Жанр: Боевик
Часы от президента
...оградов отхлебнул кофе.
- Вас что-то смущает?
- Место назначали они?
- Да, - хозяин встал, обошел стол и застыл за плечом у Владимирома
Александровича. - Вот, смотрите!
На скатерть легла сложенная в несколько раз карта-километровка:
- Здесь мы, вот это - трасса. Поворот, спуск... Видите значек? Это специальная
площадка для грузовиков, раньше на ней водители-дальнобойщики останавливались.
- Понимаю.
- Так вот, деньги надо оставить под эстакадой. Там и будет записка - у правой
опоры, которая ближе к дороге.
Виноградов потер переносицу:
- Интересно! - Судя по карте, подходы к площадке, да и сама она отлично
просматривались со всех сторон. - А что нам мешает вместо долларов напихать бумаги?
Или придумать какой-нибудь сюрприз... со взрывателем?
Собеседник вздохнул:
- Очевидно, так рассчитано, что забрав чемоданчик и убедившись в обмане, они
успевают ликвидировать журналистов.
- Хорошо. А если наоборот? Выкуп бандиты получат, но вместо заложников мы
найдем что-нибудь... - Владимир Александрович замялся, - что-нибудь совсем не то?
- Приходится рисковать. Выбора нет.
Помолчали.
Асхабов забрал карту и вернулся на место:
- Еще кофе? Не стесняйтесь.
- Спасибо, достаточно.
- Смотрите, - пожал плечами хозяин. - Скоро ехать, а дорога неблизкая.
Неизвестно, когда вернемся... Дело в том, что похитители выдвинули условие.
Догадываетесь?
Майор пожал плечами:
- Возможно. И какое?
- На "закладку" должны выйти вы. Лично. И никто другой!
- Они что там, в лицо меня знают? - удивился Виноградов.
Но теперь уже настал черед Асхабова пожимать плечами...
Со стороны это, наверное, смотрелось диковато.
Притихшие горы вокруг, дорога с осыпавшимися обочинами, безветрие и пустота...
А посередине - одинокая фигура с портфелем.
Стараясь ступать по проложенной гусеницами колее, Владимир Александрович
двигался в сторону автомобильной площадки.
Пистолет, так и не взятый назад Шамилем, стыдливо пригрелся за пазухой: толку
от него сейчас не было бы никакого. Зато вызывающе оттягивал руку выставленный
напоказ чемоданчик с валютой.
Страха не было. Не было привычной тревоги, куда-то исчезла даже накопившаяся
за командировку усталость...
Виноградов хотел обдумать все это подробнее, но времени на самоанализ уже не
оставалось - он с точностью до минуты вышел в условленное место.
Природа сама подарила его когда-то путникам для ночлега и отдыха. Почти на
всем протяжении дорога петляла в узкой щели между почти отвесными склонами, но тут
горы чуть-чуть расступились - и образовали ровную, вытянутую в форме эллипса
площадку.
Говорят, когда-то здесь свободно, без помехи движению, можно было разместить
полдюжины "камазов" и "татр" с прицепами. И для водителей имелось все необходимое:
родничок, навес для мелкого ремонта у скалы, кострище... А главное - та самая
металлическая эстакада, к которой сейчас направлялся Владимир Александрович.
- Если смерти, то мгнове-е-енной... если раны - небольшой!
Он тянул сейчас эту свою любимую революционную песенку, почти как молитву:
не задумываясь, но с искренним чувством.
Качество исполнения оставляло желать лучшего: и музыкальный слух, и голос у
Виноградова, конечно, были, но совместить их ему ещё ни разу не удавалось. Пел
Владимир Александрович плохо. Отвратительно пел! Впрочем, кому не нравилось -
могли и не слушать...
Особенно здесь.
Майор демонстративно уселся на полусгнившую скамью, всего в паре шагов от
эстакады: пусть понервничают. Наблюдатели, мать их душу!
А может, и нету вокруг никого... Виноградов прикрыл глаза, помолился, теперь
уже по-настоящему, и встал.
Прямо к вдавленной в грунт опоре "скотчем" был на совесть примотан
полиэтиленовый пакет.
