Жанр: Боевик
Обет молчания Контора 1-9.
...брать скорость
или развернуться и в самый неподходящий момент, выскочив из сектора
обстрела, сильнее протаранить поставленное препятствие и не остановиться
там, где "волга" встала бы как вкопанная. А есть еще траектория рикошета
пуль от лобового и боковых стекол, степень восприимчивости к минным зарядам,
угол открывания дверей и расположение подножек, что влияет на начальное и
конечное положение головы выходящего пассажира, бронезащита, расположение
скрытой обзорной видеотехники и тому подобное. Исполнители должны были
изучить машину Президента как собственную, тысячекратно виденную ладонь.
Лучше, чем собственную ладонь!
С той же, с привязкой к условиям местности, целью заговорщики гоняли
"ЗИЛ" не по случайным грунтовкам, а по специально заасфальтированным плацам.
В идеале толщина, угол наклона, состав, технология укладки асфальтового
покрытия в них должны были соответствовать дорогам на месте покушения. Но
это уже самый высший пилотаж, на который заговорщики из-за нехватки времени
вряд ли были способны. Отсюда можно сделать вывод, что покушение, по крайней
мере одно из них, будет связано с президентской машиной.
Это уже кое-что. Однако на главный, ради которого я затеял всю эту
техническую возню, вопрос - где планируется проведение Акции - ответа так и
не было. Здесь я был вынужден признать свое полное бессилие. Ни один
человек, находящийся вблизи моих, блуждающих на искусственных лапках по
запретной территории микрофонов, не проронил ни единого, касающегося дела
слова. Не звучали названия городов, улиц. Не упоминались климатические и
ландшафтные условия места будущей работы, по которым можно было бы вычислить
примерную географию заговора. Не назывались имена. Либо молчание, либо
разговоры на сугубо бытовые темы - дай закурить и что сегодня на обед.
Кто-то очень серьезно заботился о сохранении тайны. И этот кто-то, учитывая
возможности современной шпионской техники с ее микрофонами направленного
действия, способными сквозь шум и грохот дождя расслышать шепот человека за
семьсот метров, добился невозможного - добился режима молчания, перекрыв
самый уязвимый канал утечки информации. Вместе со всеми своими хитромудрыми
летающими и ползающими машинами я опять оказался в тупике. Я знал о
готовящемся покушении, я нашел место подготовки боевиков, я рассмотрел через
фото- и видеообъективы лица потенциальных (кто конкретно будет стрелять или
бросать бомбу, уверен, до последнего мгновения не дано было знать и им
самим) исполнителей. Но я не знал где состоится это покушение. Я не знал тех
самых городов и улиц, кроме одной, расположенной в подведомственном мне
регионе. И, значит, я не мог помешать преступникам.
Конечно, можно было дождаться отъезда боевиков и, проследив их путь,
установить истину. Но, боюсь, тогда будет поздно. Вряд ли исполнителей будут
лишний раз светить, прогуливая в местах будущего преступления. Скорее всего
в какой-то момент, заранее не предупреждая и не настраивая, их посадят в
закрытую машину, потом в самолет, потом снова в машину, дверцы которой
откроются вблизи места Акции. Дело идет не о покушении наемного
убийцы-одиночки, где преступнику необходимо лично, и не раз и не два,
осмотреть место действия а в хорошо спланированном заговоре. Уверен, даже
приблизительно не предполагая, где ему предстоит использовать свое умение,
исполнитель тем не менее знает топографию местности лучше любого местного
старожила. До миллиметров знает! Потому что до него и для него полсотни
человек обходили, обмерили и обнюхали каждый клочок прилегающей территории.
Потому что много часов подряд он провел, наблюдая на экране телевизора
пейзаж неизвестного города и стократно "обходил" выполненный на планшете в
масштабе один к ста его точный топографический макет. Он точно знает,
сколько шагов отделяет его от предназначенного к бегству поворота улицы,
подворотни или проходного двора и что он увидит в каждое следующее
мгновение. А больше ему, знать и не надо. Уже на третьем десятке метров его
встретят, направят, прикроют. А потом скорее всего уберут как опасного
свидетеля. И это единственное, о чем он не знает.
Нет, перехватывать исполнителей в дороге я не смогу. Что толку, что я
узнаю о механизме покушения за час до покушения? Это если еще узнаю.
