Жанр: Боевик
Джеймс Бонд - агент 0 0 7. 1-25.
...пахнулась и на пороге появился На Все Руки. Глаза его
равнодушно глянули на Бонда и внимательно обежали комнату. Бонд резко
сказал:
- На Все Руки, я хочу есть, и быстро. Еще бутылку: бурбона и содовую со
льдом, а также пачку "Честерфилда" и либо мои собственные часы, либо
другие не хуже. Давай, быстро! Топ-топ! И скажи Голдфингеру, что я хочу
его видеть, но не раньше, чем поем. Давай! Двигай! Не стой как истукан! Я
голоден.
На Все Руки дико глянул на Бонда, как бы обдумывая, что бы ему
переломать. Он открыл рот, издав нечто среднее между рыганием и рычанием,
сплюнул на поп, и вышел, резко закрыв дверь. Однако ожидаемого треска не
последовало. Дверь в последний момент закрылась мягко и беззвучно, с
двойным щелчком.
Эта стычка вернула Бонду хорошее настроение. По какой-то причине
Голдфингер раздумал убивать его. Скоро станет ясно, зачем они понадобились
ему живыми, но раз так, он предпочитает играть по своим правилам, согласно
которым нужно поставить На Все Руки и других корейцев на место, которое,
по мнению Бонда, было значительно ниже обезьян в иерархии млекопитающих.
К тому времени, когда один из корейцев принес великолепный завтрак,
включая все заказанное, и его часы. Бонд не узнал ничего нового, кроме
того, что его комната расположена недалеко от воды и от железнодорожного
моста. Если исходить из того, что он в Нью-Йорке, это либо Гудзон, либо
Ист-Ривер. Железная дорога была электрической и походила на подземку, но
Бонд плохо знал географию Нью-Йорка, чтобы определиться точно. Часы его
стояли. На вопрос, который час, он ответа не получил.
Бонд очистил весь поднос и сидел с сигаретой, потягивая виски с
содовой, когда дверь открылась и вошел Голдфингер. Один. На нем был
строгий костюм бизнесмена, он выглядел благодушным и довольным. Голдфингер
закрыл за собой дверь и стал спиной к ней, внимательно глядя на Бонда,
который, продолжал курить, вежливо смотрел на него.
- Доброе утро, мистер Бонд. Я вижу, вы стали самим собой. Надеюсь, вы
предпочитаете быть здесь, чем быть покойником. Чтобы избавить вас от
необходимости задавать вопросы, я скажу вам, где вы находитесь и что с
вами произошло. Затем я сделаю вам предложение, на которое хочу получить
прямой ответ. Поскольку вы более разумный человек, чем многие другие, я
ограничусь лишь небольшим предупреждением. Не пытайтесь разыгрывать драму
и нападать на меня с ножом, вилкой или бутылкой. Если вы предпримите
подобную попытку, я вас застрелю вот из этого, - в руке Голдфингера
оказался малокалиберный пистолет, который он сразу убрал обратно в карман.
- Я очень редко прибегаю к оружию, однако, когда мне приходилось это
делать, мне никогда не требовалось больше одной пули, чтобы убить
человека. Я стреляю в правый глаз, мистер Бонд. И никогда не промахиваюсь.
- Не волнуйтесь. Я не настолько меток в метании бутылок, - сказал Бонд.
Он сел, закинув ногу на ногу. - Продолжайте.
