Жанр: Боевик
Бешеный 1-16 (весь). Биография отца Бешеного
... и больше, особенно
после назначения нового рефери, с которым уже встречался ранее на
ринге и получал от него замечания за недозволенные приемы. Понимая, что
здесь совершенно другие правила, он не пытался скрыть свое отношение,
когда Тохиро Сиятэ осматривал его, но тот никак не среагировал на это,
чем еще больше разозлил Тихого Робота.
Подскочив к Савелию, он уже не стал затевать с ним свои обычные игры,
а пошел напролом. Его движения были резки и точны. Он действительно напоминал
робота и это, как ни странно, нравилось Савелию, впервые столкнувшемуся
с таким бойцом. Он старался как можно меньше блокировать удары
Робота, чтобы не повредить руки от его "кувалд". Савелий принял тактику
мгновенного уклонения от ударов. Это было очень сложно, потому что Тихий
Робот обладал отличной реакцией, но, слава Богу, Савелию не было нужды
изображать из себя слабака: игры кончились! И Савелий решил показать, на
что он способен.
Он легко прыгнул вверх и провел в прыжке несколько ударов по корпусу
и голове Тихого Робота. Удары были достаточно точными и мощными, но тот
лишь встряхнул головой, словно отмахиваясь от назойливого комара. И когда
Савелий приземлялся на ноги, он услышал, как тот зло выкрикнул
по-английски:
- Я уже отправил к праотцам троих, ты будешь четвертым! - В его глазах
было столько жестокого злорадства, что Савелий понял: он говорит
всерьез. Его нужно было остановить во что бы то ни стало.
И еще Савелий понял, что удары в голову не приносят особого вреда Тихому
Роботу и не выводят его из равновесия, а значит, нужно искать более
слабые места. Он провел несколько ударов по корпусу, но соперник выдержал
и это и даже успел нанести ответные ощутимые удары Савелию по ребрам.
Несмотря на пронзившую его боль, Савелия вдруг осенило: именно ребра
противника были наиболее уязвимы, а значит, ими надо заняться. Не раскрывая
заранее своих планов, Савелий продолжал наносить ему удары в голову,
в корпус, по ногам, стараясь не подпускать больше Тихого Робота к
своим ребрам. А тот, заметив, что нанес этими ударами своему противнику
ощутимый урон, сосредоточил все свое внимание именно на них, забыв про
защиту.
Тохиро Сиятэ с огромной симпатией наблюдал за Савелием и в какой-то
момент, забыв, что должен быть бесстрастным, одобрительно воскликнул,
отметив отличную технику Рэкса. Бой длился уже минут восемь, когда Савелий
подумал, что пора нанести решающий удар. Сделав несколько своих коронных
пируэтов, во время которых несколько ударов пришлось в голову соперника,
он вдруг чуть ли не с места сделал замысловатое сальто и оказался
сзади Тихого Робота. Трюк был столь стремительным, что Тихий Робот
на мгновение потерял своего соперника из виду, а когда до него что-то
дошло, было уже поздно: страшным боковым ударом Савелий впечатал кулак в
его правый бок. Глухой хруст костей и рев Тихого Робота известили о том,
что Савелий достиг желаемого результата, сломав противнику несколько ребер.
Ощутив резкую боль в боку, Тихий Робот еще не осознал, что произошло,
и в горячке повернулся к Савелию, сумев нанести ему сильный удар ногой в
грудь. Савелий даже подумал, что ошибся и с соперником ничего не произошло.
Устояв на ногах, он со всей силы нанес Роботу удар ногой в ключицу.
Тихий Робот не сумел поднять руку для защиты или блокировки удара от
резкой боли в боку. Удар Савелия был настолько точным и сильным, что
ключица негра не выдержала и громко хрустнула, его рука плетью повисла
вдоль тела. В горячке Савелий хотел нанести ему еще несколько ударов, но
тут услышал отрезвляющий возглас Тохиро Сиятэ: - Брэк!