Владимир Александрович оглянулся. Поставил чемоданчик так, чтобы получилось
устойчиво и незаметно со стороны дороги. Затем принялся отрывать виток за витком
клейкую ленту...
- Ну, что? Прочитал?
К стыду своему Виноградов и не заметил, как очутился в окружении
республиканских гвардейцев. Путь налегке, обратно, от эстакады к тому повороту, за
которым майора высадили из машины, занял всего минут десять - значительно меньше,
чем он шел с чемоданчиком.
- Да, вот. Смотрите.
Владимир Александрович протянул сверток.
Асхабов сунул руку под полиэтилен и достал из-под надорванной уже пленки
бумажный конверт. Повертел его туда-сюда, но не обнаружив ни надписей, ни марок
сунулся внутрь:
- Ага... Понятно.
- Где это? Далеко? - Полюбопытствовал Виноградов.
- Нет, не очень. Рядом.
Владимир Александрович опять взял у него из руки листок: стрелка, изображение
микроавтобуса, несколько цифр и два слова печатными буквами. По-русски...
Запищал сотовый телефон. Асхабова вытащил трубку:
- Алле?
Выслушав сообщение, коротко ответил и дал отбой. Потом пояснил специально
для майора:
- Они подьехали. Чемодан забрали. Проверили...
- Все в порядке?
Вопрос был задан невпопад, но Асхабов только махнул рукой:
- По машинам!
Колонна развернулась и пошла в сторону крепости. Но примерно через семьсот
метров головной БТР нырнул вправо и почти не считаясь с отсутствием дороги запрыгал
по руслу высохшей речки.
Стало не до расспросов.
Виноградова и его спутников без пощады швыряло от борта к борту и главное
теперь было - не прикусить язык и уберечь голову от самых болезненных ударов.
Наконец, бронетранспортер застыл на месте - и Владимир Александрович
уткнулся носом в спину здоровяку с переднего сиденья.
- Вылезаем?
- Да, пошли... Быстрее!
Белую "мазду" с тонированными стеклами заметили почти одновременно:
- Вон они! Все точно. Пошли?
- Спокойно.
Микроавтобус заполз передком на огромный валун, и стоял, почти уперевшись
своими японскими фарами в небо.
Вокруг, конечно, ни души.
Однако, вместо того, чтобы сразу броситься к "мазде", Асхабов послал две группы
на осмотр окресности - попадать в засаду ему больше не хотелось.
Потом вперед пошли бородач с миноискателем и ещё один сапер, и только после
них командир гвардейцев приступил к самому главному.
Кабина была пуста.
- Ну, во имя Аллаха!
Задняя дверь микроавтобуса открылась легко, без скрипа.
- Господи...
На дне салона лежали два тела, накрытых большим и тяжелым куском брезента.
- Отойди-ка, майор! - Асхабов перегнулся внутрь, насколько это было
возможно, и потянул на себя дальний край материи:
- Живой! Живой, да?
Тут и Владимир Александрович не разглядел даже, а угадал какое-то шевеление:
- Самошин? Ну, бляха... Живой!
Журналист был крепко-накрепко, по рукам и ногам спеленут парашютными
стропами. Шея его профессионально фиксировалась петлей-удавкой, которая при этом
удерживала ещё и забитый в рот кляп.
- Нож есть? А то задохнется от радости!
Опережая Асхабова, майор до конца сдернул с лежащих брезент:
- Гвоздюк?
- Вах-х...
Второго журналиста никто не связывал.
Нужды в этом, собственно, не было. Длинное, нескладное тело телевизионного
оператора оказалось мертвым: одна ладонь у сердца, другая сжата в кулак.
На запрокинутом лице, вокруг синих губ темнели кровоподтеки.
- С ним что - все? Точно, да? - Не хотел верить себе Асхабов.
Владимир Александрович убрал руку с шеи покойника:
- Да. Уже давно...
- Ах, билять! Порву, падлы!
И в этот момент тихо, по-кошачьи всхлипнул Самошин...
Владимир Александрович обернулся на скрип дверных петель:
- Спит?
- Заснул. - Асхабов прошел к столу. - Убирать?
