Жанр: Боевик
Тайна Черного моря (Семь дней, которые едва не потрясли
...-за слишком
высокого помоста. Чуть актер передвинется в глубь сцены, и уже нижняя
половина туловища в мертвой зоне. Наверное, чтобы детально изучить нравы и
повадки труппы пекинской оперы "Ка-бара-сан", следовало забраться
куда-нибудь повыше. Типа телебашни. Шутка.
- Е-мое, вспомнил!
Оказывается, напарник не очень-то ее слушал.
- Что вспомнил?
За время знакомства агент Лис успела привыкнуть: у Полосуна природное чутье
на всяческие каверзы судьбы. И если он сообщает о чем-то с подобной
интонацией, значит, худшее, конечно, впереди.
- Запах вспомнил!
- Какой еще запах?
Алиса повела носом. Вроде бы от китайцев ничем не пахнет. Все прочие
ароматы перебивало благоухание сосновых стружек.
Вискас мгновение помялся.
- В общем, второго дня я работенку одну выполнял для какого-то типа из
Москвы. Скупердяй, мать его, еле "тонну" выбил. Так он заказал мне найти в
Питере одну девку - просто найти, и все. Я и нашел. Так от нее, девки этой,
пахло "Сиреневым кустом" - духи такие, в Киеве бодяжат. Редкая дрянь, хотя
стоят немерено...
- Знаю, знаю. Ну и что с этими духами?
- А то, что минут десять назад пахнуло ими. Значит, девка где-то здесь.
- Не гони, Вискас. Мало ли кто душится этой отравой...
Почему-то в этот момент Алису кольнуло подозрение - уж не начал ли
напарничек вести самостоятельную игру. Придумал нелепый повод для... А вот
для чего именно, это мы сейчас увидим.
- Черта с два: эту отраву к нам не экспортируют,- буркнул Вискас.- Ни под
каким видом. Наш рынок дерьмом обожрался давным-давно.
- Ну допустим, девка здесь. И что с того?
Ну же, сволочь, отвечай, зачем ты какую-то чушь про духи выдумал? Что у
тебя на уме? Избавиться от меня хочешь, покуда субъект в очереди мнется?
Сам все бабки получить хочешь? Или про мои собственные игры против Доктора
ему же и настучать? Я для тебя никто, ты для меня никто. Мы - два
дикобраза, жмущиеся от холода друг к другу и ранящие друг друга иголками!
Стоп. А как же Вискас без меня свяжется с Доктором? Шалишь, никак. Значит,
ее подозрения из пальца высосаны. Извини, погорячилась.
- Не знаю. А где наш юный друг, кстати?
Лицо Полосуна продолжало хранить озабоченный вид. Неуютно он себя
чувствовал на открытом пространстве.
Алиса обернулась к ларьку с хот-догами. Прапорщика в очереди не было. Не
было его и нигде поблизости. Алиса закусила губу. Неужели отвалил? Тоже
мне, Карлсон...
К сожалению, Хутчиш Карлсоном не был, а то упорхнул бы из плена с
превеликой радостью.
Придя в себя, он не поторопился открывать глаза. Прежде следовало кой в чем
разобраться. Даже несмотря на то, что голова плохо соображала. Вроде
связан. Вроде скотчем. Хуже скотча может быть только капроновая веревка.
- Откуда у тебя эта дрянь?
Если говорят вслух, значит, их как минимум двое, неуверенно прикинул
пленник и параллельно отметил, что неуверенность является следствием
инъекции "Пробела 417". Это никуда не годилось. Ну связан, ну скотчем,
ничего особенного, если сознание под контролем. Если же иначе, то и
паутинкой можно так опутать - ни в жисть не освободишься. Когда Белый Орел
желает наказать, он лишает разума. А далее проштрафившийся находит себе
проблемы сам.
- Сама сделала. Вчера. Меня Ирка научила. В Киеве еще. Я и запомнила
рецепт. Вдруг, думала, пригодится. Вот и пригодилось...
Прапорщик мысленно поморщился. После этих слов отпадала потребность
отгадывать, зачем Анатолия спеленали: колоть будут какую-то микстуру.
