Жанр: Боевик
Тайна Черного моря (Семь дней, которые едва не потрясли
...аки Ярославу Даниловичу почудилось, что за показной яростью
однорукого скрываются теплые чувства. Чего со спирту не померещится...
- А я, папа, не просил вас тащиться со мной на это задание,- чуть обиженно
возразил негр.- Сами с усами.
- Вот уж дудки! - Старик показал напарнику жилистую фигу.- Я сказал: без
меня - ни на шаг! Тем более дело такое тонкое. Дров наломаешь, а отвечать
кто будет? Генерал Семен будет?
Потом он повернулся к морякам и безнадежно махнул рукой: дескать, сами
видите, во что я вляпался.
- Что я только ни делал, чтобы отучить этого клоуна называть меня папой! Но
у них на родине так принято. Нет, не подумайте, еще с утра я не был
расистом. Расист я последние два часа - с того момента, как повстречался с
этим зулусом.
- Так он действительно иностранец? - невпопад спросил старпом.
- А где вы видели небритого российского мента? - логично ответил вопросом
однорукий полковник.
- Подождите, подождите.- Теперь пришла пора трясти головой капитану.-
Значит, вы утверждаете, что на вверенном мне корабле преступники
переправляют...
- Не я утверждаю. Это он утверждает.- Очередной кивок на спутника.- По
агентурным данным, мол, так выходит.
- Не может быть,- вслух подумал командир.
- Почему же не может? - возразил старпом.- Очень даже может. Помните
знаменитую байку про "дивизион плохой погоды[77]"? Как матросы на рынке в
Бессарабии свинью купили в складчину и незаметно на корабль переправили...
- Свинью? - переспросил, бликуя зубами, негр.- Это на украинском жаргоне
"экстази"?
Огоньки в кроссовках блеснули охотничьим азартом. Нынешнее обмундирование
Хутчиш позаимствовал в подворотне универа[78] у торговавшего "косяками"
студентика-нигерийца. При столь доходном бизнесе тот голым не останется, а
Анатолию нужнее. Ему еще Родину спасать.
- А он, случайно, не мусульманин? - переняв манеру однорукого говорить о
присутствующем негре в третьем лице, поинтересовался капитан.
- Нет,- успокоил старик.
- Тогда ладно... Нет, все равно я не понимаю. Кто подложил? Когда? Ведь
чужие здесь не ходят.
- А вот это мы узнаем, когда схватим всю шайку-лейку. Могу вас успокоить:
ни на кого из команды подозрение не падает... Но, господа офицеры, ближе к
делу. Я ж понимаю, у вас сегодня праздник. Следует отметить. Поэтому
предлагаю быстренько разобраться с героинчиком и разбежаться.
- И где же по вашим, как вы выразились, "агентурным данным", на вверенном
мне корабле одесситы спрятали наркотик? - полюбопытствовал Ярослав
Данилович.
Он был благодарен гостям хотя бы за то, что те развеяли праздничную хандру.
- Вот это деловой подход! - Старик единственной рукой похлопал капитана по
расшитому золотом погону.- Известно где. Где обычно прячут. На камбузе.
- О! - вдруг обрадовался негр с магнитолой.- Я жил на кампусе! Когда учился
в Иллинойсском универе. Однажды мы с корешами...
Старик метнул на него свирепый взгляд; тот пожал плечами и заткнулся, не
переставая улыбаться.
Брянцев тоже посмотрел на негра и повернулся к однорукому:
- А... Извините, но не могли бы вы еще раз показать удостоверение?
- Видишь, нам не верят! - с видимым удовольствием обратился назвавшийся
полковником к африканцу.- Все из-за тебя.- Его рука полезла в карман.- И я
бы тоже не поверил. Я ж тебе так и говорил: "Нам не поверят". А ты -
"психическая атака, психическая атака"...
Командир напрягся. Старпом это заметил и напрягся тоже. Князев сунул
командиру под нос красную книжечку. Более того: вопреки правилам даже отдал
ее в чужие руки.
- Папа,- продолжая улыбаться, спросил Анатолий,- По-вашему, лучше было бы
пробираться на корабль по швартовочному тросу? Или, того чище, по
шторм-трапу? Как тати ночные, так, что ли?
