Жанр: Боевик
Полковник 1-2.
... оказать сопротивления. Он может только кусаться.
Он будет кусаться, но ничего не сможет изменить. Его вздернут...
Полковник закрыл глаза. Он понял, что этот бой ему выиграть не суждено.
Этот бой он может только проиграть.
Но даже если выиграть, все равно проиграть. Потому как он один. Их много.
Они могут приходить каждую ночь. Каждую следующую ночь. И все равно убьют
его. Все равно...
Полковник дал слабину.
Полковник устал бороться за свою жизнь. Потому что эта борьба не сулила ему
спасения. Сулила муки. И смерть.
Все одно - смерть!
Бригада следователей Военной прокуратуры вылетала на место самолетом. Что
редко случается с обычными военными следователями, у которых денег не
всегда даже на поезд хватает. В один конец.
Этим хватило на самолет. Потому что эта бригада не была обычной бригадой.
- Быстро, быстро! - торопил прокурорских следователей офицер с погонами
майора и двумя ромбами знаков высшего образования на кителе. - Ну вы что
там копаетесь?!
Рослые, под два метра, следователи двумя колоннами перебегали от здания
казармы к автобусу. Держа в руках одинакового вида пластмассовые
"дипломаты".
- Вы что? Вы... все, с ума съехали - строем ходить?! - возмутился майор. Но
его не услышали.
- Взвод! Смир-на! - рявкнул он.
Следователи остановились, припечатали руки к бокам, сблизили каблуки,
выпучили глаза в сторону выше, потому что на крыльце увидели стоящего
начальника.
- Вы какого... такого строем? - грозно спросил майор. - Вы... между прочим,
не на строевом плацу, чтобы во фрунт тянуться. Вот... Вы почти гражданские
люди. Прокуроры и, мать вашу... следователи. Прокуроры не ходят строем. Они
ходят вольно и вразнобой ног, как гражданские граждане. Ясно. Вам?
- Так точно!
- Тогда вольно! В автобус шагом марш! Следователи побежали в автобус.
Вразнобой побежали. Согласно приказу.
Из казармы вышел мужчина. В гражданском обмундировании.
Майор развернулся на него корпусом, сделал два шага навстречу:
- Товарищ генерал! Группа следователей в количестве четырнадцати человек
следует в аэропорт. В настоящий момент завершает погрузку в автобус.
Командир группы капитан Соловьев!
- Чего орешь? - спросил генерал в штатском.
- Я рапортую... - стушевался тот.
- Ты кто?
- Командир разведроты капитан... Генерал закачал головой.
- Виноват! Я хотел сказать майор... В смысле прокурор. Военный прокурор,
майор Соловьев.
- Не прокурор, а зампрокурора. Почти гражданский человек. А орешь как... В
автобусе зареготали.
- Скажи своим орлам, чтобы в аэропорту не ходили строем, не орали "Есть!" и
не козыряли случайным офицерам. И сам тоже... Избавляться надо от дурных
привычек. Хотя бы на время этой операции.
- Есть! Товарищ генерал! Понял, товарищ генерал!
- Ну тогда поехали.
- Взво-од! По машина-ам!..
В аэропорту бойцы-прокуроры ходили вразнобой, четким, выбивающим из стен
эхо строевым шагом.
- Разрешите доложить! Товарищ генерал! Диктор объявила регистрацию у
четвертой стойки. Прошу разрешения начать движение...
"Надо было своих разведчиков взять. Вместо этих общевойсковых дуболомов, -
подумал генерал Федоров. - Надо было! Но нельзя. Жалко. Свои - элита. А эти
мясо. Для пушек. Или для таких вот мероприятий..."
В аэропорту назначения к генералу подбежал капитан.
- Товарищ генерал, личный состав построен. Жду ваших дальнейших приказаний.
Личный состав стоял, построенный в две шеренги, возле главного входа в
аэропорт. В очень неровные шеренги, потому что личный состав изображал
бесформенную гражданскую толпу.
А может, даже и неплохо, что они такие. Такие необучаемые. Что, несмотря на
гражданскую одежду и "дипломаты", от них за версту несет армией. Может, это
даже к лучшему, что несет армией. Армии боятся...
