Жанр: Боевик
Ликвидатор
...ю.
— Клиенты не хотят говорить. Как можно понять, он выполнял специальные
задания.
— Ликвидатор, — легко разобрался в ситуации Двинский. — Постоянных женщин
у таких обычно не бывает.
— Верно, — оживился генерал, — мне кажется, полковник, ты мыслишь в
правильном направлении.
— Ну хорошо, думаю, через пару дней я его сыщу, — с ленивой уверенностью
заявил Двинский.
— Бог в помощь, — протянул ему руку генерал.
Фирма
Аргус
и лично Двинский контролировали почти всю проституцию в
Москве. Они не были крышей — что они, бандиты какие-нибудь? — но имели досье
практически на каждую
ночную бабочку
в столице. А те в свою очередь были в
основном из СНГ, и редко кто имел регистрацию. Кроме того,
Аргус
располагал
адресами девочек на их родине. Отсутствие регистрации и постоянная угроза
послать на историческую родину подробную информацию — да ещё и с фотографиями —
о том, чем гостьи столицы здесь занимаются, действовали практически безотказно.
Сутенеры не могли защитить подопечных шлюх и платили оброк
Аргусу
, но
многие предпочитали расплачиваться натурой, поставляя своих дев на еженедельный
ужин
с представителями
Аргуса
.
Сам Двинский контролировал человек двадцать активно действующих на
московском рынке иногородних проституток. Но деньги брал редко — при его
невпечатляющей внешности он предпочитал натуру.
Особенно запала ему одна молдаваночка — Мария, вот её сейчас он и
разыскивал в толпе разноплеменных красоток. Наконец Двинский увидел знакомое
лицо — Риту, та дружила с Марией.
— Ну, и где моя любовь? — несколько игриво спросил он.
— Ушла на индивидуальный промысел, — неожиданно услышал полковник. —
Порвала со своими
котами
и свалила.
— Где ж она теперь работает?
— Стоит на площади Победы, в сторону выезда из Москвы. Лесочек там
хороший возле дачи Сталина. Делай что хочешь — никто не помешает.
— М-м, — замялся Двинский и вытащил фотографию Антона. — А этот тебе не
знаком?
— Нет, — не раздумывая, ответила Рита. Она узнала этого парня, но всяким
ментам информацию принципиально не давала. Ну если только хорошо заплатят. А от
этого пузатого старого хрена ждать нечего. — Ну извини, мне работать надо.
И Двинский направился в сторону площади Победы.
Потоптавшись вокруг да около, он Марию так и не обнаружил. Впрочем, в
уныние не пришел, рассудив, что она в это время могла отъехать с клиентом.
И действительно, на противоположной стороне площади остановилась
неведомая полковнику иномарка, и из неё вылезла Мария собственной персоной. Она
сделала прощальный жест рукой, иномарка отъехала, и молдаванка пошла на
переход, аккурат к тому месту, где расположился Двинский, вышедший уже из своей
девятки
.
Темные большие глаза Марии не могли скрыть удивления.
— Ты же знаешь, полковник, я по четвергам не подаю. Или тебе уж совсем
невтерпеж стало.
Она была одета не слишком вроде и вызывающе, но её развитая грудь,
широкие бедра и ботфорты, подчеркивавшие стройность и полноту ног,
нестандартная южная лепка лица с большими раскосыми глазами, исключительно
чувственными губами и без того действовали на клиентов соответствующим образом.
Двинский держал её тем, что мать Марии, которую дочь обожала, была крайне
религиозна. И достаточно было одного письма на родину — о том, чем занимается
дочь воцерковленной христианки в Москве… Имелся тут ещё и ряд других нюансов,
но и сказанного хватало, чтобы держать на крючке одну из самых эффектных
московских шлюх.
— У меня к тебе серьезное дело, Маша, — не без пафоса произнес Двинский.
Он достал снимок Антона. — Знаешь такого?
— А что, очень нужен тебе этот парень? — с затаенной мыслью спросила
Мария.
— Очень, — как можно более серьезно ответил полковник.
— Значит, эта информация стоит больших бабок. Если я тебе все о нем
скажу, оставишь ты меня наконец в покое?
Это было тяжелым испытанием для Двинского. Сведения об Антоне дорогого
стоят. Но и отказаться от такой девушки, как Мария… А обмануть он её не сможет
— не привык, и все тут… Скажет
да
— и вынужден будет сдержать свое слово.
