Жанр: Боевик
Власть ножа
...ользовать
обтягивающие джинсы. Лухарь с ревнивым беспокойством следил за её
приготовленииями. — Куда это ты собралась?
Римма, уже одетая, обернулась, подошла к нему и, как обычно, чмокнула
Петра в небритую щеку. — Дорогой! Мы же вчера в ресторане у Антона уже все
обсудили! Они действительно ходили в ресторан Кашина
Алые паруса
и провели
весь вечер с их владельцем. И Римма, как и намечала ранее, предложила Антону
поменять кресло владельца ресторана на пост директора частного охранного
предприятия. Кашину такая идея понравилась, но как её осуществить? Очень
просто, продолжала Римма. Охранное предприятие
Редут
осталось без владельца
после гибели его хозяина Андрея Крюкова. Она знает способ, как немедленно
приобрести этот
Редут
. Только нужны деньги и быстрота действий!
Необходимую сумму на покупку
Редута
она возьмет в долг (здесь Римма под
столом наступила туфлей на ногу Петру). А потом, когда Антон продаст свои
Паруса
, он этот должок вернет.
Схема понравилась Кашину, и он сразу же согласился с этим вариантом. И
вот сегодня Римма не только должна провернуть дельце с покупкой
Редута
, но и
сразу обеспечить его сотрудникам стопроцентную занятость — есть у неё одна
идейка на этот счет.
— Ну, хорошо, — вяло произнес Лухарь, — денег тебе дам, как обещал. И
все-таки — для чего тебе это надо? — И он в упор посмотрел на свою только что
обретенную гражданскую жену.
— Ах, Петр, опять ты за свое, — вздохнула Римма. — Нельзя быть настолько
ревнивым, особенно с такой женщиной, как я.
Да, Петр её раскусил, но сделать это было несложно — Римма, несмотря на
многолетнее гэбисткое прошлое, не привыкла скрывать своих намерений, если они
касались её главного жизненного интереса. Этим основополагающим интересом для
Риммы был секс. Точнее сказать — секс являлся самой сутью этой женщины, главным
и единственным оправданием всего окружающего мира, гадкого и безумного, по её
мнению, в самой своей основе. Но здесь имелся в виду Секс с большой буквы,
когда Римма могла предаваться плотским радостям только с любимым ею человеком.
Тогда для неё даже не имело большого значения, как именно он относился к Римме.
Главное, чтобы любимый лежал рядом с ней в постели, а она уж знает, что делать
в подобных случаях. Вот таким любовником был для неё Посланник, и, лишившись
его, она стремилась немедленно найти ему полноценную замену, чтобы снова изо
дня в день переживать ту невыразимую гамму волшебных чувств, которую только и
мог дать Секс с любимым человеком. А простое соитие её практически не
волновало. За годы работе в
сексназе
она привыкла относиться к подобному
действию, как к обычному физиологическому акту, вроде приема пищи, и могла без
лишней брезгливости переспать с кем угодно, если этого требовали интересы дела.
И вот в поисках замены Посланника она положила глаз на Антона Кашина. Иван,
конечно, выглядел поярче, но и в облике Антона было нечто такое, что привлекало
и завораживало женскую душу. Римма прекрасно разбиралась в людях, но этот
парень являл для неё некую загадку. Она привыкла брать свое, идя напролом, но
тут женщина почувствовала, что если действовать в лоб, то ничего не выйдет.
Надо сначала приучить этого мужика к себе, находиться почаще вместе с ним. Но
как этого добиться? Поступить на работу в его ресторан? Что ей там делать? Уж
не за стойкой ли стоять? Или официанткой прислуживать? Дико и смешно. И тогда
ей в голову пришла идея с охранным предприятием. Он — директор, она — его
заместитель! То, что надо! Антон — в этом деле человек неопытный. Она постоянно
будет находиться рядом с ним, станет наставлять его на путь истинный. А он ведь
мужик все-таки. Настоящий, сразу видно. А она все же очень недурна собой и
знает немало таких штучек, которые помогают воздействовать на мужчин в нужном
направлении. Антон просто автоматически будет в её постели не позже, чем через
неделю! Да и ко всему прочему, делом она займется хоть каким-нибудь,
зарабатывать начнет. Ведь в последнее время Римма жила на содержании у
Посланника. Вот эту мысль она как раз и изложила в качестве ответа на вопрос
Петра:
для чего тебе это надо?