- Ищите автомобили "Урал" с военными номерами. Пароль - "Иней". Ответ -
"Метель".
В "Уралах" было оружие и амуниция, заказанные в округе Министерством
обороны для передачи спецгруппе, выполняющей особое задание.
- Иней.
- Метель.
- Где багаж?
- В фургоне. Эй, погоди. Вначале в ведомости распишись. У меня под отчет.
Меня за каждый подотчетный патрон к прокурору тягают.
Следователи перегрузили ящики в автобус. Зашторили окна. Надели
бронежилеты. Разобрали, проверили оружие. Вскрыли цинк с патронами.
- Готов!
- Готов!
- Я тоже!..
- Поехали.
- Куда? - спросил приданный подразделению водитель.
- К горотделу милиции.
- А чего там делать?
- Пацану знакомому передачку отдать. Доехали быстро. Личный состав остался
в автобусе. В здание вошел майор, бывший капитаном, генерал, который в этой
операции был вообще неизвестно кем, и два бойца.
- Заместитель военного прокурора, майор Соловьев!
- Кто? - переспросил дежурный.
- Заместитель военного прокурора. Майор Соловьев! Командирован Военной
прокуратурой для передачи и транспортировки подследственного Зубанова, -
сказал капитан заученный наизусть текст.
- Но как же?.. - растерялся дежурный.
- Согласно приказу Главного прокурора Вооруженных Сил России,
согласованного с Министерством внутренних дел. С вашим министерством.
Вытащил, показал сопроводительные документы.
- Где подследственный?
- Но я не могу... Сейчас. Минутку, - дотянулся до телефона, набрал номер. -
Тут такое дело. Тут от какого-то Главного прокурора армии. Подследственного
забирать.
- Какого?
- Зубанова.
- Кого?! Сейчас буду.
- Сейчас, - сказал дежурный. Прокуроры переглянулись. Легко дело не
сделалось.
- Кто вы такие? - спросил спустившийся вниз зам.
- Заместитель военного прокурора, майор Соловьев!
- Что у вас?
- Приказ Главного прокурора о передаче Военной прокуратуре подследственного
Зубанова. Приказ согласован с Министерством внутренних дел. Прошу выдать.
- На каком основании? Он совершил правонарушение на нашей территории.
Почему мы должны отдавать его армии?
- На основании приказа Главного прокурора... - растерялся майор.
- Во-первых, он полковник, - вступил в разговор генерал. - Во-вторых,
допустил ряд воинских преступлений, в настоящее время расследуемых Военной
прокуратурой. Вопрос о его передаче согласован с вашим министром.
Согласования с вашим министром вам достаточно?
- Можно? - протянул зам руку к документам. Просмотрел документы.
- Сейчас. Минуту.
Вышел. Завернул в первый же кабинет.
- Ну-ка вышли все отсюда! Быстро, быстро! Взял телефонную трубку. Набрал
телефон начальника горотдела.
- За Зубановым приехали.
- Кто?
- Военная прокуратура. Требуют выдачи.
- Ни в коем случае!
- У них согласование. С министерством! Мы обязаны его выдать.
- Скажи им... Скажи, что завтра. Завтра вечером. Пусть приходят завтра, к
концу рабочего дня. Нам надо выгадать сегодняшнюю ночь! Одну сегодняшнюю
ночь! Все! Иди скажи. Скажи завтра. А я пока в министерство позвоню!
- Завтра, - сказал зам. - Приходите завтра.
- Почему завтра?
- Нам нужно оформить ряд документов.
- Мы подождем.
- Это невозможно.
- Почему?
- Дело в том, что Зубанов находится не здесь. Нам нужно его привезти.
- Мы привезем его сами. Дайте своих людей. У нас транспорт.
- Нет, мы не можем использовать чужой транспорт.
- У меня создается впечатление, что вы не хотите его отдавать, - жестко
сказал генерал - Он, - показал на майора, - будет вынужден подать рапорт на
имя Главного прокурора Вооруженных Сил с передачей копии - вашему министру.
