Жанр: Боевик
Кулак Аллаха
...тод центрифугирования. Его постепенно
совершенствовали, и теперь только он и применяется. Суть его в том, что исходную
смесь загружают в центрифугу, которая вращается так быстро, что операцию
приходится выполнять в вакууме, иначе подшипники расплавились бы моментально.
Тяжелые изотопы, те, что нам не нужны, понемногу перемещаются к наружной
стенке центрифуги, и их отбрасывают. То, что остается, содержит чуть больше
урана-235, чем исходная смесь. Но и в остатке его еще очень мало. Приходится
повторять операцию снова и снова, крутить центрифуги тысячи часов - и в
результате мы получаем крохотную пластиночку, размером не больше почтовой марки,
годного для бомбы урана.
- Так все же, Саддам умеет все это делать или нет? - пытался добиться
своего сэр Пол.
- Угу. Занимается этим уже примерно год. Эти центрифуги.., чтобы ускорить
процесс, мы соединяем их одну с другой. Получается то, что мы называем каскадом.
Но для одного каскада нужны тысячи центрифуг.
- Если иракцы занялись этим еще в 1982 голу, почему у них до сих пор нет
бомбы? - спросил Терри Мартин.
- Центрифугу для диффузионного разделения газообразных соединений урана в
скобяной лавке не купишь, - объяснил Хипуэлл. - Иракцы пытались уговорить, чтобы
им продали готовые центрифуги, но получили отказ. Об этом свидетельствуют
документы. С 1985 года они покупают разные детали и собирают машины у себя. Они
приобрели примерно пятьсот тонн уранового желтого кека, из них половину - в
Португалии. Что до оборудования, то оно поступало главным образом из Западной
Германии...
- Я всегда полагал, что Германия подписала весь пакет международных
соглашений, препятствующих распространению ядерного вооружения и средств его
производства, - запротестовал Паксман.
- Может, и подписала, я в политике не разбираюсь, - сказал Хипуэлл. - Но
иракцы закупили много всякого добра. Чтобы построить завод для разделения
изотопов урана, нужны точнейшие металлообрабатывающие станки, специальная
сверхпрочная мартенситно-стареющая сталь, коррозийно-стойкие резервуары, особая
запорная арматура, высокотемпературные печи (их называют "черепами", потому что
такая печь и в самом деле похожа на череп), потом еще вакуумные насосы,
специальные мембраны - все это очень сложные штуки. Многое из того плюс ноу-хау
поступило в Ирак из Германии.
- Можете ли вы сказать, - захотел уточнить Гарри Синклэр, - располагает
сейчас Саддам действующими центрифугами для разделения изотопов или нет?
- Да, у него есть один каскад. Он работает уже примерно год. А скоро будет
запущен и второй.
- Вы знаете, где все это расположено?
- Завод по сборке центрифуг находится в местечке Таджи - вот здесь. -
Хипуэлл передал американцу крупный аэрофотоснимок, на котором кружком был
обведен комплекс промышленных зданий. - Что касается работающего каскада, то,
вероятно, он находится под землей неподалеку от разрушенного французского
реактора в Тувайте. Я имею в виду тот реактор, который иракцы называли Осираком.
Не знаю, удастся ли обнаружить каскад с самолета - он наверняка под землей и
тщательно замаскирован.
- А новый каскад?
- Понятия не имею, - ответил Хипуэлл. - Он может быть где угодно.
- Скорее всего где-то в другом месте, - предположил Терри Мартин. - После
того как израильтяне одним ударом разбомбили весь комплекс Осирак, иракцы не
рискуют: они стараются дублировать важные объекты и располагать их подальше один
от другого.
Синклэр хмыкнул.
- Почему вы так уверены, - спросил сэр Пол, - что у Саддама Хуссейна еще
нет бомбы?
