Жанр: Боевик
Бешеный 1-16 (весь). Биография отца Бешеного
...щила оттуда несколько пятисотенных купюр и вручила
их Воронову. - Вы же сами пришли и увидели, что у нас все сухо и нигде
не течет! - Она подмигнула ему.
- Вот я и говорю, что протечка, видно, внутренняя. - Воронов хитро
улыбнулся. - Так и доложу инженеру, пусть сами решают, что делать. - Он
поднял с пола чемоданчик. - Бывайте, хозяюшка! - благодарно сказал он
женщине, а на Константина даже не взглянул и пошел к выходу, бормоча
что-то себе под нос.
Константин закрыл за ним дверь, затем повернулся к домработнице.
- Что ты так на меня смотришь? Откуда я мог знать... - оправдывающимся
тоном начал он. - Он что, не мог прямо сказать?
- Прямо? Этот мужик работает на государственной службе и пашет за
гроши. Он скажет прямо, а какойнибудь охламон пойдет и сдаст его с потрохами!
- Но... - парень явно смутился. - Вот тебе и "но"! - Она повернулась
к Савелию. - Через пятнадцать минут прошу к столу: будет все, как
вы просили. - Было заметно, что Савелий ей по душе.
- Очень хорошо! - воскликнул он и направился в ванную комнату. - Помыться,
побриться и смокинг надеть! - весело добавил он и церемонно пропустил
вперед себя женщину.
Этот джентльменский жест вызвал на ее щеках румянец смущения. Она
улыбнулась и, кокетливо виляя крутыми бедрами, направилась в сторону
кухни.
Савелий вошел в ванную, закрылся на задвижку, пустил воду и только
после этого вытащил послание Воронова: оно было весьма похожим на то,
что послал им сам Савелий, и только они с Вороновым могли разобраться в
этом выдуманным ими шифре. В записке говорилось, что они очень обеспокоены
тем, что Савелий столько времени не давал о себе знать, и если ему
не удастся дать им какую-нибудь информацию, то пусть будет наготове по
пути из своей комнаты отдыха до тотами: они попробуют что-нибудь придумать.
Ни в коем случае он не должен что-либо пить в клубе, кроме того
следует внимательно отнестись к судье: есть обоснованное подозрение, что
ему хотят создать физические сложности, чтобы не дать стать победителем.
(Савелий благодарно улыбнулся: его интуиция подсказывает то же самое, а
это почти исключает случайность.) На юбилее обязательно будут его
друзья, и потому пусть не нервничает. Следующие слова заставили Савелия
нахмуриться: объявились посланцы старого знакомого из-за кордона, которые,
скорее всего, хотят с ним посчитаться. Эти пойдут на все, и лишняя
осторожность ему не помешает.
Дальше шла приписка Андрея: "Учти, Савка, я ставлю все свои кровные
на тебя!"
Дорогой мой Андрюша, как мне тебя не хватало в последнее время! Можешь
не волноваться: твой братишка не подведет тебя!" - Савелий подмигнул,
словно Воронов был рядом, затем тщательно порвал послание и смыл
клочки в раковину.
Он стал быстро раздеваться и вдруг подумал, что, скорее всего, и они
сейчас читают его записку...
Савелий оказался прав: "великолепная тройка", действительно, читала
его послание. В нем сообщалось, что он несколько недель находился в состоянии
амнезии, что за это время он познакомился с девушкой по имени Наташа,
которая ему стала близким человеком, что ЛешаШкаф этим воспользовался
и шантажом заставил Савелия работать на него, выкрав ее братишку.
И потому он просит обеспечить им безопасность. На Пироговке произошел
случай, во время которого погибли люди, и среди них Воланд. Савелий уверен,
что это дело рук людей Леши-Шкафа. Он просит еще некоторое время
для того, чтобы попытаться прояснить ситуацию. Пока лучще всего общаться
знаковой системой, которую знает Воронов... И последнее: у него есть
предчувствие, что во время юбилея клуба, может что-то произойти.
- Это все, товарищ генерал, - сказал Воронов, расшифровав записку Савелия.
