Жанр: Боевик
Псы войны
..., что Бейкер
воспримет такой аргумент, как окончательный.
- Хорошо, - сказал Бейкер. - Выходит, мины потянут 7200
долларов. Базука стоит 1000 долларов, значит, 2000 за пару.
Ракетные снаряды по сорок два доллара пятьдесят центов. За
сорок штук, которые ты просишь, получается... Сейчас
подсчитаем...
- Тысяча семьсот долларов, - сказал Шеннон. - Полный набор
тянет на 13 100 долларов.
- Плюс десять процентов за доставку на борт корабля, Кот.
Без учета сертификата получателя. Если бы я мог тебе его
обеспечить, получилось бы двадцать процентов доплаты. Давай
прикинем. Заказ крошечный, но мои дорожные и накладные
расходы от этого не меняются. Придется взять с тебя еще
пятнадцать процентов от общей суммы. Таким образом получится
14400 долларов. На круг четырнадцать с половиной кусков,
ладно?
- Никаких кругов. 14400 и точка,-твердо сказал Шеннон.- Я
раздобуду сертификат и перешлю тебе вместе с
пятидесятипроцентным задатком. Еще двадцать пять процентов
получишь, когда я увижу груз в Югославии запакованным и
готовым к отправке, и оставшиеся двадцать пять процентов,
когда корабль отойдет от причала. Долларовые аккредитивы.
0'кей?
Бейкер предпочел бы получить всю сумму заранее, но, будучи
нелегальным торговцем, не имел ни конторы, ни складов, ни
адреса для деловой корреспонденции, как Шлинкер. Ему
предстояло действовать в роли посредника, уговорив другого
выполнить покупку от своего имени. Но как человек с черного
рынка он должен был принять условия, согласиться на меньший
куш и урезанный аванс.
Один из самых старых трюков заключался в том, чтобы
пообещать выполнить заказ, внушить клиенту доверие, убедить в
своей исключительной порядочности, взять максимальный аванс
и исчезнуть. Многим, стремящимся тайком поживиться оружием в
Европе, пришлось испытать такое на себе. Но Шеннон никогда на
этот фокус не клюнет, да и пятьдесят процентов от 14400
долларов были не той суммой, из-за которой стоило исчезать.
- 0'кей. Как только получаю сертификат, тут же приступаю
к делу.
Они встали из-за стола.
- Сколько времени пройдет с начала работы до отхода
корабля? - спросил Шеннон.
- От тридцати до тридцати пяти дней, - сказал Бейкер.-
Кстати, а корабль у тебя есть?
- Пока нет. Тебе потребуется название, как я понимаю.
Передам его вместе с сертификатом.
- Если у тебя ничего нет на примете, могу предложить
прекрасный вариант для фрахтовки. Две тысячи немецких марок
в день и ни о чем не беспокоишься. Ни о команде, ни о
провизии, ни о топливе. Доставят тебя вместе с грузом куда
угодно, и никто об этом не узнает.
Шеннон обдумал предложение. Двадцать дней в Средиземном
море, потом двадцать дней пути до цели и двадцать обратно.
Сто двадцать тысяч марок или 15000 фунтов. Дешевле, чем
купить собственный корабль. Соблазнительно. Но он был против
того, чтобы один и тот же человек, не принимающий участия в
операции, контролировал частичную закупку оружия, корабль и
знал о маршруте путешествия. В таком случае придется привлечь
Бейкера или того, с кем он будет договариваться о фрахте, в
качестве компаньона.
- А что это за корабль? - осторожно спросил он.
- "Сан-Андреа", - сказал Бейкер. Шеннон замер. Он
вспомнил, что Земмлер упоминал это название.
- Ходит под флагом Кипра?-спросил Шеннон.
- Верно.
- Выбрось из головы,-коротко сказал он. Когда они выходили
из ресторана, Шеннон заметил сидящего за столиком в алькове
Иоханна Шлинкера. На мгновенье ему показалось, что немецкий
торговец следит за ним, но он ужинал в компании солидного
господина, видимо, богатого клиента. Шеннон отвернулся и
прошел мимо.