Максимум, что я смогу сделать, - это попытаться уничтожить покушающегося.
Хотя вряд ли и это удастся, ведь до начала Акции его охраняют как зеницу
ока. На него завязана вся подготавливаемая в течение многих месяцев
операция.
Только зная заранее о месте и форме покушения, я могу предпринять
что-либо действенное.
Отсюда следуют старые и безнадежные вопросы - где, когда и каким образом?
Тупик.
Я снова и снова изобретал способы дознаться до правды. Я мысленно крал и
допрашивал исполнителей, внедрялся в лагерь боевиков под видом претендента
на роль убийцы и т.п. Все напрасно. Меня раскрывали, ловили и приканчивали
раньше, чем я успевал узнать хоть что-нибудь. Оборона противника казалась
неприступной. Между тем решение было на виду. Оно просто витало в воздухе...
Я нашел его, когда в очередной раз рассматривал планы, снятые с высоты
птичьего (а что мой "коршун", не птица, что ли?) полета.
Снова ползающий в разные стороны "ЗИЛ". Снова копошащиеся возле него
люди. Снова то, что я видел уже множество раз.
Я раскладывал фотографии на полу, я перетасовывал их, как колоду карт, и
раскладывал снова. Я разглядывал каждое фото через лупу и забирался на стул,
чтобы получить более высотный обзор.
Безнадежно. Все те же "ЗИЛы", люди, вспомогательные автомобили. Если так
будет продолжаться, они изотрут подошвами башмаков и шинами автомобилей
асфальт плацев до дыр. Конечно, не весь асфальт, а только часть его. Там,
где они чаще бывают...
А где реже?
Я замер от внезапной догадки. От простейшей в своей очевидности догадки!
Как я раньше до такой элементарщины не додумался? И "ЗИЛ", и люди, и прочие
автомобили не просто перемещались по плацу где и как вздумается. Они
передвигались с определенной закономерностью. Пока непонятной мне, но
повторяющейся из раза в раз. Зачем "ЗИЛу", разъезжая по пустым, как каток,
плацам вдруг притормаживать, делать повороты, останавливаться или отъезжать
задним ходом? Дураку понятно, что отрабатывается движение в рамках заранее
определенной топографии. Дураку понятно, а вот мне было не понятно!
"Членовоз" не просто опробует вязкость асфальта, он крутится среди невидимых
глазу улиц и переулков, объезжает не имеющие стен здания, въезжает в
несуществующие ворота! Соответственным образом перемещаются люди.
Как выяснить расположение этих улиц? Асфальт наверняка размечен на
кварталы. Не может же репетиция покушения проводиться наугад. Почему же я не
вижу разметки? Не хватает мощности оптики? Может, снизить эшелон полета
коршуна до нескольких десятков метров?
Нет, опасно, низкое кружение птицы может вызвать подозрение. К тому же
среди обитателей лагеря может отыскаться заядлый охотник, который, не
удержавшись, бабахнет из всех стволов в мой разведывательный планер.
Обнаружив внутри убитой птицы микросхемы и резисторы вместо легких и кишок,
заговорщики свернут лагерь с тем, чтобы заново возродить его где-нибудь за
тридевять земель, где не летают излишне любопытные птички. Ищи их тогда на
бескрайних просторах любимой родины!
Нет, этот вариант исключен.
Может, поставить более мощную оптику? Но позволит ли взлетный вес
планера? Увеличить мощность микродвижка?..
Что за чушь! Какая оптика? Какой мотор? Я что, совсем думать разучился?
Да не нужны никакие объективы! У меня уже все есть! Все, что необходимо для
установления истины.
Все и даже немного больше.
Я снова разложил фотографии, но уже не хаотично, а строго в
хронологическом порядке. Одну за другой. Затем каждую прогнал через кальку.
Я процитировал сам себя, повторив старый, с закрашиванием наиболее часто
пересекаемых точек, прием и в полученной концентрации черных, серых и белых
пятен сразу разглядел планы улиц. Белое - дома, серое - тротуары, черное -
проезжая часть. Ясно, как Божий день! Четыре плана четырех не похожих друг
на друга кварталов.
Остальное было делом техники и сумасшедшего труда.