- Да-а... - протянул задумчиво Богомолов. - Неожиданный поворот.
- Извините, Константин Иванович, мне кажется, что ничего неожиданного
здесь нет, - вступил в разговор Говоров. - Более того, лично мне очень
приятно слышать, что выводы моего любимого ученика, хотя он и не обладает
той информацией, какой обладаем мы, совпадают с нашими. Сказанное им
по случаю на Пироговке лишь уточнило наши предположения. Мы же знали,
что эти убийства как-то связаны с Савелием. Меня очень беспокоит эта девушка
с братишкой!
- А за это можете не волноваться. - Константин Иванович нажал кнопку
селектора. - Радченко, зайдите, пожалуйста, ко мне... Этот капитан "собаку
съел" на охране объектов.
- Хорошо бы и с девушкой поговорить, - осторожно промолвил Воронов. -
Я уверен, что она обязательно будет на этом юбилее.
- Может ей стоит "заболеть"? - предложил генерал. - Ни в коем случае!
- тут же возразил Говоров. - Это встревожит Савелия - раз, может насторожить
инициаторов этого юбилея - два... Нет, мне думается, нужно поговорить
с этой Наташей. Вы как, не возражаете? - спросил он у Богомолова.
- Ни в коем случае, - с иронией передразнил он Говорова. - Звоните! Я
правильно записал телефон? - повернулся он к Воронову.
- Абсолютно! - заверил капитан, взглянув в листок. - Откуда вы знаете,
вы же не посмотрели в его записку?
- Нужные цифры я запоминаю с одного прочтения. - Тогда... - генерал
пожал плечами и пододвинул листок с телефоном Говорову. - Прошу. Порфирий
Сергеевич не торопясь набрал номер: - Простите, пожалуйста, можно
мне поговорить с Наташей? - спросил он, услышав какой-то старческий
женский голос.
- А кто просит Наташеньку? - после небольшой паузы спросила она.
- Скажите, что с ней хочет поговорить знакомый Савелия...
- Савелия? - удивленно переспросила старушка и после небольшой паузы
в трубке послышался молодой женский голос. - Извините, кто это говорит и
кто вам нужен? - Наташа, это вы?
- Да, я Наташа, но у меня нет никакого знакомого по имени Савелий! -
Девушка сказала это довольно уверенно, и Говорова это несколько смутило.
Неужели с телефоном путаница? И он совершенно машинально, не зная, как
дальше продолжить разговор, неожиданно спросил:
- Наташа, вы завтра пойдете смотреть его бои? - Господи! - воскликнула
тревожно-радостно Наташа. - Так вы говорите о Рэксе?
- Да, его так называли в Афганистане, - быстро сказал Порфирий Сергеевич,
боясь, что девушка повесит трубку.
- Значит, вы его давно знаете?
- Очень давно! - И тут Говоров вспомнил о том, что говорилось в записке
Савелия. - К нему уже вернулась память, Наташа. Вам от него большой
привет!
- Где он? Что с ним? - с тревогой воскликнула девушка. - Я была в
клубе, хотела увидеть его, но мне сказали, что он отдыхает и к нему
нельзя, а мы с ним договаривались сегодня встретиться... - в ее голосе
слышалось волнение.
- С ним все в порядке, не волнуйтесь, пожалуйста. Скажите, Наташа, вы
случайно не почувствовали, что за вами кто-нибудь следит?
- Извините, а кто вы? Почему я должна отвечать па ваши странные вопросы,
даже не зная, с кем разговариваю?
- Меня зовут Порфирий Сергеевич... - Он посмотрел вопросительно на
Богомолова: была включена громкая связь, и в кабинете все было слышно.
Богомолов тут же кивнул на свой телефон, и Говоров облегченно вздохнул.
- Вот что, Наташа, запишите телефон, с которого я сейчас вам звоню, и
перезвоните, хорошо?
- И что это даст? Откуда я буду знать, что этот телефон какой-то особенный?
- Минуту, Наташа... - Говоров отключил микрофон и вопросительно
взглянул на генерала. - Узнаю руку Савелия! - Он улыбнулся. - Девушка-то
права... Что будем делать?
