Жанр: Боевик
Защитник 1-12.
...ент в
основном составляли такие дебилы, что их с Хеклером вкусы очень часто не совпадали.
Хеклер мирился с этим лишь первые дни, пока не понял, что здесь правит тот же
тюремный закон - сильный всегда прав.
И он стал одним из сильных. Если его интересовали спортивные новости, а кто-то из
коллег хотел смотреть мыльную оперу, он просто переключал на нужную ему программу и
никто не смел возразить.
А то и вообще вырубал телевизор, если собирался почитать или поразмышлять. Или
если просто хотел показать, кто тут главный. Другие приняли его правило и не противились.
Пожизненное заключение. Он отсидел уже пять лет и надеялся лишь на условное
освобождение еще через пять, но вот человек Хобарта Таунса приехал за ним и его, Хеклера,
вывезли из тюрьмы и - соблюдая все меры предосторожности, меняя машины - доставили в
какое-то укромное место.
Там ему предложили стаканчик виски, сигару и шанс начать новую жизнь.
- Вы убили человека во время вооруженного ограбления, - сказали ему. - Вы
намеренно это сделали?
- Нет.
- Тогда почему?
- Пришлось. Он направил на меня пистолет.
- А вы не могли бросить оружие?
- Нет. Я не хотел, чтобы меня поймали.
- Вы прослужили в армии восемь лет. Прекрасная характеристика. Вы имели звание
офицера. Почему вы ушли?
- Не было перспективы. Не было денег.
- А вы могли бы снова убить?
- Это предложение?
Мужчина, который его спрашивал, только улыбнулся.
Хеклер, бывший капитан, получил амнистию и звание подполковника президентских
"Ударных отрядов".
Фортуна - дамочка непредсказуемая.
Вертолет снижался.
Снегопад усилился.
- Рота! Равняйсь! Смирно! На караул!
Хеклер тоже вытянулся; его рука касалась кобуры, висевшей на поясе. Там была
новенькая девятимиллиметровая "Беретта" - все офицеры "Ударных отрядов" обожали этот
пистолет.
Он усмехнулся незаметно себе в усы.
Что день грядущий нам готовит?
Глава двенадцатая
Левая рука еще болела, но Смит не стал носить ее на перевязи, которую изготовила
Лилли. Надвинув шляпу на лоб, чтобы защитить лицо от ветра и снега, он направился через
двор в сторону конюшни.
Все вокруг было занесено снегом, и теперь Мэтью не смог бы определить место, где
женщина закопала диких псов.
Он вошел в конюшню и - не обращая внимания на других лошадей - сразу же двинулся
к Араби. Она почуяла его и подалась вперед, тычась мордой в его ладонь. В ладони были два
кусочка сахара, которые Смит принес своей любимице.
- Ну, ну, милая, - сказал он растроганно, поглаживая лошадь. - Ты ведь любишь и меня
тоже, не только сахар, правда?
Смит подергал ее за гриву, хлопнул ладонью по шее, а Араби вытянула к нему голову,
чтобы хозяин почесал ее между глазами. Эту ласку она очень любила.
Мэтью выполнил немую просьбу животного, но мысли его были уже далеко.
Присутствие Араби всегда успокаивало его, и он часто приходил в конюшню, если ему
требовалось обдумать какую-то проблему.
Смит принял решения; он понимал, что приговорил сам себя.
А если...
"Если" было большим. Необходимое количество хорошо подготовленных "патриотов"
из Метроу должны были, по сути, пересечь всю страну и провести в высшей степени
сложную военную операцию, которую ни за что не сумели бы осуществить Боб и его
индейцы.
И, конечно, была еще другая сторона медали.
Смит почесал в затылке.
- Хочешь еще сахара? - спросил он у лошади. - Ну, на, на, сладкоежка, бери.
Мэтью достал из кармана еще два кусочка, протянул животному на открытой ладони.
А если люди из Метроу не смогут или не захотят помочь, то все равно ведь придется
что-то делать для спасения несчастных заключенных мужчин и женщин.