Правыми, неправыми и совсем левыми способами я разжился подробными
картами всех городов, через которые предположительно должен был проследовать
во время своего визита Президент. Поверх развернутых карт я разложил
переведенные в соответствующий масштаб кальки и, медленно перемещая их вдоль
улиц и переулков, стал искать совпадения. Моя задача неимоверно усложнялась
тем, что я имел только малые фрагменты улиц, без каких-либо дополнительных
обозначений.
Вот центральная улица, по которой пройдет президентский кортеж. Вот
небольшой переулок и параллельная улица, на которых будут припаркованы
машины заговорщиков. Так, смотрим. Переулок совпал. А вот параллельной улицы
нет. Поехали дальше. Есть параллельная, есть переулок, но нет еще одного
переулочка, откуда должен появиться один из исполнителей. Мимо. Теперь есть
переулок, есть переулочек и параллельная улица имеется, но не совпадают
масштабы. Сама центральная магистраль на несколько метров уже, а
параллельная улица на полквартала дальше. Опять нестыковка.
Я ползал по картам, как муравей по бескрайнему лугу. Я сам себе не верил,
что смогу в этих геометрических нагромождениях вертикальных и горизонтальных
линий отыскать те единственные, совпадающие с шаблоном кальки. Но вот
совместилась одна калька, потом вторая, третья. Четвертый город мне искать
не надо было. Это был мой город!
Я узнал города и улицы, где преступники должны были поджидать Президента!
Я нашел то, что найти было почти невозможно!
Но, узнав города, я узнал все же очень немного. Оставалось неясным самое
главное - способ покушения: кто, откуда, как, каким оружием? По плацам,
вычерчивая ломаные стрелки-путеуказатели, двигались машины, люди, но сами
сценарии покушений отрабатывались где-то в другом месте. Здесь, под открытым
небом, они только привязывались к масштабам местности. Вглядываясь в
траектории перемещений, я даже не мог сказать, кто должен был исполнять
Акцию, кто ее прикрывать, кто обеспечивать уход.
Для того чтобы узнать все, мне надо было проникнуть в самую сердцевину
заговора. Вряд ли в одиночку, без соответствующей оперативной разработки,
страховки, дополнительной информации, это было возможно.
Передо мной опять замаячил тупик. Словно ползущий в гору альпинист, я, с
трудом взобравшись на вершину, вдруг убеждался, что это не вершина вовсе, а
лишь очередная скала на пути к ней. И что основная работа, основной риск
только впереди.
Я снова не знал, что делать дальше.
Проникнуть ползком на брюхе на тренировочную базу? Допустим, мне это даже
удастся: я не подорвусь на сигнальной мине, не залечу под луч лазерного
сторожа, не разбужу шумовой датчик и т.п. И что дальше? Как я умудрюсь
просочиться в закрытые, с индивидуальным допуском помещения, где скорее
всего и проводятся основные тренировки исполнителей? Прикинусь
старушкой-уборщицей или половой тряпкой на лентяйке, которой она возит по
полу?
Может, подорвать весь этот лагерь к чертовой матери вместе со всеми его
"ЗИЛами", инструкторами и боевиками. Сровнять с землей - и дело с концом. И
овцы, в смысле президенты, целы, и волки мертвы.
Хотя вряд ли. При таких масштабах заговора этот лагерь, я уверен, не
последний. Наверняка где-нибудь в далекой провинциальной глуши
законсервированы еще одна, две или три тренировочные базы с полным
комплектом инструкторов, исполнителей и охраны. Ну, рванет этот лагерек? Так
еще пыль не успеет осесть, как эстафетную палочку подготовки покушения
примет лагерь-дубль, о котором, в отличие от этого, я ни сном ни духом не
ведаю! Настороженные заговорщики вычислят и нейтрализуют меня много раньше,
чем я успею подобраться к следующему объекту ближе чем на три пушечных
выстрела. Нет, похоже, мне этот лагерек надо не рвать, а оберегать, холить и
лелеять как последнюю возможность удерживать руку на пульсе событий.
Да, но так я могу оставаться в курсе событий до самого мгновения
покушения и даже поприсутствовать на нем в качестве стороннего наблюдателя.
Конечно, лестно получить контрамарку на подобное, даваемое один-единственный
раз, представление, но как же в таком случае быть с приказом?
Нет, где-то, в какой-то момент я должен вклиниться в плавно текущий ход
преступного лицедейства. Все-таки я не зевака-зритель. И мне в этой пьеске
назначена вполне определенная роль. В зрительном зале мне не отсидеться.
