Жанр: Боевик
Ликвидатор
...и сам не знал толком, что
произошло. Рифтер решил ограничиться лишь той информацией, о которой ему было
доподлинно известно.
— Бимбер купил банк в Москве и продал все свои активы в Питере. После
чего переехал в столицу, и его практически тут же загасили.
Сведения были, конечно, не бог весть какие богатые, но Варгуз, примерно с
месяц не общавшийся с Борисом, не знал и этого.
— На кой ему сдался тот московский банк?
Операция, которую проводил Бимбер, была столь секретной, что Рифтер на
такой вопрос ответить, конечно, не мог. Он просто пожал плечами.
— И это все, что ты знаешь? — с нескрываемым раздражением спросил Варгуз.
Советник счел возможным обидеться:
— Вы же сами приказали мне — никоим образом не касаться дел Бимбера. Мол,
он ваш старый друг и все такое.
— Иди на хер отсюда, — уже без особых эмоций произнес авторитет.
Рифтер, пожалуй, поспешнее, чем позволяли приличия, покинул кабинет.
Итак, Варгуз потерял своего лучшего друга. Когда-то в Ныроблаге, где они
вместе тянули срок, Варгузу приглянулся шустрый парнишка, сидевший за подделку
денежных знаков. Варгуз, уже тогда вор в законе, был в зоне большим
криминальным бугром и взял Бимбера под свою личную опеку.
Вышли они вместе, по амнистии. И здесь, на воле, ситуация круто
изменилась. Борис Бабурин стал быстро делать деньги и горным козлом устремился
к вершинам бизнеса.
Варгузу же пришлось всерьез бороться за место под солнцем. Новые, не
обремененные святыми воровскими понятиями бандиты уже поделили между собой весь
Питер и со снисходительным пренебрежением посматривали на вышедших на волю
старых зеков. И в конце концов
новые русские
взяли верх. Варгуз, правда,
получил высокий пост смотрящего по Питеру, но он был чисто формальным. Новые
лидеры на свои разборы старого вора в законе не приглашали и в общак, как
положено, смотрящему ничего не отстегивали.
Здесь-то и выручил Боря Бимбер. С помощью молниеносных финансовых
комбинаций он сделал старому дружку пару лимонов гринами, которые Варгуз для
сохранения своего реноме воровского авторитета именовал питерским общаком. Лаве
эти Бимбер держал в собственном банке, что в какой-то степени гарантировало
финансовому заведению безопасность от наездов.
Варгуз полностью доверял Борису и не проявлял никакого беспокойства по
поводу судьбы своих накоплений. Даже такой простой вопрос: а где мне искать мои
бабки, если с тобой что-то случится, Борис? — как-то не шел на язык.
И вот оно, свершилось. Бориса не стало, и где теперь лаве Варгуза? Каково
это старому вору на склоне лет остаться без копейки?
У его организации имелись, правда, кое-какие бабки. Но это так, слезы…
И тут он вспомнил о Ксении. Бывшая жена Бимбера, вернее, теперешняя его
вдова, единственная настоящая любовь Варгуза во всей этой проклятой жизни.
Несмотря на двадцатилетнюю разницу в возрасте, Ксения явственно, даже как-то
яростно тянулась к нему. И однажды он провел с ней поистине чудесную ночь. Но,
когда эта женщина напрямую предложила ему брак, Варгуз, не раздумывая,
отказался. Ксения — жена его друга, а настоящий блатарь никогда не станет
отбивать бабу у своего старого кореша. И с тех пор их отношения стали
прохладнее…
Но теперь-то она свободна! Сейчас бы эти два лимона, и пожалуйста —
законный брак, Лазурный берег Средиземноморья!
Надо, кстати, позвонить ей, выразить соболезнование, все такое прочее… А
кроме того?.. Вдруг ей что-то известно о его двух миллионах?
Варгуз раз за разом стал набирать знакомый московский номер, но все время
было занято. Что ж, понятно — от сочувствующих нет отбоя. Он набрал сотовый, но
тот не отвечал. Потом он позвонил своему финансовому консультанту и получил от
него исчерпывающую информацию о московском приобретении Бимбера —
Стройинвестбанке
.
Варгуз вновь погрузился в раздумья.
