неистребимый рыбный запах.
Из угрожающих зимовщикам опасностей главными были жуткие холода и
возможные неожиданные подвижки ледовых полей. Первая проблема оказалась вполне
решаемой: благодаря успешной охоте в трюме скопилось более сотни баррелей
китового жира; этих запасов горючего с лихвой хватало для обогрева и
приготовления пиши в течение самых студеных месяцев.
Окружающие судно льды пока не давали повода для беспокойства, однако
Мендер их внешней неподвижности не доверял, по опыту зная, что рано или поздно
паковый лед непременно начнет тороситься. Если это произойдет в непосредственной
близости от "Паловерде", бимсы, шпангоуты и - трехдюймовую обшивку корпуса
сплющит и разнесет в щепки с той же легкостью, как если бы они были сделаны из
картона. Не радовала капитана и мысль о том, что с потерей судна его жена и
ребенок будут обречены влачить полуголодное существование на этом
негостеприимном берегу в надежде на появление какого-нибудь корабля, прекрасно
сознавая при этом, что вероятность такого события в лучшем случае составляет
один шанс из тысячи.
Еще одной причиной капитанских забот была угроза цинги. У семерых членов
экипажа уже появились первые признаки этой страшной болезни. Хорошо хоть
насекомые и крысы, в отличие от людей, так и не смогли приспособиться и с
наступлением сильных холодов поголовно вымерли. Немало хлопот доставляла Мендеру
борьба с унынием и апатией, поразившими многих членов экипажа китобоя. Долгие
ночи Антарктики, опостылевшая монотонность ежедневной рутины, мороз и леденящий
ветер навевали на людей тоску и лишали воли к жизни и смысла существования. С
мрачными настроениями капитан управлялся по своему разумению, заставляя
подчиненных трудиться до изнеможения и изобретая бесполезные подчас задания -
лишь бы не давать расслабиться их умам и мышцам.
А по вечерам Мендер усаживался за письменный стол у себя в каюте и в
который уже раз принимался просчитывать их шансы на выживание. Но сколько ни
прикидывал он возможные варианты, результат в конечном итоге получался отнюдь не
утешительным. По всему выходило, что вероятность убраться отсюда с наступлением
весны целыми и невредимыми практически равнялась нулю.
Снежный шквал прекратился также внезапно, как налетел. В голубом небе
снова засияло солнце. Щуря глаза, чтобы уберечь их от нестерпимого блеска льдов,
Роксана вдруг заметила собственную тень под ногами и обрадовалась, как будто
встретила дорогого друга. На миг она даже забыла об окружающей её бескрайней
ледяной пустыне, но быстро опомнилась, обвела взглядом горизонт и с упавшим
сердцем обнаружила, что "Паловерде" находится в целых полутора милях от нее.
Кажущийся угольно-черным на фоне ослепительно белых полей корпус был наполовину
скрыт торосами, но на гафеле грот-мачты лениво колыхалось под слабым дыханием
бриза большое полотнище американского флага. Миссис Мендер сразу догадалась, что
его подняли по распоряжению встревоженного её долгим отсутствием супруга в
качестве маяка. С трудом верилось, что её так далеко занесло. Еще не до конца
пришедшей в себя Роксане почему-то казалось, что она все это время блуждала по
кругу, оставаясь в сравнительной близости от судна.
Приглядевшись повнимательней, она заметила на поверхности ледового поля
движущиеся врассыпную крошечные точки и поняла, что это люди, вышедшие на её
поиски. Она уже собиралась выпрямиться во весь рост и замахать руками, чтобы
привлечь их внимание, как вдруг увидела нечто совершенно неожиданное: чужие
корабельные мачты в узком треугольном просвете между двумя смерзшимися торосами
у самой береговой линии.
Три мачты со свернутыми на реях парусами, бушприт, высокий ют, такелаж -
все выглядело целым и непострадавшим. Поскольку ветер практически стих, Роксана
с облегчением освободила лицо и глаза от шарфа и тут же определила, что кромка
ледяного покрова приходится чуть ли не вровень с бортами неизвестного судна.