Савелий опустил руки и устало направился в свой угол. Ему вдруг все
стало безразлично, и он отстраненно наблюдал, как черный гигант вдруг
опустился на колени с искаженным от боли лицом. Японский рефери, ощупав
его грудную клетку и ключицу, растерянно махнул рукой, вызывая помощников
с носилками, затем встал на ноги и выразительно сделал международный
жест об окончании поединка. И когда Тихого Робота унесли на носилках,
Тохиро Снята подошел к Савелию, благодарно поклонился ему и вздернул
вверх руку Победителя.
Выстрелы Франка и Говорова
Несмотря на то, что почти все оказались в проигрыше, публика захлебывалась
от восторга. Счастливо улыбалась Наташа, бросаясь на шею Говорову,
который покровительственно принимал ее восхищение. Искренне радовался
Богомолов, все еще не верящий своим глазам. От души рукоплескал и Леша-Шкаф.
Он настолько этим увлекся, что даже не замечал своей милой. Она
хмуро наблюдала за ним, потом не выдержала: - Милый, чему ты радуешься?
Мы же проиграли! - Мы? - он радостно расхохотался. - Лично я поставил на
Рэкса!
- Как? - растерялась девушка. - Ты же мне сказал, что...
- Верно, сказал. - Он улыбнулся и чмокнул ее в губы. - Но в самый
последний момент, к счастью, передумал! - он взял в руки микрофон. -
Господа! Счастливчиков, поставивших на Рэкса, поздравляю и прошу пройти
к кассе. Мне кажется, что их не так много и очереди не будет! Ха-ха-ха!
Савелий все еще оставался на татами. На него посыпался самый настоящий
дождь из цветов. Многие зрители пытались пожать ему руку, но грозная
охрана никого к нему не подпускала.
Красавчик-Стив сидел, словно окаменев: он никак не предполагал такого
исхода боя. Теперь он осознал, что подразумевал Рассказов, когда сказал:
"Рэкс - это Рэкс!" Ладно, черт с ним, с проигрышем, подумал Стив и хотел
решительно встать с кресла, но вдруг ощутил на своих плечах чьи-то руки.
Он повернулся и увидел спокойное лицо Франка.
- Не спеши, дай нам минут десять, чтобы получить выигрыш, - тихо сказал
Франк.
- Кому это "нам"? Вы что, ставили на Рэкса? - Стив был явно ошарашен.
- А ты как думал? - хитро усмехнулся тот. - На Рэкса, как и твой приятель,
не так ли, Роняй? - Он подмигнул.
- Да, я тоже ставил на Рэкса... - с глуповатосчастливым видом ответил
Ронни. - Если бы хозяин поставил на Рэкса, то я бы сейчас все проиграл.
Можно мы пойдем получим свои денежки, шеф?
- Ладно, даю вам пять минут, и сразу сматывайтесь из клуба! - шепотом
бросил Стив, понимая, что их бесполезно в чем-то сейчас убеждать.
Его приятелей как ветром сдуло. Стив честно выждал время, огляделся
по сторонам и вялой походкой направился к тому выходу, который был ближе
к кулисам. В этот момент охрана Савелия начала расчищать для него дорогу.
Увлекшись чествованием победителя, Воронов, до этого внимательно следивший
за Красавчиком-Стивом, заметил его снова лишь тогда, когда тот
уже скрывался за дверью. Воронов бросил быстрый взгляд на Савелия, который
направлялся за кулисы. Он понял, что с этой стороны уже ничего не
сможет предпринять: перекричать ликующих зрителей было невозможно. Все
это промелькнуло в мозгу Воронова в какие-то доли секунды, и он, успев
подать Говорову знак об опасности, устремился к выходу, куда скрылся
Красавчик-Стив.
Савелий, опустошенный и усталый после тяжелой схватки, причем не
столько от физических, сколько от душевных усилий, окруженный "мальчиками",
медленно шел вперед, желая только одного - остаться наедине с собой.
Он успел заметить красивое лицо иностранца, его странный взгляд,
хотел что-то предпринять, но тут его тело обожгло в нескольких местах, и
он, так ничего и не поняв, рухнул на руки успевших подхватить его телохранителей.