— По-моему, я тебе уже говорила: следует,
наконец, зарабатывать на хлеб насущный. Да и с тоски сдохнуть можно, если
вообще ничего не делать.
Петр совершенно четко ощущал, что Римма стремится наладить известного
рода отношения с его приятелем Антоном. Однако, зная, насколько трепетно тот
относится к жене Асе, полагал, что Римме тут ничего не светит.
С другой стороны, продолжал размышлять Лухарь, его эффектная подруга,
видимо, не мыслит себе жизнь без любовных приключений, с чем Петру придется
считаться, если он хочет, чтобы она, в конечном счете, оставалась с ним. А
Лухарю этого очень хотелось. — Ну-ну, — произнес он, можно сказать, с некоей
философской интонацией, — езжай по своим делам. Через полчаса Римма подъехала к
массивному желто-коричневому зданию на Большой Садовой улице. Здесь
располагался главный офис
Промбанка
. — Мне к Кириллу Борисычу. Он меня ждет,
— сказала она на проходной.
— Паспорт, — лаконично произнес охранник.
Ознакомившись с документом, он выписал пропуск.
— Через центральный подъезд, на второй этаж, по коридору направо. — И не
слишком разговорчивый секьюрити перевел взгляд на очередного посетителя.
Кирилл Борисович, бывший генерал КГБ, а ныне шеф безопасности
Промбанка
, окинул гостью долгим внимательным взглядом, который становился все
более одобрительным.
— А ты в полном порядке, Римма. Можно хоть сейчас тебя использовать на
прежней должности, — слегка усмехнулся он и жестом пригласил женщину присесть
поближе к своему письменному столу. Генерал несколько лет курировал
подразделение
сексназа
, в котором трудилась Римма, и хорошо её знал. — Ну,
так какое у тебя ко мне дело? — Есть такое частное охранное предприятие
Редут
…
— Слышал. Его владелец Андрей Крюков покончил с собой.
— Вот как? — удивилась Римма. — А разве он не был застрелен каким-то
киллером?
— Это была первоначальная версия. Она не подтвердилась.
— Любопытно, — довольно равнодушно отреагировала на эту новость Римма, —
но, впрочем, это не столь важно. Главное, что владельца нет в живых, и я с
моими друзьями хотела бы этот
Редут
приобрести.
— И что, требуется моя помощь? — удивился генерал.
— Да нет, не стоит вдаваться в детали, но приобрести это предприятие
будет довольно просто.
— Тогда чего же ты от меня хочешь?
— Насколько я знаю, в ближайшее время откроется Кунцевское отделение
Промбанка
.
— Хм. — Генерал быстро сообразил, куда клонит собеседница, и посмотрел на
неё как-то по-иному, словно что-то прикидывая. — Кофе? Коньяк? — Не стоит. — И
Римма выжидательно посмотрела на Кирилла Борисовича.
— Я так понимаю, что ты и твои друзья хотят, чтобы
Редут
имел контракт
на охрану Кунцевского отделения
Промбанка
, — медленно произнес генерал и
вновь устремил несколько загадочный взгляд на женщину.
— Именно. — Римма мило улыбнулась.
— И что же, просто за
спасибо
?
— Ну почему же? — Женщина выразительно посмотрела на шефа безопасности
Промбанка
и слегка повела оголенными плечами.
— Я понимаю, — кивнул шестидесятипятилетний, но ещё достаточно бодро
выглядящий генерал и обернулся через плечо в тот угол своего обширного
кабинета, где находилась широкая кушетка, огороженная ширмой. — Но это как бы
само собой.
— Что же еще? — слегка нахмурилась Римма.
— Ты возьмешь на работу восемь моих сотрудников. Все они — хорошие
профессионалы, но сейчас оказались без достойной работы. Оклад им положишь по
три штуки баксов…
— Да мы столько не заработаем!
— Контракт, который вы подлишите с
Промбанком
, легко позволит
выплачивать такие суммы. — Генерал успокоительно поднял ладонь вверх. — Я об
этом позабочусь.
— А те сотрудники, которые сейчас…
— Уволишь, — пожал плечами Кирилл Борисович.