Богомолов поморщился и покачал головой. - Как не хочется вводить новых
людей... А светиться для встречи с ней тоже не очень разумно: ее могут
"пасти" люди Леши-Шкафа... Ладно, пусть позвонит сама по "ноль девять"
и узнает номер справочной Комитета, а там назовет этот номер и
попросит соединить. - Он взял другую трубку. - Миша, свяжись, пожалуйста,
с нашей справочной и попроси в порядке исключения соединить меня с
тем, кто сейчас позвонит. - Он положил трубку и кивнул Говорову.
- Наташа, запишите, пожалуйста, номер... Вы запишите, потом я вам
объясню. - Он продиктовал номер Богомолова. - А сейчас сами позвоните в
справочную и спросите номер справочной Комитета госбезопасности. Попросите
соединить с номером, который вы уже записали, хорошо? - Я вас поняла,
сейчас... Говоров положил трубку. - Видно, там все гораздо серьезнее,
чем мы предполагали.. - задумчиво проговорил он. - Не кажется ли
вам, дорогой Константин Иванович, что завтрашняя встреча может оказаться
с сюрпризами? - Думаете, что нужно подключить группу захвата? - Не уверен
на все сто, но подумать об этом не мешает.
Богомолов уставился глазами в окно, словно желая оттуда получить
подсказку, а его рука что-то нервно чертила авторучкой на бумаге. Наконец
он перевел взгляд на листок, покачал головой и сказал:
- Возможно, вы и правы. Думаю, что... - Закончить свою мысль он не
успел: зазвонил телефон, и Говоров сразу схватил трубку.
- Порфирий Сергеевич? - послышался голос Наташи.
- Да, это я, Наташа, - спокойно ответил он. - Теперь у вас нет сомнений?
- Прошу вас извинить меня, по Рэксик, в смысле Савелий, предупреждал...
- Ничего, вы все сделали правильно. - Он пытался подбодрить ее. - А
теперь ответьте на мой вопрос: вы не замечали за собой или вашим братиком
слежки?
- О, за нами наблюдают круглосуточно, и я очень боюсь! - ее голос
чуть дрогнул.
- Ничего не бойтесь, Наташа, все будет в порядке! - бодро заверил он
и тут же попросил: - Подождите еще минутку!.. - и снова отключил микрофон,
перехватив взгляд Богомолова.
- Скажите ей, что если к ней обратится кто-то со словами: "Девушка, а
я помню вас в очках!" то она должна этому человеку довериться и выполнять
все его приказания... И спросите, в чем она будет на юбилее клуба
"Виктория"?
- Наташа, извините, - сказал Говоров, снова включая микрофон. - В любом
месте к вам может обратиться человек с фразой: "Девушка, а я помню
вас в очках!", а вы скажете: "Важно, чтобы я вас помнила". Запомнили?
- Да, Порфирий Сергеевич, запомнила, но для чего это? - Для какой-нибудь
экстремальной ситуации. Теперь вас все время будут охранять наши
люди, а человеку, который скажет вам ту фразу, можете всецело доверять и
делать то, что он скажет, договорились? - Вам виднее, - согласилась девушка.
- Вы можете на завтрашний юбилей надеть что-нибудь такое, что
могло бы отличить вас от других?
- Поняла... Я буду одета в голубое платье с обнаженными плечами, и на
шее у меня будет золотая цепочка с овальной иконой Божьей Матери. Этого
достаточно?
- Вполне. И прошу вас: ничего не бойтесь; доверьтесь нам.
- А как с Савелием? Ему тоже можно не беспокоиться?
- Думаю, что да! - твердым уверенным голосом ответил Говоров.
- Спасибо вам, Порфирий Сергеевич! Вы меня успокоили!
- Всего доброго, до встречи! - До свидания. - Она положила трубку. -
Да-а, кажется, к ней придется прикреплять Кешу, - сказал Богомолов
- А кто за Савелием присмотрит? - нахмурился Говоров.