На выходе из гостиницы они с Бейкером обменялись
рукопожатием.
- Я дам о себе знать,-сказал Шеннон.-Только не подведи,
- Не волнуйся, Кот. Мне можно доверять,-отозвался Бейкер.
Он повернулся и заспешил вдоль по улице.
- Рассказывай сказки кому-нибудь другому,- пробурчал
Шеннон и отправился спать.
По дороге в номер он вдруг вспомнил лицо человека,
сидящего за столиком с немецким спекулянтом оружием. Где-то
он его видел, но где? И вдруг, уже засыпая, вспомнил.
Начальник штаба Ирландской Революционной Армии.
Следующим утром, в среду, он улетел назад в Лондон.
Начинался День Девятый.
Глава двенадцатая
Мартин Торп вошел в кабинет сэра Джеймса Мэнсона в тот
момент, когда Кот Шеннон поднимался по трапу самолета в
гамбургском аэропорту.
- Леди Макаллистер, - сказал он вместо вступления, и сэр
Джеймс жестом пригласил его садиться.
- Я прошелся по ней густым гребнем,-продолжал Торп. - Как
я и подозревал, к ней дважды подкатывались люди,
заинтересованные в покупке ее тридцати процентов акций
компании "Бормак Трейдинг". Похоже, оба использовали неверный
подход и потерпели неудачу. Ей восемьдесят шесть лет, дышит
на ладан и весьма строптива. По крайней мере такая у нее
репутация. Кроме всего прочего, она коренная шотландка, и все
дела поручила адвокату из Данди. Вот мой полный отчет о ней.
Он вручил сэру Джеймсу кожаную папку, и глава "Мэнсон
Консолидейтед" на несколько минут погрузился в чтение.
Несколько раз он крякнул, а однажды пробурчал "чертова
перечница". Когда закончил, поднял голову.
- Я все равно хочу получить эти 300 000 акций
"Бормака",-сказал он.-Ты говоришь, что остальные вели себя с
ней неправильно. Почему?
- Похоже, что она одержима одной идеей в жизни, но деньги
к этому не имеют отношения. Она и так достаточно богата.
Дочь шотландского помещика, она выходила замуж в то время,
когда у отца было больше земли, чем наличных денег. Очевидно,
свадьба была результатом договора жениха с родителями.
После смерти отца она получила в наследство обширные луга,
поросшие вереском. Но за последние двадцать лет продажа права
на охоту и рыболовство наезжающим из города любителям
принесла приличное состояние, а участки земли, купленные
промышленниками, дали еще более солидный доход. Сделками
занимается ее брокер или как там на севере их называют. На
жизнь ей вполне хватает. Я подозреваю, что другие просители
предлагали много денег, но больше ничего. Ее это не могло
заинтересовать.
- А что же тогда ее заинтересует, черт побери? - спросил
сэр Джеймс.
- Взгляните на пункт два, страница вторая, сэр Джеймс.
Понимаете, о чем я? Объявления в "Тайме" на каждую годовщину,
попытка поставить памятник, отклоненная лондонским
муниципалитетом. Мемориал, который она воздвигала в его
родном городе. Мне кажется, что эта дама помешана на
увековечении памяти старого надсмотрщика, за которого ей
довелось выйти замуж.
- Да, да. Возможно, ты прав. И что же? Торп набросал идею,
а Мэнсон внимательно выслушал.
- Может сработать,-сказал он в конце концов.- Случались и
более странные вещи. Беда в том, что если ты попробуешь, а
она все-таки откажет, то вернуться с предложением под другим
соусом тебе уже вряд ли удастся. Но, в то же время, я
полагаю, что, просто предложив деньги, мы нарвемся на тот же
результат, что и два предыдущих неудачника. Хорошо, делай посвоему.
Только заставь продать ее эти акции. С этим Торп
удалился.
Шеннон вошел в свою лондонскую квартиру чуть позже
двенадцати. На коврике перед дверью лежала телеграмма от
Лангаротти из Марселя. Она была подписана просто "Жан" и
адресована Кейту Брауну.