- Мистер Бонд, - любезно продолжал Голдфингер, - я эксперт не только по
металлу, но и во многих других областях. Кстати, замечу, что чистота
металла, ценность его по отношению к человеческому материалу значительно
выше. Но иногда встречаются экземпляры, которым можно найти применение. На
Все Руки, например. Простой материал, годный только для ограниченного
использования. В последний момент у меня дрогнула рука, я не решился
уничтожить такой стойкий материал, каким являетесь вы. Я знаю, что
совершил ошибку. Во всяком случае, я предприму меры, дабы оградить себя от
последствий моего шага. Вы кое-что сказали и это спасло вам жизнь. В
другое время я бы на это не пошел, но случилось так, что сейчас я
занимаюсь одним делом, в котором вы оба можете мне немного помочь. Поэтому
я рискнул. Я дал вам обоим наркотик, оплатил ваши счета в гостинице,
забрал ваши вещи из "Берга", где мисс Мастертон была зарегистрирована под
своей настоящей фамилией. От вашего имени я послал "Юниверсал экспорт"
телеграмму. Вам предложили работу в Канаде, и вы полетели туда выяснить
условия. Мисс Мастертон вы взяли с собой в качестве секретаря. Детали вы
сообщите позже. Довольно неудачная телеграмма, но она сгодится на тот
короткий период, на который мне нужны ваши услуги. (Не сгодится, подумал
Бонд, если ты не включил туда условную фразу, подтверждающую для М.
подлинность телеграммы. Теперь Секретной службе известно, что он работает
"под колпаком", и колесо закрутится очень быстро.) И если вы думаете,
мистер Бонд, что можно проследить ваше местонахождение, что принятые мною
меры недостаточны, то позвольте вам сказать, что меня больше не интересует
ни ваше подлинное лицо, ни могущество вашей фирмы. Вы и мисс Мастертон
просто исчезли. Как и я, и весь мой персонал. В аэропорту их направят в
Харкнесс, в Пресвитерианский госпиталь. А там никогда не слышали ни о
мистере Голдфингере, ни о его пациентах. В ФБР и ЦРУ на меня досье нет,
поскольку у меня нет уголовного прошлого. Конечно, в иммиграционной службе
есть сведения о моих приездах и отъездах, но это мало поможет. Что
касается моего нынешнего местоположения и вашего, мистер Бонд, то мы
находимся в складских помещениях Корпорации скоростных перевозок, в
прошлом вполне респектабельного концерна, купленного мною через подставных
лиц. Эти помещения переоборудованы, причем очень тщательно, под тайную
штаб-квартиру для операции, о которой я упомянул вначале. Вы и мисс
Мастертон будете находиться здесь. Здесь вы будете жить и работать и,
возможно, хотя лично я сомневаюсь в склонности мисс Мастертон к этому,
будете заниматься любовью.
- И в чем должна состоять наша работа?
- Мистер Бонд, - впервые со дня знакомства Бонд увидел на круглом,
всегда бесстрастном лице Голдфингера признаки оживления, глаза его
загорелись, узкие губы изогнулись в блаженной улыбке. - Мистер Бонд, всю
свою жизнь я был влюблен. Влюблен в золото. Я люблю его цвет, блеск, его
волшебную тяжесть. Я люблю все его свойства, я научился на ощупь
определять его вес. Я люблю его теплое бульканье, когда оно плавится,
превращаясь в золотой сироп. Но больше всего, мистер Бонд, я люблю власть,
которую золото дает его владельцу, исполняя все желания и чаяния и при
необходимости покупая тела, мозги, даже души. Да, мистер Бонд, всю свою
жизнь я работал на золото, и в ответ оно работало на меня и на все то, что
я совершал. Я спрашиваю вас, - Голдфингер пристально посмотрел на Бонда, -
есть ли на Земле еще вещество, которое способно так отблагодарить своего
владельца?
Многие становились богатыми и могущественными без единой унции золота.
Но идея ваша мне понятна. Сколько вам удалось собрать и что вы с ним
делаете?
- Я владею золотом на сумму порядка двадцати миллионов фунтов
стерлингов, это примерно равно золотому запасу небольшого государства.
Сейчас оно все в Нью-Йорке. Я держу его там, где оно мне нужно. Мое
золото, как удобрение, я раскидываю его то здесь, то там на земле, и, где
бы я его ни кинул, оно дает цветы и плоды. Я собираю урожай и иду дальше.
В данный момент я собираюсь подтолкнуть, заставить действовать с помощью
моего золота одно американское предприятие. Поэтому золотые слитки сейчас
в Нью-Йорке.