Майор Фролов и генерал Коржиков 15 июня, пятница: день
К обеду Фролова вызвал к себе генерал. Тот, конечно, уже знал, что
следователь Шигарева отказалась закрыть дело Несмелова. Майор не то чтобы очень
сильно боялся вполне вероятного разноса — такие вещи практически неизбежны в
его работе, тем более под началом Коржикова, — но сейчас он действительно
чувствовал за собой вину, поэтому возможный втык от начальства будет вполне
заслуженным, а оттого особенно неприятным.
Для себя майор решил так: по делу о Посланнике он будет настаивать на
версии о самоубийстве Несмелова и ни словом не обмолвится о Римме Красновой. А
в случае с Арлыком придется признать свою ошибку — мол, банда можайских в
основном уцелела и очень вероятно, что остался в живых и её главарь. —
Разрешите войти, товарищ генерал? — Заходи, Юра, присаживайся, — неожиданно
радушно отозвался Коржиков и даже сделал приветсвенный жест рукой. Пораженный
Фролов, которого генерал никогда ранее не называл по имени, даже некоторое
время потоптался на месте, прежде чем уселся на предложенный стул. Подняв глаза
на Коржикова, он отметил, что тот облачен в парадный генеральский мундир,
который надевался заместителем начальника ГУВД лишь в особо торжественных
случаях. А дальше последовало уж и вовсе нечто из ряда вон. Генерал встал,
открыл сейф и вытащил оттуда початую бутылку марочного армянского коньяка
Арарат
, тарелочку с уже нарезанными дольками лимона и пару рюмок. Он молча
налил себе и майору и провозгласил тост: — За ваше повышение, товарищ
подполковник! Оторопевшиий опер чокнулся со своим начальником и, ни слова не
говоря, олрокинул в рот коньяк, после чего вытаращил глаза на генерала, надеясь
от него услышать объяснение всему происходящему.
— Я только что с Огарева, — начал генерал. Улице Огарева уже лет десять
назад возвратили
историческое
название — Газетный лереулок, там находилось
Министерство внутренних дел. Но все близкие к МВД чиновники невзлюбили этот
топонимический пассаж и продолжали называть улочку именем знаменитого русского
революционера. — Был в управлении кадров. Отвозил на тебя представлениие. На
днях ты получишь очередное звание и, возможно, должность начальника отдела, в
котором сейчас работаешь. А твоего шефа переведут в министерство. Как, впрочем,
и меня, — добавил Коржиков после паузы, и на лице его появилась победная,
торжествующая улыбка. Невольно улыбнулся и Юрий Фролов. Наконец-то состоялся
ощутимый карьерный рывок! Вернее, пока только ушло представление в управление
кадров от ГУВД, но майор не сомневался, что оно будет подписано — конечно, все
уже обговорено на самом верху. С другой стороны, он вспомнил, как всего года
три назад тот же Коржиков собирался в министерство на некую высокую должность.
Он уже получил соответствующее новому посту звание генерал-лейтенанта и сдал
дела. И вдруг — облом! Произошла смена руководства МВД, и Коржиков неожиданно и
скоропостижно вернулся в прежнее кресло. Хорошо хоть звездочки не отобрали! Так
не рано ли они с генералом отмечают свое повышение? Вроде бы это плохая
примета. Но вслух майор ничего не сказал, а продолжал задумчиво жевать лимонную
корку.
— Ты не волнуйся, — похоже, прочитал его мысли генерал. — На этот раз все
пройдет как надо. — И, помолчав, он торжественно произнес: — Меня уже
представили министру. Ну, давай ещё по одной, и расходимся. — И Коржиков снова
разлил коньяк. — Чтоб у нас с тобой на новых должностях было все путем, —
провозгласил он второй тост.
Выпив свою рюмку, наконец подал голос и майор:
— А как же с делом Немелова? Следователь Шигарева закрывать его не хочет.
— Юра, о чем ты говоришь? Нас с тобой повышают за полную ликвидацию
оргпреступности в Западном округе столицы. Ведь рэкетиров в этом округе больше
нет. Так?
— Вообше-то осталась пара бригад. Никулинские, например. Хотя они больше
орудуют на Юго-Западе, но залезают и в наш округ. Есть ещё и некий Гиря,
который сотрудничал со сколковцами.