Старпому подумалось, что очень некстати у Ярослава Даниловича руки заняты -
случись что, он не успеет выхватить кортик.
Капитан первого ранга Брянцев раскрыл красную книжечку. Посмотрел.
Посмотрел внимательней. Еще раз пробежал глазами перечень полномочий.
Вернул книжечку и застегнул верхнюю пуговицу.
- Афанасий Никитич, попрошу вас показать гостям любое место на корабле,
которое они пожелают осмотреть,- повернулся кэп.
- Есть, товарищ капитан,- строго ответствовал старпом, уловив официальные
нотки в его голосе и отметив, что у негра командир удостоверение почему-то
не потребовал.
Аудиенция завершилась. Сотрудник ОБОПа и сотрудник Интерпола двинулись к
выходу из кают-компании.
- Стойте! - вдруг выкрикнул кэп и потянулся к кортику.- Так, говорите, вы
из Интерпола?
Не поворачиваясь, Анатолий сдвинулся на четыре сантиметра вправо, чтобы
взять под свой контроль правый боевой сектор отца - "слепой", из-за
отсутствующей руки.
Первое правило разведчика: если тебе задали острый вопрос, не думай, как
ответить. Лучше постарайся вспомнить что-нибудь приятное на отвлеченную
тему. Например, третий сексуальный опыт или вручение первой награды. Хутчиш
в таких случаях всегда вспоминал предсмертные слова лжебарона де
Фредерикса.
Иван Князев развернулся на тринадцать градусов влево, чтобы нейтрализовать
старпома. Ай-ай-ай, нехорошо это - со своими-то воевать... Но как же они
нас расшифровали?
Рука командира корабля миновала кортик и нырнула в карман. Зашелестела
многократно свернутая газета.
- Одну минуточку.- Капитан развернул газетный лист и быстро нашел искомое.-
Как фамилия президента американской Ассоциации следователей по делам о
мошенничестве...
- Стив Альбрехт,- хором бросили через плечо однорукий и негр. И улыбнулись
друг другу.
- ...Из восьми букв? - по инерции договорил командир "Тамбовского
комсомольца".- Альбрехт, говорите?
И принялся мысленно пересчитывать буквы, озираясь в поисках чего-нибудь
пишущего.
- Автор книги "Мошенничество, луч света на темные стороны бизнеса",-
похвалился эрудицией перед сыном агент Карл.
- Один из трех авторов,- снисходительно уточнил прапорщик Хутчиш.
- Поучи меня еще...- буркнул Карл.
- Не смею больше задерживать,- продолжая глазами шарить по кают-компании,
простился капитан Брянцев.
И подумал, что не очень-то удивится, ежели забавная парочка обнаружит на
борту внештатный груз. Сначала доведем флот до ручки, а потом возмущаемся.
Да что наркотики? На подлодках давно нелегальных эмигрантов по Дунаю вверх
переправляют.
Гости покинули кают-компанию. Старпом вышел из кают-компании вслед за
гостями, но не прошли они и десяти шагов по коридору, как, незаметно для
себя, Афанасий Никитич Лунев оказался ведущим. Подобные экспромты не
являлись трудной задачей для мегатонников как старой, так и новой формации.
По гулкому трапу они спустились на вторую палубу. Встречные матросы,
уступая дорогу, вжимались в переборки, меж всюду навешанных, выкрашенных в
желтый цвет дюралевых ящиков. А уж как они гостей разглядывали!
Анатолий все еще держал музыкальный ящик на плече.
Идея изменить цвет кожи принадлежала целиком ему. Папа, предпочитавший
экстравагантности неприметность, был против, и спор отцов и детей длился
минут десять. Но Хутчиш не был бы Хутчишем, если б отступился от принятого
решения. Он всегда подходил к решению проблем не как ремесленник, а как
художник.
Естественно, краситься в черный цвет особой надобности не было. Но как,
скажите на милость, оправдать наличие у солидного бледнолицего интерполовца
исполинских размеров магнитофона? А ведь шибко нужен был в задуманной
операции магнитофон исполинских размеров. Работать, так с музыкой. Не
тайком же на корабль пробираться...