- Как вы выбираете поле деятельности? Что вас привлекает?
- Я выбираю те дела, которые увеличивают мой запас золота. Я
инвестирую, занимаюсь контрабандой, краду. Позвольте привести сравнение:
представьте себе историю в виде поезда, идущего сквозь время. Птицы и
звери, потревоженные шумом проходящего состава, разлетаются, разбегаются в
испуге или укрываются, думая, что спрячутся. Я же вроде ястреба, который
летит за поездом. Вы, несомненно, могли наблюдать подобное, например, в
Греции - летящего ястреба, готового схватить добычу, напуганную ходом
поезда, ходом истории. Вот простой пример: исторический прогресс привел к
появлению на свет человека, открывшего пенициллин. Одновременно история
создает мировые войны. Много народу умирает или боится умереть. Пенициллин
может их спасти. Путем подкупа некоторых военных организаций на континенте
я скупаю запас пенициллина. Я смешиваю его с каким-нибудь безвредным
порошком или растворяю и продаю лекарство с огромной прибылью тем, кто в
нем нуждается. Понятно, что я имею в виду, мистер Бонд? Вы караулите
добычу, внимательно за ней следите, затем хватаете ее. Но, как я уже
сказал, я сам не ищу такие дела, я позволяю поезду истории вспугивать
добычу и гнать ее для меня.
- А последнее предприятие что собой представляет? Какое отношение имеем
к нему мы с мисс Мастертон?
- Настоящее дело, мистер Бонд, самое последнее. И самое крупное.
Глаза Голдфингера стали пустыми, как бы устремленными внутрь. Голос
сделался тихим, почти благоговейным.
- Человеку удалось покорить Эверест и достичь океанских глубин. Он
запустил ракеты в космос и расщепил атом. Он изобретал, создавал,
выдумывал во всех сферах человеческого бытия, и везде он победил, побил
рекорды, совершил чудеса. Я сказал - во всех сферах, но есть одна, которую
проигнорировали, мистер Бонд. Это та сфера человеческой деятельности,
которую обычно именуют преступлением. Так называемые преступления века,
совершенные отдельными людьми (я, конечно, не имею в виду идиотские войны,
неумное взаимное уничтожение), - это просто мелочь: какие-то паршивые
ограбления банков, мошенничество, подделки. А ведь здесь, всего в
нескольких сотнях миль отсюда, имеется великолепная возможность совершить
величайшее преступление в истории человечества. Подмостки готовы, огромный
приз ждет. Не хватает только актеров. Но постановщик уже на месте, мистер
Бонд. - Голдфингер постучал себя в грудь. - И он набрал труппу. Сегодня
вечером для исполнителей главных ролей будет готов сценарий. Затем
начнутся репетиции, и через неделю поднимется занавес для единственного,
уникального спектакля. А потом зазвучат аплодисменты, аплодисменты
величайшему преступлению всех времен. И, мистер Бонд, мир будет
сотрясаться от аплодисментов еще много столетий.
Большие светлые глаза Голдфингера горели мрачным огнем, щеки его
раскраснелись. Но он по-прежнему выглядел уравновешенным, раскованным и
абсолютно убежденным. В нем нет ничего от психопата, подумал Бонд. У него
на уме какой-то фантастический план, но он изучил условия и выяснил, что
они благоприятны.
- Ну ладно, выкладывайте, что это за дело и какова наша роль?
- Это ограбление, мистер Бонд. Ограбление, требующее абсолютно точного
исполнения. Будет много писанины, много административной работы. Я
собирался заняться этим сам, пока вы не предложили мне свои услуги. Теперь
всем этим займетесь вы, а мисс Мастертон будет вашим секретарем. Вы уже
частично подготовлены к этой работе всей вашей жизнью. После удачного
завершения операции вы получите миллион фунтов стерлингов золотому а мисс
Мастертон - полмиллиона.
- Вот это дело, - воскликнул Бонд с энтузиазмом. - И что же мы должны
сделать? Украсть кусочек радуги?