В качестве текста присутствовал адрес, гостиница
неподалеку от центра города, где корсиканец поселился под
фамилией Леваллон. Шеннон оценил предосторожность. При
поселении во французских гостиницах заполняются анкеты,
которые потом собирает полиция. Там могли бы удивиться почему
это их старый приятель Лангаротти решил изменить своим
привычкам и насиженным местам.
Шеннон в течение десяти минут добывал телефон гостиницы в
международной справочной службе и, наконец, набрал номер.
Когда он попросил дежурного в гостинице позвать месье
Лаваллона, ему сказали, что месье вышел. Он попросил
передать месье Лаваллону, чтобы тот позвонил мистеру Брауну
в Лондон, как только вернется. Он дал всем четверым номер
своего телефона и попросил запомнить наизусть.
По телефону же он отослал телеграмму Эндину,
скрывающемуся под именем Уолтера Харриса, на его адрес "до
востребования", сообщив руководителю проекта, что вернулся в
Лондон и хотел бы кое-что обсудить. Следующая депеша
отправилась на квартиру к Жанни Дюпре с просьбой связаться
с Шенноном немедленно после получения телеграммы.
Он позвонил в свой швейцарский банк и выяснил, что
половина из причитавшегося ему заработка в 10000 фунтов
стерлингов переведена на его счет с анонимного счета в
Хендельсбанке. Он знал, что за этим счетом скрывается Энди.
Ну что ж, нет ничего необычного в том, что на такой ранней
стадии операции выплачена только половина зарплаты. Он был
уверен, учитывая размах "МэнКона" и его явное стремление
добиться свержения Кимбы, что оставшиеся 5000 фунтов он
получит по мере развития событий.
После этого он напечатал подробный отчет о поездке в
Люксембург и Гамбург, не называя имен владельцев
бухгалтерской фирмы в Люксембурге и двух торговцев оружием. К
отчету приложил полный список произведенных затрат.
Закончил он в пятом часу, а кроме легкого завтрака,
предложенного "Люфтганзой" во время рейса из Гамбурга, у него
с утра в животе ничего не было. В холодильнике он нашел
полдюжины яиц, попытался приготовить омлет, но вместо этого
получилась пригоревшая лепешка, которую пришлось выкинуть, и
задремал.
Появление у двери Жанни Дюпре в седьмом часу его
разбудило, а через пять минут позвонил телефон. Это был
Эндин, который зашел на почту и получил телеграмму.
Эндин вскоре заметил, что Шеннон не может говорить
открыто.
- С вами кто-нибудь есть?-спросил Эндин, понизив голос.
- Да.
- Это связано с делом?
- Да.
- Хотите, чтобы мы встретились?
- Мне кажется, это необходимо,-сказал Шеннон.- Как насчет
завтрашнего утра?
- 0'кей. Около одиннадцати вам подходит?
- Конечно,-сказал Шеннон.
- У вас на квартире?
- Меня вполне устраивает.
- Я буду в одиннадцать,-сказал Эндин и повесил трубку.
Шеннон повернулся к южноафриканцу.
- Как поживаешь, Жанни?
За три дня работы Дюпре немного продвинулся. Сотня пар
носков, маек и трусов заказаны и будут готовы к пятнице. Ему
удалось найти поставщика для пятидесяти десантных курток и
сделать заказ. Та же фирма могла бы поставить и брюки, но,
в соответствии с приказом, для этого Дюпре искал других
поставщиков, чтобы никому из них не стало понятно, что
заказываются полные комплекты десантной формы. Дюпре сказал,
что и без этого никто не задает лишних вопросов, но Шеннон
велел придерживаться первоначального плана.
Жанни сказал, что наведывался в несколько обувных
магазинов, но пока не нашел брезентовые башмаки, о которых
шла речь. Он продолжит поиски до конца недели, а береты,
рюкзаки, вещмешки, различное снаряжение и спальники начнет
подыскивать на следующей неделе. Шеннон посоветовал ему
связаться с одним из своих агентов по экспорту и отправить
первый грузе бельем и куртками в Марсель как можно скорее.
Он обещал Дюпре узнать у Лангаротти имя и адрес таможенного
агента в Марселе в ближайшие сорок восемь часов.
