Жанр: Боевик
Полковник 1-2.
...стия на
диске, набрал код Москвы и набрал 09.
Занято.
Новый набор.
Занято.
Еще раз.
- Говорите.
- Барышня. Мне нужен телефон Министерства обороны.
- Какой телефон вам нужен?
- Любой.
- У меня есть телефон приемной. Вас устроит^7
- Устроит.
- Записывайте...
Полковник набрал предложенный ему номер.
- Приемная Министерства обороны?
- Не совсем.
- Но это Министерство обороны?
- Да.
- Тогда примите телефонограмму.
- Что?
- Примите телефонограмму, - повторил полковник известную в армии фразу. -
Вы готовы?
- Да. Но я не понимаю...
- Пишите. Главное разведывательное управление. Генералу Федорову. На
военном аэродроме Валуево нарушен режим секретности. Аэродром используется
гражданскими лицами. Используется в преступных целях. Все. Передачу
закончил. Повторите телефонограмму.
- ГРУ. Генералу Федорову. На военном аэродроме Валуево нарушен режим
секретности. Аэродром используется гражданскими лицами. Используется в
преступных целях.
- Добро. Кто принял телефонограмму?
- Старший лейтенант Тарасов.
- Смотри, лейтенант! Не забудь передать. Если хочешь стать капитаном.
- Как мне передать телефонограмму генералу Федорову?
- Не надо Федорову. Передай телефонограмму в приемную министра. Или любому
человеку, связанному с разведкой. Понял?
- Понял.
- Тогда все.
В дальнем углу, за столами, пришел в себя, замычал следователь. Перестал
корчиться, затих, стал осматриваться по сторонам надзиратель. Сполз со
стола майор Действие "наркоза", похоже, заканчивалось.
- Все, лейтенант. Бывай. Мне, кажется, уже некогда.
- Погодите. Скажите, кто передал сообщение?
- Зубанов. Полковник в отставке Зубанов. ЗК Зубанов...
Потом полковника били. Прямо там, в кабинете. Вначале били следователь и
надзиратель Потом следователь, надзиратель и майор ФСБ. Потом следователь,
надзиратель, майор ФСБ и прибежавшие на шум милиционеры.
Потом полковника оттащили в камеру, окатили водой, дождались, когда он
придет в себя, и снова стали бить. Вместе. И по очереди.
Следователь.
Надзиратель.
Майор.
И прочие официальные в этом здании лица.
Били до тех пор, пока проштрафившийся полковник не перестал подавать
признаки жизни. И потом еще несколько минут били. Уже недвижимое, не
реагирующее на удары тело...
ЧАСТЬ II
Глава 33
Главный опер шестого отдела ГРУ генерал Федоров перебирал сводки
происшествий, пришедшие с мест. Знакомство с событиями, происходящими на
просторах Родины и отслеживаемые военной разведкой, не входило в его
служебные обязанности. Но тем не менее он каждый день добросовестно
отсматривал пачки снятых с факсов листов, помеченных грифом "Для служебного
пользования".
Самострелы. Взаимострелы. Отстрел командного состава. Несчастные случаи.
Изнасилование опасно приблизившихся к территории частей граждан женского
пола...
Ничего особенного. Нормальные издержки военной службы.
А это что?
В Дальневосточном "почтовом ящике" пропили вертолет.
Тоже ничего особенного. Такое в Российской Армии периодически бывает. То
грузовик загонят, то бэтээр. Не говоря уж о такой мелочи, как стрелковое
оружие.
Не далее как в прошлом году на Северном флоте перепившие дембеля пытались
поменять дизельную подводную лодку на бочку спирта. И даже умудрились
пригнать ее к берегу деревни, где должен был состояться обмен. Но в
последний момент сделка не состоялась. Потому что река была мелкая и лодка
села на мель.
Так, что дальше?
Попытка вооруженного проникновения на ракетную площадку.
Генерал поморщился. С нарушением охраняемых периметров пусковых площадок
ракет стратегического назначения у него были связаны не самые лучшие
воспоминания. За ту, хоть и удачно отраженную, попытку проникновения с него
чуть не сняли звезду.