Предстоящее мероприятие ничуть не радовало. Мало ли что девчонка в шприц
наболтала. Вдруг перепутала проценты составляющих или схватила что-нибудь
не то с полки. Так и коньки отбросить на халяву можно. Когда дети играют в
шпионов, трупы вокруг скапливаются быстрее, чем если бы за ломберным столом
встретились взрослые.
И даже если при составлении инъекции инструкция не нарушена, где гарантия,
что эти сопляки используют одноразовый шприц?
Анатолию представилось, как нервная девица на грязной кухне готовит
снадобье. Сперва кипятит зелье в закопченной плошке, потом процеживает
сквозь серую марлю. Потом остаток собирает в не вымытую после обеда
столовую ложку и долго держит ее, проклятую, над синим огоньком зажженной
таблетки сухого спирта. А волосы спадают на лоб и лезут в глаза, а по лбу
катятся виноградины пота. Бр-р-р...
Видение было до невозможности ярким. Спасибо влиянию "Пробела 417".
- А ты уверена, что подействует?
- Должно. Препарат новый, но уже проверенный.
- На кошках? - нервно попытался пошутить парень.- Проще было его сразу
прикончить...
- Нет, Тђма. Мы не можем уподобляться этим... этим гадам. Мы просто зададим
ему несколько вопросов.
Теперь глаза можно было и не открывать. И так ясно: у парня и девушки
сообщников нет. Во всяком случае, поблизости. Иначе Хутчиш уловил бы звук
еще чьего-нибудь дыхания или скрип мусора под ногами.
Парень стоит слева, девушка - справа. Очень удобно, если собираешься
внезапно атаковать. Но атаковать прапорщик решил погодить. Сначала выпытать
у детишек, зачем они играют с огнем и, вообще, где взяли спички. Да они и
Вискаса знают - это не совпадение.
- И о чем будем спрашивать?
- О деле, Артем. О "деле врачей". Те, кто убил Петра Львовича и сейчас
гонятся за мной, знают что-то очень важное. Они думают, что Петр Львович
якобы успел сообщить мне какие-то сведения. Поэтому я должна быть в курсе.
Чтобы бороться. Чтобы было с чем идти к прокурору...
Анатолий с тоской отметил, что попал в лапы непробиваемых праведных
идиотов. Теперь не мешает установить, на какой территории происходит данная
сцена. Пахнет прелью. Чуть пошевелил ногой - мягко. Значит, его положили на
голую землю. Холодновато, но ветер отсутствует напрочь. Значит, его
отволокли в помещение. Если тщательно прислушаться, произнесенные слова
рождают почти незаметное эхо. Процентов девяносто шесть: прапорщика
доставили в помещение пять на семь метров с каменными стенами. Прикинем.
Действие "Пробела 417" длится от полутора до четырех минут - в зависимости
от комплекции одурманенного. Где за это время можно спрятать безвольное
тело в Петропавловке, чтобы и пол был земляной, и тесные стены каменными?
Только в одном месте. В каком-нибудь реставрируемом каземате.
Ого! Спасибо, ребятки, теперь я приравнен к декабристам и прочим узникам
самодержавия!
- А если этот тип - всего лишь шестерка?
- Тогда мы узнаем, кто стоит за ним.
И в правое плечо Анатолия укусила сколопендра. И впрыснула порцию горячего
яда.
Притворяться не пришедшим в сознание уже не было смысла.
Хутчиш открыл глаза. Мир покачивался, точно прапорщик плыл на пироге по
неспокойной Атлантике. Слегка подташнивало. Все стало вокруг голубым и
зеленым. Проникшая в плечо доза безнадежно рассасывалась по капиллярам.
Опутанный липкой лентой по рукам и ногам, он лежал на земляном полу в одном
из долгореставрируемых казематов южной куртины Петропавловской крепости.
Неровный пол к правой стене проваливался настолько, что добрую четверть
каземата занимала затхлая лужа, в которой буйками плавали голубенькие банки
из-под "джин-тоника", торчала кость, приобретшая от древности
маслянисто-желтый цвет, и бугрилось несколько макушек, весьма похожих, если
б не ржавая накипь, на бильярдные шары. Очевидно, забытые с героических
времен пушечные ядра.