- Ну что вы? Просто обстоятельства... Минуточку... Отбежал к телефону.
- Они не соглашаются. Они требуют выдачи Зубанова немедленно.
- Надави!
- Они обещают информировать министра.
- Гони их в...!
- Что?
- Гони! По-настоящему гони. Что, у тебя сил не хватит?
- Хватит, конечно...
- Ну и... взашей!
- Они поднимут бучу. Меньшую, чем если получат Зубанова.
- Гони...
Зам вышел в вестибюль.
- К сожалению, ничем не могу вам помочь. Сегодня. Приходите завтра. До
свидания.
- Мы без него не уйдем, - твердо сказал майор.
- Я буду вынужден применить силу! Бойцы заулыбались.
- Я прошу вас выйти. Без осложнений.
- А я прошу выдать Зубанова. Тоже без осложнений.
- Дежурный!
- Я!
- Вызови сюда наряд.
- Не надо! - сказал генерал. - Не надо действовать с позиций силы.
В дежурку вошли три милиционера. С дубинками. И автоматами.
- Выведите их, - приказал зам. - Если будут оказывать сопротивление -
разрешаю использовать силу. И хотел уйти
- Ну-ка, пошли отсюда! Быстро!
- Остановите их, - попросил генерал.
- Закройся! - прикрикнул милиционер и попытался ткнуть дубинкой генерала в
грудь.
Тот, резко выбросив руку, перехватил ее и дернул на себя. Но дубинка была
прикреплена к руке милиционера темляком, и тот упал. На пол.
- Ах ты, гнида!
Другой милиционер бросился вперед и тоже упал. Потому что споткнулся.
- Стоять! - заорал третий, сдергивая с плеча автомат.
- Уберите их! - крикнул генерал.
Но зам его не услышал, хотя был в трех метрах.
И милиционеры не услышали, потому что жаждали реванша.
Из коридора, привлеченные шумом, выскочили еще несколько милиционеров.
- Что здесь происходит?
- Сапоги борзеют.
- Ну-ка, дай сюда дубинку!
Бойцы выдвинулись вперед. Против нескольких наступавших милиционеров.
- Ну сейчас!..
Милиционеры бросились вперед. Бойцы в несколько приемов отбросили
наступавших. Один, зажимая голень, запрыгал на одной ноге.
- Все сюда! - азартно закричал дежурный в микрофон громкой трансляции. -
Наших бьют!
В вестибюль выскочило еще несколько милиционеров. Потеснили военных,
навесили им несколько крепких и обидных затрещин. Зажали в угол.
- Работаем полный контакт! - тихо приказал майор, бывший на самом деле
капитаном. Командиром разведроты.
- А-а! - разом гаркнули, беря противника на горло, бойцы. И генерал
гаркнул. Потому что в драке генералов нет. В драке есть только бойцы.
Бросились вперед, разбрасывая жесткие, разящие удары.
- Ой! Ай! Ты что делаешь, гад! - закричали, запричитали поверженные
милиционеры. - Ты чего дерешься?
Слабы были милиционеры, привыкшие драться дубинками с безоружным
гражданским населением, против натасканных на драку разведчиков. Не знали
они настоящей рукопашки. Которая не на жизнь, а на смерть. На чужую смерть.
Или, может быть, на свою. Но все равно не на жизнь, а на смерть!
Превосходящие силы милиции отхлынули к стенам.
Бойцы, переводя дыхание, не обращая внимания на капающую кровь, выступили
вперед, готовые к новой атаке.
- Психи! Психи они! - попытался кто-то из милиционеров найти объяснение их,
несмотря на численное преимущество, поражению. - Ну полные психи!
- Мочить их надо! Мочить! - истерически крикнули из-за спин.
Громко лязгнул затвор автомата.
Но испугать разведчиков лязгом оружия было трудно. Они не боялись лязга и
не боялись вида оружия. Если оно не стреляет. Уход из-под выстрела был для
них рутинным, тысячи раз повторенным боевым упражнением.
- Мой правый! - крикнул один из бойцов, рыбкой бросаясь под дуло автомата.