Был во всей этой трагической истории ещё один важный, даже принципиальный
момент. Ведь московские воры, завалившие Бимбера, — а кто же еще? — не могли не
знать, что тот являлся хранителем питерского общака. Значит, это был вызов
всему питерскому воровскому сообществу и ему, Варгузу, лично. Выходит,
московские его в грош не ставят!
Он грохнул кулаком по столу.
— Картуза и Мыловара ко мне! — распорядился он по селектору.
Вскоре в кабинет вошли двое кряжистых мужичков лет под сорок пять. На
физии каждого из них было каллиграфическим почерком выписано только одно слово:
головорез
.
Оба они являлись профессиональными убийцами, но не какими-то киллерами,
наемниками. Картуз и Мыловар выполняли заказы, а точнее, приказы организации
как бы по идейным соображениям, да и сами входили в элиту питерского воровского
сообщества и принимали участие в решении самых принципиальных вопросов. Просто
профессия у них была такая — убийцы. Точнее — исполнители приговоров.
Облик у обоих был впечатляющий. Картуз имел столь сильно скошенный лоб,
что тот действительно напоминал головной убор, давший этому урке
соответствующую кличку. А Мыловар, круглолицый и лопоухий, обладал выпуклыми,
будто линзы перископа, глазами. Оба были внушительной комплекции, хотя и не
очень высокого роста. Несмотря на не слишком интеллектуальную внешность,
мужичкам этим в сообразительности никто бы не отказал.
Совершенно внезапно у Варгуза помутнело в глазах, и его голова безвольно
брякнулась об стол.
Очнулся он в обществе все тех же Картуза с Мыловаром, а также Камала и
человека в белом халате.
— Ничего страшного, — успокаивающе произнес врач. — Просто, видимо,
сказалась напряженная работа. Вам придется провести в постели дней пять. А в
дальнейшем пройти тщательное медицинское обследование.
— Пусть все уйдут, — хрипло, с одышкой сказал Варгуз, — кроме этих двух.
— Он указал на Картуза и Мыловара.
Когда они остались втроем, Варгуз заговорил с трудом, но очень твердо,
выделяя каждое слово:
— Вам, братаны, следует ехать в столицу. Бимбера завалили московские
паскуды, а питерский общак был у него. Где наши лаве теперь, неизвестно, в чем,
конечно, и моя вина. Я должен был как-то подстраховаться. Но теперь это дело
прошлое. Сейчас надо искать наши бабки. Если они попали к ментам — тогда хана,
базара нет. Но, возможно, лаве в новом банке покойного Бимбера —
Стройинвесте
. Тогда нужно как следует потрясти его заместителя Леонида
Юзефовича. Азоном его кличут. Хотя он не из блатных, но такое уж прилипло ему
погоняло. Возможно, бабки у вдовы Бориса Ксении, но это вряд ли — не такие у
неё отношения были с мужем. Так или иначе, вы её не трогайте — я ею займусь
сам, как только оклемаюсь. Я вообще хотел ехать вместе с вами, да вот… — Варгуз
развел руками. — Можно обыскать дачу Бимбера, хотя надежда что-то там найти
крайне мала. Где находится дача, узнаете у Самбаза. Его навестите обязательно.
Он вам раскумекает, кто загасил Бимбера и для чего. — Тут Варгуз сделал большую
паузу. — Так или иначе, найдете вы бабки или нет, московским падлам надо
преподать урок. Валите всех: Азона, тот наверняка в этом деле замешан,
авторитетов, которые Бимбера заказали, и даже их диспетчера с киллером, если
найдете таковых, конечно. И чем громче, чем с большим треском вы это
проделаете, тем лучше. В Москве получите загранпаспорта на новые имена и по сто
штук гринов.
Картуз и Мыловар мрачно переглянулись — это что же, на старости лет
уходить в подполье?
Но Варгуз приготовил заключительный удар:
— Я ещё вот что вам должен сказать, братаны. Только что взяли Воробья.
Взяли по тому самому делу, — многозначительно добавил он. — Пока паренек ещё не
поет, но ведь это вопрос времени…
Года три назад Картуз и Мыловар завалили в подъезде одного крупного
питерского шишкаря. До сих пор все было шито-крыто, ведь об исполнителях знали
только два человека — Варгуз да Воробей. Но теперь…
— Мы выезжаем сегодня же, — объявил Картуз.
Он был посообразительней Мыловара.
Зямба
11 августа, пятница: утро
В кабинет к Келарю, пребывавшему в весьма благодушном настроении,
заявился мрачноватый Зямба.