А это означало, что ему придется идти с Бобом на верную смерть - просто подставить
головы под пули. А то ведь можно и в плен угодить. Какие пытки будут их ждать?
Но если имелся хоть самый маленький, самый призрачный шанс на успех, Смит не мог
им пренебречь, хотя и понимал, что вероятность удачи - один к миллиону.
При его врожденном чувстве здравого смысла Мэтью было очень нелегко решиться на
такой поступок. Всю жизнь он старался избегать бессмысленных вещей.
И вот теперь сам лезет на рожон.
- Завидую я тебе, милая, - сказал Смит лошади. - Хотя, правда, если человек слишком
часто стремится уйти от ответственности, это ведет к деградации личности. Так что Бог все
сделал правильно - ты лошадь, а я мужчина. Так и должно быть.
Он еще раз погладил Араби, повернулся и вышел из конюшни.
Это было интересное ощущение - словно разглядываешь твердую большую женскую
грудь, находясь внутри ее. Хеклеру понравилось сравнение, но веселье тут же прошло. Он
ведь сам тоже сидел в тюрьме, и вид любой камеры угнетал его.
Он мог убить человека, это да, в любой момент. Но обречь кого-то на заточение в
каменном мешке - тут его душа возмущалась.
Бетонные казематы имели форму полусфер. Окон не было. Серый пол постепенно
приподымался, расходясь к стенам, поэтому узники вынуждены были волей-неволей
толпиться в центре камеры. В потолке этой "груди", на месте "соска", имелось заделанное
решеткой отверстие, через которое можно было наблюдать за происходящим в камере,
прогуливаясь по прочному настилу, возведенному над казематами.
В помещении слева тесно сгрудились заключенные - мужчины. Их было значительно
больше, чем женщин, и на их долю оставалось меньше места и меньше воздуха.
В правом отсеке помещались женщины. Как раз сейчас Хеклер и его важный гость -
Хобарт Таунс - стояли над одной из камер и смотрели вниз. Узницам тут было посвободнее,
чем их соседям, зато в большей степени давал о себе знать холод.
Таунс любопытным и похотливым взглядом ощупывал фигуры женщин. Уголки его губ
чуть подрагивали в какой-то сатанинской улыбке. А потом он повернул голову, словно
опомнившись, и посмотрел на мужскую камеру. Хеклер последовал примеру своего
начальника.
На узких грубых нарах сидели неподвижно несколько человек, остальные толпились
рядом; некоторые делали что-то вроде гимнастики, чтобы согреться. А некоторые - совсем
обессилевшие - сидели или лежали прямо на холодном цементном полу. Хеклер представил
себе, что эти люди должны чувствовать, и вздрогнул.
- Это сливки нашего общества, мистер Таунс, - пояснил Хеклер, указывая пальцем
вниз.
При каждом слове из его рта вырывались клубы пара.
- Из тех, кого еще не расстреляли, это самые опасные и ненадежные. Они беззаветно
преданы прежнему режиму и не скрывают этого. Но у них нет выбора - они вынуждены
сидеть и ждать, что же мы с ними сделаем. Мы поддерживаем здесь довольно прохладную
температуру, чтобы они не расслаблялись. Это помогает подавлять их волю к
сопротивлению, как и было указано в вашей инструкции, мистер Таунс.
Одеяла выдаются им только на ночь, и таким образом удается пока избегать большого
количества простудных заболеваний.
Таунс перебил его и спросил несколько дрожащим от холода голосом:
- А с женщинами-заключенными вы поступаете так же?
- Да, сэр. И мы убедились, что когда мужчины видят, как обращаются с женщинами,
это очень сильно действует на их психику. Кроме того, мы объявили, что за нарушения
караться будут как мужчины, так и женщины, независимо от того, кто их совершил.
Позапрошлой ночью шесть мужчин - офицеров попытались выбраться из камеры и
напасть на караульных. Там были двое из спецназа, морской пехотинец, двое из воздушной
полиции и десантник.
Их попытка не удалась, но тем не менее мы наказали всех. Запретили сидеть днем,
снизили рацион питания, а на ночь выдали лишь половину необходимого количества одеял.