Перевернулся через голову и, приземлившись на спину, резко ударил одной
ногой снизу в автомат, другой - в коленную чашечку удерживающего его
милиционера.
Грохнул глупый, случайный выстрел. И короткая, в потолок, очередь второго
автомата.
Присутствующие в помещении милиционеры присели. Несколько бросилось в
коридор.
Бойцы вырвали автоматы из рук растерявшихся милиционеров, развернули,
уперли дымящиеся дула в лица.
- Лежать!
Милиционеры повалились на пол.
- Руки на голову.
Потянули руки на затылки.
Перевес сил оказался на стороне армии. Но ненадолго. Из двери выскочили,
разбежались по сторонам облаченные в бронежилеты, с автоматами на изготовку
бойцы СОБРа.
- Оружие на пол!
Все замерли. Потому что надо было стрелять. И получать пули в ответ. С
близкого расстояния. Нажать на курок первым никто не решался.
- Бросайте оружие! - предложил высунувшийся из-за могучих спин собровцев
зам. - Или я прикажу открыть огонь!
- Не делайте глупостей! Отдайте нам Зубанова, и мы уйдем, - очень спокойно,
подчеркнуто спокойно, сказал генерал Федоров.
- Что?! Что ты сказал? Вы уйдете?!
- Мы уйдем, не причинив вам вреда. Собровцы и поднявшие от пола головы
милиционеры нервно хохотнули.
- Нам вреда?..
- Вы обязаны выдать Зубанова. Согласно приказу министра внутренних дел. Не
исполняя приказ министра, вы совершаете должностное преступление. И
заставляете идти на него своих подчиненных, - сказал Федоров.
Не для зама сказал, для рядовых милиционеров.
- Вот приказ о выдаче. Вот роспись вашего министра, - показал генерал.
- Взять их! - заорал зам.
- Если они двинутся, они станут преступниками. Милиционеры проявили
нерешительность.
- Я приказываю! Приказываю взять их! Собровцы шагнули вперед.
- Мы будем вынуждены защищаться!
- Чем?
- Боевая готовность! - подняв к лицу переносную рацию, скомандовал капитан.
- Мама моя! - ахнул дежурный, стоящий возле окна.
- Что там? - крикнул зам.
- Они. Там.
Дверь распахнулась. Ударом ноги. В вестибюль ввалились три бойца. В
армейских бронежилетах и касках. Один упал, где стоял, в проеме дверей,
уперев в толпу милиционеров дуло ручного пулемета. Другой потащил ручник в
угол.
- Подразделение сосредоточено на рубеже атаки, - доложил, взяв под козырек,
единственный без пулемета, но обвешанный ручными гранатами боец. -
Прикажете открыть огонь?
Милиционеры ошалело переводили глаза с одного пулеметчика на другого. И на
замершего в ожидании приказа, с пальцами, застывшими на срезе каски, бойца.
Но те, что были с краю, смотрели даже не на них, смотрели в окна.
Из автобуса, рассредотачиваясь по территории и залегая за препятствия,
быстро разбегались пулеметные расчеты. Двое бойцов споро, но не суетясь,
устанавливали на асфальте миномет. Еще один наводил на окна трубу
гранатомета.
Ну ни хрена себе!
- Где у тебя громкоговорящая связь? - спросил генерал Федоров дежурного. -
Ну! Быстро! Тот молча развернул к генералу микрофон.
- Внимание всем!
- Внимание всем! - стоголосым эхом повторили фразу генерала динамики в
коридорах и громкоговорители, висящие на столбах во дворе. - Мы прибыли
сюда исполнить приказ Главного прокурора Российской Армии и министра
внутренних дел. Вашего министра. Отказ руководителей горотдела выполнить
данный приказ вынуждает нас использовать силу.
И добавил гораздо более мягким тоном:
- Вы, конечно, можете принять бой. И погибнуть. Пусть даже вместе с нами.
Только ради чего? Ради нарушения приказа министра? Чтобы если не умереть,
то сесть на нары?
Милиционеры покосились на зама. Тот молчал.
- Я требую подчиниться приказу министра внутренних дел. В противном случае
мы будем вынуждены открыть огонь на поражение. Через десять секунд.