Прежде, чем южноафриканец ушел, Шеннон напечатал письмо
Лангаротти на его настоящую фамилию, на адрес главного
почтамта Марселя. В письме он напомнил корсиканцу о
разговоре, который они вели под пальмами шесть месяцев назад,
когда вдруг перешли на тему покупки оружия. Корсиканец тогда
сказал, что знает человека в Париже, который может достать
сертификат получателя через какого-то дипломата в одном из
африканских посольств. Шеннон хотел знать имя этого человека
и где его можно найти.
Закончив писать, он передал письмо Дюпре и велел отослать
экспресс-почтой тем же вечером с Трафальгарской площади. Он
сказал, что мог бы и сам это сделать, но должен сидеть дома и
ждать звонка от Лангаротти из Марселя.
Он здорово проголодался к восьми часам, когда, наконец,
Лангаротти позвонил. Его голос звучал в трубке с шипом и
хрипами. По-видимому, эта линия была создана еще самим
изобретателем французской телефонной сети - известного
шедевра античности.
Шеннон сдержанно поинтересовался как идут дела. Еще до
того, как наемники разъехались, он предупредил всех, что ни
при каких обстоятельствах нельзя открыто говорить по
телефону.
- Я поселился в гостинице и послал тебе телеграмму с
адресом,-сказал Лангаротти.
- Знаю. Получил,-прокричал в трубку Шеннон.
- Я взял напрокат мотороллер и объехал все магазины,
которые специализируются на продаже нужных нам товаров, -
послышался голос.- По каждой категории существуют три фирмыпроизводителя.
Я раздобыл адреса всех, кто выпускает лодки, и
написал им, попросив выслать каталоги. Получу их через
недельку. Тогда смогу заказать то, что подходит лучше всего,
у местных торговцев, сославшись на фирму и марку товара,-
сказал Лангаротти.
- Хорошая идея, - сказал Шеннон.- А как насчет остального?
- Это зависит от того, что я подберу в каталоге, Одно
определяется другим. Но не беспокойся. Этого добра полно во
всех магазинах вдоль побережья. Всевозможные варианты. К
весне прилавки просто ломятся от самых последних моделей.
- 0'кей. Прекрасно,-прокричал Шеннон.-Теперь слушай. Мне
нужен адрес хорошего агента по отправке грузов на экспорт.
Потребуется раньше, чем предполагал. Отсюда в ближайшее время
надо переслать несколько ящиков, да и из Гамбурга тоже.
- Это будет несложно,-послышался голос Лангаротти.-Но мне
кажется, что лучше попробовать в Тулоне. Ты понимаешь почему.
Шеннон все понимал. В гостинице Лангаротти мог
остановиться под чужим именем, но, договариваясь об экспорте
груза на транспортном судне, ему придется предъявить
удостоверение личности. Более того, вот уже около года как
марсельская полиция усилила наблюдение за портом и привлекла
к этому нового начальника таможни, про которого шла дурная
слава настоящего зверя. Это было сделано с целью прижать
контрабанду героина, который через Марсель шел по
французской цепочке в Нью-Йорк. Но досмотр корабля на
предмет наркотиков запросто мог привести к неприятностям с
оружием. Обиднее всего попасться по такой нелепой
случайности.
- Совершенно правильно, ты лучше знаешь местную
обстановку,-сказал Шеннон.-Телеграфируй мне имя и адрес
агента, как только выяснишь. Еще одно. Я сегодня вечером
отослал письмо скоростной почтой. На твое имя, по адресу
главпочтамта Марселя. Когда прочтешь, поймешь, что мне надо.
Как только получишь письмо, а это должно быть в пятницу
утром, телеграфируй мне имя этого человека.
- 0'кей,-сказал Лангаротти.-Все?
- Пока да. Перешли мне каталоги товаров, как только
получишь, со своими замечаниями и ценами. Нам нельзя выходить
из бюджета.
- Хорошо. Пока,-отозвался Лангаротти, и Шеннон повесил
трубку. Он в одиночестве поужинал в "Буа де Сен Жан" и рано
улегся спать.