- Да, пожалуй. Мне достаточно.
Хозяин взял почти пустую литровую бутыль "Московской", закрыл её и упрятал в
шкаф:
- Ладно. Аллах простит. Верно, майор?
- Не знаю. Я православный, нам разрешается...
Вообще-то, они с Асхабовым выпили всего по стаканчику, остальное водка
досталось вызволенному из плена журналисту.
Вот ему-то как раз водочка пришлась как нельзя кстати...
- Успокоился хоть немного?
- Ну, в общем - да. Развезло парня, но это и к лучшему.
На крепость опустилась ночь, и Владимир Александрович опять остался один на
один с начальником республиканской гвардии. Тусклая лампочка под потолком, стол,
скатерть... Со стороны могло показаться, что Виноградов заглянул сюда просто пососедски,
на чашку чаю.
О главном говорить не хотелось.
- Оператора жалко.
- Этого, второго? Да, конечно.
Всем известно, что для заложников последние сутки перед решением их судьбы
являются самыми тяжелыми. Страх и надежда, неуверенность и возбуждение сменяют
друг друга, доводя людей до нервного срыва, непоправимо уродуя психику и даже порой
- убивая.
Алексей Самошин ещё не скоро окончательно оправится от пережитого. А
Виктор...
- Он что, действительно здорово пил?
- Да, постояннно. Зашибал... - Виноградов припомнил отечное, вечно
похмельное лицо Гвоздюка.
- Он с какого года?
- Не помню. Лет на десять-двенадцать старше Алексея.
Конечно: возраст уже, подорванное алкоголем сердце. Вот и приступ. Самошин
сказал, что Виктор даже не мучался - умер во сне, прошлой ночью. Когда стали будить,
спохватились - ан, уже поздно!
Бедняга-журналист... Владимир Александрович представил себе, каково это ему
было - пролежать несколько часов в полной неизвестности, спеленутым, посреди чужих
гор.
Да ещё бок о бок с мертвецом.
Майора передернуло:
- Значит, что у нас получается?
- Да, собственно, хорошего мало.
Они оба старались "работать" с Самошиным мягко, без давления, но кое-что из его
сумбурных, путаных обьяснений вытянуть удалось.
Во-первых, обстоятельства похищения. В целом они не отличались от
официальной версии: выехали в горы, снимать репортаж про нефтепровод, сразу за
перевалом "жигули" остановили вооруженные люди, пришлось пересесть в другую
машину. Потом журналистам завязали глаза и повязки снять разрешили только в каком-то
бункере...
Вообще, за время плена Самошин и Гвоздюк сменили несколько пещер и подвалов.
Была, кажется, даже одна городская квартира. Но в подробностях, касающихся
численности, вооружения, экипировки и мест базирования похитившей их банды Алексей
пока путался - вполне естественно, эту информацию из него вынут позже московские
профессионалы.
Кормили журналистов небогато, но вдоволь. Не били. Бытовые условия, конечно,
убогие - каменный век, но жить можно.
Что же касается последних событий, то с точки зрения заложника они развивались
так. Позавчера им с Виктором сообщили, что из России наконец прибыли деньги - все
двести тысяч долларов. По такому поводу был организован даже праздничный ужин...
Но уже следующим вечером произошло что-то страшное: шум, стрельба,
нечеловеческие крики. Когда все стихло, заложникам показали окровавленное тело.
Якобы, человек под пытками признал, что послан для организации побега журналистов. И
что ночью готовится нападение спецназа на лагерь... В подтверждение этого была
продемонстрирована записка Виноградова.
- Саныч, я ведь сразу понял, что это ты писал! - Хитро улыбнулся уже
окончательно осоловевший от выпитого Алексей. - Когда там насчет метро был намек...
Насчет той истории, верно?
- Верно, - кивнул без особой охоты майор. - А потом что?
- Потом нам наручники надели. И сразу увели, суки... Куда-то ещё дальше в
горы... А ночью Витька умер!
Самошин успел ещё поведать, как нынешним утром его связали, бросили рядом с
покойником на пол "мазды" и отвезли в неизвестность.