- Не беспокойтесь, есть у меня один резерв, который я использую только
в крайнем случае. Хотя... - Он побарабанил пальцами по глянцевой
крышке стола. - Лучше их пустить к девушке, а Кешу оставить на месте...
Точно! Так будет вернее! - генерал придавил ладонью стол, как бы ставя
точку, и с веселым задором взглянул на собеседников. - Не пора ли нам
чего-нибудь покушать, господа?
- Я бы сказал, что мысль просто насущная на данный момент! - поддержал
Говоров и взглянул на Воронова. - А моя ложка всегда-в сапоге! - усмехнулся
тот.
Большая сходка
Гога буквально влетел в свою двухэтажную квартиру на Тверской, совсем
рядом с магазином "Армения". Он только что вернулся с довольно крутой
сходки, где главари нескольких группировок встретились, чтобы разрешить
проблемы, возникшие из-за гибели братьев. Вначале Гога молчал, спокойно
взирая па своих коллег, которые пытались взвалить вину за убийство друг
на друга.
Эти перепалки напоминали детские разборки: "А помнишь, что делал ты?"
- "А что ты сделал в тот раз?" - "А где ты был в то время?" и так далее
и тому подобное. Казалось, что этому не будет конца. Гога решил, что посидит
еще пять минут и уйдет, сославшись на дела. Но в этот момент, один
из самых неприятных ему людей, входивший в солнцевскую группировку,
вдруг остановил на нем свой взгляд.
Их неприязнь была давнишней и непримиримой. Началось это с того, что
однажды ребята Гоги подловили его ребят на своей территории: те занимались
выколачиванием "бабок" из палаточников. Чтобы их вызволить, он самолично
появился у Гоги и вальяжно бросил:
- Я - Профессор! И пришел к тебе за своими ребятами!
Гога уважительно относился к "авторитетам", понимая, что не всегда
можно уследить за своими боевиками. И если бы Профессор извинился и дал
слово, что его ребята никогда не будут "пастись" на чужой территории,
то, скорее всего, Гога пошел бы на мировую и даже не стал бы накладывать
"штраф". Но наглый вид Профессора, его безапелляционный тон и неприкрытая
угроза в поведении привели к тому, что Гога, не вступая с ним в словесную
перепалку, спокойно выслушал его, затем тихо сказал:
- Послушай, Профессор, ты пришел ко мне в дом в первый раз: ни я тебя
не знал до этого, ни ты меня. Однако ты ведешь себя так, словно я твой
должники ты пришел включить мне "счетчик"... - Он говорил так спокойно и
тихо, что Профессору пришлось чуть наклониться к нему, чтобы услышать. В
спокойствии Гоги было столько уверенности и злости, что тому стало не по
себе, он даже попытался прервать его; но Гога резко сказал:
- Когда ты говорил так много и не всегда по делу, я молчаливо слушал,
уважая право гостя, но теперь ты уважай право хозяина и дослушай, меня
до конца! - Когда он волновался, его акцент усиливался. - Думаю, что ты
немного попутал масти, и потому выслушай мои условия: за то, что твои
парни нарушили договоренности, пытаясь "работать" на моей территории, вы
должны в течение трех дней принести пять миллионов рублей, после чего
парни будут свободны, и мы будем считать инцидент исчерпанным при условии,
что ты дашь мне слово, что такого больше не повторится.
- А если меня не устраивает такой оборот? - презрительно бросил тот.
- Если нет, то ты своих людей больше не увидишь и за стол переговоров
я с тобой никогда не сяду! - зло бросил Гога.
- Вот как? - воскликнул Профессор. - Но я еще имею право обратиться к
Большой сходке!
- Я уважаю это право, но на сходке цифра выкупа будет уже другой: десять
лимонов! - Это с какой стати?
- Пять за нарушения, два на счетчик и три за моральный ущерб и за потерянное
мною время. - И это твое последнее слово? - Самое последнее.
Три дня - пять миллионов, сходка - десять!