Эндин пришел в одиннадцать на следующее утро и целый час
изучал отчет и счета, постоянно теребя Шеннона.
- Все нормально,-произнес он наконец.-Ну, как идут наши
дела?
- Неплохо, - сказал Шеннон.- Пока еще только начало,
конечно. Я работаю всего десять дней, но мноroe уже сделано:
Хочу к двадцатому дню сделать все заказы, чтобы на их
выполнение осталось сорок дней. После этого двадцать дней
кладем на то, чтобы собрать все компоненты по частям и тайком
доставить их в целости и сохранности на борт корабля.
Отплытие произойдет на восьмидесятый день, если не выбьемся
из графика. Кстати, скоро мне потребуются еще деньги.
- У вас три с половиной тысячи в Лондоне и семь тысяч в
Бельгии,-возразил Эндин.
- Да, я знаю. Но скоро предстоят большие выплаты.
Он пояснил, что ему надо заплатить "Йоханну",
гамбургскому спекулянту оружием, целых 26000 долларов в
ближайшие двенадцать дней, чтобы у него было сорок дней на
оформление необходимых бумаг в Мадриде и подготовку груза к
отправке, кроме того, этому же "Йоханну" надо уплатить 4800
долларов за вспомогательное оборудование, которое
потребуется при атаке. Когда в Париже будет готов сертификат
получателя, он отошлет его "Алану" вместе с чеком на 7200
долларов, что составит пятьдесят процентов от стоимости
югославского оружия.
-Цифры растут,-сказал он.-Самые большие деньги пойдут за
оружие и корабль. Это составит более половины полного
бюджета.
- Хорошо,-сказал Эндин.-Я проконсультируюсь и подготовлю
перевод на ваш бельгийский счет очередных 20000 фунтов. После
этого сам перевод можно будет осуществить по моему
телефонному звонку в Швейцарию. На это потребуется какихнибудь
несколько часов, когда у вас возникнет необходимость.
Он поднялся.
- Что-нибудь еще?
- Нет,-сказал Шеннон.-На уикэнд мне придется уехать в
очередное путешествие. Меня не будет почти всю следующую
неделю. Нужно проверить, как идут дела с поиском корабля,
выяснить, как обстоит дело с покупкой шлюпок и моторов к ним
в Марселе, ну, и, наконец, автоматов в Бельгии.
- Телеграфируйте мне по старому адресу, когда уедете и
когда вернетесь, - сказал Эндин.
Гостиная громадной квартиры над Коттесмор Гардене,
неподалеку от Кенсингтон Хай Стрит, была невероятно мрачной.
Тяжелые шторы на окнах не пропускали лучи весеннего солнца.
Сквозь небольшую щель в несколько дюймов между ними дневной
свет с трудом просачивался через плотные тюлевые занавески,
освещая четыре торжественно расставленных массивных стула
поздней викторианской эпохи и множество разбросанных тут и
там маленьких столиков, на которых покоился разнообразный
старый хлам. Тут были медные пуговицы со старой военной
формы, медали, завоеванные в неправедных боях с давно
уничтоженными языческими племенами. Стеклянные пресс-папье
соседствовали с дрезденскими фарфоровыми статуэтками,
камеями, некогда украшавшими гордых шотландских красавиц, и
веерами, которыми обмахивались на балах после танцев, которые
теперь уже давно никто не танцует.
На стенах, обитых выцветшей парчой, висели портреты
предков: Монтроузов и Монтиглов, Фаркхаров и Фрейзеров,
Мюрреев и Минтоузов. Неужели все они могли быть предками
одной и той же старой женщины? Хотя, у шотландцев все
возможно.
На самой большой картине в золоченой раме над камином,
который наверняка никогда не зажигали, был изображен
мужчина в полный рост в шотландской юбке. Этот портрет был
явно моложе своих потемневших древних соседей, но, тем не
менее, и он уже несколько выцвел от времени. Лицо,
обрамленное рыжими мохнатыми бакенбардами, свирепо
уставилось в комнату, как будто его владелец только что
обнаружил отлынивающего от работы раба на дальнем конце
плантации. "Сэр Иэн Макаллистер, рыцарь Британской империи"
гласила надпись на табличке под портретом.