После этого началась очередная пьяная истерика, и хозяин увел журналиста спать
- под присмотр автоматчиков.
... Владимир Александрович зевнул:
- Ладно. Поздно уже... Я готов!
- К чему? - Поднял брови Асхабов.
- Ну, хотя бы выслушать ваши предложения. Предложения по версии, которая
станет официальной.
- А в чем, собственно, дело? Что вас смущает, майор?
Виноградов отставил чашку:
- Ничего себе, шуточки... Самошин - это, конечно, хорошо. Но ведь бандиты нас
все-таки надули, второй-то журналист вернулся мертвым! А российские деньги, между
прочим, заплачены за обоих заложников, припоминаете?
Хозяин опять сделал удивленное лицо:
- Какие деньги?
Несколько секунд в комнате висела тишина - Владимир Александрович
обдумывал слова собеседника.
Асхабов продолжил:
- Ведь кто вообще знает про то, что передавался какой-то выкуп? Про его размер?
Никто! Просто будет заявлено: совместными усилиями дипломатов, а также
правоохранительных органов обеих стран освобожден остававшийся в живых заложник. И
второго бы спасли, но... Так сказать, несчастный случай, в котором меньше всего
виноваты наши и ваши спецслужбы.
Виноградов вздохнул:
- Понятно. Красивая картинка... Вопросов нет.
- Да ни у кого их не будет, поверьте! Мировая общественность обрадуется до
жопы, что хоть так эта история закончилась... А двести тысяч долларов для Москвы - не
деньги, верно? Спишут, не впервой!
Возразить оказалось нечего:
- Спишут. Не впервой.
Ставки в игре значительно больше, чем портфель с валютой или даже судьба
несчастного пьяницы-оператора. Кто-то там, наверху, привычно сдает карту, кто-то
вистует, кто-то уходит без двух или остается при своих...
А вот сам майор в таком раскладе оказывается никому не нужен. Как раз,
наоборот. Он теперь лишнее, а потому опасное звено в этой темной истории,
потенциальный источник утечки.
Видимо, Асхабов почувствовал настроение гостя:
- Все в руке Аллаха!
- Посмотрим.
Глупо умирать заранее. Это мы всегда успеем... Поэтому Владимир
Александрович сменил тему:
- Шамиля что-то давно не видно.
- Соскучились?
Виноградов с деланным безразличием пожал плечами:
- Вы сами сказали, что он доставит меня на границу.
- Шамиля пока нет. Он занят. Утром вернется...
Собственно, майора сейчас интересовало только, знает ли кто-нибудь кроме
одноглазого про пистолет, лежащий сейчас у него за пазухой.
- Тогда я, пожалуй, пойду? Попробую заснуть?
Вполне возможно, Шамиль в суматохе просто забыл, что отдал ТТ Виноградову.
Или не посчитал пока нужным доложить... Тогда у Владимира Александровича появлялся
дополнительный шанс.
- Конечно. Спокойной ночи!
- И вам того же.
Поднявшись "к себе", Виноградов согнал с койки прикорнувшего на краю одеяла
автоматчика:
- Все. Давай, брат, посиди снаружи...
Прежде, чем расшнуровать обувь, он прислушался к жалобному похрапыванию
Самошина:
- Во, бедолага!
Журналист лежал на спине и при свете звезд лицо его казалось очень бледным,
обиженным и усталым.
Владимир Александрович подумал, что, в общем, приятно так обманываться. Уже
бывало пару раз, когда в тяжелой ситуации люди, которых он недооценивал и не замечал,
оказывались на высоте.
Вот и Самошин.
Там, дома, вид его не вызывал у майора ничего, кроме пренебрежения и
снисходительной ухмылки. А ведь гляди-ка! Глупо поступил, но по-мужски: сорвался
черт-те куда, пусть в погоне за славой и журналистским долгом, полез под пули...
- Алексей... Эй, слышишь? Леха!
Но сосед продолжал храпеть, и Виноградову пришлось вылезти из-под одеяла,
чтобы перевернуть его на бок.
Стало тихо.
И Владимир Александрович заснул, придерживая рукой пистолет.
... Утро Самошин начал с извинений:
- Здорово я вчера перебрал? Да?