В последний момент Савелию изменила интуиция, и он не совсем правильно
оценил источник опасности. На самом деле произошло следующее...
Красавчик-Стив действительно шел для того, чтобы "подранить" Рэкса,
но в самый последний момент он с удивлением обнаружил отсутствие пистолета.
Франк сумел вернуть себе пистолет, и сейчас, злорадно улыбаясь, он
спокойно вытащил пистолет, чтобы убрать того, кого он ненавидел всем
своим существом, кого должен был стереть с лица земли! Когда он уже нажимал
на спусковой крючок, его самого что-то обожгло и он даже успел подумать,
что пистолет разорвался у него в руке, но продолжал нажимать на
спусковой крючок и успел произвести несколько выстрелов, будучи уже почти
мертвым...
Стрелял во Франка Говоров. Перехватив сигнал тревоги от Воронова, он
тут же метнулся на помощь Савелию, мгновенно поняв, что его любимцу грозит
беда. Когда он выскочил в фойе, то увидел Воронова, бросившегося на
Красавчика-Стива, и уже хотел успокоиться, как вдруг заметил злой взгляд
Франка, который держал что-то в правой руке. Не раздумывая ни секунды,
генерал мгновенно выхватил пистолет и сделал пару выстрелов, которые и
оборвали жизнь человека, умевшего подчинить себе разум других людей.
С первыми же выстрелами в клуб ворвались сотрудники "Альфы" и быстро
обезоружили не только охрану клуба, но и охрану Савелия, истекающего на
полу кровью. Его быстро уложили на носилки и отправили в институт Склифосовского.
Финансовыми делами клуба "Виктория" занялись компетентные органы, которые,
"не обнаружив ничего противозаконного", вскоре оставили хозяев в
покое.
Ничего нельзя было предъявить и Красавчику-Стиву с его помощником, и
они спокойно возвратились к себе на родину, где Стив красочно описал
свои приключения хозяину. Рассказов же, недолго скорбя по "бедному Франку",
задумал новую серьезную операцию, в которой огромную роль отводил
нашему герою - Савелию Говоркову по прозвищу Бешеный.
Но это уже совсем другая история.
ВИКТОР ДОЦЕНКО
КОМАНДА БЕШЕННОГО
Похищение из больницы
Здание больницы было одним из самых старых в Москве. Оно сохранилось
аж с Елисаветинских времен и представляло из себя, пожалуй, единственное
строение в столице, которое ни разу не использовалось не по назначению:
при любой власти там была больница. Самое большое изменение, какое допускалось
при смене власти, - это замена одного слова в названии: "Императорская
больница", "Военная больница", "Революционная больница", пока,
наконец, не пришло название "Городская больница". Названия менялись, но
суть, слава Богу, оставалась прежней - лечить людей.
Да, суть оставалась прежней, но отношение властей города становилось
все хуже и хуже. И если первые градоначальники, соорудившие это здание
по велению Ее Императорского Величества, не оставляли больницу без внимания
и постоянно заботились о ней, то с момента взятия власти "всем народом",
она, как и вся страна, перешла на "голодный паек" и постепенно
превратилась в самую заштатную "больничную единицу".
В конце концов здание, двести лет простоявшее без капитального ремонта,
развалилось бы от варварского к нему отношения, но его создатели
действительно строили "на века", и оно, благодарное своим "прародителям",
упрямо противостояло как времени, так и безалаберному к себе отношению.
Его обдували ветры и обмывали дожди, становившиеся с каждым годом
все опаснее не только для всего живого, но и для строений. Больницу обстреливали
и во времена Наполеона, и во время Революции, и во время Великой
Отечественной войны, и ей едва не досталось во время "августовского
путча" 1991 года. Во всяком случае, персонал больницы готовил на одном
из этажей несколько палат для приема раненых.