- Да, - кивнул Голдфингер, - именно это мы и сделаем. Мы украдем
пятнадцать миллиардов долларов в слитках, примерно половину мировою запаса
золота. Мы, мистер Бонд, ограбим Форт-Нокс.
16. ТАЙНОЕ СОВЕЩАНИЕ
- Форт-Нокс. - Бонд с серьезным видом покачал головой. - Не многовато
ли для двух мужчин и одной девушки?
Голдфингер нетерпеливо передернул плечами.
- Пожалуйста, мистер Бонд, умерьте на ближайшую неделю ваше чувство
юмора. Потом можете смеяться сколько хотите. Под моим началом будет около
сотни мужчин и женщин. Это люди из шести самых мощных гангстерских
группировок Соединенных Штатов. И они составят самый сильный и
боеспособный отряд из всех созданных в мирное время.
- Хорошо. Сколько людей охраняет Форт-Нокс?
Голдфингер медленно покачал головой. Он стукнул в дверь, она
распахнулась, и на пороге показался На Все Руки, готовый к бою. Увидев,
что встреча проходит вполне мирно, он замер в ожидании.
- У вас возникнет еще много вопросов, мистер Бонд, и на все вы получите
ответ сегодня днем. Начало в четырнадцать тридцать. Сейчас ровно полдень.
Бонд глянул на часы и перевел стрелки.
- Вы и мисс Мастертон будете присутствовать на встрече, во время
которой я сделаю предложение главарям шести группировок, о которых я
говорил. Без сомнения, они зададут те же вопросы, которые хотите задать
вы. Там и получите объяснения. Затем вы с мисс Мастертон приступите уже к
конкретной работе. Если вам что-то понадобится, скажите. Для этого я
приставлю к вам На Все Руки, ну и, конечно, он будет постоянно настороже.
Не делайте глупостей, иначе вас тут же убьют. И не тратьте попусту время,
пытаясь убежать или связаться с внешним миром. Я вас нанял и хочу получить
максимальную отдачу. Договорились?
- Всегда мечтал стать миллионером, - сухо сказал Бонд.
Голдфингер даже не посмотрел на него, он внимательно изучал свои ногти.
Затем, кинув на Бонда последний тяжелый взгляд, он вышел и закрыл за собой
дверь.
Бонд остался сидеть, глядя в закрытую дверь. Затем он резко провел
рукой по волосам и лицу, произнес "ну-ну" и пошел через ванную в комнату,
где спала девушка. Он постучал.
- Кто там?
- Я. Можно?
- Да, - прозвучал невеселый голосок. - Входите.
Она сидела на краю постели, обуваясь. На ней был тот же наряд, что и
при первой их встрече. Выглядела она совершенно спокойной и собранной,
нисколько не удивленной окружающим. Ее глаза, глянувшие на Бонда, были
холодными и решительными.
- Вы нас в это втравили, вы и вытаскивайте.
- Вполне возможно, - вежливо ответил Бонд. - Вытащил же я вас из
могилы.
- Ну да, после того как туда положили.
Бонд задумчиво смотрел на нее. Решив, что будет, пожалуй, не очень
галантно ошарашивать ее новостями на голодный желудок, он сказал:
- Так мы ни к чему не придем. Мы попали в этот переплет вместе,
нравится нам это или нет. Что вы хотите на завтрак или на ленч? Сейчас
четверть первого. Я уже поел, теперь пойду закажу еду вам, вернусь и все
расскажу. Отсюда только один выход, и тот охраняется На Все Руки, этой
корейской обезьяной. Так что - завтрак или ленч?
Она слегка смягчилась.
- Спасибо. Вареные яйца и кофе, пожалуйста. И тосты с вареньем.
- Сигареты?
- Нет, спасибо, я не курю.
Бонд вернулся в свою комнату и постучал в дверь без ручки. Она слегка
приоткрылась.
- Ладно, На Все Руки, я пока не собираюсь тебя убивать.