Так когда же мне вступать в игру? Когда подавать свою реплику?
Подумаем еще раз. На территорию базы я проникнуть не могу. Взорвать
лагерь не могу. Обратиться за помощью к властям не могу - пробовал уже,
спасибо, хватит. Остается конторский телефон. Его мне дали на самый крайний
случай, будем считать, что этот случай наступил.
Соблюдая правила конспирации, я перелетел в дальнюю, никак не завязанную
в деле область и со случайного междугородного телефона-автомата набрал
искомый номер.
Гудок, гудок, гудок... Четыре секунды - отбой. Выдержка полминуты. Повтор
набора.
Гудок, гудок, гудок... Одиннадцать секунд ожидания. Двенадцать.
Тринадцать. Четырнадцать. Голос:
- Вас слушают.
Отбой. То есть полный отбой! Четырнадцатисекундная выдержка обозначала
провал контакта. При нормальном раскладе трубку должны были поднять на
одиннадцатой. Ни раньше, ни позже.
На телефоне сидел чужак.
Я остался без контактов с Конторой. Но остался с приказом, который обязан
был исполнить любой ценой! До получения последующего распоряжения действует
предыдущее. Спец без приказа не живет! Такого просто не бывает.
Так, и что будем делать, когда делать нечего? Начинать все сначала? Ну
почему сначала? Я имею очень неплохой задел - я знаю место, где развернется
действие.
И чем это может пригодиться?
Еще не знаю, но чем-то должно. Бесполезной информации, если к ней
приложить толковую голову, не бывает.
Попытаемся вернуться на исходные. Главная моя задача на сегодняшний день
- оберечь жизнь Президента. Подзадача - попытаться при этом не потерять
жизнь свою. Так?
Абсолютно.
Достижимо это? Вполне. Собранного мною компромата вполне довольно, чтобы
сорвать покушение. Надо только организовать утечку информации, чтобы
испуганные заговорщики...
Нет, не сходится. От одного испуга свою деятельность они не свернут.
Слишком далеко все зашло. Максимум - перенесут сроки исполнения Акции и
усилят контрразведывательную деятельность. Рано или поздно до Президента они
все-равно доберутся, но до того вычислят и прихлопнут меня. Я и так все
отпущенные мне сроки переходил. При этом обратиться за помощью к Президенту
и тем спасти его и себя я не могу, так как нахожусь в информационной
блокаде. Прорвать эту блокаду может только событие экстраординарное.
Например... покушение.
Отсюда следует парадоксальная на первый взгляд мысль - мне выгодно, чтобы
покушение состоялось! А я, по недомыслию, пытаюсь его сорвать, сам себя
подставляя под карающий меч заговорщиков. Вот что значит решать сиюминутные
тактические задачи в ущерб стратегии.
Нет, покушение должно случиться! Только это даст мне абсолютные
доказательства и раскроет двери самых высоких кабинетов. Только это устранит
с моего пути и не просто устранит, а физически устранит всех моих врагов.
Вряд ли после покушения на свою жизнь Президент будет с ними чикатъся.
Раковая опухоль или вырезается целиком, или неизбежно прорастает
метастазами. Президент - политик и не может действовать иначе. Нам показана
операция. Мне и моему Президенту.
То есть я, пусть и новым путем, возвращаюсь к старой формулировке: или я
с помощью Президента - их, или они - меня, а потом и Президента. Без
середины.
Значит, покушение на Президента во имя спасения Президента? Значит, так!
Другое дело, что это должно быть лжепокушение, которое напугает, но, не
дай Бог, убьет главу государства. Любая смерть Первого равна моей смерти.
После прихода к власти заговорщиков они неизбежно начнут подчищать хвосты. Я
в том хвосте звено не последнее. Теперь от определившегося общего к
частностям. Как сделать так, чтобы, не ликвидируя механизм покушения, свести
к нулю его КПД? Как и Президента сохранить, и заговорщикам дать всласть
пострелять, и не насторожить их раньше времени?
В первую очередь свести географию и сценарии покушений к минимуму.
Управлять таким количеством исполнителей одновременно в стольких, удаленных
друг от друга местах, без армии помощников невозможно. А я один. И, значит,
число сценариев и мест действия мне следует уменьшить до одного сценария и
одного города. Один на один. Паритет. Тогда, возможно, у меня что-то и
получится.