А кроме того, воспитанный индейским племенем прапорщик, вступая на тропу
войны, привык наносить боевую раскраску. Не столь уж важно, какого цвета.
Без нее он чувствовал себя как на официальном приеме без галстука.
Начало операции: выход из подземного объекта У-17-Б, цвет раскраски белый
(бетонная пыль). Конец операции: корабль, цвет раскраски черный.
Символично.
- А ведь действительно какая-нибудь сволочь могла спрятать героин на
эскаэре,- проникался серьезностью поставленной задачи старпом.- Здесь
столько приборов - черт ногу сломит. Я назначения и половины не знаю.
Забарахлит гидроакустика или там еще что - мы ремонтную бригаду с берега
вызываем. Сами не лезем, от греха подальше. Знаете небось, сколько часов
военной подготовки отводится на изучение матчасти, а сколько на строевые
занятия...
Вдруг Князев, в отличие от увлеченного сетованиями проводника, углядел, что
люк одной из вентиляционных камер не задраен и в микроскопическую щелочку
за ними следит настороженный глаз. Конечно, это мог оказаться кто-нибудь из
команды корабля... если бы чуть ниже глаза не угадывался прорезиненный,
лаково отражающий свет глухих плафонов костюм ныряльщика.
Значит, как минимум один из оравы головорезов Господина Доктора уже проник
на корабль.
Не собираясь обращать на сей факт внимание старпома, Князев позволил
Афанасию Никитичу проследовать мимо вентиляшки и, когда проходил рядом, с
силой дернул люк на себя. Желтолицего бойца по инерции наполовину вынесло
из укрытия, а ветеран с не меньшей силой вернул крышку люка обратно.
Раздалось громкое "бум". Это ядро головы китайца встретилось с корабельным
металлом.
Металл выстоял. Броня крепка.
Прервав рассуждения, Афанасий Никитич обернулся и увидел невозмутимые
улыбки гостей.
- Здесь поосторожней. С непривычки можно крепко стукнуться,- на всякий
случай проявил заботу старпом.
- Ничего-ничего,- заверил Князев.- У моего ниггера лоб крепкий, хоть кокос
лущи.
Полагая, что инцидент исчерпан, старпом повел команду дальше. Вырубленный
китайский лазутчик в вентиляционной камере не полагал ничего. И еще около
суток вряд ли способен был что-либо полагать...
Неожиданно Князев увидел под ногами лужу.
- Может, это обыкновенная течь? - в надежде, что вода стекла не с
гидрокостюма очередного купальщика, высказал гипотезу старик.
Но происхождение лужи объяснялось иначе.
В следующем отсеке, прислонившись к стене, следил за секундной стрелкой на
ручных часах отъевшийся на макаронах по-флотски годок. Пилотка на затылке,
бляха ремня на неуставном месте. Погоны на плечах указывали, что за
отданные флоту годы парень дослужился до корабельного старшины. Вид негра
старшину не удивил. Фигли ему даже негры, когда не сегодня-завтра на ДМБ.
У ног старослужащего ползал на карачках карась[79] и драил палубу мокрой
ветошью, передвигая перед собой обрез[80] с грязно-бурой водой.
Старшина с достоинством козырнул проходящему мимо старпому. А молодой боец,
стараясь уложиться в норматив, даже не поднял голову.
Стоило троице скрыться в очередном отсеке, как по трапу сверху вниз
прогрохотали ботинки-прогары.
- Стоять, Кымджыбеев! - притормозил старшина пробегавшего мимо бойца.-
Ну-ка смотайся на камбуз и принеси мне компоту!
Матросик молча кивнул и ринулся вслед за удалившейся троицей. Годок лениво
потянулся и вдруг зло хлопнул себя по роскошному чубу. Пошевелил губами,
что-то бормоча под нос.
Старшина пнул карася в бок:
- Встань.
Тщедушная фигурка выпрямилась.
- Кымджыбеев, это ты?
- Я,- испуганно промямлил юнец, ожидая от старослужащего беспричинной
вспышки гнева.
- Тогда кто пошел за компотом? - в раздумье потер нос могучий старшина.-
Ничего не понимаю.