Интересно, кто на этот раз?
Так, понятно. Три перебравших и заблудившихся в дальневосточной тайге
охотника напоролись на внешний периметр стартовой площадки, порубили
топорами первый ряд колючей проволоки, дошли до второго, тоже порубили,
вылезли на контрольно-следовую полосу и стали палить по навешенным на
столбах прожекторам. А потом по пытавшимся их захватить автоматчикам.
В общем, ничего особенного.
Далее.
Аварийная посадка транспортного самолета в Китае...
Где-где?
У "Ана" задымил один из двигателей, и он запросил посадки на ближайшем
аэродроме. Посадка прошла удачно. Это хорошо, что удачно. Только почему в
Китае? Что на территории суверенного государства делал наш транспортник?
Генерал отложил сводки, минуту подумал и набрал телефон штаба летунов.
- Генерал Федоров, шестой отдел ГРУ. Подскажите-ка мне, по какой причине
совершил аварийную посадку транспортный самолет Российских ВВС в Китае?
- Какой самолет?
- Ваш самолет. Грузовой "АН".
- Когда имело место данное происшествие?
- Месяц назад имело.
- Вы ошибаетесь. Ни месяц назад, ни два месяца назад, ни три и вообще в
текущем году наши самолеты в воздушном пространстве над территорией Китая
не находились и посадок на его аэродромах не совершали.
- Вы уверены?
- Абсолютно. Пролет самолетов Военно-Воздушных Сил над территорией
суверенных государств решается на уровне главкома ВВС. А любая аварийная
посадка подпадает под категорию чрезвычайного происшествия и немедленно
доводится до сведения штаба.
В последние месяцы в военной авиации не зарегистрировано ни одного ЧП. И не
зарегистрировано полетов военных самолетов в КНР.
Интересное кино получается!
- Ну ладно, раз не было, значит, не было. Значит, я чего-то перепутал... Ну
точно перепутал! Это не наш самолет сел. Это казахстанский сел. А я по
привычке...
- У вас все?
- Да. Впрочем, нет. Подскажите, кто у вас отвечает за летную статистику? Мы
тут доклад готовим для министра обороны.
- Сейчас, минуту, я вас переключу.
- Майор Ковальчук слушает.
- Генерал Федоров. Вот что, майор, не можешь ли ты сообщить мне маршруты
транспортных самолетов за пределы нашей с тобой Родины?
- Какой период вас интересует?
- Последний месяц. Впрочем, нет, лучше последний квартал. Возможно такое?
- Да. Но ответ на ваш вопрос потребует некоторого времени. Мне придется
поднять документы.
- Сколько?
- Я думаю, час. Думаю, что через час требуемая вами информация будет
готова. Но только...
- Что еще за "но"?
- Для предоставления вам требуемой информации необходимо послать
официальный запрос второму заместителю третьего зама Главкома ВВС от вашего
начальства рангом не ниже второго заместителя третьего зама главкома вашего
ведомства, завизированный...
- Вы что, охренели там?
- Никак нет. Я излагаю существующий порядок выдачи документов, относящихся
к категории ДСП и категориям "Секретно" и "Совершенно секретно".
- Да мы каждый день такую информацию пачками...
- Извините, товарищ генерал! Такой порядок.
- Слышь, майор, а если без бюрократии? Если я к тебе сам приду? Лично.
Покажу свои документы, и ты мне в качестве личного одолжения расскажешь про
эти чертовы самолеты. А я тебе за это бутылку коньяку презентую! Что, если
так?
- Так вам официальной выписки не надо?
- Да на хрена она мне сдалась? Справка твоя? Мне информация нужна. А не
бумажка.
- Тогда приходите. Тогда проблем нет. Через час генерал был в отделе
статистики. В мужском туалете.
- Ну что? - спросил он, вытаскивая из "дипломата" бутылку коньяку и два
стакана и ставя их на раковину. - Посмотрел?