- Ерунда. По такому случаю можно.
- Но я точно ничего такого не сделал? Такого... старик, ну ты понимаешь?
- Все в порядке, Алексей.
- Не ругался? Во сне не кричал? Нет?
- Нет. Храпеть ты, правда, здоров! Как жена терпит?
- А я разведенный, - хохотнул Самошин. - Прости, старик! Нужно было в меня
кинуть чем-нибудь.
- Да ты что! - Изобразил испуг Владимир Александрович. - А если бы зашиб
ненароком? Такую ценную персону...
- Да, кстати. А сколько за меня заплатили? - Журналист придержал за локоть
готового уже выйти из комнаты Виноградова.
Майор поскреб затылок:
- Башку бы вымыть... Леха, послушай! Не надо меня об этом спрашивать, ладно?
Договорились?
- Хорошо, старик. А кого спрашивать? Кто платил?
- Не знаю. Скажем так: не знаю! Мое дело маленькое.
- Врешь?
- В Москве тебе все обьяснят. Что там?
В дверь, не постучавшись, сунул бороду охранник.
- Да, уже идем... Давай, Леха! Здесь опаздывать не принято.
Впрочем, никто никаких претензий не предьявил.
Асхабов только посокрушался, что гости пропустили утреннний выпуск
телевизионных новостей:
- Про вас показали, да! Хронику опять, фотографии...
- Серьезно? - Приосанился журналист.
- А что конкретно? - Виноградова интересовали подробности.
- Сначала дикторша, беленькая такая, словами сообщила: так, мол, и так... рады
сообщить зрителям долгожданную новость. Из плена, мол, освобожден наш коллега,
специальный корреспондент ЦРТВ Алексей Самошин, захваченный бандитами в горах
более месяца назад. Потом несколько кадров прокрутили, из архива, и дикторша снова:
это бесспорный успех официальной дипломатии, первый шаг к взаимопониманию между
Москвой и её недавним врагом.
- А дальше?
- Ну, дальше насчет того, что терроризм можно искоренить только совместными
усилиями...
- Я не об этом, - покачал головой Виноградов.
Хозяин сделал печальное лицо и продолжил, явно копируя интонации
телевизионной блондинки:
- Но, мол, радость омрачена известием о скоропостижной и трагической смерти
второго заложника, оператора ЦРТВ Виктора Гвоздюка... Тут его портрет дали, в черной
рамке. Представляете?
Самошина передернуло:
- Представляю. Эх, Витька, Витька... Всего-то ничего не дожил!
- Сказано, что он умер в плену от сердечного приступа... Ну, а в конце, конечно,
пообещали сообщать подробности. И вечером репортаж покажут - прямо с места
событий!
- Каких событий? - Не понял Виноградов.
- Ну, не знаю, - засмущался журналист. - Наверное, из аэропорта откуданибудь...
Меня ведь встречать должны, да?
- Обязательно. С оркестром и с цветами!
Лицо у Асхабова было доброе, но Владимир Александрович предпочел отвести
взгляд.
- Кто-то приехал?
- Сейчас посмотрим.
Хозяин выглянул в окно, на шум двигателей:
- Это Шамиль!
- Прекрасно. Как раз вовремя.
Рокот во дворе затих, и тут же одна за другой захлопали двери автомобилей. Со
скрежетом открылся бронированный люк БМП, кто-то спрыгнул на землю, послышались
гортанные реплики встречающих... Потом по крыльцу прогрохотали кованые подошвы, и
в комнату вошел Шамиль.
Не то, чтобы он выглядел грязнее или хуже обычного. Но почему-то с первого
взгляда стало ясно: минувшую ночь этот человек провел если и не в дороге, то во всяком
случае под открытым небом.
Шамиль невесело обнялся со своим командиром, кивнул Виноградову, после чего
сверкнул зеркальными стеклами на журналиста:
- Готов?
Владимир Александрович заметил, что очки у вошедшего старые, все с тем же
потрескавшимся от удара покрытием.
- Да, можно ехать, - ответил Асхабов за всех по-русски. - У вас ведь вещей
никаких?