Правда, я еще не знаю, как уговорить заговорщиков отказаться от одних
планов в пользу других. Чего ради они должны забраковать хорошо придуманные
и профессионально исполненные заготовки? Оттого что мне это в голову
взбрело?
Имей исполнители свободный выход за территорию лагеря, все стало бы
намного проще. Был в моей практике подобный случай. Понадобилось мне однажды
остановить бригаду наемных убийц, не всполошив при этом ни их, ни
заказчиков, ни жертву, ни приглядывающих за ними милицию и Безопасность. Не
мог я вмешиваться в ту интригу без риска засветить Контору. А для нас,
служак конторских, фирму светить все равно что в темном помещении мрак
разгонять, подпалив собственную облитую бензином голову.
Но и не вмешиваться не мог. Пока местная милиция и Безопасность ни шатко
ни валко вели следствие, жертва покушения в любую следующую минуту могла
отбыть в мир, куда повестки прокуроров не доходят. И прозябающие в
благоденствии следователи остались бы без ключевого свидетеля в скором
судебном процессе. Ну как не помочь коллегам получить причитающиеся им
премии и звания за раскрытие особо опасного преступления в сфере теневой
экономики?
Вышли как-то киллеры из местного ресторана покурить на чистый воздух, но
далеко отойти не успели. Подбежала к ним группа возбужденных
подростков-хулиганов и попросила закурить. Вежливо так попросила, почти без
мата. Но подвыпившие убийцы не оценили их благорасположенности и, прежде чем
прикурить давать, не стряхнули пепел. Гордыми оказались. Был у них такой
профессиональный недостаток. В общем, обидели они пацанов. Задели за живое.
Завязалась безобразная, десять против двух, драка. Плохо бы пришлось тем
наемникам, не случись поблизости неравнодушного, в моем лице, прохожего.
Разнимая не на шутку разбушевавшиеся стороны, я как-то ненароком сломал
киллерам по пальцу. По указательному пальцу на правой руке. По тому, который
на курок давит. Ну так получилось. Случайно. И мне досталось. И по
физиономии кулачками попало, и по почкам ногой. Я же говорю, безобразная
драка. Правда, в милицию пострадавшие обращаться не стали. И в травмопункт
не стали. Отбыли лечиться туда, откуда приехали. Пришлось покушение
откладывать на неопределенный срок. Точнее, на несколько сроков по
совокупности. Несостоявшуюся жертву, для его же пользы, надежно спрятали
куда-то в район Магадана вместе с заказчиками его смерти. Каждый получил
свое: следователи - благодарности и повышения, преступники - статьи УК,
подростки - по двухкассетнику и кожаной куртке, я - синяки, шишки и один не
очень серьезный перелом. Ну да синяки-шишки дело проходящее.
Можно было бы и здесь применить подобную комбинацию, если бы исполнителей
хоть раз выпустили за ворота. Но они наглухо заперты в лагере. До них мне
так просто не добраться.
А до чего добраться?
Пожалуй, до места действия. Вряд ли улицы пасут так же тщательно, как
участников Акции. Вот и решение. Ведь спектакли отменяют не только потому,
что до бесчувствия напился актер, исполнитель главной роли, но и потому,
что, к примеру, сгорел театр. Как играть, если негде играть! А?
А я уж надумал, словно подросток, возжелавший дармовых колхозных яблок,
через забор сигать. Воистину, тот, кто не умеет работать головой, трудится
руками и... спиной, в которую садовый сторож всаживает заряд поваренной соли
или пятимиллиметровую пулю со смещенным центром тяжести. Это смотря какие
фрукты ты собираешься обрывать.
Еще раз проанализировав открытые источники, я уточнил сроки проведения
Акции. Было очень важно сделать свой ход вовремя. Любое опоздание или
забегание вперед грозило провалом. Мне надо было отвратить заговорщиков от
трех сценариев покушения, укрепить в четвертом, одновременно не дав ни
малейшего повода к сомнениям, не дав возможности переиграть первоначальный
план. Это было возможно только при филигранном манипулировании фактором
времени.