Отец миссис Мендер служил помощником и капитаном на чайных клиперах, ходивших в
Китай, и она ещё девчонкой научилась безошибочно разбираться в конструкции,
парусном снаряжении и назначении тысяч кораблей, ежегодно заходящих в бостонскую
гавань. Но такую оснастку, как у этого буквально закованного в лед судна, она
видела лишь однажды - да и то на картине, висевшей в гостиной дома её деда.
Корабль-призрак был стар, очень стар. Закругленная кормовая надстройка с
несколькими ярусами галерей возвышалась надо льдом, безразлично пялясь на
залитое солнцем пространство тусклыми глазницами иллюминаторов. Узкий корпус с
глубокой осадкой был добрых ста сорока футов длиной и не меньше тридцати пяти
шириной в области шкафута. Как будто брат-близнец того трехмачтового красавца,
что был изображен на старом полотне. Это был восьмисоттонный британский
"индиамэн" - торгово-транспортное судно Ост-Индской компании конца
восемнадцатого столетия.
С трудом оторвавшись от этого удивительного зрелища, Роксана замахала над
головой шарфом, одновременно подпрыгивая на месте. Кто-то из спасательной
команды заметил её телодвижения и обратил на них внимание остальных. Люди быстро
собрались вместе и со всех ног устремились к ней. Капитан бежал первым, далеко
обогнав основную группу. Не прошло и двадцати минут, как с полдюжины бородатых
мужчин обступили Роксану со всех сторон, шумно выражая свой восторг по поводу её
благополучного избавления. С несвойственной ему эмоциональностью Мендер помедвежьи
сгреб жену в объятия и осыпал её лицо и губы страстными поцелуями.
Обычно суровый и сдержанный морской волк плакал от счастья, не стесняясь слез,
замерзающих у него на щеках, не успевая скатиться в снег.
- Благодарю тебя, Господи! - бессвязно восклицал он. - Рокси! Моя Рокси! Я
уж думал, тебя больше нет. Воистину чудо, что ты осталась жива!
Бредфорду Мендеру недавно исполнилось тридцать шесть лет, из которых
последние восемь он командовал разными китобойными судами. Этот выход на морской
промысел, закончившийся вынужденной зимовкой во льдах Антарктиды, стал десятым в
его карьере. Стойкий, находчивый, бесстрашный и предприимчивый уроженец Новой
Англии, Мендер был крупным, представительным мужчиной шести футов ростом и весом
почти в двести двадцать пять фунтов. У капитана "Паловерде" были проницательные
глаза цвета морской лазури, иссиня-черные и жесткие, как у индейца, волосы и
пышная, окладистая борода от ушей до подбородка. Суровый и требовательный, он
всегда обращался справедливо с охотниками и матросами, а если и возникал
конфликт с кем-либо из членов экипажа, старался разрешить его разумно и честно.
Превосходный китобой и мореплаватель, Мендер отличался также и редкостной
деловой хваткой - он был не только капитаном судна, но и его владельцем.
- Как хорошо, что ты настоял, милый, чтобы я всегда выходила в эскимосской
одежде, которую ты мне подарил, - прошептала Роксана, прижимаясь к груди мужа. -
Если бы не она, я давно превратилась бы в ледышку!
- Вы слышали, парни? - обратился капитан к ухмыляющимся матросам. -
Давайте-ка побыстрее доставим миссис Мендер на борт и зальем в неё побольше
горячего супа и ещё кое-чего горячительного. Мне жена нужна, а не ледышка!
- Нет-нет, подождите! - спохватилась Роксана, вспомнив о своей находке. -
Вон там, видите? Чужое судно в промежутке между двумя торосами.
Все, как по команде, повернулись в ту сторону, куда указывала её рука.
- Это "индиамэн", английский торговый транспорт. Я узнала его по картине,
которая висит в доме моего деда в Бостоне. Похоже, команда его покинула.
Мендер, прищурившись, уставился на призрачно-белые под толстым слоем снега
и инея мачты, вздымающиеся из своей ледовой гробницы подобно костлявым рукам
скелета.