- Никаких, - улыбнулся Самошин. - Саныч, ты тоже с нами?
Пока майор обяснял, что в аэропорту ему светиться никак нельзя, что о его
существовании лучше нигде не упоминать и вообще - забыть напрочь, Шамиль о чем-то
докладывал хозяину.
Разумеется, слушавший вполуха Виноградов не понял из их разговора ни слова. Но
и без перевода можно было догадаться: вести оказались не слишком радостные.
- Старик, а как же ты сам обратно? Когда? - Потеребил майора за рукав
Самошин.
- Скоро, - спохватился Владимир Александрович. - Вчера решили, что сначала
отвезут вас к самолету. А потом уже и я: "Прощайте, скалистые горы..." Помнишь
песенку?
- Помню. Горы эти, мать их душу! Но ты позвони сразу же, как вернешься.
Договорились?
- Обязательно.
- Ох, Саныч, тогда мы с тобой... Мы с тобой, старик... Такое! - Самошин даже
прикрыл глаза в предвкушении грядущей череды застолий. Теперь, после освобождения из
бандитских лап, жизнь виделась ему одним сплошным праздником в лучах славы и
профессионального успеха.
- Ну, счастливого пути! - Начальник республиканской гвардии оставил Шамиля
и подошел к журналисту:
- Как говорится: не поминайте лихом!
- Ой, ну что вы... - пожал протянутую руку Самошин. - Спасибо. Спасибо
огромное!
Уже на крыльце он попрощался с Владимиром Александровичем:
- Значит, как договорились?
- Конечно. Чтобы без неожиданностей...
Журналист не слишком ловко обнял Виноградова и пошел через двор, к
прогревающей двигатели колонне.
- Доставит? - Майор показывал глазами на Шамиля, открывшего перед
недавним заложником дверцу "нивы".
- Почему нет? - Усмехнулся Асхабов. - Вас же привез...
- Да, кстати! Удалось выяснить насчет той истории с минометным обстрелом?
Кто на нас напал?
Собеседник поморщился и странновато взглянул на Владимира Александровича:
- Нет, майор. Но мы разберемся, так и передайте...
Водитель "нивы" подал звуковой сигнал.
Колонна из двух бронемашин, грузовика с гвардейцами и нескольких легковых
автомобилей тронулась в путь - и вскоре исчезла за поворотом дороги.
- Значит, Шамиль пока никого не нашел?
Оба понимали, что имеется в виду.
Поэтому Асхабов покачал головой и вздохнул:
- Там тоже не мальчишки.
- Жаль. Большие деньги... Двести тысяч "зеленью"!
Собеседник открыл дверь дома и уже в коридоре обернулся к Виноградову:
- Майор, а вы уверены, что он того стоит?
Ответа не требовалось, но шагая вслед за хозяином Владимир Александрович
искал - и не мог найти слова для того, чтобы уравновесить человеческую жизнь с
чемоданом резаной и раскрашеной бумаги...
Остаток этого и почти весь следующий день Виноградов провел в ожидании.
Сначала пришлось немного понервничать по поводу Самошина. Сообщение о том,
что спасенного журналиста и труп его напарника передали официальным российским
представителям поступило только под вечер. Связь из-за грозового фронта была
неустойчивая, но хозяин передал Владимиру Александровичу разговор с Шамилем:
добралась колонна до Центрального аэропорта с опозданием, но без происшествий.
- Обратно в темноте не поедут. Там останутся.
- Почему? - Спросил майор.
- Людям отдохнуть надо... К тому же, ночью и в сильный дождь перевал опасен.
- Значит, - прикинул Виноградов, - ждать до завтрашнего вечера?
- Ну, может, чуть раньше.
- А кроме Шамиля меня никто до границы довезти не может?
- Вы же видите... - Хозяин подошел к окну и показал на почти пустой двор -
Все ушли с колонной, здесь только резерв остался.
- Понятно. Позвонить-то хоть можно теперь? "Дяде Васе"?
- Разумеется! Почему только теперь? Разве я раньше запрещал? - Пока
Виноградов по памяти диктовал номер, во взгляде начальника республиканской гвардии
читалась неприкрытая издевка:
- Прошу, говорите...