Неужели караси решили над ним поиздеваться? Да разве он сильно их дрючит?
Вот его дрючили, это да.
Родной корабль, которому отдано три года, вдруг стал неприятельским.
Потусторонние звуки зашелестели по отсекам.
Годок посмотрел вдоль прохода. Но и отправленный за компотом двойник
Кымджыбеева, и старпом с неизвестными уже не просматривались.
- А если вы найдете героин,- лукаво спросил старпом,- корабль будет
арестован?
- Ну почему сразу арестован? - вопросом на вопрос откликнулся Иван Князев.
- Ну хотя бы на пару месяцев? - выдал тайные чаяния черноморец.
- Поработаем над этой перспективой,- пообещал ветеран.
- Это я не для себя. У нас командир - душевный человек. Значит, можно
надеяться?..
- Вы имеете на это все основания,- важно кивнул старик, тщательно
прислушиваясь к отражаемому переборками звуку шагов, раздающихся сзади.
Не нравился этот звук Ивану. Моряки ставят ногу иначе. Князев обернулся к
сыну.
Анатолий тоже почувствовал неладное. Добрый хлопец получился у Ивана
Князева.
На камбузе инспекцию встретил полторашка[81], стармос Котляров. Невероятно
худой, шустрый и наверняка прожорливый. Насквозь пропахший подгорелыми
камбузными запахами.
Служба при продуктах располагает к некоторым вольностям в отношениях с
начальством. Посему, услыхав от старпома безыскусную легенду, что, дескать,
это товарищи из фирмы "Юниленд" планируют стать спонсорами нашего корабля
по примеру Юрия Лужкова[82], тут же постарался наладить дружеские
отношения.
- Знаете анекдот про роддом? - спросил он, косясь на белозубого негра,
возвышающегося за спиной однорукого.
- "А теперь выноси остальных"? - без особого интереса предположил Князев,
изображающий шпака.
- Не, другой.
- "Шутка: он все равно мертвым родился"? - Князев прищурился в темный угол,
где доживала свое установка по перегонке морской воды в пресную.
- Нет.
- "Принял, и пас в поле!"? - Князев обшарил цепким взором подволок и
приценился к полке, где сиротливо скучала трехлитровая бутыль томатной
пасты.
- Не-а.
- "Умерла так умерла!"? - спросил негритянский спутник однорукого.
- Нет! - вне себя от восторга воскликнул кок: оказывается, черномазые умеют
разговаривать по-человечески!
- "Раз пятьсот, два пятьсот, три пятьсот"? - Князев мимоходом погрозил
спутнику пальцем, дескать, не встревай, когда белые люди разговаривают,
потом поднял крышку чана и даже не поморщился, вдохнув аромат корабельного
компота.
- Нет.
- "Не стреляй, командир, я здесь новенький!"? - Князев зачем-то провел
указательным пальцем по строю вывешенных на крюках дуршлагов и половников.
Те закачались, как вобла на солнце.
- Нет! - Кок осклабился, предвосхищая победу.
Князева задело. Князев секунду подумал. Здесь, как и на зоне, должны
обитать только бородатые анекдоты. Кроме того, не верилось, что кок
относится к поклонникам тонкого юмора. Тогда:
- "Туши лампу, они на свет ползут"?
- Точно,- сдался посрамленный стармос Котляров. Больше у него анекдотов в
запасе не было.
- Вот что, голубчик,- прекратил балаган старпом, барабаня пальцами по
крышке котла и нервно озираясь - он очень боялся испачкать парадную форму.
Последний приличный комплект.- Смотайся-ка ты к начфину и принеси ведомость
задержек по выплате окладов. Скажи, что я просил.
- Бу сде,- кинулся выполнять приказ и сконфуженный кок. Только прогары по
палубе застучали.
Довольный Афанасий Никитич уставился на простукивающего переборку
однорукого старика.
- Ну и где здесь можно спрятать героин?
Ему не хотелось, чтобы интерполовцы ушли несолоно хлебавши.
Князев не ответил. Он опустился на корточки и заглянул под пахнущий кислыми
щами котел. Из-под котла, обиженно пискнув, шуганулась тощая крыса.