— Ты что-то не в настроении, братан, — улыбнулся Карлов.
— Да есть, можно сказать, предмет для беспокойства, Джон.
— Ну-ка, поделись.
— Я имею в виду, как вчера убрали Бимбера.
— Завалили его просто классно, — вновь улыбнулся Келарь. — Этот Албанец
как будто все срисовал с американского боевика.
— А я вот в сомнении. Албанец ли это?
— А что тебя смущает, брат? — Келарь удивленно уставился на подельника.
— Албанец — снайпер, подрывник. Он никогда бы не пошел на такую
рискованную ликвидацию. Зачем ему приключения на собственную задницу искать?
— Да мало ли какие там могли возникнуть обстоятельства? — отмахнулся
Келарь. — С другой стороны, какая разница, что у киллера за погоняло? Дело-то
сделано!
Впрочем, Келарь хорошо понимал настроение кавказца, который фактически
оказался отстраненным от дел.
— У тебя есть фотка этого Албанца? — спросил Зямба.
Келарь имел такой снимок. В свое время он попросил Лухаря заснять
кандидата в киллеры, что Петр и сделал. Келарь потом прокачал это фото через
Посланника по милицейской картотеке, но выяснилось, что достоверной фотографии
Албанца не существует. Нигде не фигурировал и человек, заснятый Лухарем.
Келарь с большой неохотой протянул снимок Зямбе.
— Держи, но эта рожа нигде не засвечена.
— Ничего, у меня свои возможности, — пробурчал в усы кавказец и покинул
кабинет Келаря.
Он сел в свой
мерс
и, как обычно, с джипом сопровождения двинулся к
центру города. Ехал кавказец к большому специалисту по украинским и южнорусским
криминальным делам Барчуку. Зямба очень надеялся, что этот авторитет лично
видел Албанца.
Вообще-то никакого резона, как справедливо считал Келарь, устанавливать
личность киллера, убравшего банкира, не было, но кавказца действительно заел
принцип. Неужели какой-то занюханный Лухарь, серая личность, сумел подписать на
ликвидацию самого Албанца?
Барчук долго не открывал, вглядываясь в дверной глазок.
— Ладно, заходи, Зямба. Но только один.
Оказавшись в квартире, кавказец только что рот не открыл от изумления.
Барчук провел его по всем пяти комнатам, и у каждой был свой особенный
стиль. Вот древнерусская изба с искуснейшей резьбой и богатейшими окладами
икон; вот восточный гарем — правда, без баб, но все в коврах и благовониях
(Зямба сразу учуял и запах анаши); а вот китайская комната, вся расписанная
золотом; полной неожиданностью стала степная юрта. Но остановились и
расположились они в кабинете европейского стиля, тоже, конечно, шикарно
отделанном.
— Как насчет выпить, закусить? — радушно поинтересовался хозяин.
— Я, кажется, видел у тебя кальян? — заметил не употреблявший спиртного
Зямба.
— Это запросто.
Он хлопнул в ладоши, и прибежала полураздетая девица. Моментально просьба
была выполнена. Сам Барчук, немалого роста детина, предпочел какой-то темный
напиток, названия которого Зямба из-за незнания чужеземных языков не смог
прочитать.
Потолковали о том о сем, и наконец Зямба полез в карман за заветной
карточкой.
— Ты этого человечка нигде не встречал? Может, знаешь его?
Барчук одарил гостя каким-то жалостливым взглядом.
— Зямба, дорогой, если бы я всегда говорил, что знал, разве бы я так жил?
— И он широко развел свои огромные ручищи.
Кавказец призадумался.
— Ну, скажем по-другому. Не напоминает ли этот парень тебе кого-нибудь из
знакомых? Например, Албанца?
Барчук вроде как утвердительно покивал.
— Пошли, я тебе дам исчерпывающие объяснения.
Они вышли в коридор и двинулись к входной двери. Здесь Барчук не сказать
что со всей силы, но вполне квалифицированно отправил Зямбу в нокдаун прямым
ударом кулака в глаз.
Открывая дверь и выставляя усатого кавказца за порог, он строго произнес:
— Ни хера он мне никого не напоминает.
Подполковник Делягин
11 августа, пятница: утро
Карьера подполковника стремительно шла в гору, но это его как-то не
слишком радовало. Вот и сейчас он хмуро просматривал оперативные донесения и
директивы, в которых мало что понимал.