- Это очень просто, - ответил физик. - Весь вопрос во времени. У Саддама
было мало времени. Для простейшей, но достаточно эффективной атомной бомбы нужно
от тридцати до тридцати пяти килограммов чистого урана-235. Допустим, год назад
Саддам начал с нуля. Допустим также, что каскад исправно функционирует все
двадцать четыре часа в сутки - а это совершенно исключено. Учтем, что одна
операция центрифугирования длится по меньшей мере двенадцать часов.
Чтобы получить девяностотрехпроцентный уран-235, нужна тысяча таких
операций, то есть пятьсот дней непрерывной работы центрифуги. При этом мы не
учитываем время, затрачиваемое на чистку, осмотр, обслуживание и текущий ремонт
оборудования. Даже если весь год у Саддама работала тысяча центрифуг, ему
потребуется еще пять лет. Если в следующем году будет пущен в ход еще один
каскад, срок сократится до трех лет.
- Следовательно, раньше 1993 года Саддам никак не сможет получить свои
тридцать пять килограммов? - перебил Хипуэлла Синклэр.
- Не сможет.
- И последний вопрос. Предположим, Саддам получил необходимое количество
урана. Как долог путь от урана до атомной бомбы?
- Совсем недолог. Несколько недель. Видите ли, если страна решила сделать
собственную бомбу, то работы по разделению изотопов урана и конструированию
бомбы, конечно же, будут развиваться параллельно. Сделать бомбу нетрудно - если
ты знаешь, что делаешь. А Джаафар знает, не только как ее сделать, но и как
взорвать. Черт возьми, мы сами учили его в Харуэлле.
Но самое главное в том, что фактор времени не позволит Саддаму иметь чистый
уран в достаточном количестве. Сейчас у него не больше десяти килограммов. Ему
нужно еще минимум три года.
Доктора Хипуэлла поблагодарили за многонедельный труд. На этом совещание
закончилось.
Синклэр вернулся в посольство, подробнейшим образом переписал сделанные им
на совещании заметки, зашифровал сообщение надежным кодом и отправил в Америку.
Там все это сопоставили с выводами американского комитета, сделанными на основе
анализа специалистов из лабораторий в Сандии, Лос-Аламос, а главным образом из
Ливерморской лаборатории Лоуренса, где уже в течение нескольких лет работал
секретный отдел Z, который по поручению Государственного департамента и
Пентагона следил за распространением ядерного оружия по всему миру.
Тогда Синклэр не мог этого знать, но выводы британских и американских
ученых на удивление совпали.
Терри Мартин и Саймон Паксман вместе покинули совещание и пошли по
Уайтхоллу, наслаждаясь ласковыми лучами октябрьского солнца.
- Теперь можно вздохнуть с облегчением, - сказал Паксман. - Старина Хипуэлл
совершенно уверен в своих выводах. По-видимому, американцы с ним согласны.
Значит, пока что этому сукину сыну до атомной бомбы - как до звезд. Что ж, одним
кошмаром меньше.
Они расстались на углу. Паксман направился к мосту через Темзу и затем в
Сенчери-хаус, а Мартин пересек Трафальгарскую площадь и пошел по Сейнт-Мартинлейн
в сторону Гауэр-стрит.
Одно дело - выяснить, каким оружием массового поражения располагает или
может располагать Ирак, и совсем другое - найти, где это оружие хранится и
производится. Вся поверхность Ирака снова и снова прочесывалась с воздуха.
Высоко в небе беспрерывной чередой один за другим скользили спутники КН-11 и КН12,
днем и ночью фотографируя все, что располагалось под ними на территории
Ирака.
К началу октября в небе над Ираком появился новый американский
разведывательный самолет "аврора"; он был настолько засекречен, что о нем не
знали даже на Капитолийском холме. Разведчик этот летал на границе космоса и
земной атмосферы, развивая скорость почти пять тысяч миль в час (в восемь раз
быстрее звука!), и управлял собственным файерболом - вследствие эффекта
скоростного напора, - поэтому его не видели иракские радары и не могли настичь
ракеты-перехватчики. "Аврору", пришедшую на смену легендарному "блэкберду" SR71,
не могла обнаружить даже военная техника умирающего СССР.