- А что с этой шестеркой?
- Мне показалось, что их можно будет использовать для осуществления того проекта, о
котором вы говорили мне по телефону. Поэтому мы не стали подвергать их физическому
воздействию и просто поместили в специальный карцер. Их должны были выпустить сегодня
утром, но я решил, что вам будет интересно лично понаблюдать за эффектом, поэтому
распорядился пока оставить их на месте.
- Отлично, - с удовлетворением произнес Таунс. - Должен сказать, что на меня
произвели самое благоприятное впечатление и боеготовность форта Маковски, и то, как вы
обращаетесь со вверенными вам заключенными. Объявляю вам благодарность.
- Рад стараться, - отчеканил Хеклер.
- Думаю, - продолжал Таунс, - скоро все будет готово к осуществлению моего
проекта.
Хеклер знал, что не следует задавать преждевременных вопросов, и промолчал. Через
секунду они двинулись дальше по настилу, инспектируя следующие камеры.
Дэвид Холден стоял возле стола, на котором находилась их радиостанция, и курил
сигарету.
- Этот Боб Тубирс надежный парень, - говорил Митч Даймонд. - Мы уже работали с
его группой раньше, когда нужно было провести разведку обстановки в Канаде, а они ведь
там совсем рядом с границей.
Он называет себя военным вождем.
- Ну, кому как нравится, - пожал плечами Холден. - Кто предпочитает быть
полковником, а кто и вождем.
Он посмотрел на Роуз. Женщина сидела на стуле в углу комнаты, розовый свитер
выглядывал из-под расстегнутой куртки.
- А почему он решил обратиться к нам?
- В сообщении на этот счет ничего не говорилось. Но мне сдается, они считают нас
более опытными, что ли.
- Так вы хотите, - спросила Пэтси Альфреди, - отправить группу наших ребят в
Монтану, чтобы они там напали на крепость и освободили всех заключенных офицеров?
Ей никто не ответил.
- У них, видимо, уже есть какой-то план, - произнес Холден задумчиво.
- Но в сообщении ничего сказано не было.
- Ничего, - подтвердил Митч Даймонд. - Они просто спрашивали, можем ли мы им
помочь.
Холден посмотрел на кончик своей сигареты. В последнее время он стал слишком
много курить. Он погасил окурок в пепельнице и поднял голову, обвел взглядом
присутствующих.
- Надо сделать все, - начал Холден, - чтобы узнать побольше деталей. Что это за форт,
сколько там пленников, какова охрана. Я бы не хотел пока начинать военные действия
против регулярных армейских подразделений, если в этом не будет крайней необходимости.
Было бы неразумно сжигать сейчас за собой мосты, которыми еще, возможно,
предстоит воспользоваться. Короче, попытайтесь узнать все, что сможете. Передайте этому
Тубирсу, что мы отнеслись к его просьбе положительно, но нам нужно больше данных,
чтобы принять решение.
Холден перевел взгляд на Митча.
- Сколько тебе нужно времени?
- Часа два, если наши связные на месте и не произойдет какая-нибудь авария на линии.
В последнее время резко участились перебои со связью. Иногда это было результатом
забастовок сотрудников коммуникационных систем, а иногда специально устраивалось по
распоряжению президента.
- Хорошо. Потом более тщательно обговорим этот вопрос. Кстати, транспорт с
оружием из Флориды еще не прибыл. Что-нибудь известно на этот счет? Митч? Пэтси?
- По последним сведениям, - сказала Пэтси, - груз сейчас находится милях в
шестидесяти к востоку от Метроу. Вчера я связывалась с этой самой Мартинес. На дорогах
полно полицейских постов, возможно, они и попались. Надо будет отправить наших людей
на разведку.
- Правильно, - кивнул Митч.
- Мы можем проследить ее маршрут, - добавила Рози.
- Согласен, - кивнул Холден. - Этим и займемся. Рози, подбери шесть человек. Мы
выезжаем через десять минут. Гражданская одежда, фальшивые документы, оружие в
тайниках, все как положено. И пусть будут две машины, в одной поедем мы с тобой.