Свою деятельность в органах Делягин начинал в качестве
кума
в
Государственном управлении по исправлению наказаний и пас стукачей. После того
как ГУИН передали Министерству юстиции, Делягин, тогда ещё лейтенант, сумел
перебраться в систему МВД, а также вытащить на свободу своего лучшего стукача
Зяблика.
В районном отделе внутренних дел и началась выдающаяся карьера лейтенанта
милиции Делягина. И решающую роль в ней сыграл Зяблик. Последний обладал
удивительным талантом входить в доверие к людям, особенно к частным лицам, и
мент вместе с бывшим зеком прокрутили немало громких дел.
Делягин собирал сведения о самых богатых клиентах своего района и сообщал
об этом Зяблику. Тот, используя криминальные связи, давал уже конкретную
наводку на богатенькую квартиру знакомым ворам-домушникам. Те обчищали хазу, но
после заявления в ментовку владельца похищенных ценностей оказывались на киче.
Причем наводчик, то есть Зяблик, уже к тому времени получал свой процент и
таким образом зарабатывал себе на жизнь.
Характерно, что воры никогда не подозревали в своем провале именно
Зяблика — уж такое доверие вызывал к себе этот пацан. Показаний на него тоже не
давали, а те документы, где его имя все же как-то фигурировало, умело изымались
из дела Делягиным.
Процент раскрываемости квартирных краж — всегда очень низкий, не
достигавший по стране и тридцати процентов — в РОВДе, где служил Делягин,
доходил практически до ста. И очень быстро на его погонах стали появляться
внеочередные звездочки — сначала поменьше, а потом и покрупнее.
Но вот подполковником Делягиным решили укрепить самое слабое звено в
системе МВД — Управление по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Его
поставили на полковничью должность и потребовали немедленных результатов.
С тоской разглядывая стены своего нового кабинета, подполковник почти с
нежностью вспоминал любимого стукача Зяблика и уже подумывал, как бы
использовать его на новой работе.
А пока он сидел и пытался добросовестно разобраться в абракадабре
всяческих официальных бумаг.
Наконец терпение его иссякло.
— Майора Дроздова ко мне, — скомандовал он по селекторной связи.
Майор явился незамедлительно. Он был лет на десять старше своего
начальника и слыл большим докой в сфере наркобизнеса.
Делягин сдвинул в его сторону всю кипу осточертевших бумаг.
— Разберитесь и доложите свои соображения.
Но майор Дроздов все эти оперативки и инструкции уже видел — они
предварительно прошли через его руки, поэтому ответил немедленно и четко:
— Дело в том, что в Питере появилось, точнее, стало попадаться в руки
оперативников больше синтетических наркотиков, чем в Москве.
Делягину такая информация показалась пустым звуком.
— Ну и что? — недовольно вопросил он.
— Раньше было наоборот. Это значит, — пояснил майор, — в Питере стал
действовать мощный наркосиндикат, вырабатывающий зелье прямо на месте, так
сказать, на брегах Невы. Раньше наркопоток шел из Москвы в Питер, теперь —
наоборот.
— Хм-м, — задумался Делягин, — и что же вы предлагаете?
— Существует стандартный план оперативных мероприятий. Он как раз лежит у
вас на столе. Тут что-либо новое придумать сложно.
Пару минут подполковник просматривал оперативный план, а майор Дроздов,
которому начальник забыл предложить присесть, переминался с ноги на ногу.
Наконец Делягин небрежно отбросил план в сторону.
— Да мы этот план мероприятий до самой нашей с вами пенсии, майор,
выполнять будем. Причем без очевидного результата. — Он резко поднялся, подошел
к окну. — Надо проверить как следует хотя бы один состав, — задумчиво произнес
Делягин.
— Это каким же образом? — искренне удивился майор.
— Паспорта пассажиров пропустим через нашу компьютерную базу данных. И
всех бывших зеков, особенно наркокурьеров, обыщем.
Дроздов мог бы возразить, что бывшие зеки, как правило, наркоту не возят.
Да и вообще, если курьер когда-либо попался, он второй раз
снежок
уже не
повезет, о чем свидетельствует вся многолетняя служебная практика Дроздова. Но
майор этого не сказал. Себе дороже, решил он, уже достаточно хорошо изучив
характер нового начальника, и только спросил:
— А как же мы багаж будем досматривать без санкции прокурора?