- Так точно.
- И что увидел?
- Вас какое направление интересует?
- Южное.
- Индия, Вьетнам, Афганистан, Филиппины?..
- Нет, ближе. Вообще-то меня интересует Китай.
- В Китай в прошлом квартале военно-транспортные самолеты Военно-Воздушных
Сил не летали.
- Как так не летали?
- Так - не летали.
- Ни разу?
- Ни разу!
- А как же тогда объяснить, что один из не летавших в Китай самолетов
потерпел там аварию?
- Может, это был гражданский транспортник?
- А чего же он тогда фигурирует в сводках ГРУ?
- Не могу знать. Согласно нашим данным, ни один самолет границу Китайской
Народной Республики не пересекал...
Вот те раз! С одной стороны, самолет был, с другой - никогда границу не
пересекал! Как такое может быть? А если может, то почему может?
Очень интересно!
Генерал вернулся в свой кабинет и начал набрасывать вопросы, на которые в
рамках этого дела следовало ответить. Затем рассортировал их по степени
значимости и очередности. И выписал на разные листы.
Вопросов получилось много. Большая часть начиналась вопросом "зачем?".
- Капитана Пономарева ко мне! - распорядился генерал.
Через несколько минут в дверь постучали.
- Войдите!
- Капитан Пономарев по вашему приказанию!.. - доложил капитан Пономарев. И
открыл принесенную с собой папку.
- Папку зачем? - спросил генерал.
- Доложить по текущим делам.
- Погоди с текущими. Текущие пусть себе дальше текут. Я тебя по другому
делу вызвал.
Капитан закрыл папку и изобразил на лице внимание.
- Тут такое дело. У наших коллег по министерству, у летунов, непорядок в
частях. Самолеты у них черт знает куда летают. Черт знает, и значит, нам
тоже надо знать. Не в службу, а дружбу, собери информацию по следующим
позициям...
Уже вечером, потому что в дружбу, генерал получил в свое распоряжение
подборку ксерокопий интересовавших его документов. По следующим позициям.
Количественный и качественный состав авиационного парка военно-транспортной
авиации Военно-Воздушных Сил России.
Перечень заграничных маршрутов самолетов транспортной авиации ВВС.
Общее число самолето-вылетов за последние два месяца.
Суммарный налет часов.
Вес перевезенного груза.
Расход горючего за истекший период.
Эксплуатационный расход горючего в зависимости от типов самолетов и
загрузки.
Скорость самолетов.
Число авиационных и иных происшествий, имевших место в Военно-Воздушных
Силах России за прошедший квартал.
Количество открытых пилотам ВВС виз...
И еще порядка двадцати позиций...
Перекрестный анализ документов очень быстро выявил их друг с другом
противоречие.
Расход горючего был большим, чем требовался для перевоза указанного в
ведомостях груза по заявленным маршрутам.
Суммарный налет часов, которые самолеты провели в воздухе, не
соответствовал общей протяженности осуществленных ими перелетов.
Количество затребованных в посольствах виз было чуть не в десять раз
больше, чем полеты экипажей за рубеж.
Аварийность авиационно-транспортного парка в несколько раз превышала
аварийность в прочих видах авиации...
Все это могло свидетельствовать о существующих в военной авиации
злоупотреблениях. О махинациях с горючим. Или использовании
авиационно-транспортного парка Военно-Воздушных Сил не по назначению.
Генерал Федоров составил и разослал своим людям в округа шифрограмму:
"Срочно.
Секретно.
Десятый - Сто Третьему.
В настоящее время существует вероятность использования военно-транспортной
авиации ВВС не по назначению. Необходимо выяснить состояние дел в летных
частях вашего округа.
Результаты доложить в недельный срок.
Десятый".
И приписка: "Не в службу, а в дружбу!"
Ответы пришли не через неделю. Ответы пришли гораздо раньше. Дружбой
Федорова дорожили почти так же, как службой.