Все приготовления мог бы видеть и наш герой - Савелий Говорков, привезенный
как раз на тот самый этаж, если бы это с ним не случилось намного
позднее... Он уже несколько дней находился в беспамятстве. Его тело
было продырявлено в нескольких местах и изо всех сил боролось за жизнь,
забыв на время о мозге, словно инстинктивно пытаясь оградить рассудок на
какое-то время от лишних перегрузок.
В реанимационной палате находились двое: пожилой мужчина с кислородной
маской на лице и Савелий, утыканный иглами, катетерами, трубками,
ведущими к бутылочкам с питательными растворами и лекарствами. Его голова,
грудь и нога были перебинтованы. За те несколько суток, что он здесь
находился после вполне удачной операции, он не издал ни звука и лежал
неподвижно.
За окном стояла ночь, и палата была освещена небольшим ночником, расположенным
прямо над входной дверью. Палата была небольшой, но создатели
этой больницы не экономили на здоровье будущих больных, и потому потолки
в ней были около пяти метров высотой, украшенные красивой лепниной.
Мозг Савелия настолько устал, что он как бы отключился не только от
внешней среды, но и от своего тела. Он совершенно не ощущал боли, ничего
не слышал и не видел.
Было около, двух часов ночи, когда он впервые за двое суток захотел
пошевелить рукой, чтобы снять нестерпимый зуд за ухом, но от сильной боли
в плече застонал. Этот стон совпал с посещением дежурного врача с молоденькой
черноглазой медсестрой.
Услышав стон, врач, мужчина лет сорока, недовольно поморщился, но
взглянул на медсестру и сразу же изобразил улыбку.
- Надо же! Первый звук, который издал наш раненый, - Затем взял его
за руку и пощупал пульс. - Так... - удовлетворенно проговорил он, и в
этот момент Савелий открыл глаза. - Ну, вот, уже и глаза открылись. -
Однако радости в его голосе не было. - Что, очень больно?
- Ничего... терпимо, - чуть слышно прошептал Савелий, заставив врача
нахмуриться: тот был явно недоволен, но, с трудом пересилив себя, улыбнулся
и весело сказал:
- Сейчас сделаем укольчик - и вмиг полегчает! - Он повернулся к сестре,
взял у нее шприц, с подноса - какую-то ампулу, но вдруг бросил
взгляд на второго больного. - Что это с ним?
Девушка подошла ко второй кровати, склонилась над больным, а в этот
момент врач сунул ампулу в карман, вытащил другую, быстро отломал у нее
кончик и набрал лекарство в шприц, после чего спрятал остатки ампулы и
сделал Савелию укол.
- Ну вот, Савелий, теперь немного поспите. - Он дружески подмигнул
ему и повернулся к медсестре. - Что там, Анечка?
- Все хорошо, Алексей Дмитриевич, просто лежал не очень удобно. -
Тогда пошли?
Савелий хотел о чем-то спросить и уже открыл рот, но неожиданно навалилась
такая тяжесть, словно па него надели свинцовые доспехи, а к векам
привесили грузики. Он прикрыл глаза, а открыть их уже не смог.
Медсестре все же показалось, что он хочет что-то сказать. Она подошла,
но увидела, что Савелий уже спит. Подоткнув ему одеяло, она улыбнулась,
выключила свет в палате и вышла, тихонько прикрыв за собой дверь.
Когда она вошла в ординаторскую, Алексей Дмитриевич как-то странно
посмотрел на нее и тут же спросил с некоторой шутливой настороженностью:
- Что это вы, сударыня, так задержались? Или парень уже успел захватить
ваше сердечко?
- Скажете тоже, Алексей Дмитриевич! - смущенно воскликнула девушка.
Надо заметить, что она действительно уделяла Савелию гораздо больше внимания,
чем остальным споим подопечным, старательно убеждая себя в том,
что раненый находится в тяжелом состоянии и потому ему требуется и больший
уход. - Он еще и слова-то не сказал за двое суток, все время без памяти.
Сейчас вроде хотел что-то сказать и тут же уснул.