- А вот,- замялся старпом и, ломая спички, закурил "Кент",- если я,
допустим, уйду в отставку и перееду в Питер с севастопольской пропиской,
есть у меня шансы пристроиться, например, в вашей конторе?
- А ты смог бы,- думая о своем, шарил взглядом по камбузу однорукий
старик,- три часа безвылазно просидеть в парилке сауны?
- Я б с удовольствием. Но у нас дома горячей воды нет.
- Нет воды, так и запишем.- Думая о своем, Князев стал прицениваться к
осветительному плафону.
- Друг мой,- привлек внимание старпома Анатолий,- скажите, что это за
прибор?
Черная рука конголезца указывала на привинченный рядом с манометром
давления котла шар тусклого цвета, размером чуть больше футбольного.
- Ерунда,- отмахнулся старпом.- Сколько служу, эта хреновина всегда здесь
была. К каждому смотру красим. А вот для чего она предназначена...- Он
пожал плечами.- Надо у Котлярова спросить. Я ж говорил: на корабле столько
приборов, что... Эй, погодите, что вы делаете! Осторожно, мало ли для чего
он здесь?..
Князев повернулся к Афанасию Никитичу, положил руку ему на плечо и
проникновенно посмотрел в глаза.
- Дорогой товарищ старший помощник, поскольку командир корабля распорядился
оказывать нам всяческое содействие, не будете ли вы столь любезны оставить
нас наедине на несколько минут? - Ветеран специально использовал
капитанскую манеру изъясняться, чтобы старпому было психологически легче
подчиниться.- Нам нужно поговорить с коллегой конфиденциально. Надеюсь, вы
не найдете в этой маленькой просьбе ничего обидного. И, кстати,
распорядитесь, чтобы трижды ударила рында. Это знак для наших людей на
берегу. Только проследите лично. Осечки нам ни к чему.
Таким нехитрым обманом папа отослал морского волка подальше.
Старпом осторожно прикрыл за собой люк.
Оставшись одни, мегатонники склонились над прибором. На удивление легко он
отвинтился от идущей снизу трубы, на которую давным-давно был водружен. Тут
же стало ясно, почему, находясь более сорока лет среди жирных испарений
камбуза, резьба не проржавела: труба была золотой. На глубине десяти
сантиметров в ней сидела заплесневелая заглушка.
Золотым оказался и корпус самого прибора, многослойно выкрашенный в шаровый
цвет. Гладкий корпус, без единого шва, с едва заметной, размером с
портсигар, крышечкой. Вслед за отделившимся от трубы шаром потянулись два
черных проводка, исчезающие в переплетении кабелей, что крепились к
переборке. Анатолий осторожно развернул шар, хмыкнул и выдернул из прибора
обыкновенный штепсель для радиоточки. Штепсель уныло повис на черных
проводках.
- Значит, установка подключена к корабельному питанию,- вполголоса сказал
Хутчиш. И откашлялся.
- Аккуратней,- вполголоса сказал отец. И тоже тихонько кашлянул. Нервы.
Взгляды "ничейных агентов" встретились. Потом оба посмотрели на шар,
который Анатолий держал обеими руками.
Повисла тишина. Казалось, стихли даже обычные корабельные звуки.
Да, это была она. Установка Икс. Адская машинка, способная в одночасье
взорвать весь мир. Запертый ящик Пандоры. Чудовище, дремлющее в ожидании
своего часа.
Шар весил много, дьявольски много для своего размера - килограмм пятьдесят;
золотой корпус излучал небывалую злую мощь, по сравнению с которой мощь
водородной бомбы казалась лишь хлопушечным пшиком.
Отец и сын осторожно водрузили установку на обтянутый клеенкой стол для
разделки рыбы.
- Inkes. Qyora pels,- как заправский конголезец, выдал Хутчиш, когда после
нескольких манипуляций пальцами на гладкой поверхности открылась крышка.
- От такого и слышу,- пробубнил под нос Иван Князев.- Purken laske.
Ни отец, ни сын особой радости по поводу успешного завершения операции
почему-то не испытывали. Усталость - да. Облегчение - конечно. Но радость?
Задание выполнено, возвращаюсь на базу - вот и все, что они могли бы сейчас
сказать. Они просто сделали свою работу. И сделали ее хорошо.