Как ни странно, но осенью 1990 года, когда постепенно стали списывать
"блэкберды", в иракском небе кружили куда более старые, но еще очень полезные
разведывательные самолеты U-2. Названные "драконихами" и разработанные почти
сорок лет назад, U-2 еще летали и еще делали хорошие аэрофотоснимки. В 1960 году
такой самолет, пилотируемый Гари Пауэр-сом, был сбит в центре России, над
Свердловском, а летом 1962 года U-2 обнаружили первые советские ракеты,
устанавливавшиеся на Кубе. Почти в то же время Олег Пеньковский сообщил, что эти
ракеты представляют собой наступательное, а не оборонительное оружие; тем самым
он помог разоблачить неуклюжие протесты Хрущева, но одновременно положил начало
и собственному разоблачению.
К 1990 году U-2 из "наблюдателей" превратились в "слушателей" и получили
новое обозначение TR-1, хотя изредка они по-прежнему использовались и для
аэрофотосъемки.
Вся информация, полученная с помощью ученых и инженеров, аналитиков и
интерпретаторов, наблюдателей и летчиков, разведчиков и обследователей, помогала
воссоздать достоверную картину Ирака, каким он был осенью 1990 года. Картина
могла повергнуть в ужас кого угодно.
Поступавшая из тысяч источников информация в конце концов оказывалась в
одной тщательно охраняемой комнате, которую называли "черной дырой". Эта комната
располагалась на третьем подвальном этаже под зданием Министерства ВВС
Саудовской Аравии, недалеко от того места, где совещались высшие военные чины,
обсуждая свои пока не одобренные (Организацией Объединенных Наций) планы
вторжения в Ирак.
В "черной дыре" британские и американские штабные работники, представлявшие
все три рода войск и весь диапазон - от рядового до генерала - воинских званий,
отмечали цели, подлежащие уничтожению. В конце концов они вручили генералу Чаку
Хорнеру карту воздушной войны. В окончательном варианте на нее было нанесено
семьсот целей, из которых шестьсот представляли собой военные объекты; тут были
командные пункты, мосты, аэродромы, оружейные склады, в том числе полевые,
ракетные установки и центры сосредоточения войск. Оставшиеся сто целей -
исследовательские центры, сборочные предприятия, химические лаборатории, склады
- были так или иначе связаны с производством оружия массового поражения.
На карте было отмечено предприятие в Талжи, на котором собирались
центрифуги для разделения изотопов урана, а также тот район Тувайты, где по
ориентировочным оценкам под землей должен был располагаться работающий каскад
центрифуг.
Но на карту не попали ни завод по розливу воды в Тармие, ни Эль-Кубаи. Об
этих объектах никаких сведений не было. Копия подробного отчета Гарри Синклэра,
поступившего из Лондона, была присоединена к другим документам, созданным в
разных уголках США и в других странах. Наконец резюме всех детальнейших отчетов
и докладов было направлено в очень небольшую и в высшей степени засекреченную
организацию, своеобразный мозговой центр Государственного департамента, о
существовании которой знали немногие даже в Вашингтоне. Группа политической
разведки и анализа (так называли эту организацию) изучала международные проблемы
и представляла доклады, которые предназначались отнюдь не для всеобщего
ознакомления. Группа подчинялась только государственному секретарю, которым в то
время был мистер Джеймс Бейкер.
Двумя днями позднее Майк Мартин лежал на плоской крыше, откуда был хорошо
виден тот уголок района Абрак Хейтан, в котором он назначил встречу с Абу
Фуадом.
Почти точно в назначенное время на шоссе короля Фейсала появился одинокий
автомобиль, который скоро свернул на боковую улочку. Автомобиль медленно
пробирался в темноте, постепенно удаляясь от ярко освещенного шоссе и от
случайных встречных машин.
Мартин видел, что автомобиль остановился именно в том месте, которое он
указал в своем письме Аль Халифе. Из него вышли два человека, мужчина и женщина.
Они осмотрелись, убедились, что со стороны шоссе за ними не последовала никакая
другая машина, и медленно направились к небольшой рощице.