Роуз кивнула и встала, застегивая куртку.
- А я займусь радио, - сказал Даймонд. - Мы с Пэтси попробуем выйти на связь.
- Пусть Пэтси сама это сделает, - распорядился Холден. - А ты вплотную займись
предложением этого Тубирса. Если там действительно дело серьезное и нам придется
вмешиваться, то никак нельзя терять время. Действуй, Митч.
Дэвид Холден хотел было прикурить очередную сигарету, но потом решительно
швырнул ее в пепельницу и вышел из комнаты.
Он стоял на одном колене прямо в снегу, скатывая еще один большой снежный ком.
Потом положил белый шар на кучу других, таких же, отвел голову назад и полюбовался на
творение рук своих.
Послышался скрип открывшейся двери хижины.
- Что ты делаешь, Смит? Лепишь снежную бабу?
- Иди-ка сюда, Лилли, - позвал он, не отрывая взгляда от кучи снежных шаров.
Мэтью услышал звуки ее шагов за спиной, а потом женщина присела рядом с ним.
- Что это? - спросила она.
- Это план местности вокруг Уидоус Тейбл. Модель местности, так сказать. Похоже?
- Да.
Смит указал на самый верхний шар.
- Это плато. А вот каньон, который тянется до самого города. Но между Уидоус Тейбл
и Девоном находятся вот эти горы. И я более чем уверен, что где-то размещены средства
противовоздушной защиты, чтобы помешать возможному авианалету или высадке десанта в
форт Маковски.
- Это плохо, - нахмурилась Лилли.
Смит рассмеялся, прижал ее к себе и поцеловал в губы.
- Наоборот. Это хорошо. Это наш единственный шанс выбраться оттуда живыми. Если,
конечно, мы вообще туда попадем.
Он посмотрел на руки женщины.
- Ладно, пойдем в дом, ты уже замерзла.
Они поднялись на ноги.
- Ты думаешь, у вас получится? - тихо спросила Лилли.
- Чтобы узнать это, надо попытаться.
Он положил руку ей на талию и нежно, но властно повел женщину к двери дома.
По всему периметру холодной комнаты висели оранжевые лампы, которые
одновременно служили и источником света, и нагревательными приборами. Хеклер включил
их, нажав на несколько кнопок на распределительном щите, установленном возле массивных
двойных дверей. Но пока помещение еще не прогрелось и на серых бетонных стенах
выступила влага, а пол сделался очень скользким.
Хеклер стоял, прислонясь к перилам, но пытаясь при этом сохранить
приличествующую офицеру осанку. Таунс не был таким щепетильным - он вцепился в
перила обеими руками.
Они ясно слышали звуки, которые издавали срывавшиеся с потолка капли воды. Стоны
шестерых заключенных из карцера доносились до них лишь смутно. Люди, помещенные в
этот каменный мешок, невыносимо страдали. Они были прикованы цепями к стенам, их
одежду покрывал слой инея и льда. Внизу было пронизывающе холодно.
- Должен сказать, что они очень хорошо переносят свое заключение, - произнес
Хеклер. - Наш главный врач, капитан Лигет, провел несколько тестов и был просто поражен
их волей к жизни и выносливостью организма. Таким образом, мы не только наказываем
провинившихся, но и проводим эксперимент на выживаемость человека в условиях низкой
температуры.
Они пока держатся так, словно совершенно не испытывают мучений, но я уверен, что
выводы они уже сделали и больше не будут нарушать режим, мистер Таунс.
- Согласен, - кивнул тот. - Освободите пятерых. Один должен умереть. Выберите его
сами. Он останется здесь, пока не замерзнет насмерть. Потом выставите тело на всеобщее
обозрение. Я хочу, чтобы все заключенные четко уяснили себе, что их ждет в случае
неповиновения. Я хочу, чтобы они боялись и ненавидели нас.
Хеклер посмотрел на шестерых мужчин внизу, в карцере. Они выглядели уже больше
как покойники, чем как живые люди. Хеклер внезапно осознал, что ему делается их жаль, и
бросил искоса на Таунса жесткий взгляд. Встречал он уже в своей жизни негодяев, но
такого...