В первом городе накануне приезда Президента неизвестный, скорее всего в
состоянии алкогольного опьянения, злоумышленник, угнав трактор с навесным
ножом, въехал на нем на мост и очень неудачно вспорол асфальтовое покрытие,
необратимо повредив несущие конструкции. Трактор упал в реку. Злоумышленника
не нашли. По всей вероятности, он утонул. Отремонтировать мост к ожидаемому
в ближайшем будущем президентскому визиту было невозможно, и президентский
кортеж запустили по резервному пути. В зону отчуждения попало несколько
улиц. В том числе и та, где планировалось проведение Акции.
Минус одно покушение.
Во втором городе обрушилась часть обветшавшего, поставленного на
капремонт здания, стоящего в переулке, выходящем на центральную
автомагистраль. Руины никак не мешали проезду автотранспорта по главной
дороге, и место аварии просто-напросто огородили высоким забором до лучших
времен. Вряд ли кто-нибудь из президентского окружения мог заметить
случившийся непорядок. А вот ремонтно-авральные работы - вполне вероятно. В
данном переулке должна была стоять автомашина заговорщиков.
Минус еще одно покушение.
В третьем городе ничего не обрушивалось, но жильцы одного из домов,
доведенные до отчаяния полумесячным отсутствием всякой воды, пригрозили
властям поставить пикет на пути движения правительственной делегации.
Спецслужбы доложили, что это не пустые угрозы, что рисуются плакаты,
изготовляются импровизированные шлагбаумы, пишутся пространные жалобы.
Жильцов дома поддержали соседи. Как назло, отремонтированные водопроводы
прорывало снова и снова. Власти предложили, от греха подальше, провезти
Президента кружным путем.
Не состоялось еще одно покушение.
Четвертое я отменять не стал. Четвертое должно было случиться на моей
территории. Оно меня устраивало.
Глава тринадцатая
Технолога вызвал Координатор.
- Акция подготовлена?
- В полном объеме.
- Исполнители?
- Без замечаний.
- Хочу объяснить вам всю степень ответственности...
- Не надо, я знаю.
- Вы не все знаете. Исполнителям Акции выделена дополнительная премия. В
случае удачи каждый сверх предусмотренного гонорара получит по семьдесят
тысяч долларов. Наличными. Вам, как руководителю группы, - сто тысяч.
- А в случае неудачи?
- В случае неудачи - ничего.
- Мои предложения рассматриваются?
- Если они не в ущерб делу.
- Они в помощь делу. Предлагаю: мне четыреста тысяч, исполнителям по
двадцать пять.
Про себя Технолог подумал, что двадцать пять - это тоже много. Это пустая
трата средств. Они все равно не успеют потратить и рубля. Разве только
пересчитать сумму. В таких операциях рядовые исполнители не выживают. Таких
исполнителей, словно ненужный сор, заметают чистильщики.
- Почему так? - не удивился, просто поинтересовался Координатор.
- Дополнительной стимуляции исполнителей не требуется. То, что они должны
сделать, они сделают вне зависимости от величины гонорара. Сила укуса собаки
не регулируется количеством премиальной колбасы, которую она получит
впоследствии. Дееспособность собаки зависит только от профессионализма
работавшего с ней дрессировщика. Мы достаточно хорошо подготовили
исполнителей, чтобы они кусали кого надо и когда надо, не задумываясь о
морали, последствиях и финансовых выгодах.
- Но почему тогда не отказываетесь от дополнительного вознаграждения вы?
- Потому что от меня, в отличие от просто бойцов, зависит многое. Я
отвечаю не за отдельный, потенциально восстановимый фрагмент, а за операцию
в целом. Я могу ее убыстрить, замедлить, рассыпать на плохо состыкуемые
эпизоды или просто отменить, ссылаясь на любую случайность. Я дирижер, и без
меня оркестр играть не будет. По крайней мере ту музыку, которую вы хотели
бы услышать. Деньги, вложенные в меня, - это хорошо вложенные деньги. К тому
же вы ничего не теряете. Я так понимаю, премия вручается только в случае
успеха Акции? А кто и каким образом обеспечит этот успех, не суть важно.
Кроме того, сумма гонорара в обоих вариантах остается неизменной. Она только
перераспределяется. По справедливости.
- Хорошо, вам виднее.
- Тогда еще одна просьба. Причитающуюся мне в случае успеха сумму я хочу
получить в течение часа после завершения Акции.
- К чему такая спешка?
- Не люблю стоять в очереди у окошка кассы.
- К
...Закладка в соц.сетях