Дверь открылась шире. Лицо корейца было невозмутимым. Бонд отдал
распоряжения, налил себе бурбона с содовой и присел на край кровати,
размышляя, как бы ему привлечь девушку на свою сторону. Он ей не
понравился с самого начала. Было ли это только из-за сестры? Почему
Голдфингер отпустил это замечание насчет ее "наклонностей"? Он и сам
чувствовал что-то отталкивающее, враждебное. Она была красива, физически
желанна. Но была в ней холодная, жесткая основа, которую Бонд не мог
понять и определить. А, ладно, главное - заставить ее помочь ему. Иначе
эта жизнь в заключении станет просто невыносимой.
Бонд вернулся к ней в комнату, оставив все двери открытыми, чтобы
услышать, когда принесут еду. Девушка по-прежнему неподвижно сидела на
кровати. Бонд прислонился к дверному косяку, потягивая виски. Затем, глядя
ей в глаза, сказал:
- Чтоб вы знали, я из Скотленд-Ярда. Мы занимаемся этим человеком,
Голдфингером. Он об этом не знает и считает, что нас никто не найдет в
ближайшую неделю. Видимо, он прав. Он сохранил нам жизнь, потому что
хочет, чтобы мы поработали на него, помогли ему совершить задуманное им
преступление. Это серьезное дело. Весьма хитроумное. Но будет много
подготовительной и бумажной работы, и мы с вами должны этим заниматься. Вы
умеете стенографировать и печатать?
- Да, - глаза ее оживились. - А какое преступление?
Бонд рассказал ей.
- Конечно, это смешно, и думаю, что несколько вопросов и ответов убедят
гангстеров, если не убеждают Голдфингера, что это совершенно
неосуществимо. Но я не уверен. Голдфингер удивительный человек. Насколько
я его знаю, он никогда ничего не предпринимает, если обстоятельства не
благоприятствуют его целям. И я не думаю, что он сумасшедший, во всяком
случае не больше, чем другие гении - ученые и прочие. А в том, что он
гений в своей, может быть, несколько специфической области, сомневаться не
приходится.
- И что же вы собираетесь делать?
Бонд понизил голос:
- Что мы будем делать, вы имеете в виду. Мы пойдем на это. И без
дураков. Без всяких трюков и фокусов. Мы будем отрабатывать обещанные нам
деньги по высшему классу. Помимо того, что мы спасем себе жизнь, которая
для него значит меньше, чем ничего, это наша единственная надежда, точнее,
моя, поскольку это моя работа, получить шанс сорвать его планы.
- И как вы собираетесь это сделать?
- Не имею ни малейшего представления. Может, что-нибудь подвернется.
- И вы хотите, чтобы я вам помогала?
- А почему нет? Есть другие предложения?
Она потеребила губу.
- А почему я, собственно, должна делать то, что вы хотите?
- Право, не самое подходящее время изображать суфражистку, - пожал
плечами Бонд. - Либо так, как я сказал, либо вас убьют после завтрака.
Решайте сами.
Девушка дернула плечом, лицо ее искривилось в брезгливой гримасе.
- А, ладно, так и быть.
Внезапно глаза ее метнули молнию.
- Только не пытайтесь ко мне прикоснуться, или я вас убью.
Раздался щелчок открываемой двери. Бонд глянул вниз на Тилли Мастертон.
- Интересный вызов. Но не волнуйтесь, я его не приму.
Он повернулся и вышел из помещения.
Один из корейцев прошел мимо него с подносом в руках. В его комнате
второй кореец устанавливал переносную печатную машинку "Ремингтон" в углу,
подальше от кровати. В дверном проеме стоял На Все Руки. Он держал лист
бумаги. Бонд подошел к нему и забрал бумагу.
Это было указание Голдфингера, написанное шариковой ручкой. Почерк был
четкий, аккуратный, легко читаемый, без вычурности. Бумага гласила:
"Отпечатайте десять экземпляров.
Совещание под председательством мистера Голда.
Секретари: Дж.Болд, Мисс Тилли Мастертон.