- Прошу прощения, мистер Таунс. По-моему, разумнее будет, если вы сами выберете
смертника.
Он уже давно научился, что никогда не мешает подстраховаться, если нужно принять
решение, которое может иметь серьезные последствия в будущем. Так спокойнее.
Таунс взглянул на него с некоторым недовольством, но потом лишь показал пальцем:
- Вот тот блондин слева.
- Лейтенант Биллингс, сэр. Морская пехота. Я прослежу, чтобы остальных немедленно
перевели в камеру.
- Один из отделов нашей Службы безопасности, - сказал Таунс, - проводит
эксперименты с препаратом, о котором я вам упоминал ранее. Он оказывает на людей весьма
специфическое воздействие, напоминающее то, которое в пятидесятых годах называли
"промыванием мозгов".
Я полагаю, эта пятерка бунтарей как нельзя лучше подходит на роль подопытных
кроликов. Они сильны, но сейчас их психологическая и физическая устойчивость
надломлена. Переведите их в изолятор. Проверьте состояние здоровья. Если у кого-то оно
уже подорвано, убейте его.
Остальных держать на грани выживания, кормить только так, чтобы они не умерли с
голоду. Ответственным за эксперимент будет доктор Мастерсон, который прибыл со мной.
Проконсультируйтесь с ним и в дальнейшем выполняйте все его распоряжения.
- Слушаюсь, сэр.
- Ну, давайте убегать отсюда. У меня уже задница замерзла.
Хеклер бросил еще один взгляд на шестерку узников внизу. Пятеро из них могли
выжить, шестой был обречен на смерть. И тем не менее, видимо, Биллингсу, молодому
офицеру морской пехоты, повезло больше других.
Он услышал шум автомобильных двигателей - к дому подъезжали какие-то машины -
и мгновенно вскочил с кровати. Лилли села на постели.
- Что там, Смит?
- Не знаю, - буркнул тот. - Держи.
Смит всунул в руку женщины "Беретту" и принялся натягивать брюки.
- Жди здесь и не высовывайся.
Он взял со столика свой маленький пистолет, сунул его за пояс. Металл обжег холодом
голый живот. Деревянный пол тоже холодил босые ступни. Уиздом, сын Лилли, на прошлое
Рождество подарил ему комнатные тапочки, но некогда было их сейчас искать в темноте.
Слегка прихрамывая, Смит пересек спальню и вышел в гостиную. Снял со стены свой
карабин, вставил обойму, а потом быстро, но вместе с тем осторожно двинулся к входной
двери.
Он остановился у окна и выглянул наружу. В доме не горел ни один огонек.
Мэтью облегченно вздохнул. Он узнал эти машины - одна из них принадлежала Бобу,
брату Лилли, вторая - Генри Блэкдогу.
Но Смит не спешил себя обнаруживать. Он ждал, когда из автомобилей покажутся
люди.
Машина Боба - старенький пикап - остановилась, открылась дверца со стороны
водителя, и Мэтью увидел резкий профиль индейца. Да, это Боб Тубирс, нет сомнений.
Тут же из "Форда" вылез Генри Блэкдог, а за ним последовали еще двое мужчин, в
которых Смит узнал членов местной ячейки "Патриотов".
Он сделал шаг в глубь комнаты и негромко сказал:
- Лилли, это твой брат.
- Боб?
- А у тебя есть другие? Да и кто еще, кроме Боба, может заявиться в гости среди ночи,
даже не предупредив по радио о своем визите? Кстати, сейчас он наверняка захочет кофе.
Как всегда.
Лилли уже встала с кровати и двинулась в кухню. Она была в длинном голубом халате
и мягких тапочках - еще одном подарке Уиздома.
- Возьми свитер, Смит.
Тот кивнул и двинулся к стулу, на спинке которого висел его теплый свитер. Он решил
не открывать дверь, пока Боб не постучит. Карабин он поставил в угол и осторожно натянул
свитер - левая рука все еще болела. Пистолет Смит оставил торчать за поясом. Доверие - это
все же одно, а беспечность - совсем другое.