— Это все мелюзга! — отмахнулся генерал. — Станешь начальником отдела —
управишься с ними за месяц. Ликвидированы основные банды — Посланника и Арлыка.
Такого успеха в Москве, да и в стране давно никто не добивался. А прокурорше мы
быстро рот заткнем, я уже звонил её начальнику, Алексею Алексеичу. И папаша
этой девочки нам здесь тоже поможет.
Уже легче
, — подумал майор и решился, наконец, перейти к самому
болезненному вопросу: — В отношении банды Арлыка… И самого главаря конкретно…
Боюсь, товарищ генерал, я невольно ввел вас в заблуждение… — То есть?.. — На
лице Коржикова мелькнула тень тревоги. — Дело в том, что теперь установлено
точно: на Молодогвардейской улице погибло только четверо можайских и был ли
среди них Арлык — неизвестно. Генерал некоторое время недоуменно глядел на
подчиненного, словно пытался понять, не разыгрывает ли его майор, а потом вдруг
расхохотался. — Так ты ничего не знаешь! Тоже мне, элитный сыщик! — Коржиков
долго не мог угомониться, но, наконец, посерьезнел. — Я за тебя по можайским
всю работу проделал. О бойне в Дмитровском районе слышал? В деревне Чернушки? —
Майор кивнул. — Все трупы уже опознаны как члены арлыковской банды и поименно
идентифицированы. Что они там делали и кто их отстрелял, для нас неважно — этим
занимается областная прокуратура. Похоже, концов она и не найдет: дело было
почти ночью, а в свидетелях — только до смерти перепуганные да выжившие от
старости из ума бабенки. Повторяю, нас это не трогает. Главное — можайские
ликвидированы. Фролов испытал чувство огромного облегчения, и все-таки кое-что
его ещё тревожило: — А Арлык? Он опознан? Коржиков внимательно посмотрел на
майора и выдвинул неожиданную версию:
— А был ли вообще в природе этот Арлык? Кто его видел? Никто. Полагаю,
придуманной кличкой воспользовался кто-то из погибших можайских, имевшиих, так
сказать, официально совсем другое прозвище. Зачем? Для запудривания мозгов —
нам и коммерсантам. Фролов ненадолго задумался.
— Что ж, очень похоже на правду. — Еще секунду-другую помолчав, он,
несколько расслабившись от выпитого коньяка и чрезвычайно благоприятной
информации, озвученной Коржиковым, неожиданно для самого себя произнес то, о
чем совсем не собирался говорить генералу. — Но вот один из захваченных нами
сколковцев, находившийся с тыльной стороны арлыковского офиса и первым
оказавшийся на месте взрыва, утверждает, что видел, как на большой скорости от
склада
Симплекса
уходила иномарка.
Второй раз за время разговора с майором Семен Коржиков заметно
встревожился. — Что за иномарка? Номера машины этот сколковец запомнил? — Нет.
Ни номера автомобиля, ни его марки он назвать не смог. Сказал только, что
машина как будто иностранная. И ещё ему показалосъ, что в салоне было два
человека. — Думаю, эта машина просто проезжала мимо
склада
, — с нажимом
произнес генерал. — Увидел водила, что там творится, испугался и понесся от
греха подальше. Вот и все. — Кооржиков встал. — Полагаю, приказ о моем и твоем
назначении будет подлисан не позднее понедельника. Может так случиться, что мы
больше и не свидимся. Ну, бывай. — И он протянул руку майору.
Фролов покидал кабинет генерала в приподнятом настроении. И, тем не
менее, совсем не мнительному и не склонному к рефлексии старому оперу почему-то
казалось, что дела Посланника и Арлыка далеко не закончены, их фигуранты ещё
всплывут на свет божий, и все это грозит для него, без пяти минут подполковника
Юрия Фролова, неясными, но крайне неприятными последствиями.
Шигарев и Шигарева 15 июня, пятница: вечер
Зам Генерального прокурора Иннокентий Трофимович Шигарев, закончив
службу, уселся в свою
ауди-6
, добрался до Беговой улицы и свернул в тихий
малозаметный дворик. Здесь, в глубине жилмассива, в одном из домов находился
спортзал
Динамо
, где его дочь Вера два раза в неделю занималась фехтованием.