— Ну хорошо, Мария, тогда, может быть, в последний раз?
— И тогда все?..
— Тогда все.
— Хер с тобой, поехали.
Они очень быстро добрались до лесочка.
— Ну, как ты хочешь?
— Сначала информацию.
— Он водится с Лаймой. Зовут его Антон. Вот и все.
— Что ж, вполне достаточно.
— Ну, давай свое последнее условие, и закончим на этом.
— Может быть, ты встанешь на коленочки?
Они вышли из
девятки
, и Мария стала расстегивать брючный ремень старого
детектива…
В тот же вечер Двинский наведался к Лайме, самой известной и дорогой из
всех московских проституток.
На его звонок последовало классическое:
— Кто там?
— Лайма, я к тебе по делу. Сама понимаешь по какому.
— Я работаю только через своего агента. Напрямую клиентов не принимаю.
— Лайма, я знаю, ты берешь по двести в час. Я добавляю ещё сто. И мы
разойдемся, агент твой ничего не узнает.
Проститутка призадумалась. Сейчас она была свободна, а триста баксов есть
триста баксов.
— Хрен с тобой, заходи. — Лайма довольно презрительно оглядела его. —
Подожди. Мне надо принять ванну.
Как только Двинский вошел в квартиру, он стал буквально обнюхивать её.
Конечно, пахло всеми женскими аксессуарами, но детектив явственно почувствовал
и терпкий запах мужских сигарет.
Лайма скрылась за дверью ванной, и детектив медленно пошел по квартире,
пытаясь обнаружить, откуда доносится запах крепкого табака.
Вот отсюда, из последней, четвертой комнаты!
Он спустил пистолет с предохранителя и, держа его в кармане, смело открыл
дверь этой комнаты. Там сидел молодой человек, чертовски напоминавший
собственное изображение на фотографии, и смотрел телевизор. Он тут же сунул
руку под подушку — там,конечно, ствол, догадался детектив, — но больше никаких
действий не предпринимал.
— Извините, ради бога, я, кажется, не туда попал, — и Двинский тут же
захлопнул дверь.
Детектив дождался появления Лаймы из ванной. Потрясающей красоты женщина,
подумал он, и даже на время забыл, что хотел сказать.
— Ну, а ты разве в ванную не пойдешь? — удивленно посмотрела на него
Лайма.
— Ты извини меня, дорогая. Как-то быстро у меня все остыло. Годы уже не
те. — Он полез за бумажником. — Вот тебе сто баксов за беспокойство, а я уж
лучше пойду.
Лайма, она же Света Терехова, презрительно фыркнула, но деньги взяла.
Генерал Крюков
18 августа, пятница: утро
С утра Келарь опять собрал свой синклит.
— Нашли наконец этого сраного Албанца. Обитает у знаменитой московской
бляди на Новой Басманной. Он должен быть уничтожен. Хватит с нас экспериментов.
Только кто этим займется?
Он перевел взгляд с Зямбы на Посланника.
— У меня есть несколько надежных ребят, — не очень твердо сказал
кавказец.
— Мой дядя этим заниматься не будет, — покачал головой Посланник. — На
фиг ему неприятности из-за несанкционированного убийства.
— С твоими
надежными
ребятами все ясно, Зямба. Как только они доберутся
до Новой Басманной, то можешь считать их жмуриками. А вот тебя я не пойму,
Посланник! — обратился Келарь к Ивану. — Мы твоему дяде уйму денег переплатили,
и у нас все это зафиксировано на аудио и видео. Он быстро может сменить
генеральский мундир на костюмчик в полоску. А мы вместо этого даем ему ещё сто
штук. Так что двигай к дяденьке и доложи дислокацию.
…Крюков, красивый сорокалетний генерал, с внутренней улыбкой выслушал
своего племянника. Андрей Юрьевич понимал, что Келарь никогда не решится
признаться во взяткодательстве. Да и самого Келаря завалить генералу легче, чем
некоего неуловимого Антона.
Но, по природе охотнику, Крюкову уже самому не терпелось разобраться с
тем лихим парнем, за которым гонялись сколковцы.
Он не отказался от ста штук баксов, которые выделил Келарь за убийство
этого самого Антона, и сказал племяннику:
— Ладно. Гуляй.
Только мочить генерал того парня не будет — возьмет и выяснит, кто он
такой.