- А ведь ты права, Рокси, - задумчиво кивнул он. - Полагаю, этому купцу
лет сто или около того. Конец прошлого века, если не середина. Таких уже очень
давно не строят.
- Я бы предложил его обследовать, капитан, - высказался первый помощник
"Паловерде" Натан Биглоу. - Там может оказаться провизия, которая поможет нам
дотянуть до весны.
- Той провизии уже лет восемьдесят, а то и больше, - с сомнением покачал
головой Мендер.
- Да что ей сделается на холоде?! - вмешалась Роксана. Бредфорд с
нежностью посмотрел на нее:
- Хоть и туго тебе пришлось, дорогая женушка, а головка твоя по-прежнему
работает отменно. Ну что ж, наведаемся в гости к Джону Булю. А ты ступай
греться. Кто-нибудь из парней проводит тебя на "Паловерде".
- Ну уж нет, дорогой муженек! - в тон ему решительно отказалась Роксана;
от перспективы очутиться на борту таинственного судна кровь быстрее забурлила в
жилах, на щеках заиграл румянец, усталости как не бывало. - Я его первой
заметила и ни за что не соглашусь остаться на бобах!
Не успел Мендер возразить, как она решительно плюхнулась задом в снег,
лихо съехала вниз по пологому склону тороса на лед, вскочила на ноги, быстро
отряхнулась и бодрым шагом направилась в сторону вмерзшего в лед "индиамэна".
Мендер обменялся взглядами с командой, пожал плечами и философски заметил:
- Самое бесполезное дело на свете - спорить с женщиной, которой овладело
любопытство.
- Покинутое экипажем судно... - пробормотал Биглоу. - Очень жаль, что его
так сильно зажало, - мы могли бы отвести его домой и потребовать премию за
спасение.
- Слишком уж древняя посудина, - откликнулся Мендер. - Вряд ли за неё
много отвалят.
- Эй, мужчины, вы что, так и собираетесь прохлаждаться и заниматься
болтовней? - насмешливо крикнула снизу обернувшаяся к ним Роксана. - Давайте
быстрее за мной, пока снова не заштормило.
Льдины громоздились у самого фальшборта затертого судна, что значительно
облегчало доступ. Перебравшись с планшира через орудийные порты на верхнюю
палубу, Роксана, её муж и остальные моряки очутились на покрытом тонкой ледяной
коркой квартердеке.
Мендер огляделся вокруг и в недоумении покачал головой:
- Просто удивительно, как это его не расплющило льдами за столько лет?!
- Вот уж не думал, что когда-нибудь ступлю на палубу британского
"индиамэна"! - потрясение прошептал один из матросов с восторженным блеском в
глазах. - Тем более такого, который спустили на воду, когда мой дед ещё не
родился.
- Солидное водоизмещение, - неторопливо заговорил Мендер. - Тонн
девятьсот, на мой взгляд. И размеры приличные: сто пятьдесят футов в длину,
сорок в ширину.
Построенный и оснащенный на верфях Темзы, "индиамэн" - рабочая лошадка
британского торгового флота восемнадцатого столетия - был своего рода гибридом
между крупнотоннажным транспортным судном и военным кораблем. В основном он
предназначался для перевозки грузов, но в те далекие времена пиратов и каперов
Ост-Индская компания вооружала свои суда двадцатью восемью восемнадцатифунтовыми
пушками. Вдобавок помимо объемистых трюмов на них имелись и пассажирские каюты,
предназначенные, как правило, для доставки из Англии в Индию и обратно
высокопоставленных служащих самой компании, а также военных и правительственных
чиновников высшего ранга. Рангоут, такелаж и все остальное на борту, окутанное,
словно защитной пленкой, тонким полупрозрачным слоем льда, было в полной
сохранности, как будто в ожидании исчезнувшего экипажа. Безмолвно застывшие у
закрытых портов массивные стволы тяжелых орудий, надежно принайтованные к
шлюпбалкам спасательные шлюпки, тщательно задраенные люки...