Делягин бросил на него снисходительный взгляд.
— Пассажиры сами покажут, добровольно — под угрозой их задержания и
отправки в отделение милиции. Что вполне законно. Все понятно, Дроздов?
— Так точно, — щелкнул майор каблуками.
Картуз и Мыловар
11 августа, пятница: вечер;
12 августа, суббота: утро
Покрывшаяся пунцовыми пятнами, явно взволнованная дама, просидев с пяток
минут в купе стоящего пока поезда Санкт-Петербург — Москва, вышла за дверь,
манящим жестом пригласив за собой мужа.
— Ты что думаешь, Лева! Я должна провести ночь в одном купе с
уголовниками?
Ее мужу тоже не понравились соседи по купе, но особой трагедии он из
этого не делал.
— Да, рожи у них, конечно, убойные, — ухмыльнулся Лева. — Но не думаю,
что эти ребята собираются нас порешить прямо сегодняшней ночью.
— Лева, — не терпящим возражений тоном заявила дама, — ты немедленно
найдешь нам другие места!
Тот понял, что сопротивление бесполезно, и направился к проводнице. Она
пренебрежительно взглянула на протянутые ей полсотни рублей и отрицательно
мотнула головой:
— Бесполезно, гражданин, — все места заняты. — Но потом, как бы
сжалившись, добавила: — Поспрашивайте других пассажиров, может, кто согласится
поменяться.
И муж чересчур впечатлительной дамы пошел по вагону. Долгое время его
усилия были тщетными. Но вот наконец он нашел двух бравых армейских капитанов
и, посулив им пузырек, препроводил в свое злополучное купе. Военные вскоре
вышли оттуда, пошушукались наедине в сторонке и отказались от предложения Левы
наотрез. Тот сунулся в соседний вагон, но тамошний проводник не захотел его
даже слушать.
Помощь, как всегда, пришла неожиданно. Двое обходительных молодых людей,
проникшись проблемами отчаявшейся четы, согласились поменяться с ней местами.
После того как Лева с уже заплаканной дамой пулей вылетели из купе, где
осели Картуз с Мыловаром, туда вошли двое благородных юношей и вежливо
поприветствовали новых соседей. Урки переглянулись и ответили гробовым
молчанием, слегка, правда, кивнув попутчикам.
Молодые люди, недолго посидев в купе, вышли в коридор, видимо покурить.
— Ты помнишь, что говорил Варгуз? — страшно зашипел Мыловар. — Видно,
Воробей уже запел. А мы — без пушек и перьев: Варгуз не велел с собой в дорогу
брать.
— Не бзди, — философски заметил Картуз. — Лучше посмотри на свою харю в
зеркало. Дамочка как тебя узрела, тут же и произвела обмен жилплощадью.
Но на самом деле Картуз волновался не меньше напарника. Что-то ему в этих
молодых парнях показалось подозрительно знакомым, где-то он уже видел такие
обходительные манеры. Несмотря на запрет Варгуза, Картуз взял-таки с собой
ствол, который лежал на дне саквояжа. Не пора ли его доставать?
Но тут вошли эти двое и сразу выставили
для знакомства
пару бутылок
марочного коньяка — большая ценность по нынешним временам. Да и закусочка
оказалась под стать — семга и нарезка из копченостей.
Опера так не действуют, — успокоился Картуз, — им финансы не позволяют
.
Завязался неспешный разговор, плавно перешедший в спокойный сон.
Под утро Картуза разбудил грубый окрик:
— Документы!
Урка с трудом протер глаза. Перед ним стояли ментовский капитан и
автоматчик.
Голова отчего-то жутко трещала. Паспорта и бумажника в карманах не
оказалось.
Наверное, в саквояже
.
— И багаж к досмотру! — продолжал командовать капитан.
Там же ствол!
— ужаснулся Картуз и хмуро огрызнулся:
— Не имеете права!
— А ты сам, дорогой, покажешь, а то в отделение загремишь.
Положение сразу стало безвыходным. Шмон, конечно, будет беспощадным.
Ствол обязательно найдут. И Картуз на ровном месте попадет под статью. А
пушечкой под дулом автомата воспользоваться вряд ли удастся.
Тем не менее делать нечего — он полез на верхнюю полку за багажом. И не
поверил своим глазам: его саквояж, как, впрочем, и чемодан Мыловара, исчез!