Одна!
Две!..
Бойцы СОБРа бросили автоматы.
- Зубанова на выход! - приказал генерал. Привели Зубанова. Который почти не
стоял на ногах. Потому что был почти без сознания от боли, испытываемой при
транспортировке. А может, и лучше, что без сознания.
- Вот Зубанов.
- В автобус его!
Два бойца подхватили тело под руки, отступая спинами к двери, вышли.
- Помоги! - крикнули водителю автобуса. Втроем втащили полубессознательное
тело по ступенькам, положили на ближние сиденья.
- Где?
- Там. На последнем сиденье. В сумке. Нашли, принесли, вскрыли сумку с
обозначенным на боку красным крестом. Вытащили одноразовый шприц и ампулу.
Один из бойцов закатал рукав зубановского пиджака, осветил сгиб руки
фонариком. Другой подрезал, отломил хоботок ампулы, набрал в шприц никак не
обозначенное на стекле лекарство.
- Передави ему руку! Вкололи лекарство в вену.
- Все. Теперь до Москвы не проснется. Счастливец...
Доложили по рации.
- Мы закончили.
- Все, - сказал капитан.
Генерал шагнул к двери. Но остановился. Спросил:
- Вам расписаться не надо?
- А?
- Вам за передачу заключенного расписываться надо?
Зам молчал.
- Если надо, то мы задержимся.
- Нет, нет. Не надо, - закричали с пола милиционеры.
- Тогда всем лежать двадцать минут, - предупредил генерал. - Мы оставили во
дворе бойца. Если он увидит, что кто-то поднялся, бросит в окно гранату.
Так что у вас коллективная ответственность за хорошее поведение.
И еще один совет. Персональный. - Повернулся к заму: - Преследовать нас не
надо. За бой в центре города с вас спросят больше, чем даже за неисполнение
приказа министра. Всем, кого вы успели поднять по тревоге, - дайте отбой.
Рекомендую.
Генерал, капитан и несколько бойцов вышли. Остался пулеметчик в дверях. За
пулеметом. Он находился в здании горотдела еще несколько минут, прикрывая
отход основных сил. Потом вышел, прикрываемый пулеметчиком, залегшим у
ворот...
- Все?
- Все!
- Поехали!
Вдогонку автобусу, со второго этажа, бухнуло несколько неприцельных
выстрелов. Не для того, чтобы попасть. Чтобы изобразить сопротивление.
Через два квартала автобус завернул в неприметный двор и остановился. Бойцы
пересели в поджидавший их тентованный "Урал". На всякий случай. На случай
преследования.
Автобус еще час колесил по городу, выманивая на себя погоню. Но его никто
не преследовал.
"Урал" отогнали за пятьдесят километров от города, в заранее назначенную
точку. Где передали подотчетному прапорщику оружие, боеприпасы и амуницию.
По описи.
- Что, не пригодилось барахло? - спросил прапорщик.
- И слава богу!
Бойцы переоделись в гражданку и тремя группами, рейсовыми автобусами
доехали до ближайшей железнодорожной станции. По перрону бойцы гуляли
сомкнутым строем, привлекая к себе всеобщее внимание.
"Подумаешь, строем, - думал про себя генерал Федоров. - Не такая уж это
дурная привычка - ходить строем. Далеко не самая дурная..."
Глава 40
- Я не понимаю зачем? - спросил генерал Федоров. - Зачем использовать
силовые методы решения вопроса? Неужели невозможно навести порядок на
аэродроме иным путем? Мирным путем?
- Каким образом?
- Издать приказ об отстранении от должности командира части и офицеров,
причастных к злоупотреблениям на аэродроме. Назначить нового, который...
- Тогда придется отстранить всех офицеров и весь летно-технический состав
части. Потому что все они в той или иной мере участвовали в
злоупотреблениях, творимых на аэродроме Валуево.
- Значит, отстранить всех!
- Что дальше?
- Как что дальше? - растерялся генерал. - Дальше назначить разбирательство,
наказать виновных, сменить личный рядовой и сержантский состав, усилить
режим охраны и таким образом восстановить принадлежность аэродрома.