Крюков вызвал командира своей лучшей группы захвата.
— Дуйте на Новую Басманную. Лайма, проститутка известная, знаешь, где
живет?
Сержант кивнул и почему-то покраснел.
— Так вот, у неё сейчас один мальчик ошивается. Вооружен и, предупреждаю,
очень опасен. Брать непременно живым.
— Есть! — откозырял сержант, прихватил с собой ещё трех омоновцев, и они
поехали брать
мальчика
.
…Антон и Лайма, или Света, проводили время в своем обычном стиле —
по-прежнему избегали любовных контактов, вспоминали далекое школьное былое,
обсуждали спектакли и кинофильмы, которые они видели. Вряд ли подобное
времяпрепровождение столь красивой пары можно было назвать нормальным, но таким
уж странным образом сложились их отношения.
Вот и сейчас они просто болтали, покуривая и попивая кофе.
— А зачем ты ведешь такую, скажем, тяжелую жизнь? — спросил её Антон. —
Неужели самой нравится?
Света недолго помолчала.
— А ты замечал, сколько баб роется в помойных контейнерах? Мне не
хотелось бы иметь такое будущее.
Раздался телефонный звонок. Обычный клиент, подумали оба.
Трубку подняла Лайма и вдруг растерянно поглядела на Антона.
— Просят тебя. Срочно.
Кашинмгновенно выхватил у Лаймы трубку, почти тут же бросил её на рычаги
и стал стремительно одеваться.
— Ключи! — крикнул он, протягивая руку.
— Какие? — растерялась Лайма.
— От гаража!
Там стояли
ягуар
Лаймы и
хонда
Антона.
— Держи.
Не прощаясь, он выскочил из квартиры.
У подъезда уже стоял газик, откуда вылезали четыре омоновца.
— Стоять! — в один голос закричали они.
Четыре выстрела раздались почти одновременно — в руках у Антона было два
пистолета. Кащин знал, что менты просто в нокдауне и быстро очухаются,
поскольку стрелял он по бронежилетам. Поэтому необходимо было действовать
быстро.
Антон мгновенно открыл гараж, бросил ключи выскочившей из подъезда
перепуганной Лайме и вдавил ногу в педаль акселератора.
…В кабинете Крюкова раздался телефонный звонок. Он ждал его и потому с
нетерпением схватил трубку. Но услышал совсем не то, что ожидал:
— Товарищ генерал Крюков? Звонит начальник отделения милиции с Новой
Басманной улицы полковник Федосов. У нас тут произошла перестрелка. Четверо
омоновцев доставлены в больницу. Это ваши ребята. Нет никаких серьезных ран.
Все пули пришлись в бронежилеты. Стрелявшего задержать не удалось.
— Я вас прошу, товарищ полковник, не фиксировать это происшествие.
Операция носила секретный характер.
— Есть, товарищ генерал.
— А омоновцы сами в состоянии передвигаться?
— Да, наверно. Они, в общем-то, синяками отделались. Хотите, мы доставим
их вам на Газетный?
— Очень был бы вам обязан, товарищ полковник.
Через час все четыре омоновца оказались в кабинете Крюкова. Выглядели они
вполне здоровыми, но настроение у них было явно подавленное.
— Как же это произошло?
— Выскочил тот парень из подъезда с двумя пистолетами — видимо,
предупредил кто-то — и четырьмя выстрелами положил нас на землю.
— Покажите, куда он стрелял.
Все отметины оказались в районе правого плеча.
Похоже, парень специально стрелял по бронежилетам, — с невольной
симпатией подумал о неизвестном Антоне генерал, — ишь, какие симметричные
отметины оставил. Знай, мол, наших
.
— Все по домам. Отдыхайте пока, — распорядился Крюков и вызвал через
секретаря машину.
Он ехал к Лайме. Антона этого там, понятно, уже нет, но следовало
допросить шлюху, что укрывала его.
Дверь ему открыла очень милая и какая-то теплая девушка.
— Вы Лайма?
Та кивнула головой.
Неужели это знаменитая на всю Москву проститутка? Да с такой женщиной
жить — не жалко и с погонами проститься!
Видимо, красивый молодой генерал и на хозяйку произвел соответствующее
впечатление. Она даже несколько засуетилась, что было ей совсем несвойственно.