По пятницам она, по договоренности с отцом, приезжала на занятия без своего
авто. Иннокентий Трофимович забирал её, и они вместе ехали на выходные на дачу
в Раздоры. В Москве же отец и дочь жили раздельно. Едва он остановил машину,
как из подъезда вышла Вера — с ещё не просохшими после душа волосами, в белых
шортах и того же цвета тенниске. Через её плечо была перекинута огромная
спортивная сумка, но девушка передвигалась легко и свободно. Она поцеловала
отца в щеку и уселась рядом с ним на переднее сиденье, перебросив сумку на
заднее. — А где же твое оружие? Не забыла часом?
— Я решила оставлять рапиру в спортзале. Раньше я немного тренировалась
дома самостоятельно, но теперь считаю двухразовых тренировок с партнерами
вполне достаточно. Шигарев завел мотор и сосредоточился на вождении — конец
недели, за город ехало много машин, и требовалось повышенное внимание. На
Кутузовском, попав в
зеленую волну
, он слегка расслабился. — Я все хотел
спросить: а зачем тебе это? — Что именно? — Вера искоса взглянула на отца
своими большими серыми глазами. — Фехтование. Какая от него польза? Брала бы
лучше уроки самозащиты. Она всегда актуальна. — А то ты не знаешь, что я пять
лет занималась этим, учась в университете! — В любом деле надо постоянно
совершенствоваться или хотя бы поддерживать форму. Вера на этот раз промолчала,
поскольку считала, что отец все равно её не поймет. Дочь прокурора была натурой
для своего времени исключительно романтической, нечто среднее между
тургеневской девушкой
и комсомолкой двадцатых годов. Так, в общем-то, её и
воспитывал отец, рассчитывая, что сама жизнь скорректирует характер Веры в
сторону большего прагматизма. Произошло же совершенно обратное: когда
воспитанная на высоких идеалах девушка уже в стенах университета столкнулась с
реальной действительностью, то прониклась к ней чувством глубокого презрения.
Вымогательство денег преподавателями за каждый экзамен и зачет, пьянка и
наркотики среди студентов и поголовное отсутствие каких-либо моральных
принципов в университетской среде. Разве об этом она мечтала, поступая в вуз и
начиная самостоятельную жизнь? О высоком чувстве любви вообще говорить не
приходилось. Вера четыре-пять раз соглашалась провести вечер с симпатичными с
виду ребятами, рассчитывая на долгие романтические отношения, но все
заканчивалось немедленной и откровенной попыткой затащить её в постель. Поэтому
в жизни двадцатитрехлетней девушки так и не было ни одного мужчины. Фехтованием
же Вера занялась все из тех же романтических побуждений — оно не казалось ей
таким пошлым, как остальные виды спорта. И объяснить это чересчур
прагматичному, как казалось девушке, отцу невозможно. Они проехали мимо дома
Веры на Площади Победы, и Иннокентий Трофимович прервал несколько затянувшееся
молчание: — А почему бы тебе не сменить машину? Твоя
восьмерка
уже
основательно потрепалась, из строя выходит то и дело, да и вообще морально
устарела. — Я ещё не накопила достаточно денег на новую машину. — Вот как?
Какая же модель тебе приглянулась? — Спортивная.
Порше
. Иннокентий Трофимович
коротко рассмеялся. — Боюсь, что с твоей зарплатой следователя копить тебе на
порш
придется до самой пенсии. — А я взятки буду брать. Как и все остальные
так называемые служители закона в наших так называемых правоохранительных
структурах. — Ну-ну, опять ты за свое. Без году неделя как работаешь в
прокуратуре, а уже делаешь глобальные выводы. Что касается денег на машину, то,
конечно, можешь взять у меня недостающую сумму. Я понимаю, что ты гордая и
принципиальная, — ну, тогда бери в долг. — Спасибо, не надо. Они свернули с
Кутузовского на Аминьевское шоссе. — Кстати, а где ты держишь деньги? — спросил
вдруг Шигарев. — В сбербанке. — Напрасно. Вон смотри, — кивнул прокурор влево
от станции метро
Кунцевская
, — видишь вывеску
Промбанка
? В понедельник
здесь открывается его местное отделение. Этот банк выплачивает самые высокие
проценты в Москве по депозитам и считается очень надежным. — Очень надежным? С
чего ты взял? — Консультировался у замминистра. Замминистра по финансам,
разумеется.