- Да не смущайтесь вы так, Анечка, шучу я. Обход сделали, теперь можно
и о себе позаботиться. - Он подмигнул и вытащил из портфеля термос и
небольшой сверток. - Несите чашки - кофе будем пить и бутерброды жевать.
- Есть не хочется, а вот кофейку выпью. Вы делаете такой замечательный
кофе, что отказаться от него, Алексей Дмитриевич, выше моих сил. -
Она встала из-за стола и направилась к шкафу.
Алексей Дмитриевич развернул сверток с бутербродами, затем вытащил
полиэтиленовый пакетик с сахаром.
- А ложечки? - улыбнулся он, когда девушка поставила чашки на стол
- Я думала, что вы, как обычно, сахар туда положили...
- Сегодня я этого не смог сделать по очень важной причине... - Он заговорщически
понизил голос, и она невольно наклонилась к нему, чтобы услышать
"тайну". - Сегодня... - Он огляделся, чтобы удостовериться, что
их никто не подслушивает, - сегодня я обнаружил, что в доме нет ни грамма
сахара - закончил он и заразительно рассмеялся. - Пришлось одалживать
у нейрохирурга.
- Да ну вас! Я-то думала... - усмехнулась девушка и снова направилась
к шкафу.
Алексей Дмитриевич быстро вытащил из кармана какой-то пузырек и плеснул
из него в чашку девушки. Когда она вернулась к столу, Алексей Дмитриевич
уже разливал кофе. Он не успел доесть первый бутерброд, как девушка
вдруг уткнулась носом в стол, едва не столкнув чашку. Алексей
Дмитриевич быстро подхватил ее, вылил "хитрый" кофе в раковину, тщательно
промыл чашку и вновь плеснул в нее из термоса. Затем хлопнул пару раз
в ладоши у уха девушки, но она никак не реагировала.
Доктор подошел к двери, повернул ключ в замке, потом подхватил девушку
на руки и отнес на кушетку, стоящую возле окна за ширмой. На этой кушетке
дежурные врачи часто отдыхали в ночную смену. Уложив девушку, он
уже хотел уйти, но тут его взгляд упал на ее ноги: коротенький халатик
распахнулся и обнажил красивые бедра. Чисто машинально он провел рукой
по бархатистой коже, но, когда прикоснулся к ажурным трусикам, его неожиданно
охватило страстное желание. Он расстегнул ее халатик. У молоденькой
медсестры было удивительно соблазнительное тело: тонкая талия
особенно подчеркивалась довольно крутыми бедрами, а грудь выглядела
очень аппетитно. Он наклонился, притронулся языком к - одному соску, потом
к другому, искоса поглядывая на ее лицо. Глаза Ани были совершенно
неподвижны. Она спала глубоким сном.
Не в силах бороться с желанием, он осторожно снял с нее трусики и начал
ласкать языком промежность. Девушка от этих ласк чуть дернулась и
раздвинула ноги пошире, обхватила его голову руками и сильнее прижала к
себе. Чуть простонав, она попыталась чтото сказать, но губы не слушались,
а вскоре перестали подчиняться и руки...
Алексей Дмитриевич быстро скинул брюки, трусы, лег на девушку и с силой
направил свою плоть в нее. Она вдруг негромко вскрикнула и попыталась
открыть глаза.
- Господи, да ты же еще девушка! - растерянно прошептал он, но остановиться
уже не мог, да это было уже и не важно, он с первого раза вошел
в нее до конца. Алексей Дмитриевич впился в ее губы, обхватил полные
ягодицы ладонями и продолжил "внутреннее знакомство".
Аня не отвечала на его поцелуи, снова погрузившись в глубокий сон, и
только в какой-то момент несколько раз конвульсивно дернула бедрами, помогая
ему дойти до края блаженства, затем ее тело обмякло. Она глубоко
и, как ему показалось, счастливо вздохнула, и вновь ее дыхание стало
ровным и спокойным.