Лайма оказалась одета совсем по-домашнему: в бело-розовом халате да в
тапочках на босу ногу. Генерал же, заявившийся при полном параде, казался здесь
в своем мундире чужеродным.
Ему хотелось начать допрос в обычном суровом тоне, но у него ничего не
вышло.
— У вас проживал парень по имени Антон. — Он хотел задать вопрос, но
почему-то получилась совершенно утвердительная интонация.
Она кивнула.
— Многие клиенты останавливаются у меня и живут по нескольку дней.
Отчего-то слово
клиенты
резануло ухо генерала.
— Этот Антон — опасный преступник. Покидая вашу квартиру, он ранил
четырех милиционеров.
Лайма пожала плечами: мол, я-то здесь при чем.
— Он ушел непосредственно перед тем, как его должны были арестовать.
Значит, его кто-то предупредил.
Лайма по-прежнему хранила молчание, и генерал был не в состоянии отвести
глаз ни от её точеной фигуры, которую не мог скрыть и домашний халат, ни от её
прекрасного лица.
— Так кто? Кто его предупредил? Ему кто-то позвонил?
Лайме предстояло принять трудное решение: ей нравился Антон, её давняя
любовь, но и молодой генерал произвел впечатление.
И все-таки она сделала попытку защитить школьного друга:
— Антон просто вышел на улицу за сигаретами.
— С двумя пистолетами в руках?
Девушка тяжко вздохнула. Так или иначе её неизбежно раскрутят.
— Ну хорошо. Ему позвонили.
— Кто брал трубку? — быстро спросил генерал.
— Я.
— Какой был голос — мужской или женский?
— Мужской.
— Что он сказал?
— Срочно позовите Антона.
— Антон подошел?
— Да.
— Что он сказал?
— Ничего. Послушал секунд пять и тут же положил трубку.
— Потом стал одеваться?
— Да.
— Ну что ж, на сегодня достаточно. Хотя, возможно, мы ещё встретимся.
— Буду ждать с нетерпением, — сказала Лайма и бросила на генерала такой
взгляд, который только она и умела бросать.
Мясник
18 августа, пятница: вечер
19 августа, суббота: утро, день
По вечерам Мясник часто ходил играть в карты к Лимону, а уж в конце дня в
пятницу — обязательно. Вот и сегодня он нажал на звонок знакомой квартиры.
Как всегда, открыл сам Лимон. Выглядел он необычно для себя хмуро. Но
Мясник сам не любил, чтобы влезали в его дела, и потому не влезал в чужие. Он
не стал расспрашивать Лимона о его проблемах.
Но, войдя в квартиру, Мясник увидел совсем уж непривычную картину: перед
всеми картежниками стояли рюмки, а в центре стола — водочные бутылки. Лимон
категорически запрещал распитие в его квартире спиртного: игра есть игра, а
пьянка — пьянка.
Хозяин достал рюмку и для Мясника.
— Зяблика поминаем, — пояснил он. — Мочканули его на днях.
— За что? — изумился Мясник.
— А кто знает? — пожал плечами хозяин. — Менты каким-то образом вышли на
нас, но ни мы им ничего сказать не могли, ни они нам.
— Но где хотя бы его гробанули? — спросил ошеломленный Мясник.
— На какой-то даче. Вот опер телефончик оставил. Если интерес имеешь,
можешь ему позвонить. Сказал, работает и по субботам.
Игорь Владимирович Кондаков, которого в картежном притоне знали под
кличкой Мясник, считал себя личностью в высшей степени справедливой и абсолютно
самостоятельной. Человек, сделавший сам себя, как говорят о таких американцы.
Свое дело он начал буквально с нуля, работая рубщиком в мясном отделе
захудалого продовольственного магазина. Потом ему удалось наняться в мясную
лавку, опять-таки рубщиком, на мелкооптовом рынке. Но там Игорь получал уже
несколько больше, а главное — присматривался к рыночной стихии и втягивался в
нее.
Наконец он приобрел собственную мясную лавку, и дела сразу пошли в гору.
Игорь знал цену инспекторам из санэпидстанции, торгового надзора и прочих
госорганизаций, паразитирующих на его бизнесе.
Сейчас у него уже три мясные лавки, правда, далековато от дома — в
Кунцеве, поэтому пришлось купить десятую модель
Жигулей
.
Несмотря на внешнюю суровость, Кондаков испытывал самую натуральную
жалость к обиженным жизнью. И его угрозы —
закопаю!