- Если все было бы так просто...
- А что тогда сложно? Если не просто?
- Сложно то, что использование аэродрома Валуево в транспортных целях
регламентировалось рядом договоров. В том числе договорами с администрацией
города, использующей мощности аэродрома для приема гуманитарного груза,
предназначенного для бюджетных организаций. Администрация возложила
исполнение данного договора на ряд общественных организаций, которые и
занимались транспортировкой груза.
- Но округ...
- Договор поддержан окружным командованием. Основанием послужил известный
вам приказ министра обороны об использовании вторичных ресурсов войсковых
частей. Причиной, заставившей командующего поставить под договором свою
подпись, был перевод пяти процентов средств, вырученных от коммерческого
использования аэродрома, на счета округа. И передача части гуманитарного
груза семьям военнослужащих.
- Но использование режимных объектов в какой-либо сторонней деятельности
тем же приказом министра обороны запрещено.
- Режимных - да. Но аэропорт Валуево исключен из списка режимных объектов.
По ходатайству командующего округом.
- Когда?
- Три недели назад.
- Три недели? Но перегон груза начат гораздо раньше.
- Доказать это будет почти невозможно.
- Почему? Есть масса свидетелей, видевших самолеты, видевших груз! Есть
накладные, по которым можно отследить движение грузопотока.
- Для чего, как минимум, надо возбудить уголовное дело. Опросить полтысячи
свидетелей. Которые дадут самые разноречивые показания. Отследить давно уже
использованный по назначению груз. На что, по самым оптимистичным
подсчетам, понадобится лет пять.
- А если поручить дело Военной прокуратуре?
- Поручить можно. Можно даже допустить, что они справятся в пять раз
быстрее своих гражданских коллег. Найдут свидетелей. Отыщут груз. И докажут
неправомочное использование военных взлетно-посадочных полос. Дальше что?
- Суд.
- До суда это дело вряд ли дойдет. Потому что рассыплется задолго до
судебного разбирательства. Как большинство подобного рода дел. Или если
как-нибудь ненароком дойдет, его начнут возвращать на бесконечные
доследования. Пока общественность о нем не забудет.
И если даже представить невозможное, представить суд, то, смею уверить, он
оправдает обвиняемых, использовавших простаивающие военные мощности для
транспортировки груза, предназначенного для умирающих от голода сирот и
инвалидов. Ну или дадут формальных шесть месяцев условно.
Вот к чему приведет предложенное тобой следственное разбирательство.
Почему все придет к такому результату, ты знаешь не хуже меня. Потому что
вокруг этого аэродрома вращаются бабки. Большие бабки. Очень большие бабки.
Которые в наше время стоят над Законом. Потому что сильнее Закона.
Скажу тебе больше. Скажу тебе, чем это все закончится.
Пока будет длиться следствие, аэродром выведут из состава Вооруженных Сил.
По причине установленного высокой комиссией девяностопроцентного износа
основных фондов и отсутствия необходимых для проведения капитального
ремонта средств. Руины аэродрома по остаточной стоимости, то есть
бесплатно, продадут... Кому?
- Тем, кто эксплуатирует аэродром сегодня.
- Совершенно верно. Аэродром оптом, то есть со взлетно-посадочными
полосами, службами летного и летно-технического обеспечения, авиационным и
автопарками, ангарами, гаражами, техническими, жилыми и прочими
сооружениями, перейдет в руки акционерного общества закрытого типа. Куда,
не исключено, будет входить командующий округом и кто-нибудь из штаба ВВС.
После чего аэропорт начнет функционировать с тройной нагрузкой.
Вот такая простейшая, отработанная на тысячах государственных объектов
схема.
Вот чего ты можешь добиться предложенным тобой официальным расследованием.
- Хорошо. Что предлагаете вы?
- Дело предлагаю. Которое в отличие от уголовного расследования приведет к
желаемому результату. К быстрому результату.
Я предлагаю работать с ними их методами. Которые на сегодняшний день
единственно действенные.
- Силой силу ломать?