И в то же время ощущалась в этом безукоризненном порядке какая-то
необъяснимая жуть, навязчиво внушающая мысль о незримом присутствии неких
потусторонних сил. Сбившимися в кучку людьми внезапно овладел беспричинный страх
- как будто где-то внизу, под ногами, в глубине самого дальнего трюма затаилась
в ожидании новых жертв какая-то дьявольская тварь. Моряки - народ суеверный, и
кроме Роксаны, охваченной прямо-таки юношеским энтузиазмом, среди них не нашлось
никого, кто не испытывал бы в тот момент мрачных предчувствий. Все подавленно
молчали.
- Странно, - проронил наконец Биглоу. - Все выглядит так, будто экипаж
покинул судно раньше, чем его затерло во льдах.
- Едва ли, - возразил Мендер. - Сам посуди: спасательные шлюпки все на
местах.
- Ну тогда одному богу известно, что мы обнаружим на нижних палубах, -
уныло покачал головой помощник.
- Так пошли и посмотрим! - задорно предложила Роксана.
- Без тебя, моя дорогая. Думаю, тебе лучше остаться здесь. Миссис Мендер
смерила мужа испепеляющим взглядом и упрямо вздернула подбородок:
- А я отказываюсь торчать тут одна на палубе! Вдруг мне привидение
явится?!
- Если здесь и водятся привидения, мэм, - с невольной улыбкой заметил
Биглоу, - то исключительно в замороженном виде.
Мендер начал распоряжаться:
- Разделимся на две поисковые группы. Мистер Биглоу, возьмите трех человек
и обследуйте кубрики и трюмы. А мы пока осмотрим кормовые каюты пассажиров и
офицеров.
- Так точно, сэр! - по-военному козырнул помощник.
Возле ведущей в кормовую часть двери образовалась небольшая гора из льда и
снега, поэтому Мендер, Роксана и двое матросов поднялись на гакаборт,
рассчитывая проникнуть внутрь через световой люк. Мужчины совместными усилиями
оторвали примерзшую крышку и отвалили её в сторону. Внизу царил мрак. Капитан
первым начал спускаться по трапу, Роксана следом за ним. Преодолев с дюжину
ступенек, они очутились в темном коридоре. Миссис Мендер, чтобы не потеряться,
ухватилась за хлястик на бушлате мужа. Ее обычно бледное лицо в предвкушении
удивительных открытий разрумянилось от возбуждения. Бедняжка и не подозревала,
какой замороженный кошмар предстанет перед её глазами через несколько минут.
На заиндевевшем коврике у двери в капитанскую каюту свернулась клубком
крупная немецкая овчарка. Роксане показалось сначала, что собака спит. Но Мендер
ткнул её в бок носком сапога и по звуку сразу определил, что перед ними насквозь
промерзший труп.
- Все равно что окаменела, - проворчал он. - Твердая как скала.
- Бедная собачка, - с грустью прошептала Роксана. Мендер в нерешительности
остановился перед закрытой дверью.
- Даже подумать страшно, что мы можем там найти, - честно признался он.
- Да нет там ничего, сэр, - заметно нервничая, отозвался один из матросов.
- Я думаю, они наверняка оставили судно и подались на север, вдоль побережья.
Роксана с сомнением покачала головой:
- Что-то не верится. Не могу представить, чтобы такого красивого пса
бросили подыхать в одиночестве.
Мужчины выбили дверь в капитанскую каюту и замерли на пороге. Красивая
молодая женщина в пышном наряде, модном во второй половине восемнадцатого
столетия, сидела в кожаном кресле, обратив взгляд полных неизбывной печали
темных глаз на дитя в колыбели. Очевидно, она так и замерзла здесь, скорбя об
утрате своего ребенка. На коленях у женщины лежала раскрытая на псалмах Библия.
У нечаянных зрителей этой трагической картины перехватило горло, а на
глаза сами собой навернулись слезы. Исследовательский азарт Роксаны мигом
испарился, сменившись душевной болью. Люди стояли молча, боясь неосторожным
словом нарушить тишину склепа, в который превратилась каюта. Их присутствие
выдавали только клубы
...Закладка в соц.сетях