Наконец в дверь постучали.
- Ты не голоден? - спросила Лилли.
- Боб точно не откажется, - ответил Смит. - Где там этот пирог с яблоками?
- Сейчас будет. Я его подогрею.
Смит кивнул. Хорошая мысль.
Снова раздался стук. Мэтью двинулся к двери, подумав мимоходом, каким идиотом
был первый муж Лилли - не оценить такую женщину, заботливую, нежную, понимающую?
- Кретин, - буркнул он.
- Что? - крикнула Лилли из кухни.
- Ничего.
Он уже был у двери и открыл ее в тот момент, когда Боб собирался снова постучать.
- О, привет, Боб. Рад тебя видеть. Твоя рация, наверное, сломалась? Давай я попробую
починить.
- Что? - удивился Боб. - Нет, с рацией все в порядке.
- Ну, заходи, заходи, добро пожаловать. Так ты хочешь сказать, что это моя не
работает?
- Не знаю. С чего бы это?
Боб, Генри и еще двое мужчин вошли в дом. Ни один из них не потрудился закрыть
дверь, поэтому это пришлось сделать Смиту, пока комнату не замело снегом.
- Привет, Лилли, - крикнул Боб сестре.
Остальные тоже что-то пробурчали. Лилли махнула им рукой и вышла в спальню.
Мужчины расселись на стульях в гостиной.
- Рад видеть вас, джентльмены, - сказал Смит. - Как мило с вашей стороны, что вы
решили заехать. Мы с Лилли как раз мучились бессонницей. Вы выбрали самое подходящее
время для визита.
- Ну, извини, ладно, - сказал Тубирс с некоторым вызовом.
Смит открыл было рот, но тут появилась Лилли с его тапочками в руках.
- Кофе сейчас будет готов. Пирог с яблоками разогревается. Если вам нужно что-то
еще, скажите мне.
Затем она опустилась на колени возле Смита и одела тапочки ему на ноги.
- Принести тебе сигару?
- Нет, спасибо.
Женщина встала и скрылась в кухне. Смит опять подумал, что ее прежнему мужу явно
не помешала бы консультация у психиатра.
- Слушай, Смит, - начал Боб, - мы связались с "патриотами" из Метроу. Им нужны
детали нашего плана. Но они готовы...
- А ты можешь передать им план по радио без риска, что его подслушают
нежелательные люди?
- Я не...
- Вот именно. Ты не можешь этого гарантировать. Но если они не будут знать
подробности, то скорее всего вообще не приедут, правильно?
- Правильно, - мрачно кивнул Боб.
Смит почувствовал запах кофе.
- Ну, хорошо. Тогда придется рискнуть.
Они с Бобом были почти что родственниками, Генри он знал давно и верил ему, двух
других - Чарли и Рода - тоже не было оснований опасаться. В любом случае Смиту не
хотелось лгать им, однако сейчас ложь должна была послужить во благо.
- Ладно, слушайте, - начал Смит. - Вот мой план...
Дождь лил так сильно, что Роуз Шеперд было не по себе и она даже хотела попросить
Дэвида остановится, ибо сплошная стена воды начисто перекрыла видимость.
Густая темнота тоже не улучшала ситуации. Но Роуз взяла себя в руки. Даже если
Келли Мартинес и не очень ей нравилась как человек, она была их товарищем, "патриотом",
и сейчас явно нуждалась в помощи, судя по последнему радиосообщению.
Поэтому Роуз молчала, лишь крепче вцепляясь пальцами в поручни сиденья и туже
затянув ремень безопасности.
- ...объект идет на скорости шестьдесят миль с юга от вас, Пращник. Приближается к
посту на сто четвертой миле. Крысы у него на хвосте, но ос нет - погода плохая. Говорит
Сэм. Желаю удачи. Прием.
"Пращник" - такой был псевдоним Холдена при радиопереговорах. Так его назвали,
потому что библейский Давид убил Голиафа камнем из этого оружия.