Качнув еще пару раз, до конца освобождаясь от своей жидкости, Алексей
Дмитриевич поцеловал ее грудь, как бы благодаря за доставленное удовольствие,
встал и с ужасом заметил, что не только он и девушка в крови, но
и простыня. Да, дела... "Только этого еще мне не хватало!" - промелькнуло
у него в мыслях. Он вздохнул, покачал головой, но тут же стал действовать.
Первым делом он подмылся сам, оделся, вытащил из-под медсестры простыню,
намочил ее и тщательно подмыл девушку. Убедившись, что кровь более
не выступает, врач вытер кушетку, обитую, к счастью, дерматином, натянул
на Аню трусики, стараясь не порвать их, потом застегнул халатик.
Сложив простыню, он сунул ее в свой портфель и осмотрелся. Все было в
порядке, и он пошел открывать дверь, но тут вспомнил, что в одном из отделений
шкафа видел белье. Он подсунул простыню почище под девушку, поцеловал
ее на прощание, не удержавшись, погладил грудь, потом взглянул
на часы.
- Пора, а жаль... - сказал он, глядя на свою сослуживицу. - Но хорошего
помаленьку, а то потом хлопот не оберешься. Это было очень здорово,
Анечка! - бросил он, подхватил портфель и быстро вышел.
В коридоре, за столиком, сидела пожилая медсестра и что-то писала в
журнале.
- Полина Александровна, сходите, пожалуйста, в приемное отделение и
проверьте вновь прибывших. Анечка пока подежурит. Если что, я в терапии.
- Алексей Дмитриевич дождался, пока женщина выйдет, снова взглянул на
часы и быстро направился к грузовому лифту. Прислушавшись и не услышав
ничего подозрительного, он стукнул негромко три раза по двери лифта, который
тут же натужно загудел, а сам начал спокойно подниматься по лестнице,
минуя стрелку с надписью: "Терапевтическое отделение - "3 этаж".
Двери лифта распахнулись, из него вышли двое мужчин в белых халатах.
Они были мало похожи на врачей или медбратьев - скорее напоминали портовых
грузчиков, - однако, судя по уверенным движениям, работу свою знали.
Они выкатили из лифта медицинскую каталку, быстро, но не суетливо подкатили
ее к знакомой уже палате и приблизились к кровати Савелия. Все это
они проделали настолько бесшумно, что никто не проснулся: ни пожилой
мужчина, ни Савелий.
Он спал глубоким сном, широко раскинув руки. Дыхание было ровным и
спокойным. И только в тот момент, когда один из непрошеных гостей наклонился
над ним, его веки чуть дернулись, а пальцы сжались в кулак, словно
он почувствовал грозящую ему опасность.
Они профессионально отсоединили от его тела иглы с трубками, заботливо
смазали места проколов спиртом, аккуратно переложили безвольное тело
Савелия на каталку и вывезли из палаты, не забыв прикрыть за собой
дверь. Коридор был пуст, и "грузчики" без всяких помех вкатили своего
подопечного в лифт. Вскоре Савелий оказался в машине "скорой помощи",
которая сразу сорвалась с места.
Буквально через несколько минут Алексей Дмитриевич вернулся в свое
отделение. Осторожно заглянув в палату, где лежал Савелий, он удовлетворенно
кивнул головой и прикрыл дверь. Он хотел тут же уйти, но вспомнил
про Анечку, оставленную в ординаторской. Сердце учащенно забилось: ему
захотелось вновь испытать сладостные мгновения. Но может ли он подвергать
себя такому риску? Во-первых, кто-нибудь может их застукать, и прощай
работа, если не хуже. Во-вторых, еще неизвестно, как поведет себя
девушка, когда придет в себя и осознает, что с ней произошло. Кстати,
она наверняка вспомнит, что отключилась сразу после того, как выпила кофе.