Лунную поверхность стен оживляли отчерканные мелом и кусками кирпича
визитные надписи: "Улан-Удэ 75", "СПТУ-32" и т. д. Под другой стеной,
аккуратно поставленные, явно свежие, красовались пустые водочная и две
пивные бутылки. Хлипкая, проржавленная решетка, закрывавшая вход в каземат,
была сорвана, снаружи доносились отзвуки музыки, птичий щебет и близкий
плеск невских волн, поднятых, скорее всего, прошедшим мимо экскурсионным
двухпалубным пароходиком.
Дьявольщина, вот так разведчики и сгорают - на пустяках, на сущей ерунде,
из-за случайностей, не поддающихся прогнозированию даже самых крутых
стратегов из ГРУ. Хутчиш, например, слышал байку о семимегатоннике Сереге
Броздунове по кличке Пиркс. Осенью восемьдесят пятого, когда Карлссон[50]
стал министром обороны, под видом директора канадской холдинговой компании
Броздунов был заброшен из Москвы в Стокгольм, имея тайную цель затормозить
свежие натовские планы расширения на Восток. Легенда у Сереги была - не
подкопаешься. Прикрытие - Клинтону не снилось. И что же? Зима в Стокгольме
выдалась морозной, и Серега прибыл туда в роскошном пальто. С меховым
воротником. Натуральным. Из бобра, кажется.
Прямо на перроне его осадили местные придурки из "Гринписа", сорвали
воротник, а самого Пиркса потащили в ближайший околоток. В соответствии с
ролью разведчик не сопротивлялся. А дежурный офицер, надо сказать, попался
въедливый и не поленился проверить весь липовый Серегин маршрут
Оттава-Стокгольм... Только через год Пиркса обменяли на какого-то
засветившегося слухача-шведа из пресс-службы Кремля, а в подземном объекте
У-17-Б над горе-канадцем потешались еще очень долго.
Теперь Анатолий на собственной шкуре почувствовал, что это такое -
наступивший на грабли мегатонник... Он смотрел на освещенную дневным светом
решетку.
В каземат вошел одетый в кожаные куртку и брюки бледнолицый, вооруженный
непомерно длинным кремневым ружьем. Пришелец посмотрел на прапорщика и
неодобрительно погрозил ему пальцем. Дескать, нельзя же позволять с собой
такое выделывать. Притороченный к охотничьей шапке хвост енота закачался
несинхронно пальцу. Рядом с бледнолицым появились двое краснокожих. Один
явно в годах, второй - впервые ступивший на тропу войны. Узоры на торсах и
лицах - боевая раскраска ли-ленапов. Пожилой индеец занес над головой
Хутчиша томагавк, но молодой отрицательно покачал головой, доставая нож для
снятия скальпов. И вдруг троица исчезла.
Решетка была последним островком посреди океана безумия, за который
цеплялся одурманенный разум. И необходимо было не сорваться. Необходимо
было отгадать, какую именно "сыворотку правды" вкололи ему эти двое,
чернявый парень и нервная девушка, что сейчас стоят у его распростертого,
запеленутого в скотч тела.
Не простой галлюциноген, это точно. Со всякого рода искусственно
наведенными галлюцинациями Хутчиш справлялся проверенным дедовским способом
- достаточно скосить глаза, и предметы, которые не раздвоятся, те и
окажутся плодом воображения.
Не барбитураты, не пентотал натрия, не пентобарбитал - это не менее точно:
от барбитуратов, снижающих потребление кислорода мозгом, клонит в сон,
тогда как Хутчиш сейчас чувствовал небывалый подъем сил и стремление
общаться. Даже голод отступил.
Стены каземата раздвинулись, и Хутчиш оказался в бревенчатом доме на сваях
посреди озера. В распахнутую дверь было видно, что к дому приближаются две
пироги. В каждой - размахивающие копьями гуроны. Если все размахивают
копьями и никто не сидит на веслах, пироги должны остановиться, подумал
десятимегатонник. Однако пироги приближались.