На том они и расстались. Профессор повидался с несколькими "авторитетами",
решив посоветоваться, и каждый них заверил его, что он еще должен
быть благодарен, что Гога не раздел его до нитки. Не найдя ни у кого
поддержки. Профессор скрепя сердце собрал нужную сумму и на третий день
принес Гоге.
- Вот то, что вы нам выставили! хмуро проговорил он и небрежно бросил
пакет с деньгами на стол.
Этот жест тоже не понравился хозяину, но он ничего не сказал, вывалил
пачки на стол и стал спокойно пересчитывать деньги.
- Можете быть уверены: сумма точная! - нетерпеливо заверил Профессор.
- Может быть... - согласно кивнул головой Гога, продолжая считать и
не обращая внимания на гостя. Он не закончил, пока последняя пачка не
прошла через его руки. - Все точно! - едва ли не через час сказал он и
нажал на потайную кнопку.
К ним вошел огромный детина с довольно уродливым лицом, покрытым многочисленными
шрамами:
- Слушаю, Хозяин! - бросил он, недобро поглядывая на Профессора.
- Выдай, сынок, Профессору тех ребят и пожелай им здоровья.
- Хорошо, Хозяин, - тупо повторил тот и выжидающе уставился на Профессора.
- Заходи, Профессор, если что! - с неприкрытым ехидством произнес Гога.
- Постараемся обойтись! - отрезал тот, и с тех пор каждый из них не
упускал случая, чтобы не уколоть другого, несмотря на то, что их много
раз пытались примирить и на сходках, где они клялись в дружбе друг другу,
и просто в компаниях, куда их специально приглашали обоих...
- Прошу всех выслушать меня! - громко выкрикнул Профессор, не отрывая
глаз от Гоги. Когда стало немного тише, он вдруг ткнул пальцем в сторону
Гоги и громко сказал: - А почему он молчит? У него есть что сказать на
этой уважаемой сходке! - В его тоне было столько уверенности, что многие
попросителыю посмотрели в сторону Гоги.
- Не понимаю, что имеет в виду Профессор? - Гога спокойно пожал плечами.
- Да, Профессор, может быть, пояснишь народу? - подхватил щегольски
одетый парень по кличке Сивый. Он совсем недавно возглавил район Домодедово
и старался казаться крутым.
- Мне стало известно, что за день до убийства братьев, которые приносили
нам большую пользу, Гогу навещал один из наших коллег, у которого
были трения с этими братьями. - Он выразительно посмотрел в сторону Леши-Шкафа.
- Ты что, выдвигаешь обвинение? - нахмурился один из самых уважаемых
"авторитетов". Он лет двадцать провел на "командировках" и заработал там
чахотку. Его дыхание было прерывистым, он часто покашливал и отхаркивался
в специальную баночку, с которой никогда не расставался. У него была
странная кличка - Мабуту, и его многие побаивались за бескомпромиссность
и жестокость при разборках.
- Я пока никого не обвиняю, но мне хочется понять: не была ли эта
встреча чем-то большим, чем простое совпадение, - за время, прошедшее с
их первой встречи с Гогой, Профессор научился сдержанности и спокойному
общению даже со своими врагами.
- Что ты можешь ответить, Гога? - Мабуту повернулся к Гоге и снова
хрипло закашлялся, что было на руку Гоге: он мог спокойно подумать над
ответом. Когда Мабуту прокашлялся, Гога встал с места.
- Меня удивляют намеки, сделанные Профессором, - спокойно начал Гога.
- Многие из здесь присутствующих приглашены на завтрашний юбилей клуба
"Виктория", принадлежащего Леше-Шкафу, и в тот злополучный день, о котором
упоминает Профессор, Лешашкаф, действительно, заезжал ко мне, чтобы
вручить билеты на этот юбилей. Это я говорю не для того, чтобы оправдаться
перед Профессором, а потому, что меня спросил уважаемый Мабуту. -
Каждый раз произнося слово "Профессор", Гога настолько не скрывал иронии,
что тот с большим трудом сдерживался, чтобы не вступить с ним в перепалку.