Ауди
выехала на Рублевку. — Как у тебя дела на службе? —
исподволь приступил, наконец, к самой неприятной теме разговора Иннокентий
Трофимович. Но разговор этот был необходим — для блага самой же Веры. — Как
обычно, — пожала плечами девушка. — А я слышал, что у тебя конфликт с гу-вэ-дэ.
— Все курируешь меня, — с тоской произнесла девушка. — Наверно, Алексей
Алексеич тебе звонил. Или ты ему. А? — Был такой разговор, — признался
Иннокентий Трофимович. — И ни он, ни я не понимаем, почему ты не хочешь
закрывать дело по факту смерти Несмелова. Ведь его самоубийство очевидно. Кто,
кстати, у тебя в следственной бригаде за главного сыскаря? — Рыжий майор по
фамилии Фролов. Приехал на место преступления позже всех, причем уже с готовым
выводом, ещё не приступая к расследованию. — Негодование настолько переполняло
девушку, что она даже досадливо сплюнула через плечо в окошечко. Столь
совершенно не характерное для Веры неэстетичное проявление чувств произвело
впечатление на её отца, и он заговорил ещё более осторожно: — Майор Фролов —
опытный сыщик и честный человек. Об этом хорошо известно всем, кто занимается
борьбой с преступностью. В Москве, по крайней мере. А его выводы, насколько я
знаю, подтверждают и графолог, исследовавший предсмертную записку Несмелова, и
судмедэксперт, проводивший вскрытие. — Да, очень опытный сыщик. Ваш Фролов
всего за пару часов так обработал свидетелей, что те полностью поменяли свои
показания. Шигарев призадумался. — Я об этом ничего не слышал, — произнес он
наконец. — Скорее всего, это какое-то недоразумение. Но, так или иначе,
самоубийство подтверждается экспертизой, а твое, извини меня, упрямство только
портит отношения между прокуратурой и милицией. Ты ведь людям просто праздник
портишь. Читаешь ли ты газеты? Смотришь ли телевизор? Везде одна главная тема:
ликвидация двух банд — Посланника и Арлыка. Замначальника ГУВД Коржикова скоро
назначат аж заместителем министра внутренних дел! Редкий, можно сказать,
небывалый кадровый скачок! Да и Фролова, конечно же, повысят. Не пойму, чего ты
добиваешься? Иннокентий Трофимович повернул голову в сторону дочери, и в это
время неожиданно остановилась ехавшая впереди черная
волга
с мигалкой.
Шигарев мгновенно нажал на педаль тормоза, и как раз вовремя. Но и прокурора, и
его дочь резко бросило на приборную панель. Несмотря на ремни безопасности, оба
получили болезненные травмы. — Черт с вами со всеми, — мрачно произнесла Вера,
потирая ушибленный локоть. — Бандит, в конце концов, погиб, не честный человек.
Подпишу я это несчастное постановление о закрытии дела.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
НЕМЕЦКИЙ ВАРИАНТ
Бархан и другие 16 июня, суббота: день
Бархан нажал на кнопку звонка, и вскоре дверь открылась. На пороге стоял
хозяин квартиры — Угорь. Он дружески кивнул Бархану и с заметным недовольством
покосился на Фариду. Угорь вроде бы хотел что-то сказать по её поводу, но
вместо этого сдержанно произнес: — Заходите. Через темную прихожую хозяин
провел гостей в комнату с облезлыми обоями. Здесь сидел за столом мужчина,
несколько похожий на Угря. Оба примерно одного возраста — слегка за сорок, —
чернявые, невысокого роста, но с виду крепкие, жилистые. Бархан сразу узнал
Селезня, хотя не видел его лет восемь. Они как-то втроем — вместе с Угрем —
брали районное почтовое отделение. Дело было удачным, хотя и не слишком
прибыльным. После чего Селезень куда-то пропал. Угорь сказал, что их подельник,
найдя напарника из провинции, решил погастролировать по стране. Селезень встал,
подошел к Бархану. Они обменялись крепким рукопожатием и похлопали друг друга
по плечу, после чего Селезень почти что с изумлением уставился на женщину. —
Это подруга Бархана — Фаридой кл
...Поділитися у соцмережах