— Зяблику, к которому
Игорь на самом деле относился с искренней симпатией, носили исключительно
демонстративный характер. Долги, дескать, надо отдавать в срок.
Не поиграв и часу, он покинул притон и в расстроенных чувствах отправился
домой. Уже с утра Игорь звонил в милицию по телефону, указанному на бумажке,
что дал ему Лимон.
— Оперуполномоченный Куракин слушает! — раздалось в трубке.
И тут Кондаков вдруг понял, что не знает, как на самом деле зовут того
человека, по поводу которого он звонит.
— Я — Игорь Кондаков, — произнес он после некоторого молчания. — У меня
был знакомый, которого все звали Зябликом. И мне сказали, что он убит.
— Верно! — оживился опер. — У вас есть какая-нибудь информация по этому
поводу?
— Боюсь, что нет. Но я хотел бы знать, как… это произошло.
— А вы подъезжайте сейчас к нам в отделение, и поговорим.
Через несколько минут Кондаков уже заводил свою
десятку
, а через
двадцать минут был в кабинете опера Куракина, совсем молодого пацана, на взгляд
Мясника.
И вот таким молокососам доверяют дела об убийствах
, — подумал он с
обычным презрением к государственным органам.
— Вы давно видели Ивана Кротова? — спросил Куракин, и до Мясника не сразу
дошло, что Кротов и есть Зяблик.
Вроде бы карточная игра нынче государством не преследовалась, и Кондаков
честно ответил, что где-то с неделю назад перебрасывались в картишки.
— Вы знаете этих людей? — задал ещё один вопрос опер и положил на стол
перед Мясником две фотографии.
Одну рожу Кондаков узнал сразу. Этот лупоглазый последнюю неделю
практически каждый день приходил в ту мясную лавку, где Игорь чаще всего и
обретался. Он понял, что мордовороты на снимках имеют непосредственное
отношение к убийству Зяблика, раз ему показывают их фотки. Но если Игорь укажет
на лупоглазого, будет ли какой-то толк? Неужели этот сопляк, который сидит
напротив него, может действительно поймать самого настоящего убийцу? А если и
поймает — адвокаты все равно бандита как-нибудь да отмажут.
— Нет, впервые вижу, — твердо заявил Игорь. — Но если они мне встретятся,
я вам непременно позвоню.
— Ну что ж, спасибо, что пришли к нам. Надеемся на ваше содействие. —
Куракин встал и пожал ему руку.
Мясник помялся.
— А это они, значит… Зяблика?..
— Окончательный ответ на этот вопрос даст суд, но, по нашим данным,
именно они застрелили Ивана Кротова.
Кондаков целый день провел в лавке, которую обычно посещал лупоглазый. Он
ещё толком не знал, что будет делать, если его увидит, но уже положил в
наплечную сумку топорик для разделки мясных туш.
И лупоглазый появился!
Он, как обычно, не торопясь, взял кило говяжьей вырезки и двинулся к
выходу.
Мясник последовал за ним, держась на расстоянии метров в двадцать.
Шли они недолго. Уже через пять минут лупоглазый зашел в подъезд
девятиэтажного дома и, минуя лифт, стал подниматься по лестнице. Остановился на
третьем этаже. Здесь-то его и достал Мясник.
— Эй! — окликнул он лупоглазого, опять-таки ещё не зная, что будет
делать, но нащупывая рукоятку топорика.
Лупоглазый обернулся, но диалога не получилось. Длинный и острый
самодельный зековский нож вошел сзади и сбоку в печень Игоря Кондакова, и тот
рухнул сначала на колени, а потом лицом на грязный пол.
Картуз выдернул нож, обтер его о куртку Мясника и пояснил корешу:
— Я в окошко углядел, как он тебя выслеживал.
— Кто он такой и чего теперь с ним делать? — забеспокоился Мыловар.
— Затащим в нашу квартиру, пусть там полежит — все равно нам скоро
сваливать.
В квартире Кондакова обыскали и нашли у него удостоверение владельца
мясной лавки мелкооптового рынка.
— Херня какая-то! — удивились братаны.
Генерал Крюков и Лайма
19 августа, суббота: вечер
— Дядя считает, — заявил боссам
третий человек
, — что всему составу
нашей группировки надо наговорить на диктофон следующую фразу:
Срочно
попросите Антона
.