В половине случаев ответы были отрицательными. Эти летные части занимались
обычной для боевых частей работой - мели территорию, красили казармы,
чистили нужники, разводили свиней и сметали ржавчину с законсервированных
навсегда самолетов. В этих летных частях самолеты не летали. Эти части
статистики не нарушали.
В четверти ответов информация была двоякая.
Большинство самолетов выполняли плановые полеты. Но иногда отдельные
"грузовики" использовались для транспортировки не имеющего отношения к
армии груза. Очень редко, но использовались. Работники на местах
запрашивали, требуется ли проводить документальную проверку.
Самой урожайной оказалась последняя четверть проверенных частей. Здесь
левые рейсы процветали. Самолеты и взлетные полосы использовались активно и
систематически.
Что перевозили самолеты? Местные разведчики сообщали, что все, что угодно.
От сникерсов и памперсов до списанных в металлолом европейских
троллейбусов, перебрасываемых на российские внутригородские линии.
Кто был заказчиком левых рейсов? Тоже кто угодно. Спасатели, промышленные
предприятия, Красные Кресты и прочие благотворительные общества. Но чаще
всего местные администрации, на территории которых располагались части.
Администрации задействовали дешевые военные мощности для решения своих
внутригородских проблем.
Был в этом криминал?
А шут их разберет! Может, да, может, нет. Но мог быть, потому что
обстоятельства располагали.
Но дело даже не в криминале. Дело - в утрате боеспособности отдельных
частей Российской Армии. Такие злоупотребления служебным положением надо
пресекать в самом зачатке. Пока зараза не расползлась по другим частям.
Генерал выехал в летную часть, к которой был приписан потерпевший аварию
самолет. Лично выехал.
- Майор Прохоров, - представился он командиру части. - Прибыл
инспектировать состояние политико-воспитательной работы во вверенном вам
подразделении.
- Валяйте, проверяйте, - махнул рукой командир.
- Где я могу встретиться с личным составом?
- Где угодно. Но проще всего в столовой.
- Спасибо.
В столовой майор, бывший генералом, побеседовал с личным составом о боевой
и политической подготовке, досуге и бытовых проблемах. И заодно побеседовал
с членами экипажа совершившего вынужденную посадку самолета.
- Следователь военной прокуратуры, - представился он.
- Какой прокуратуры? Вы же говорили, что инспектор по полит...
- Нет. Не по полит. А совсем по другой части. По уголовной части. А это, -
неопределенно крутнул он пальцем, - лишь прикрытие. Чтобы раньше времени не
компрометировать вас.
- Нас?!
- Именно вас. Я должен задать вам несколько вопросов, касающихся аварийной
посадки, совершенной вами месяц назад на территории Китая. Давайте пройдем
куда-нибудь, где нам не помешают.
- А в чем, собственно, дело?
- В том, что Военной прокуратурой по данному факту заведено уголовное дело.
- Какое дело? Если все обошлось нормально.
- Это вам кажется, что нормально. А на самом деле ненормально. Китай за
прием вашего самолета выставил нашему министерству счет за предоставленные
услуги.
- Какие услуги, мы...
- Например, за предоставленную их стороной посадочную полосу. За ремонт
двигателя. Они ремонтировали вам двигатель?
- Да мы почти все сами.
- Но, я надеюсь, вы составили акт о предоставленных китайской стороной
услугах?
- Нет...
- Ну вот видите. Благодаря вашему разгильдяйству они выставили нам счет на
несколько сот тысяч долларов. Как за капитальный ремонт самолета.
- Но мы...
- Что вы перевозили в тот раз?
- Да так, ерунду всякую.
- Что конкретно?
- Кажется, трубы. Да, точно, трубы.
- Как часто вы возите трубы в Китай?
- Трубы - в первый раз.
- Хорошо, поставлю вопрос по-другому. Как часто вы бываете в Китае?
- Редко. От силы раз в два-три месяца.
- Что возите?
- Что погрузят, то и возим. Металл, дерево...
- Что обратно?
- Ширпотреб разный.
- Откуда знаете, что ширпотреб?
- Покупали пару раз у китайцев кое-что из одежды. Прямо из тюков.