Под крышкой обнаружилась обыкновенная пластмассовая кнопка. А рядом с
кнопкой, на винтиках - позеленевшая медная табличка с гравировкой:
Азия - 1 зв. Африка - 2 зв. Австралия - 3 зв. Европа - 4 зв. Южная Америка
- 5 зв. Северная Америка - 6 зв.
Замерев, мегатонники смотрели на эту кнопку - такую обычную... и такую
опасную.
- Как просто... и как страшно,- первым нарушил молчание ветеран.- Кстати,
ты обратил внимание, что кнопка похожа на дверной звонок? Понимаешь, что
это значит? - И, не дождавшись от сына никакой реплики, сам ответил на
собственный вопрос: - Это значит, что вначале электрическую схему дверного
звонка разрабатывали именно для этого прибора, а уж потом передали в
народное хозяйство.
Анатолий наконец оторвался от изучения медной таблички.
- Папа, я вас умоляю. Вы уже достали меня этим эдиповым комплексом
наоборот. Ну что вы каждую минуту норовите щегольнуть эрудицией, словно от
этого зависит пресловутый стакан воды? Лучше подумайте, как мы эту дуру с
корабля унесем, а потом через весь город переть будем.
Почему-то именно сейчас и именно здесь Хутчишу захотелось спросить: какой
была мама? И были ли у нее огненно-рыжие волосы? Но он не спросил.
А старик вздрогнул, словно его обожгло. Опустил плечи и произнес:
- Извини... сынок. Я действительно сегодня немного не в своей тарелке.
- Прошу добро на войти,- раздалось от люка.
Там в грязной робишке с мокрыми рукавами стоял матрос. То ли киргиз, то ли
кореец. Бескозырка с некогда белого цвета чехлом надвинута на глаза. В руке
кружка, как у клянчащего милостыню калеки.
- Меня корабельный старшина за компотом послали.
- Ну так бери, за чем пришел,- кивнул Князев.
Матросик протиснулся между мегатонниками к бачку, бессмысленно улыбаясь и
пялясь на чернокожего блондина, и поднял крышку бака. Мегатонники спинами
заслонили установку, пока он зачерпывал жидкость из сухофруктов и брома.
Потом карась удалился, и ветеран, проводив мальчишку взглядом, повернулся к
установке Икс и захлопнул золотую крышку.
- И что теперь?
Это был очень важный вопрос. Это был вопрос, который хоть раз в жизни
задает себе каждый, подойдя к Рубикону.
- А ты как думаешь?
Впервые Анатолию далось "ты" в обращении к отцу. И по глазам старика Хутчиш
понял, что они пришли к одинаковому выводу: установка Икс не должна
достаться никому. Ни вашим, ни нашим.
- Прошу добро на войти.- Снова у входа замаячил матросик, робко
уставившийся в палубу.- Товарищ корабельный старшина еще компота хотят.
- Пришел, так бери,- переглянувшись с прапорщиком, позволил Князев.
И, когда матросик приблизился, со всей силой рубанул сверху вниз кулаком по
грязной бескозырке. Из рукава робишки выскользнул и дзинькнул о палубу
штык-нож. А у самого матросика подкосились ноги, и он кулем рухнул под ноги
мегатонникам.
Ну конечно, это был китайский лазутчик, только очень похожий на прежнего
матросика - то ли киргиза, то ли туркмена. Князев и сын распознали его по
"неправильным" шагам.
Где-то высоко-высоко, на юте, трижды ударила рында.
Эпизод двадцать восьмой. Дорога к Храму
31 июля, воскресенье, 21.53 по московскому времени.
На серебристых фонарных столбах[83] вдоль набережной по случаю Дня
Военно-Морского флота были вывешены андреевские и георгиевские флаги.
Серьезные серые корабли, зачерпнув якорями невское дно, набычились пушками
и ракетами. Ветра почти не было. И флаги на фонарях, и флаги на кораблях не
лопотали зазря. Флаги да еще обещанный с минуты на минуту традиционный
салют относились к официальной части праздника, все остальное - к
неофициальной.