Абу Фуад должен был ждать полчаса. Если бедуин не появится к тому времени,
значит, встреча сорвалась, и ему нужно возвращаться. На самом деле мужчина и
женщина прождали сорок минут и лишь после этого, расстроенные, вернулись к
своему автомобилю.
- Должно быть, его задержали, - сказал Абу Фуад, обращаясь к своей
спутнице. - Может быть, иракский патруль. Кто знает? В любом случае это плохо.
Придется все начинать сначала.
- Мне кажется, довериться бедуину - это сумасшествие, - сказала женщина. -
Ты понятия не имеешь, кто он такой.
Они разговаривали вполголоса. Абу Фуад осмотрелся, чтобы убедиться, что за
сорок минут на улочке не появились иракские солдаты.
- Он работает умело, как настоящий профессионал, и всегда добивается
успеха. Большего мне знать и не нужно. Я охотно стал бы с ним сотрудничать -
конечно, если он сам этого захочет.
- Что ж, в таком случае я ничего не имею против.
Вдруг женщина вскрикнула. Абу Фуад, уже устроившийся на месте водителя,
вздрогнул.
- Не поворачивайтесь. Давайте просто поговорим, - раздался голос с заднего
сиденья.
В зеркале заднего обзора Абу Фуад увидел нечеткий силуэт куфии бедуина.
Только теперь он уловил исходивший от того запах человека, который ведет
нелегкий образ жизни. Абу Фуад облегченно выдохнул.
- Вы ходите совсем бесшумно, бедуин.
- Мне нет нужды шуметь, Абу Фуад. Шум лишь привлечет внимание иракцев. А я
этого не люблю, если только не приготовился к встрече заранее.
Абу Фуад улыбнулся, сверкнув зубами под щеточкой черных усов.
- Что ж, теперь мы нашли друг друга. Давайте поговорим. Между прочим, зачем
нужно было прятаться в автомобиле?
- Если бы эта встреча оказалась ловушкой, то ваши первые слова,
произнесенные в автомобиле, были бы другими.
- Я бы сам себя разоблачил.
- Конечно.
- И что тогда?
- Тогда вы были бы уже мертвы.
- Понятно.
- Кто ваша спутница? Я ничего не говорил о сопровождении.
- Вы определили условия встречи, мне тоже пришлось рискнуть и довериться
вам. Она надежный человек. Ей можно доверять. Асрар Кабанди.
- Хорошо. Здравствуйте, мисс Кабанди. О чем вы хотели говорить?
- Об оружии, бедуин. Автоматы Калашникова, современные ручные гранаты,
семтекс-Н. С таким оружием мои люди могли бы сделать намного больше.
- Ваших людей хватают, как слепых котят, Абу Фуад. Целый полк иракской
пехоты под командой Амн-аль-Амма окружил десять ваших парней в одном здании.
Всех убили. Все были зелеными юнцами.
Абу Фуад промолчал. Бедуин напомнил ему об одном из самых тяжелых
поражений.
- Девять, - сказал он наконец. - Десятый притворился убитым и потом уполз.
Он ранен, сейчас поправляется. Мы смотрим за ним. Он нам все и рассказал.
- Что рассказал?
- Что их предали. Если бы он погиб, мы никогда не узнали бы об измене.
- Ах, предательство. Обычная проблема в любом движении сопротивления. А кто
предатель?
- Разумеется, мы знаем его. Мы считали, что можем доверять ему.
- Так он в самом деле предатель?
- Вероятно, да.
- Только вероятно?
Абу Фуад вздохнул.
- Наш боец, оставшийся в живых, клянется, что о месте встречи знали только
одиннадцать человек. Но ведь информация могла просочиться к оккупантам и какимто
другим путем. Или за кем-то из них следили...
- Тогда надо проверить вашего подозреваемого. Если подозрения подтвердятся,
его следует наказать. Мисс Кабанди, будьте добры, оставьте на несколько минут
нас вдвоем.