- Куда вы летали, кроме Китая?
- Один раз в Турцию. И один - в Иран.
- На каком основании?
- У нас договор заключен с фирмой. Мы им груз - они нам горючее, запчасти,
стройматериалы.
- А другие экипажи? Другие тоже летали?
- Нет. Только мы. И то, наверное, последний раз, после той посадки...
Генерал Федоров подал рапорт вышестоящему начальству.
- Вы считаете, что военные аэродромы используются не по назначению? -
спросили его.
- Не только аэродромы, но и авиационный парк.
- На основании чего вы делаете такие выводы?
- На основании проведенного мною расследования по факту аварийной посадки
борта номер 21789, принадлежащего ВВС России.
- При чем здесь авария?
- При том, что она случилась на территории Китайской Народной Республики. В
то время, как согласно справке, выданной техническим управлением
Военно-Воздушных Сил, в день аварии борт 21789 находился на
профилактическом ремонте.
- Как это понять?
- Борт номер 21789 осуществлял переброску гражданского груза в Китай.
- Какого груза?!
- Туда - металлические трубы. Обратно - товары народного потребления.
- Как такое могло случиться?
- Воинская часть, которой принадлежит данный самолет, заключила договор с
рядом коммерческих фирм на транспортировку груза.
- Разве воинская часть может предоставлять услуги сторонним организациям?
- В принципе - да. Согласно приказу министра обороны, разрешающего частям
сдавать внаем недвижимость и использовать свободные транспортные мощности
для получения средств, расходуемых целевым образом на ремонт и
благоустройство территорий. Но в данном случае использовалась боевая
техника, что может служить основанием для возбуждения уголовного дела.
- Каким образом разрешался вопрос получения виз и пересечения границ
суверенных государств?
- Визовые, пограничные и таможенные вопросы разрешали фирмы-арендаторы,
используя свои каналы.
- И разрешали?
- Да.
- У вас все?
- Нет. Дело в том, что я не выделял расследование данного происшествия в
самостоятельное дело. Оно появилось в рамках проверки возможности
использования авиационного парка Военно-Воздушных Сил в коммерческих и
иных, противоречащих Уставу и регламентирующим документам, целях.
- Вы предполагаете возможность участия в подобной деятельности других
частей?
- Да. Проведенный мною общий анализ положения дел в Военно-Воздушных Силах
показал высокую вероятность использования авиационно-транспортного парка в
международной торговле.
Для более точного ответа на данный вопрос необходимо провести
полномасштабное расследование с привлечением местных силовых структур. Я
подготовил список аэродромов, которые благодаря своему географическому
расположению и наличию подходящих для приема тяжелой авиации
взлетно-посадочных полос наиболее подходят для использования в коммерческих
целях.
- Теперь все?
- Так точно.
- Тогда поступим следующим образом. Генералу Федорову, - генерал
подтянулся, изобразил подобие стойки "смирно", - надлежит в самые
кратчайшие сроки довести расследование доложенного им случая до конца и
подготовить документы для передачи его прокуратуре. О подробностях
расследования докладывать лично мне.
Свои соображения о возможности использования военных аэродромов и
самолетного парка в коммерческих целях изложить письменно. И подать
рапортом на мое имя не позднее семнадцати часов завтрашнего дня.
Все. Все свободны.
- Но мне кажется, что задачи следствия следует расширить в сторону...
- Не надо расширять, генерал. Нам дай бог с тем, что есть, управиться...
- Товарищ генерал! Разрешите обратиться?
- Что у вас?
- Телефонограмма.
- Какая телефонограмма?
- Странная.
- Что? Не понял вас? О какой телефонограмме вы говорите? Выражайтесь яснее.
- Четыре дня назад на ваше имя получена телефонограмма...
- Почему четыре дня? Почему вы не доложили сразу?
- Она была задержана в министерстве.
- Почему она оказалась в министерстве? Если предназначалась мне?
- Не могу знать.
- Где телефонограмма?
- Вот.