Праздник удался. У сходней толпа давила друг другу ноги. Под ногами
перекатывались пустые бутылки. Толстые, худые, плешивые, бородатые,
основательно пьяные, более-менее трезвые люди пришли к Неве вспомнить
добрым словом пожертвованные Родине три и более года юности. А над толпой,
над перетянутым троллейбусными и прочими проводами воздухом занозой
впивался в небо шпиль Адмиралтейства.
"Тамбовский комсомолец", от мачты до мачты расцвеченный фантиками флагов,
стоял как раз напротив сияющего шпиля - носом к Дворцовому мосту. С палубы
хорошо просматривались гранитные львы, изготовившиеся к прыжку в
ультрамариновую воду, якоря на гранитных подушках у стен желто-белого
Адмиралтейства и текущий по набережной людской поток. А вот бело-зеленый
торт Зимнего дворца и уж тем более что творится на Дворцовой площади, с
палубы виделось плохо.
Бабахнул первый залп салюта и разрисовал небо фиолетово-сиреневыми
пальмами. Бутылка водки "Нарком" гуляла из рук в руки. Большинство отважно
запивало водку пивом "Балтика. Классическое" или "Адмиралтейским". В толпе
дрались и братались. Бескозырки и мицы[84] в сочетании с футболками,
гражданскими рубашками, пиджаками от Володарского и свитерами выглядели
нелепо.
- Эй, какой флот? - Рубашечка с коротким рукавом и руки по локоть в
наколках: щит, флаг ВМФ, роза ветров, русалка и другие официальные лица.
- ТэФэ.- Нос жирно блестит, под и над глазами волны морщин, несколько
подсохших прыщей. Суконные брюки-клеш, поясом врезавшиеся в раздавшийся
живот, некогда растянутые на торпеде и сохраненные в домашнем музее.
- Ну не наглей, не наглей! По глотку же договорились! - Серые территории
после бритья, волосы колосками.
- Да я в Эмиратах при Нахайяне[85] служил. На одну зарплату я, жена и
замполит, козел.- Волосы ежиком.
- Мы на баке картошку чистим, а натовская вертушка зависла, я в нее
картофелиной...- Слаксы, собравшиеся в морщины.
- Меня на флот с Каспия призвали. Был коком на сейнере - стал коком на
Пэ-эл. Да, атомоход... Так вот на Каспии мы икру сырой жрали. Хрен стоял с
утра до...- Бородавка на подбородке.
Жахнул второй залп. Мудреный. Сначала махровые, пурпурные гвоздики
по-октябрьски разделили между собой участки начавшего фиолетоветь по краям
неба. Потом каждая гвоздика расцвела мириадами огненных лепестков. И небо
превратилось в справочник цветов и оттенков. Желтый, красный, голубой -
выбирай себе любой.
Анатолий Хутчиш ступил на шаткий трап. Мавр сделал свое дело, мавр может
уходить. На деревянные сходни с прочерченными, как в школьной тетради,
поперечными планочками. С захватанными, провисшими пеньковыми леерами. Отец
за спиной. На палубе остались зевать пресыщенный зрелищем пьяной толпы,
индифферентный вахтенный-первогодок и провожающий по Уставу корабельный
дежурный лейтенант. Лейтенант в связи с праздником, естественно, масел[86].
Смотрящий только поверх голов, перхоть на погонах, часы циферблатом к
тыльной стороне запястья.
"Не ходи к нему на встречу, не ходи!" - пыталась переорать людские толпы
потяжелевшая магнитола на плече.
- Не боись, прорвемся,- сказал за спиной новоявленный папа.
Старик прекрасно понимал, что сыну ободряющие слова ни к чему, но и молчать
казалось неразумным.
Анатолий заметил, что напряжение дня сказалось на внешности отца. Отвык
папа. На лбу залегла новая морщинка.
На прощание лейтенант с некоторой брезгливостью взял под козырек. Флотский
народ не жалует ментов - пусть и из Интерпола. Хутчиш вежливо кивнул - в
рамках роли "засланный казачок-негр". Папа, играя вторую скрипку, повторил
жест сына. Умеючи. Старая школа.
Рев магнитолы, не успев оформиться, был проглочен
...Закладка в соц.сетях