Женщина бросила взгляд на Абу Фуала. Тот кивнул. Она вышла из автомобиля и
направилась к рощице. Бедуин подробно, во всех деталях, рассказал, что нужно
сделать Абу Фуаду.
- Я не уйду из дома до семи часов, - сказал он в заключение, - поэтому ни
при каких обстоятельствах не звоните раньше половины восьмого. Понятно?
Бедуин неслышно выскользнул из машины и исчез в темноте среди стоящих на
отшибе домов. Абу Фуад посадил мисс Кабанди и вывел автомобиль на шоссе. Они
направились домой.
Бедуин никогда больше не видел Асрар Кабанди. Незадолго до освобождения
Кувейта ее схватил Амн-аль-Амм. Девушку жестоко пытали, ее изнасиловал взвод
солдат, потом ее расстреляли и обезглавили. Она не сказала ни слова.
Терри Мартин позвонил Саймону Паксману. У того дел было по горло, и он
предпочел бы, чтобы его не отвлекали, но ему нравился беспокойный профессор
арабистики, и он решил ответить на звонок.
- Я понимаю, что отрываю вас от серьезных дел. Я хотел только спросить, нет
ли у вас знакомств в Управлении правительственной связи?
- Есть, конечно, - ответил Паксман. - Главным образом в арабском отделе.
Если уж на то пошло, то я хорошо знаю директора отдела.
- Не могли бы вы позвонить ему и попросить принять меня?
- Что ж, думаю, это возможно. Что у вас на уме?
- Это касается материалов, поступивших за последние дни из Ирака.
Разумеется, я изучил все речи Саддама, прослушал все их официальные заявления
относительно заложников, этого человеческого щита, и видел по телевидению их
отвратительные попытки оправдать свои действия. Но я хотел бы проверить, нет ли
у них чего-то еще, каких-нибудь материалов, которые случайно просмотрела цензура
Министерства пропаганды.
- Что ж, Управление правительственной связи этим и занимается, - согласился
Паксман. - Не вижу никаких препятствий. Раз вы являетесь членом комитета
"Медуза", значит, у вас есть допуск к любым материалам. Я позвоню ему.
Предварительно договорившись по телефону, в тот же день после обеда Терри
Мартин поехал в Глостершир и остановился у тщательно охранявшихся ворот, за
которыми располагался комплекс зданий и антенн. Это и было Управление
правительственной связи, одна из трех - наряду с М15 и М16 - основных ветвей
британской службы безопасности.
Директором арабского отдела был некто Шон Пламмер. В этом отделе работал и
тот самый мистер Аль-Хоури, который три месяца назад в ресторане в Челси
проверял, насколько хорошо владеет арабским языком Майк Мартин. Впрочем, об этом
не знали ни Терри Мартин, ни сам Пламмер.
Несмотря на занятость, директор арабского отдела согласился встретиться с
Мартином, потому что, будучи арабистом, слышал много хорошего о молодом ученом
из Школы востоковедения и африканистики и был в восторге от его работ по
халифату Абассидов.
- Итак, чем могу быть полезен? - спросил Пламмер.
Перед ними стояли стаканы с мятным чаем - роскошным напитком по сравнению с
тем кофе, который подавали в управлении. Мартин объяснил, что последнее время он
тщательно изучал все радиоперехваты из Ирака и был смущен их поразительной
скудостью. Пламмер засиял.
- Конечно, вы правы. Как вам хорошо известно, наши арабские друзья всегда
болтали в эфире как сороки. Однако последние два года число перехватываемых нами
радиопередач резко сократилось. Следовательно, или изменился характер всей
нации, или...
- Подземные кабели, - догадался Мартин.
- Вот именно. Судя по всему, Саддам и его ребята проложили под землей сорок
пять тысяч миль волоконно-оптических кабелей связи. Вот по ним они и
переговариваются. Разве я могу в таких условиях по-прежнему давать лондонским
мыслителям сведения о погоде в Багдаде и о том, что сдавала на этой неделе
мамаша Хуссейна в ее чертову прачечную?