Мартин Торп снова перевел глаза на леди Макаллистер,
скрючившуюся в кресле и беспрестанно теребящую висящий на
груди слуховой аппарат. Он пытался разобрать сквозь невнятное
бормотанье, пришептывание, внезапные отступления и
невероятный шотландский акцент, что она говорит.
- Люди и раньше уже приходили, мистер Мартин,-говорила
она, упорно продолжая называть его "мистером Мартином", хотя
он дважды представился.- Но я не пойму, зачем мне продавать?
Это ведь была компания моего мужа, понимаете. На его земле
они зарабатывали деньги. Он свой труд положил на это. А
теперь приходят люди и говорят, что хотят забрать компанию
и все переиначить... строить дома и чем-то другим
заниматься. Я этого не понимаю, совсем не понимаю, и
продавать не собираюсь...
- Но, леди Макаллистер...
Она продолжала так, как будто не слышала его. Так и было
на самом деле, ибо ее слуховой аппарат, как всегда,
забарахлил, не приспособленный к тому, чтобы его постоянно
дергали из стороны в сторону. Торп начинал понимать, почему
остальные просители предпочли подыскать буферные компании в
другом месте.
- Видите ли, мой дорогой муж, да хранит Господь его душу,
не смог оставить мне большое состояние, мистер Мартин. Когда
эти ужасные китайцы его убили, я гостила в Шотландии и так и
не вернулась оттуда на Борнео. Мне посоветовали не делать
этого. Но, как мне сказали, поместье принадлежало компании, а
муж оставил мне большую часть акций. Это и было его
наследство. Не могу же я продавать то, что получила в
наследство от него...
Торп чуть не сказал, что компания ни черта не стоит, но
вовремя сообразил, что этого делать не следует.
- Леди Макаллистер...-снова начал он.
- Говорите прямо в слуховой аппарат. Она глухая, как
тетерка,-сказала приживалка леди Макаллистер.
Торп с благодарностью кивнул и впервые за это время
рассмотрел ее поближе. Лет под семьдесят, с измученным видом
человека, когда-то независимого, но вынужденного, в
результате несчастного стечения обстоятельств, поступиться
гордыней и пойти в кабалу к другим людям, часто сварливым,
нудным и утомительным, чьи деньги позволяют им иметь слуг.
Торп поднялся и подошел к дряхлой старухе, полулежащей в
кресле. Сказал, склонившись к слуховому аппарату.
- Леди Макаллистер, люди, которых я представляю, не хотят
менять работу компании. Наоборот, они собираются вложить
большие средства, чтобы сделать ее знаменитой и богатой. Мы
хотим снова возродить дело Макаллистера, сделать так, как
было при вашем муже...
Впервые с начала беседы, которая продолжалась уже час, в
глазах старухи сверкнуло что-то похожее на блеск.
- Как было при моем муже?-повторила она.
- Да, леди Макаллистер,-проорал Торп. Он протянул руку в
сторону пялящегося со стены самодура.- Мы хотим воссоздать
дело его жизни так, как бы он сам этого желал, и сделать
владения Макаллистера настоящим памятником ему и его работе.
Но старуху снова понесло не туда.
- Они так и не поставили ему памятник,-дрожащим голосом
залепетала она.-Чего я только не делала, знаете. Властям
писала. Сказала, что готова сама заплатить за статую, а они
говорят, будто у них места нет. Сами ставят столько
памятников, а для моего Иэна места не нашли.
- Они поставят ему памятник, как только его владения и
компания снова встанут на ноги, - прокричал Торп в слуховой
аппарат.-Им придется это сделать. Богатая компания может
настоять на этом. Можно будет основать стипендию или фонд
имени сэра Иэна Макаллистера, так что люди будут его
помнить...
Он уже пробовал закинуть эту удочку однажды, но она его
наверняка не расслышала или просто не поняла, о чем он
говорит. На этот раз она услышала.
- На это пойдет много денег, - жалобно затянула старуха.-А
я женщина небогатая...
На самом деле она была невероятно богата, но, видимо, не
догадывалась об этом.