Многие из присутствующих ехидно посмеивались, а Хитрован вдруг подмигнул
Гоге и дал знак, что после сходки хочет с ним переговорить. Гога
кивнул ему, что понял, и осмотрел сидящих за столом, потом остановил
взгляд на чахоточном Мабуту.
- Мне думается, что Профессор несколько перегнул в своих намеках и
должен взять свои слова назад! - Мабуту несколько раз глубоко вздохнул,
и его острый взгляд уткнулся в Профессора.
Почувствовав, что снова не нашел поддержки среди "авторитетов", Профессор
встал из-за стола и примирительно сказал:
- Я не имел в виду ничего плохого, хотел только прояснить для себя
то, что было непонятно, и если мои слова тебя, Гога, как-то задели, прошу
их забыть!
- Я тоже уверен, что ты ничего не имел в виду плохого. Профессор, и
буду рад завтра поиграть против тебя на ставках в "Виктории". - Гога был
сама любезность, но в его голосе все равно слышалась непримиримость.
- С удовольствием принимаю твой вызов, Гога! - Профессор облегченно
вздохнул и внутренне порадовался: случайно он стал обладателем очень
важной информации, которая могла принести ему огромные деньги на схватках.
Об этой информации он, действительно, узнал совершенно случайно,
когда на одной из светских тусовок встретился с Хитрованом. Тот был изрядно
пьян, и хвастливо проговорился, что его Робот поломает кого угодно,
но потом осекся и внимательно уставился на Профессора, пытаясь понять:
слышал тот про Робота или нет. Профессор сделал глуповато-пьяную
физиономию и фальшиво запел "Нинку" Высоцкого...
Гога, с трудом сдержавшийся на сходке, потом разговаривал еще и с
Хитрованом, который предлагал ему что-то за помощь его брату, который
угодил под следствие за рэкет. У Гоги была "рука" на Петровке, и через
этого человека он многим помогал. Но сейчас он не был в состоянии что-то
понять и предложил Хитровану встретиться вечером у него в офисе.
- Гаденыш! Какой гаденыш! - выкрикивал Гога, бегая по комнатам.
Нюх у Профессора, как у хорошей ищейки: никак не может успокоиться за
те пять лимонов. С ним надо что-то делать, подумал Гога и нервно налил
себе полный стакан грузинского вина, которому отдавал предпочтение перед
всеми иностранными винами. Выпив его едва ли не залпом, он несколько раз
причмокнул губами, прислушиваясь, как живительная влага, вобравшая в себя
солнечные лучи, побежала по всем жилам, успокаивая взвинченные нервы,
потом довольно крякнул и взглянул на телефон. Интересно, о чем это хочет
поговорить с ним Хитрован?
Гога слышал, что с его братом случилась какая-то неприятность, и он
наверняка будет просить его о помощи. С год назад Гога уже отмазывал
этого брата от следствия, и тогда Хитрован клялся ему в вечной дружбе,
что он предложит сейчас? Гога без особой охоты набрал его номер.
- Хитрован? - спросил он, когда услышал мужской голос.
- Извините, кто спрашивает Хозяина? - Скажи, Гога звонит!
- Хозяин просил передать, что он уже едет к вам. - Хорошо! - Гога положил
трубку и чертыхнулся: он совсем забыл, что сам предложил встретиться
у себя в офисе.
Он быстро накинул пиджак, сунул под мышку газовый пистолет, переделанный
в боевой так, что невозможно было определить с первого взгляда
(даже заряды напоминали газовые), и вышел из квартиры. У подъезда стоял
серебристый "ниссан-патрол", который он водил сам. Гога любил машины,
они были его любимым хобби, и менял их довольно часто: больше года у него
не задерживалась ни одна машина. До офиса от его дома было минут пятнадцать
езды, но в этот раз он доехал минут за десять: движение не было
столь интенсивным, как обычно. Гога вспомнил, что сегодня пятница, и
многие уже отправились на дачи, чтобы провести там выходные.
Когда он подъехал к офису, то сразу увидел голубой "скорпио" Хитрована.
Охранник, увидев машину шефа, тут же подскочил к ней, открыл дверцу.