Присутствуют:
"Пурпурная банда", Детройт - Хельмут М.Спрингер
"Теневой синдикат", Майами и Гавана - Джед Миднайт
"Машина", Чикаго - Билли (Улыбочка) Ринг
"Паутина", Лас-Вегас - Джек Стрэп
Сицилианский союз - мистер Соло
"Бетономешалки", Гарлем, Нью-Йорк - мисс Пусси Галоре.
Повестка дня: Обсуждение проекта операции под кодовым названием
"Большой шлем".
(Прохладительные напитки)".
В конце была приписка: "Вы с мисс Мастертон должны быть готовы к 2
часам 20 минутам. Вы оба будете выйти протокол. Форма одежды - деловая".
Бонд улыбнулся. Когда кореец вышел, он сел за машинку и начал печатать,
показывая девушке, что намерен выполнять свою задачу. Боже, ну и сброд!
Даже мафия присутствует! Интересно, как Голдфингеру удались их ка это
подбить? И кто, черт возьми, такая Пусси Галоре?
К двум часам бумаги были готовы. Бонд отнес их Тилли вместе с блокнотом
для стенографирования и карандашами. Прочитав ей записку Голдфингера, он
добавил:
- Постарайтесь запомнить имена, по-видимому, их будет легко
персонифицировать. Но в конце концов мы можем и спросить для протокола,
верно? Пойду переоденусь.
Он улыбнулся:
- Осталось двадцать минут.
Девушка кивнула.
Идя по коридору следом за На Все Руки, Бонд слышал шум реки. Видимо,
коридор шел вдоль русла. Где-то у ног взревел двигатель грузовика,
удаляясь предположительно в сторону Вест-Сайда. Должно быть, они
находились в верхней части длинного двухэтажного строения. Серые стены
коридора пахли свежей краской, боковых дверей не было, освещение шло из
люков в полу. Дойдя до конца коридора, На Все Руки постучал, открылась
дверь, и они оказались в большом, залитом солнцем помещении. Зал находился
в торце здания, и большое окно выходило на реку и на район Джерси. Здесь
все было готово к проведению конференции. Голдфингер сидел спиной к окну
за большим круглым столом, покрытым зеленой скатертью, на котором стоял
графин с водой и были разложены карандаши и бумага. Вокруг стола
размещавшись девять удобных кресел, перед шестью из которых лежали пакеты,
запечатанные красным сургучом. Справа вдоль стены стоял длинный
сервировочный стол, заставленный серебряными и хрустальными фужерами. В
ведерках охлаждалось шампанское, выстроились в ряд другие бутылки. Среди
закусок Бонд разглядел две большие вазы с черной икрой и несколько блюд с
гусиным паштетом. На стене напротив, над стоном с бумагами и большим
листом картона висела доска.
Голдфингер смотрел, как они идут к нему по толстому винно-красному
ковру. Он указал на стул слева от себя Тилли Мастертон, справа - Бонду.
Они сели.
- Бумаги?
Голдфингер взял готовые листы, прочитал лежащий сверху и вернул
девушке. Он сделал круговой жест рукой, и она, повинуясь, встала и
положила по экземпляру перед каждым креслом. Голдфингер нажал на скрытый в
столе звонок. Двери в конце комнаты открылись, и появился один из
корейцев.
- Все готово?
Кореец кивнул.
- Ты понял, что сюда не должен войти ни один человек, кроме указанных в
списке? Хорошо. Некоторые из них, а возможно и все, придут с
сопровождающими. Все сопровождающие останутся за дверью. Проследи, чтобы у
них было все, что они захотят. Карты и кости на месте? На Все Руки, -
Голдфингер глянул на корейца, стоящего рядом со стулом, на котором сидел
Бонд. - Иди и займи свое место. Сигнал помнишь?
На Все Руки поднял два пальца.
- Верно. Два звонка. Можешь идти. Проследи, чтобы все выполняли свои
обязанности как должно.
- Сколько у вас народу? - поинтересовался Бонд.