Пламмер явно прибедняется, подумал Мартин. Его отдел давал сведения далеко
не только о погоде в Багдаде.
- Разумеется, кое-что мы слышим: разную болтовню министров, гражданских
чиновников, генералов, даже как сплетничают командиры танков на саудовской
границе. Но действительно серьезные, совершенно секретные переговоры ведутся не
через эфир. И так уже два года. Что вы хотели посмотреть?
Следующие четыре часа Мартин посвятил просмотру перехваченных сообщений.
Радио-и телепередачи были слишком банальны; Мартин искал в телефонных разговорах
случайно оброненную фразу, ошибку, ненароком проскочившее замечание. В конце
концов он закрыл папку.
- Не могли бы вы просто обращать внимание на все необычное, на все, что на
первый взгляд кажется бессмысленным? - попросил он.
Майк Мартин стал подумывать, не написать ли ему когда-нибудь путеводитель
для туристов по плоским крышам Эль-Кувейта. Если посчитать, сколько времени он
провел на них, получится внушительная величина. Что поделаешь, в этом городе
лучших выжидательных позиций и наблюдательных пунктов не было.
Только на этой крыше он провел почти два дня, наблюдая за домом, адрес
которого он дал Абу Фуаду. Это была одна из шести вилл, сданных ему Ахмедом АльХалифой;
на ней он больше никогда не появится.
Минуло лишь два дня после встречи Мартина с Абу Фуадом. Скорее всего ничего
не произойдет до вечера 9 октября, но все же Мартин предпочитал не сводить глаз
с дома ни днем ни ночью. Все это время он довольствовался хлебом и фруктами,
Если иракские солдаты появятся 9 октября до половины восьмого, значит, его
предал сам Абу Фуад. Мартин бросил взгляд на часы. Семь тридцать. Он поручил
кувейтскому полковнику позвонить именно в это время.
Действительно, на другом конце города Абу Фуад поднял телефонную трубку и
набрал номер. Тот, кому он звонил, отозвался после третьего сигнала.
- Салах?
- Да. Кто говорит?
- Мы никогда не встречались, но я слышал о вас много хорошего - о вашей
преданности нашему общему делу, о вашей храбрости. Меня обычно называют Абу
Фуадом.
Собеседник Абу Фуада охнул от изумления.
- Салах, мне нужна ваша помощь. Мы - я имею в виду движение сопротивления -
можем рассчитывать на вас?
- О, конечно, Абу Фуад. Только скажите, что вам нужно.
- Не мне лично, а одному нашему другу. Он ранен и плохо себя чувствует. Я
знаю, что вы фармацевт. Вам нужно срочно доставить ему медикаменты: антибиотики,
обезболивающие средства, бинты. Вы слышали о человеке, которого называют
бедуином?
- Да, конечно. Уж не хотите ли вы сказать, что знаете его?
- Это неважно, но мы работаем вместе уже несколько недель. Он очень помог
нам.
- Я прямо сейчас спущусь в аптеку, подберу все, что может потребоваться
раненому, и тотчас же привезу. Как мне его найти?
- Он скрывается в одном из домов в районе Шувайх. Он не в состоянии
передвигаться. Берите ручку и бумагу.
Абу Фуад продиктовал адрес, который дал ему Мартин. Собеседник Абу Фуада
записал.
- Я сейчас же поеду туда, Абу Фуад. Можете на меня положиться, - сказал
Салах.
- Вы - добрый человек и будете вознаграждены.
Абу Фуад положил трубку. Если ничего не произойдет, бедуин обещал позвонить
на рассвете. Тогда с фармацевта Салаха будут сняты все подозрения.
Еще не было половины девятого, когда Майк Мартин сначала увидел и лишь
потом услышал приближающийся первый грузовик. Машина катилась по инерции с
выключенным двигателем - чтобы производить возможно меньше шума. Она миновала
перекресток и, проехав еще несколько ярдов, остановилась. Грузовик скрылся из
виду, но Мартин удовлетворенно кивнул.