- Вас уже ждут, шеф! - коротко доложил он. - Давно? - Нет, минут
семь-восемь...
- Хорошо, поставь машину на место и, если кто приедет, сначала доложи,
а потом будем решать: есть я или нет. - Слушаюсь, шеф!
Гога не торопясь поднялся в свой кабинет и в приемной увидел Хитрована,
который очень нервно пил кофе.
- Извини, дружан, немного задержался! - виновато улыбнулся Гога, похлопывая
его по плечу.
- Ничего-ничего, Гога, я только что вошел, даже кофе еще не допил.
- Проходи! - Гога посторонился, пропуская его в кабинет, потом повернулся
к стройной секретарше. - Пока, Нинуленька, меня нет, но минут через
десять докладывай и о звонках, и о посетителях. - Хорошо, шеф! Может,
вам кофе? - Удачная мысль! - подмигнул Гога. - Минут через пять...
- Он вошел в кабинет и плотно прикрыл за собой дверь.
Хитрован стоял посередине просторного кабинета и с удовольствием
рассматривал стены, увешанные картинами довольно известных художников.
- Давненько я у тебя не был, дорогой, - натянуто-ласково проговорил
он. - Многое здесь изменилось, стало очень уютно...
- Присаживайся, дружище. - Гога постарался быть максимально любезным.
- Чем могу быть полезен? - Можешь, дорогой Гога, еще как можешь! -
взволнованно воскликнул он. - Понимаешь, мой брат, шалопай, снова попал
в дерьмо...
- Когда? Обвинение выдвинуто? Где сидит? - быстро спросил Гога. Очень
многое зависит от того, когда подключаешься к делу.
- Забрали вчера, следствие еще не начато, сидит на Петровке! - быстро
отчеканил тот, словно заранее подготовил ответы на вопросы Гоги.
- Что же, на этот раз ты поступил более разумно и не стал тянуть время,
как в тот раз. - Гога довольно улыбнулся: на этом этапе освободить
человека, сидящего на "петрах" проще пареной репы, но Гога решил немного
"поиграть". - За что на этот раз залетел?
- Да... - махнул рукой Хитрован. - Деньги с одного вахлака выбивали,
ну, и перестарались малость, а может, наоборот, недостарались. Поприжигали
его утюжком, а он вдруг резко к небесам потянулся, они думали, что
помер, выскочили за пивком, чтобы темноты дождаться, а тот возьми и оклемайся
да сдерни с хаты. В "Склифе" все и выложил ментам...
- Рэкет? - деланно воскликнул Гога. - Это хуже... - Он задумчиво замолчал.
- Гога, дорогой, мне неважно, сколько это будет стоить - взмолился
Хитрован. - Помоги! Все уши оборву мерзавцу, на цепь посажу.
- Понимаешь, дорогой Хитрован, в свете указов Президента и мэра города
Москвы об усилении борьбы с организованной преступностью... - начал
разглагольствовать Гога, но прервался. В дверь постучали: длинноногая
секретарша внесла на подносе две чашки кофе и коробку шоколадных конфет.
- Разрешите?
- Да, поставь, пожалуйста, Нинуленька? Она грациозно подошла к низенькому
столику и наклонилась перед ним, чтобы поставить поднос. Этот
прием она освоила до совершенства: ее коротенькая юбчонка приподнялась
сзади, а остановилась девушка, как и полагается, лицом к хозяину и спиной
к гостю. Красивые бедра приоткрылись прямо перед лицом Хитрована.
Ажурные трусики были настолько узенькими и прозрачными, что ничего не
скрывали.
Гога с ехидной улыбкой перехватил взгляд Хитрована: кажется, он сейчас
напрочь забудет, для чего пришел сюда. Он незаметно подмигнул Ниночке
и подал знак уйти.
- Еще что-нибудь нужно, шеф? - нежно проворковала она. - Нет, Нинуля,
спасибо!
Раскачивая бедрами из стороны в сторону, словно профессиональная манекенщица,
уверенная, что вслед ей устремлена по крайней мере одна пара
глаз, девушка медленно д
...Поділитися у соцмережах