- Алле, дядя Вася? - Прижал трубку к уху майор.
- Его сейчас нет дома, - ответил молодой женский голос. - Что передать, кто
звонил?
- Это Володя. Племянник, блин! А когда он будет?
- Дядя Вася на выходные уехал. Так что-нибудь передать? - Заученно
поинтересовалась далекая собеседница.
Владимир Александрович представил её себе - этакая телка в форме старшего
прапорщика, посаженная дежурить на сутки среди коммутаторов, магнитофонов и
секретных линий связи.
Да, действительно - сегодня суббота, у начальства либо банные посиделки, либо
преферанс... Словом, заслуженный отдых в конце недели.
- Деточка, передай дяде, что я пока здоров. Но очень соскучился!
- Это все?
- И поцелуй его от меня... куда-нибудь. - Виноградов нажал на кнопку отбоя:
- Бар-рдак!
Конечно, следовало стереть из из телефронной памяти номер, но он все равно был
одноразовым, предусмотренным только на эту операцию, поэтому - пусть...
К искреннему удивлению Владимира Александровича, на ужин его не позвали.
Пришлось самому спуститься вниз и напомнить о собственном существовании:
- Простите... Есть кто живой?
Хозяина ни в кабинете, ни в столовой не было.
На прежнем месте темнел экраном выключенный телевизор, и Виноградов решил
посмотреть хоть какую-нибудь ерунду. Но шарить по полкам в поисках пульта было бы
невежливо и опасно, поэтому он пошел дальше, пока не столкнулся в дверях с одной из
обслуживавших Асхабова женщин:
- Извините!
Не без труда обьяснив, чего хочет, майор вернулся в свою комнату. И через
несколько минут получил поднос, прикрытый полотенцем.
- А что, полковника Асхабова нет?
Женщина исчезла, не ответив.
Владимир Александрович изучил положенное на вечер меню: пара кусков
холодного мяса, какая-то приправа, белый домашний хлеб и все, необходимое для чая. Он
принюхался: да, с таким соусом никакую отраву не распробуешь.
Впрочем, Виноградов сразу же отогнал дурные мысли - во-первых, помирать
веселее на сытый желудок. К тому же, убивать его прямо в крепости, на базе
республиканской гвардии никто не станет, для этого есть масса более подходящих мест.
Поужинав, майор спустился на кухню:
- Спасибо.
Все та же женщина приняла из его рук пустой поднос и молча поставила рядом с
плитой.
- Спокойной ночи!
Виноградов опять не дождался ответа, пожал плечами и ушел наверх, готовиться ко
сну.
Промучившись часа полтора, он все же рухнул в тяжелое забытье и до утра боролся
с чередой наплывавших на мозг видений недавнего прошлого: горящие "жигули", бритый
затылок солдата-военнопленного, Шамиль в неизменных очках и пули, веером
стелющиеся над деревней.
... Для таких людей, как Виноградов, нет ничего томительнее безделья и
неизвестности.
К тому же, под утро гроза перевалила через горы, и на старую крепость
обрушились потоки воды. Вспышки молний, многократно усиленный отражением гром...
Не успевало ещё утихнуть эхо одного раската, а как на смену ему раз за разом рождался
другой.
Майор не слышал, когда вернулся Асхабов. Во всяком случае, позавтракали они
вместе.
Разговор как-то сразу не заладился: хозяин демонстративно пропускал вопросы
Виноградова мимо ушей, да и сам гость тоже не особо считался с необходимостью быть
дружелюбным.
За окном колотил по лужам дождь - к утру он немного растратил первоначальную
ярость, но все ещё не хотел успокаиваться.
- Никаких вестей?
- Уже выехали.
Асхабов пошел в кабинет, а майор направился наверх...
Ожидание физически выматывало Владимира Александровича. До полудня он
бродил из угла в угол по опостылевшей комнате, потом нашел где-то и прочитал
прошлогоднюю газету, потом снова попробовал подремать... Когда на улице ещё немного
стихло, Виноградов не выдержал и спустился.
Автоматчик из штабной охраны равнодушно посмотрел на
...Закладка в соц.сетях