Генерал взял лист с распечатанным на нем текстом. "Главное разведывательное
управление. Генералу Федорову.
На военном аэродроме Валуево нарушен режим секретности. Аэродром
используется гражданскими лицами. Используется в преступных целях".
- Кто принял телефонограмму?
- Старший лейтенант Тарасов.
- Какой Тарасов?
- Начальник теплоузла главного здания Министерства обороны.
- Чего?! Какого узла?
- Теплового узла главного здания...
- Что вы такое говорите? С каких это пор телефонограммы, адресованные
генералам ГРУ, принимают в бойлерных?! Вы охренели?
- Никак нет! Телефонограмма принята начальником теплоузла главного здания
Минобороны. И передана нам. Для передачи вам.
- Кто передал телефонограмму?
- Там написано. Внизу...
- Полковник в отставке Зубанов... - прочитал генерал вслух. - Какой
Зубанов? Какой полко...? Кто?!
- Полковник в отставке Зубанов, - подтвердил принесший телефонограмму
офицер.
- А ну, быстро его сюда. Быстро!
- Кого сюда?
- Сантехника вашего! Лейтенанта из бойлерной.
- Из теплового узла? - переспросил офицер.
- Хоть из преисподней! Но через десять минут он должен быть здесь!..
Через сорок пять минут испуганный до полусмерти лейтенант, вытянувшись,
стоял перед генералом Федоровым.
- Это вы приняли телефонограмму?
- Так точно!
- Вы знаете, почему этот человек позвонил вам? Именно вам?
- Никак нет!
- Да перестань ты орать! Говори нормально. Ты что, его знал?
- Никак... Нет.
- Но почему тогда он набрал твой телефон?
- Не знаю.
- Странно. Зачем ему, обращаясь ко мне, звонить в тепловой узел?
Генерал на минуту замолчал. Потом вдруг подошел к телефону и набрал номер.
Очень короткий номер.
- Дайте мне, пожалуйста, номер телефона приемной Министерства обороны.
Генерал быстро написал на листе бумаги цифры.
- Спасибо.
Повернулся к лейтенанту. Развернул в его сторону лист.
- Твой номер?
- Мой, - удивился лейтенант. - А откуда...
- Оттуда, что твоя бойлерная стала приемной. А ты министром обороны. Что он
сказал тебе еще?
- Больше ничего. Только передал телефонограмму.
- Ты погоди. Ты мне точно все вспомни! До слова! Что он сказал, что ты
ответил. Что подумал. Давай, давай, лейтенант! С самого начала давай.
- Он позвонил. Спросил Министерство обороны. Приемную. Я сказал, что это не
приемная. Но министерство. Тогда он попросил принять телефонограмму.
- Кому принять?
- Мне принять. Для вас.
- Как же для меня? Если ты не знаешь, кто я и где меня искать?
- Он сказал - отдай телефонограмму в приемную или любому офицеру военной
разведки.
- Ну вот видишь! Что еще?
- Все. Продиктовал телефонограмму. Спросил, кто принял. Сказал, кто
передал.
- Как сказал? Как назвал себя?
- Обычно. Полковник в отставке Зубанов. И еще какие-то буквы добавил.
- Какие?
- Кажется, 3 и еще какую-то.
- Может, К?
- Да. К.
- ЗК?
- Кажется, да.
- ЗК, лейтенант, это не просто буквы. Это очень важные буквы. Это всем
буквам буквы! Что еще?
- Теперь точно все.
- Он долго разговаривал?
- Нет. Он торопился.
- Почему ты решил, что он торопился?
- Он очень быстро говорил. И в конце сказал, что ему некогда.
- Почему некогда?
- Не знаю. Он не объяснил...
- Тогда давай снова - что он сказал вначале. Что потом. Что в середине.
Только так, чтобы слово в слово! Чтобы ни одной запятой не пропустить!..
Полковник в отставке Зубанов лежал на нарах и думал. Думал о свободе. О
том, что как хорошо сесть утром за стол на кухне, отрезать кусок от булки,
намазать его тонким слоем масла и толстым джема. А потом... Потом снова
отрезать и намазать. И снова отрезать и намазать. И снова...