— Какого хера? — тут же возмутился Зямба.
— Именно этими словами вызвали Антона от Лаймы. Когда все записи будут
сделаны, спецы точно определят
крота
в нашей организации, — пояснил Иван.
— Каким же образом? — не унимался Зямба.
— Через Лайму.
— Так она и скажет! — усмехнулся кавказец.
— Генерал прогонит её через детектор лжи, никуда она не денется.
— А менты, выходит, всех нас узнают поименно, — зло бросил Зямба.
— Зачем? Записи будут анонимными. Просто генерал передаст нам ту из
кассет, голос на которой соответствует по тембру и интонации телефонному
звонку. А у нас останутся дубликаты всех этих кассет, но уже с именами.
— Так менты узнают численность нашей группировки, — продолжал возражать
упрямый кавказец.
— Они и так её знают, — вмешался в спор Келарь. — Посланник дело говорит.
Сегодня же начинаем запись. Причем с себя. Давай диктофон, Иван.
Разговор этот происходил в пятницу днем, а потом в течение полутора суток
в сколковском офисе шла невиданная акция, над которой посмеивались все члены
организации, но никто не осмеливался возражать. Наконец кассеты были переданы
генералу Крюкову.
Он договорился о встрече с Лаймой. Перед визитом зачем-то сходил в салон
красоты, купил коньяк, торт и цветы.
Лайма тоже встретила его во всем блеске. Бюст не открыла, но подчеркнула
модным бюстгальтером, зато совершенно обнаженной оставила спину, стройные бедра
облегала короткая юбка.
— Ну что, начнем допрос, — улыбнулся генерал и решился на легкий поцелуй,
в ответ на который Лайма сумела прижаться к Андрею Крюкову едва ли не всем
телом.
— О, какие чудесные розы! — воскликнула она и выигрышно поставила вазу с
цветами на сервант, возле стола, за которым они расположились. Рядом с бутылкой
коньяка очутился принесенный Лаймой из кухни виноград. — Торт, если не
возражаете, оставим на десерт. Может быть, сначала по рюмочке, для лучшего
восприятия текста, — в меру кокетливо предложила хозяйка.
Гость не возражал.
Лайма предложила по второй, но генерал проявил железную стойкость: работа
есть работа.
Началось прокручивание записей. Андрей ловил себя на том, что практически
в упор, до неприличия, смотрит на Лайму. Он просто не мог оторвать от неё
взгляд, настолько изящны были её движения, настолько совершенна фигура. И то и
дело голову посещала шальная мысль: а не бросить ли к черту свое генеральство и
не поселиться ли где-нибудь в тихом уголке Европы, наслаждаясь тишиной,
свободой и Лаймой. Бабок-то он нахватал достаточно.
Но надо было прослушивать записи.
Никакого детектора лжи генералу не требовалось: он легко чувствовал по
интонации, правду говорит
испытуемая
или нет.
— Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.
Всё — голос дрогнул: это тот человек, который ей звонил! Но генерал
продолжал эксперимент.
И далее вновь последовало:
— Нет. Нет. Нет. Нет.
Итак, все записи прослушаны.
— Ну что ж, нет так нет, — пожал плечами генерал. — Давайте лучше выпьем.
— Выпьем и потанцуем, — весело сказала Лайма.
Заиграла медленная музыка, требующая тесного контакта тел танцующих.
Они не отводили друг от друга глаза, и вдруг она спросила:
— Вы ведь догадались? Да?
Он молча опустил глаза.
— Вы ведь не выдадите Антона?
— Нет.
То были последние слова перед тем, как их тела сомкнулись настолько
тесно, насколько это вообще возможно…
Детектив Двинский
20 августа, воскресенье: утро
Келарь, узнав от Посланника о неожиданной добровольной отставке Крюкова и
поспешном отъезде генерала с проституткой Лаймой куда-то за границу,
практически не выказал удивления.
— Мне самому давно следовало так поступить, — сказал он себе, выпив с
полстакана виски. — Только ехать надо не с какой-то шлюхой Лаймой.
…Генерал Несмачный, глава частного агентства
Аргус
, вновь вызвал
детектива Двинского и передал ему досье на все того же Антона. Коротко
приказал:
— Разыскать.
Двинский помрачнел.
— Сейчас уже так просто не выйдет: парень теперь не то
...Поділитися у соцмережах