Так вот кто были эти ребята, — усмехнулся Картуз, — поездные воришки,
линейщики!
Вот почему такими знакомыми показались их манеры — видел он
подобных ловкачей на зоне.
Но сейчас эти парни их выручили. Ничего не скажешь.
Ксения
12 августа, суббота: утро
— Мы могли бы похоронить его на Новодевичьем! — позвонил Ксении бывший
заместитель Бабурина, а ныне исполняющий обязанности президента
Стройинвестбанка
Леонид Юзефович.
— О чем ты, Леня? Похороны уже сегодня на Кунцевском, — устало отозвалась
вдова.
— Ну и что? Все можно быстро переиграть.
— Ничего переигрывать не надо. Все уже решено.
— Между прочим, ты не волнуйся, Ксения, все расходы на ритуал оплатит
банк. Я, кстати, за тобой заеду.
— Что ж, заезжай.
Через час суперновая седьмая модель БМВ Азона стояла под окнами дома
Ксении.
С юго-запада, через улицу Луначарского, они быстро домчались до Кунцева.
Юзефович невольно заглядывался на попутчицу — той очень шел черный цвет. А
Ксения в черном была вся — платок, жакет, юбка, колготки, туфли.
Народу собралось немало. И все, конечно, подходили к вдове, выражая
соболезнования.
Исключение составил Альберт Ардов, ранее обеспечивавший юридическое
прикрытие финансовых операций Бориса Бабурина.
— Ксения, ты сегодня особенно прекрасна.
И трудно было сказать, что в этих словах преобладало — наглость или
восхищение.
Как на грех полил дождь. Тяжеленный, за сто двадцать тысяч рубчиков гроб
катили на неуклюжей тележке под уклон по размокшей грунтовке, и весь этот
катафалк болтался из стороны в сторону, давя ноги сопровождавшим процессию.
Наконец гробовщики достигли цели, но тут вдруг выяснилось, что
стандартная могила оказалась узковата. Ребята с лопатами принялись поправлять
дело.
Ксения жестом подозвала Ардова к себе.
— Альберт, ты все-таки адвокат. Подскажи, каким образом мне побыстрее
вступить в права наследства.
И Ардов понял, что настал его час.
Дело в том, что ещё три года назад, зная о полном разладе в семье
Бабуриных, он предложил Ксении, к которой был совсем неравнодушен, руку и
сердце, понимая — Бимбер возражать не будет. И неожиданно получил от женщины
решительный отказ. Сам он был человек видный, относительно молодой и при
деньгах. Поэтому такой прокол просто потряс его. Он решил, что без постороннего
мужчины тут не обошлось, и принялся самостоятельно следить за Ксенией. И ведь
накрыл-таки её с Варгузом!
То, что она предпочла пожилого уголовника ему, крупному бизнесмену во
цвете лет, до глубины души возмутило юриста. Альберт затаил против Ксении
просто-таки лютую злобу. Он как-то намекнул Бимберу об особых отношениях его
жены с Варгузом, но никакого видимого эффекта это не дало.
Но сейчас пришло время отыграться! Он столько этой бабе лапши на уши
навешает — век стряхивать её будет!
— А завещание покойного не найдено? — с тайной надеждой спросил Ардов.
— Пока нет. А что, это имеет какое-то принципиальное значение?
— Видишь ли, милочка, в нашей стране не действует всеевропейский кодекс
Наполеона. Поэтому прямые наследники, например жена и дочь, не могут
автоматически претендовать на все наследство покойного. Ты же знаешь, Ксюша,
какую жизнь вел Борис. Сколько у него было, скажем так, подруг. Наверняка
кому-то из них он отписал немалую часть своего состояния. Кроме того, могут
оказаться незаконнорожденные дети, а ведь они тоже имеют право на часть
наследства. Ко всему прочему Борис часто ездил за границу. Очень возможно, он
тайно принял иноземное гражданство. А в чужой стране — чужие законы. И там
умеют лапу накладывать на чужую собственность. И еще. Идет следствие. Возможно,
в банке твоего покойного мужа найдут серьезные нарушения. И тогда вообще —
полная конфискация имущества.
Ксения сердцем чувствовала, что адвокат нагло лжет или по крайней мере
сильно преувеличивает возможные для н
...Поділитися у соцмережах