Потом думал, как хорошо пройтись по бульвару. Просто пройтись, вдыхая запах
улицы, слыша чириканье воробьев, шорох шагов прохожих и лязг проезжающего
мимо трамвая.
Потом...
Никогда за всю свою жизнь полковник не думал просто о жизни. Думал о
службе, карьере, наградах, выговорах, выполнении задания, отдыхе. В общем,
о чем угодно, кроме самой жизни.
Теперь, когда служба, карьера, выговоры, деньги и прочая мишура перестали
что-либо значить, он стал думать о том, о чем следовало думать. Просто о
жизни. И о свободе. Без которой жизнь - не в жизнь.
Камеры милицейских КПЗ и следственных изоляторов, в которых содержался
полковник, располагали к размышлениям.
За дверью лязгнуло. С грохотом открылось окно.
- На помывку! Готовься!
Ну да, верно, сегодня же банный день! Сегодня зеки имеют возможность
вкусить кусочек той, прошлой, свободной, жизни.
Полковник встал возле двери. Через несколько минут она распахнулась.
- Выходи. Руки за спину. Шагом марш. Прошли по коридору. Спустились в
подвал.
- К стене!
Переждали цепочку идущих из бани зеков.
- Пошли,
Вошли в раздевалку.
- Раздевайся.
Полковник стянул с себя одежду. И, голый, шагнул в дохнувшую теплом и паром
"помывочную", где в полумраке и взблескивающих в свете ламп брызгах
копошилось несколько зеков.
Протискиваясь сквозь скользкие, в пене мыла тела, он пробрался к скамье, на
которой лежали шайки. Выбрал наименее помятую, налил в нее воды и стал
намыливать тело.
Его толкали, наступали на ноги, задевали шайками, но он не обращал на это
внимания. Он размышлял о том, почему ему разрешили мыться в общем зале?
Допуск к коллективному омовению мог свидетельствовать о смягчении режима
содержания. И скором переводе в общую камеру. А мог - о переводе в камеру,
которой ему грозили.
Интересно, что его ожидает за порогом раздевалки? Полковник выплеснул на
себя воду и пошел к кранам, чтобы набрать новую. Он постоял с минуту,
прежде чем смог протиснуться к бьющим в пол струям воды. Подставил шайку.
Но ее оттолкнули в сторону.
- Ты чего? - спросил Зубанов.
- Не пыли, полковник, - тихо сказал, наклонившись к его уху, обидчик.
Зубанов вздрогнул, но быстро взял себя в руки.
- Ладно. Забыли.
Проследил, куда пошел толкнувший его зек, налил шайку и пошел в его
сторону.
- Пусти, - сказал он.
- Не видишь - занято.
- Да вон же, место есть.
Зек подвинулся, полковник поставил шайку.
- Ты, что ли, полковник? - с ухмылкой спросил зек.
- Может, и я.
- Не гони. Тебе весточка. С воли.
- От кого?
- Я же говорю - с воли. От твоего кореша.
- От какого? У меня много корешей.
- От Федорова.
Зубанов выронил мыло. Зек наклонился, поднял его.
- Тебе велели передать, что твоя весть дошла до того, кого надо. Только им
нужны подробности.
- Какие?
- Не гони порожняк. Ты знаешь какие. Они сказали, чтобы ты опустил груз в
камеру, которая под тобой. Если сделаешь, они тебя выручат.
- Ладно, понял.
- Смотри, фраер, я в твоем деле свой интерес имею, - предупредил зек,
схватив полковника за руку.
- Я же сказал - понял!
- Если кинешь...
Зек выплеснул на ноги полковника остатки воды и пошел к выходу.
Зубанов домылся, вышел в раздевалку, оделся и прошел, понукаемый окриками
надзирателя, в камеру.
Значит, все-таки сработало! Значит, не зря! И значит, есть шанс.
...Закладка в соц.сетях