А Дэвид Холден с неменьшим рвением, чем его древнееврейский тезка, сражался
против Романа Маковски, узурпировавшего власть в стране, и против безжалостных
террористов из "Фронта Освобождения Северной Америки".
- Спасибо, Сэм. Понял тебя. Говорит Пращник. Конец связи.
Дэвид положил микрофон на сиденье. Он вспомнил, что недавно Конгресс издал
очередной указ по воле Маковски и теперь до отмены "чрезвычайного положения"
гражданским лицам запрещалось пользоваться портативными радиостанциями. Но пока еще
закон не был отработан и полиция не успевала контролировать все несанкционированные
властями переговоры в эфире. Так что был шанс проскочить мимо не очень густых сетей
блюстителей интересов президента.
- Слушай, Дэв, - сказала Рози, - я понимаю, что сейчас не время и не место об этом
говорить, но, по-моему, операция в Монтане для нас очень важна. Но кроме того, если мы
сейчас не предпримем каких-нибудь действий - пусть даже символических - против
"ударников", которые оккупировали Метроу, то можем потерять доверие людей.
Говоря это, она быстро и умело извлекала из тайников оружие. На Роуз было темное
платье и жакет. Холден красовался в новой спортивной куртке и джинсах.
- Я понимаю, о чем ты говоришь, - сказал он. - Согласен с тобой. Правда, таким
образом мы здорово распылим наши силы. Если информация этих ребят из Монтаны верна,
то мы просто обязаны помочь им. Но и ситуацию в Метроу нельзя выпускать из-под
контроля.
Митч Даймонд - Роуз была очень рада, что он почти не пострадал после взрыва
грузовика на стоянке - был величайшим специалистом по транспортным средствам. Он
обеспечивал организацию специально подготовленными автомобилями, в которых устраивал
всевозможные тайники. И пока еще ни одна полицейская проверка не выявила ничего
подозрительного. Митч был просто волшебником в своей области.
Роуз продолжала возиться с оружием, слушая, как Холден ведет переговоры со Стилом,
который находился в другой машине.
- ...нет, вступать в перестрелку с полицией мы не должны. Но мы не можем позволить,
чтобы они перехватили и задержали грузовик Келли. Нам очень нужен этот груз. Что ж, если
нам повезет - о Боже, что я говорю? - то мы будем иметь дело не с легавыми, а с
"ударниками".
- Оригинально ты понимаешь везение, - сказал Стил.
- Что поделаешь? Ладно, если это те, с кем мы можем драться, тогда применяем план
"Дельта". Твоя машина готова к этому. Но если нас встретят полицейские или национальные
гвардейцы...
Лютер вздохнул.
- Ну, посмотрим, - сказал он.
Роуз прикинула, что до встречи с грузовиком, который уходил от погони, было еще
минуты две. Уже сейчас она могла слышать отдаленные звуки сирен.
Что ей особенно нравилось в Дэвиде, так это то, что он никогда не пытался строить из
себя этакого крутого парня. Если он попадал в затруднительное положение, то не боялся
признать это. А если знал, что следует делать, то не пытался заставлять других подчиняться
своему мнению, действовал убеждением.
На сиденье рядом с Роуз уже лежали две М-16, "Узи", "Беретта" Дэвида, ее пистолет,
оба ножа, запасные магазины и обоймы.
- Держи, - сказала женщина.
Холден, не оборачиваясь, протянул руку назад, и его пальцы сжались на рукоятке
"Беретты".
- Нож.
Он взял свой клинок и закрепил на поясе.
- Патроны.
Четыре запасных магазина Холден рассовал по карманам.
- Винтовка пока полежит здесь, - сказала Роуз.
- Хорошо. Через минуту мы встретимся с ними. Я уже вижу блики мигалок на дороге
за поворотом.
Роуз молча кивнула, хотя он не мог ее видеть, и положила в карман средних размеров
электрофонарь. Выглянув в окно, она увидела, что машина Лютера сравнялась с ними и они
теперь мчатся по шоссе бок о бок.
План "Дельта", о котором шла речь во время радиопереговоров, был изобретен
"П
...Закладка в соц.сетях