- Двадцать человек: десять корейцев и десять немцев. Все очень
квалифицированные. В этом здании делается многое. - Голдфингер положил
руки на стол. - Так, теперь о ваших обязанностях. Мисс Мастертон, вы
будете записывать все важные моменты, все, что может потребовать моего
внимания. Не обращайте внимания на споры и пререкания. Ясно?
Бонд обрадовался, что Тилли Мастертон перестала глупить и выглядела
очень по-деловому. Она кивнула.
- Конечно.
- Мистер Бонд, меня будет интересовать ваше впечатление о выступлениях.
Я многое знаю об этих людях. На своих территориях они лидеры. Они пришли
сюда, потому что я их купил. Им ничего обо мне неизвестно, поэтому
необходимо их убедить, что я знаю что говорю и что под моим руководством
операция пройдет успешно. Остальное довершит их алчность. Но, возможно,
кто-нибудь захочет выйти из игры, и это скорее всего проявится. На этот
случай мною предусмотрены специальные меры. Но они не очень надежны. Во
время переговоров вы будете помечать в вашем списке плюсами и минусами
фамилии тех, кто, по вашему мнению, поддерживает или не поддерживает мою
идею. Мне будут видны ваши пометки, и ваше мнение будет учтено. И помните,
мистер Бонд, что, если кто-нибудь из них предаст или выйдет из игры, мы
все можем быстро оказаться на всю оставшуюся жизнь за решеткой.
- Кто эта Пусси Галоре из Гарлема?
- Это единственная женщина в Америке - предводитель банды. Это женская
банда, а мне для операции потребуются женщины. Она очень толковая. В свое
время была акробаткой, работала на трапеции вместе со своей труппой,
которая называлась "Пусси Галоре и ее акробакошки", - Голдфингер даже не
улыбнулся. - Поскольку дела шли плохо, она сделала из них взломщиц, точнее
форточниц. Труппа очень быстро выросла в гангстерскую банду. Это
лесбийская организация, называющаяся теперь "Бетономешалки". Их уважают
даже крупные американские группировки. Выдающаяся женщина.
Из-под стола раздался тихий звонок. Голдфингер выпрямился. Дверь резко
распахнулась, и в помещение вошли пятеро мужчин. Голдфингер поднялся и
поприветствовал их кивком головы.
- Меня зовут Голд. Рассаживайтесь, пожалуйста.
Мужчины тихо подошли к столу и сели. Пять пар глаз холодно и
внимательно смотрели на Голдфингера. Голдфингер сел и спокойно начал:
- Джентльмены, в этих упаковках перед вами лежат золотые слитки
стоимостью пятнадцать тысяч долларов каждый. Также перед вами лежит
повестка дня, где все указано. Может быть, пока не подошла мисс Галоре, я
представлю вас своим секретарям - мистеру Бонду и мисс Мастертон? Никаких
записей вестись не будет, кроме замечаний, которые вы сделаете по деталям
операции. Здесь нет микрофонов. Теперь, мистер Бонд, справа от вас сидит
Джейд Миднайт из "Теневого синдиката", действующего в Майами и Гаване.
Мистер Миднайт был крупным жизнерадостным человеком с улыбчивым лицом,
но медленными осторожными глазами. Одет в светло-голубой летний костюм и
белую шелковую рубашку, вышитую зелеными нитками. Большие золотые часы у
него на руке весили не меньше полфунта.
Он улыбнулся Бонду и произнес:
- Привет.
- Затем идет мистер Билли Ринг, главарь знаменитой чикагской "Машины".
Бонд подумал, что за всю жизнь не видел никого, кто бы меньше
соответствовал имени Билли. Лицо этого человека было кошмарным, и его
владелец, зная об этом, наблюдал за реакцией Бонда. Это было бледное
грушевидное младенческое лицо с розовой кожей и небольшой мягкой Щетиной
цвета соломы. Глаза, которые по идее должны были быть светло-голуб
...Поділитися у соцмережах