- Верно. Силой - силу! Используя тактику боя стрелковым подразделением.
Которую любой курсант знает.
- Выбивать командиров?
- Опять верно. Брать на мушку командиров, чтобы деморализовать личный
состав атакующего подразделения.
- По-настоящему брать на мушку? Или...
- По-настоящему.
- Но это преступление.
- Ты же на боевые ходил. И тоже не в белых перчатках.
- То боевые. Там свои законы. Здесь - свои. Уголовные.
- Боишься?
- Испытываю вполне понятные опасения. Ведь, как я понимаю, дело идет не об
оказывающем сопротивление противнике? Идет о высокопоставленных гражданских
чиновниках и бизнесменах. Ликвидация которых чревата серьезным уголовным
расследованием...
- Я не предлагаю тебе заниматься уголовщиной. Я предлагаю тебе спланировать
операцию, найти исполнителей и координировать их работу.
- Можно вопрос?
- Задавай.
- Почему этим делом должен заниматься я? Именно я?
- Хотя бы потому, что ты это дело начал. По своей личной инициативе. Раз ты
его начал, значит, тебе его и завершать. Ты дольше других сидишь в теме.
Лучше других в ней ориентируешься. Зачем допускать к известной тебе
информации кого-то еще? Это неразумно. Опасно. И противоречит нашим
принципам. И есть еще одна причина. Касающаяся тебя лично.
- Меня?
- Тебя! С недавних пор у тебя появились враги. В городе, куда ты ездил в
командировку. И что-то там с ними не поделил.
- Откуда известно?
- Из источников, близких к МВД. В министерство пришел запрос об уточнении
полномочий группы откомандированных в горотдел милиции работников Военной
прокуратуры. Под тебя копают. Активно копают. И докопают. Если их не
остановить.
- Что мне надлежит делать?
- Готовить сценарии акций. Искать не имеющих отношения к военной разведке
исполнителей. Мне кажется, одного я вам могу подсказать.
- Кто он?
- Полковник. Полковник в отставке Зубанов.
- Зубанов?
- Да. Он спец. Знает местные условия. Знает назначенные к ликвидации
объекты. Имеет с ними личные счеты, что облегчает вербовку. И, что
немаловажно, обязан тебе. Жизнью обязан. Потому что ты вытащил его у черта
из пасти. Он идеальный кандидат.
- Он может не согласиться.
- Согласится. Ему деваться некуда. От нас деваться некуда. И вообще некуда.
Он один. Ему к какой-нибудь силе прибиваться надо, чтобы выжить.
- Может не подействовать.
- Не подействует - припугни. Например, следствием по делу об убийстве двух
заключенных. И возможностью выдачи его МВД. Объясни, что между тюрьмой и
нами ему лучше выбрать нас. Хотя бы потому, что за тех, кого он убил,
меньше вышки в зоне не дают. Даже если суд проявил снисходительность. Еще
вопросы есть?
- Нет.
- Тогда иди. Подготовь свои соображения по предложенной операции. И доложи
мне... Завтра доложи. До девятнадцати вечера...
Пациент лежал на казенной, с инвентарным номером, металлической кровати. На
слежавшемся, в бурых пятнах матрасе. Застеленном серым постельным бельем,
проштампованным синими квадратами печатей ХОЗУ.
Пациент лежал, растянутый гирями, и смотрел сквозь металлическую решетку
спинки на противоположную, совершенно пустую стену.
Интересно, зачем он здесь?
А не там? Где был. И, по идее, должен был остаться. Навсегда.
Почему он лежит здесь, на простынях ХОЗУ в/ч 21175?
Что это за в/ч 21175?
Госпиталь? Судя по всему, госпиталь. Судя по казенной обстановке и штампам
на простыне. Но не госпиталь, если вспомнить питание и обхождение
обслуживающего персонала. Если вспомнить о еде и обхождении, это дом отдыха
высшего класса. В который он не покупал путевку.
А раз не покупал путевку и не попадал сюда добровольно, то, вполне
возможно, это не госпиталь и не дом отдыха, а...
Пациент нажал кнопку вызова медсе
...Закладка в соц.сетях