- Вам не придется платить, леди Макаллистер,- сказал он.-
Все оплатит компания. Но для этого компании надо встать на
ноги. Значит, будут нужны деньги. Деньги вложат в компанию
мои друзья...
- Ничего не знаю, ничего не знаю, - проныла старуха и
начала шмыгать носом. Полезла за батистовым носовым платком в
рукав платья.
- Я в этих делах ничего не понимаю. Вот если бы мой
дорогой Иэн был здесь. Или мистер Далглиш. Я всегда
спрашиваю у него совета как лучше поступить. Он все бумаги
для меня подписывает. Миссис Бартон, я хочу в свою комнату.
- Хорошенького, понемножку, - отрезала прислуганадомница.-
Пойдемте, пора отдохнуть. И принять лекарство.-
Она помогла старухе подняться и вывела из комнаты в коридор.
Сквозь открытую дверь Торп слышал, как она деловым тоном
велела хозяйке ложиться в кровать, и как старуха жалобно
возражала против горького лекарства.
Вскоре миссис Бартон вернулась в гостиную.
- Она в постели, пусть немного отдохнет.
Торп изобразил на лице самую печальную улыбку.
- Похоже, что я потерпел неудачу, - грустно произнес он.-А
ведь все те акции, которыми она владеет, ровно ничего не
стоят, если компанию не обновить, сменив руководство и вложив
хорошие деньги, весьма приличную сумму, которую мои партнеры
готовы были предоставить.
Он встал и направился к двери.
- Простите, что доставил вам неудобства, - сказал он.
- Мне к неудобствам не привыкать,-отозвалась миссис
Бартон, но лицо ее смягчилось. Давненько перед ней никто не
извинялся за причиненное беспокойство.- Не хотите выпить
чашку чая? Я обычно пью чай в это время.
Шестое чувство подсказало Торпу, что надо соглашаться.
Когда они уселись за чаем в кухне, которая была вотчиной
экономки, Мартин Торп почувствовал себя почти как дома. На
кухне у его матери, в Баттерси, было все очень похоже. Миссис
Бартон рассказала ему о леди Макаллистер, об ее хныканье,
капризах, упрямстве и постоянном напряжении, связанном с
такой удобной для старухи глухотой.
- Она не способна понять ваши доводы, мистер Торп, даже
когда вы предложили соорудить памятник этому старому злодею,
чей портрет висит в гостиной...
Торп удивился. Очевидно, у едкой миссис Бартон ушки на
макушке, и голова неплохо варит.
- Она вас слушается,-сказал он.
- Хотите еще чашку?-спросила она. Подливая чай, тихо
сказала:-О, да, она меня слушается. Потому что зависит от
меня и знает это. Если я уйду, ей больше никого не найти.
Сейчас не те времена. Людей теперь раздражает старость.
- Нелегко вам приходится, миссис Бартон?
- Нелегко, - коротко ответила она.- Но у меня есть крыша
над головой, еда и кое-какая одежда. Скриплю понемногу.
Приходится платить свою цену за все.
- Вы вдова?-мягко спросил Торп.
- Да.
Рядом с часами, на полке, стояла фотография молодого
человека в форме пилота Королевских воздушных сил. На нем
была кожаная куртка и шарф в горошек. Он широко улыбался.
Если смотреть со стороны, он чем-то напоминал Мартина Торпа.
- Ваш сын? - спросил он, кивнув. Миссис Бартон кивнула и
посмотрела на фотографию.
- Да. Его сбили над Францией в сорок третьем.
- Простите.
- Это было давно. Ко всему привыкаешь.
- Выходит, он не сможет за вами присмотреть, когда она
умрет?
- Нет.
- А кто сможет?
- Как-нибудь обойдусь. Она наверняка мне что-нибудь
отпишет в завещании. Я за ней уже шестнадцать лет хожу.
- Да, конечно, она вас не забудет. Позаботится наверняка.
Он провел еще час на кухне и вышел оттуда счастливым
человеком. Магазины и конторы уже закрывались, но он из
ближайшего телефона-ав
...Закладка в соц.сетях