Выпила кофе... Отличная мысль! Алексей Дмитриевич обрадовано потер
руки: он всегда брал в ночную смену коньяк, и сейчас тот может сослужить
отличную службу. Но для этого нужно придумать - где? И быстрее: в любой
момент может вернуться вторая медсестра. Единственное место, куда никто
не войдет до девяти утра, - кабинет заведующего отделением. В последнее
время они настолько сдружились, что однажды, когда их ночное дежурство
совпало и оказалось удивительно спокойным, оба заперлись у него в кабинете
и довольно сильно набрались. Эта выходка могла грозить неприятностями,
особенно Анатолию Викторовичу. Он срочно понадобился в приемном
покое для консультации, а его не могли найти. Выручил Алексей Дмитриевич,
пояснив, что заведующий отделением почувствовал себя плохо и потому
он сам посмотрит вновь поступившего больного. В пылу благодарности Анатолий
Викторович показал, где прячет дубликат ключа от кабинета.
До сегодняшней ночи Алексей Дмитриевич ни разу не пользовался этим
ключом, а сегодня - сам Бог велел!
Так, с этим вроде бы все ясно. Он закрыл на всякий случай дверь в отделение,
вытащил из тайника ключ, открыл кабинет и быстро перенес спящую
девушку на широкий кожаный диван. Сюда же принес термос и чашки, но тут
вдруг вспомнил, что бутылка коньяка находится в ординаторской. Чертыхнувшись,
он побежал туда и сунул бутылку в карман брюк, под халат. Едва
он успел это сделать, как в ординаторскую заглянула Полина Александровна.
- Алексей Дмитриевич, в приемном отделении все в полном порядке. Одного
привезли, но оказался не нашим больным: отправили в Боткинскую... -
Очень хорошо. Других поступлений не было? - Пока нет и, кажется, не будет:
месяц только начался, до зарплаты далеко, погода хорошая... - Вы
так думаете? - Он улыбнулся. - За двадцать с лишним лет работы здесь у
меня выработалась не только интуиция - опыт тоже чтото значит.
- Не сомневаюсь, Полина Александровна. - Он почувствовал в голосе
медсестры некоторую обиду и постарался ее успокоить. - С вашим опытом
давно пора старшей медсестрой быть.
- Мне это уже ни к чему, скоро на пенсию. Пусть уж молодые вверх
идут. - Ей явно было приятно услышать неприкрытый комплимент от врача. -
Кстати, Алексей Дмитриевич, а где Анечка? Вы ее никуда не посылали?
- Ох, совсем из головы вылетело! - вздохнул он. - Она плохо себя почувствовала
и попросила отпустить ее на пару часов. Вы не против?
- Ничего, Алексей Дмитриевич, справлюсь... Молодежь какая-то пошла
совсем хилая. Мы, бывало, пахали часов по десять-двенадцать, потом еще
на танцы успевали, а утром снова на работу. Вы бы тоже отдохнули, кликну,
если что, а то от вас одни глаза остались. Небось еще где подрабатываете?
- Разумеется, разве можно сейчас на одну зарплату прожить? - вздохнул
он и деланно зевнул. - Вы правы: вздремну пару-тройку часиков. Только не
здесь - звонками замучают. Пойду-ка я в кабинет Анатолия Викторовича.
Будить только в крайнем случае, при пожаре выносить первым! - шутливо
приказал он.
- Есть, товарищ генерал! - поддержала она шутку и вышла из ординаторской.
Алексей Дмитриевич был очень доволен собой: сумел обойти все подводные
камни. Он снова посмотрел на часы. Осталось минут двадцать-тридцать
до того момента, когда девушка придет в себя. Подумав о ней, он сразу же
почувствовал, как участился пульс, и поспешил в кабинет заведующего.
Девушка продолжала спать в том же самом положении, в каком он ее оставил.
Закрыв дверь на ключ, он включил настольную лампу, опустив ее
настолько, чтобы создать интимный полумрак. Потом вытащил из шкафа рюмочки,
из которых они пили с Анатолием Викторовичем, плеснул в обе коньяку
и одну залпом опрокинул в рот. Живительная влага обожгла язык, и
теплая волна прокатилась по всему телу. Взяв с полки над раковиной граненый
стакан, Алексей Дмитриевич приступил к главной части своего плана.
Он приподнял голову девушки и начал медленно вливать ей в
...Поділитися у соцмережах