Через несколько минут тоже бесшумно подкатил второй грузовик. С каждой
машины беззвучно спрыгнули по двадцать солдат. Зеленые береты знали свое дело.
Солдаты построились в колонну и осторожно двинулись по улице. Впереди колонны
шли офицер и кто-то в гражданском; в сумерках белый халат проводника было видно
особенно хорошо. Когда все таблички с названиями улиц сорваны, без знающего
человека нужную улицу не найдешь. Впрочем, номера на домах еще сохранились.
Мужчина в гражданском остановился возле дома Мартина, проверил табличку с
номером и жестом показал на дом. Капитан торопливым шепотом отдал приказания
сержанту; тот во главе пятнадцати солдат направился в переулок, чтобы не дать
никому уйти черным ходом.
Капитан подергал ручку стальной садовой калитки. Калитка легко открылась.
Капитан, а за ним и солдаты проникли в сад.
Из сада было хорошо видно, что на втором этаже виллы горит неяркий свет.
Большую часть первого этажа занимал гараж. Он оказался пустым. Возле парадной
двери дома капитан решил, что пора отбросить все меры предосторожности. Он
подергал за ручку. Дверь была заперта, и капитан кивнул стоявшему за его спиной
солдату. Тот выпустил короткую очередь в замок, и дверь распахнулась.
С капитаном во главе зеленые береты ворвались в дом. Одни бросились в
темные комнаты первого этажа, а капитан с другими солдатами поспешили в спальню
хозяина дома.
Уже с лестничной площадки через распахнутую дверь капитан увидел тускло
освещенную спальню. В ней стояло кресло, над высокой спинкой которого,
повернутой к двери, возвышалась клетчатая куфия. Капитан не стал стрелять.
Полковник Сабаави из Амн-аль-Амма несколько раз напоминал, что этот, в клетчатой
куфие, нужен ему живым. Капитан ринулся к креслу и не заметил, как коленом задел
тонкую нейлоновую леску.
Он слышал, как с заднего хода в дом ворвались сержант и его пятнадцать
солдат, как остальные, громко топая, поднимались по лестнице. В кресле лежал
набитый подушками грязный белый халат, на подушках возвышался большой арбуз,
завернутый в куфию. Лицо капитана исказила злобная гримаса; в последние секунды
жизни он успел бросить фармацевту, который, стоя в дверях спальни, дрожал от
страха, отборные ругательства.
Пять фунтов семтекса-Н - это вроде бы совсем немного, да и внешне такое
количество взрывчатки не производит большого впечатления. Соседние дома, в
которых жили главным образом кувейтцы, были сложены из камня и бетона, и только
это обстоятельство спасло их от серьезных разрушений. Но дом, в котором
находились иракские солдаты, вообще перестал существовать. Обломки черепицы с
его крыши разлетелись на сотни ярдов.
Бедуин не стал смотреть на дело своих рук. Сначала раздался приглушенный
грохот взрыва - будто рядом хлопнула дверь, - секунду стояла тишина, потом с
шумом рухнули стены. Тем временем бедуин шаркающей походкой брел по своим делам
уже в двух кварталах от взорванного дома.
На следующий день произошли три события, и все три - с наступлением
темноты. В центре города бедуин вторично встретился с Абу Фуадом. На этот раз
кувейтец пришел один. Встреча состоялась в тени глубокого сводчатого подъезда,
всего лишь в двухстах ярдах от отеля "Шератон", в котором поселились десятки
высших иракских офицеров.
- Вы слышали, Абу Фуад?
- Конечно. Весь город только об этом и говорит. Они потеряли больше
двадцати человек. Остальные ранены. - Абу Фуад вздохнул. - Опять будут
репрессии, иракцы станут хватать всех подряд.
- Вы хотите остановиться?
- Нет. Прекратить борьбу мы не можем. Но сколько еще придется страдать
нашему народу?
- Американцы и британцы придут. Обязательно придут.
- Да будет Аллах милостив, пусть скорей сверш
...Закладка в соц.сетях