В укрытие Хутчиша полетели стрелы, стрекозами отбрасывая тени на воду. Одна
попала в грудь пленника, но боли он не почувствовал.
Значит, амфетамины? Хорошо, коли так. Барбитураты ему нравились меньше,
особенно сегодня. А амфетамины подстегнут организм, впрыснут в кровь
адреналинчику, прочистят мозги. Исчезнет истома, разве что зуд между
лопатками может появиться. А с зудом только ленивый не справится.
Да, но тогда откуда галлюцинации? (Смотри на решетку, Толя, не
отвлекайся...)
Может, ввели какую-нибудь дрянь на основе наркотического амитал-натрия с
примесью галлюциногенного селивелина, чтобы приглушить и изменить
восприятие действительности, а затем впендюрили кубиков десять первитина
или бензодрина - чтобы уже не отключался, пребывал пусть и в замутненном,
но сознании? Нет: укол был только один, это Анатолий помнил точно. Думай,
прапорщик. Смотри на решетку и думай.
Две химеры о чем-то переговариваются. Спорят. Если скосить глаза -
раздваиваются. О чем спорят - не слышно: в ушах - то затихающий, то
накатывающийся гул. Сколько прошло времени после инъекции? Минут
пятнадцать, если только в этом мире время течет соразмерно со временем
действительным. Почему они ни о чем не спрашивают? Ждут - чего?
Психика не выдерживала напора зелья и грозила рухнуть, сломаться. Но Хутчиш
знал: если он продержится еще минут пятнадцать, действие препарата начнет
ослабевать. Даже меньше, минут через десять - пустой желудок начнет
отторгать зелье раньше, и яд бесполезными каплями пота выйдет из тела через
поры.
Хутчиш попытался прислушаться к своим ощущениям, ни на секунду не отрывая
взгляд от решетки. Мелко подрагивает левая икра, и мурашки бегут по пальцам
связанных за спиной рук - значит, препарат химический, неорганический
(метаболизм Хутчиша плохо справлялся с химией). Стало быть, это не "Черная
метка" и тем более не отвратительный В-750. Дальше: различного рода, даже
самые интимные, откровения так и просятся быть высказанными смело, аж во
рту пересохло. Еще несколько минут, и прапорщик заговорит, выдаст
таинственной парочке все, презрев секретность... Однако, помимо помутнения
рассудка, прилива сил и сухости во рту, никаких прочих изменений в
самочувствии не наблюдается: сердце работает ровно, дыхание не учащено,
кровообращение нормальное, температура тела обычная - значит, это не
тетрахлордибензостадитол и не "исповедальник", после применения которых
человек обычно превращается в питомник для всевозможных болезней...
Думай, Толя, думай. Чтобы бороться с врагом, нужно знать его оружие. Хотя
ты и так справишься. Плевое дело. И все-таки чем же тебя накачали?
"Сыроежка номер восемь"? Нет, та действует медленнее и с ней проще
совладать. ПМД-14, прозванный рыцарями плаща и кинжала "Платон Мне Друг"?
Тоже нет: после "Платона" всегда не хватает воздуха, зато просыпаются
необузданные сексуальные фантазии, а тут все наоборот... Вот, помню, во
время операции "Десять негритят" в Нигерии Андрюшка Горбунков, плененный и
накачанный "Платоном" под завязку, бежал в пустыню и, пока добирался до
базы, наткнулся на небольшой прайд... Не о том, не о том. Черт возьми, я
узнаю, я догадаюсь, чем вы меня накачали...
Донять многомегатонника простой дурью невозможно, значит, препарат
непростой, на толчке не купишь. Исходя из пункта отправления парочки
(девчонка упоминала Киев), он наверняка из арсенала "старьевщиков[51]".
Ну, снадобья киевской лаборатории нам по зубам, тут и думать нечего.
Бюджетный отдел украинской ФСБ в свое время резко сократил дотации
лаборатории, мотивируя эту акцию тем, что подручные средства можно
раскопать и бесплатно; поэтому "старьевщикам" приходилось работать
буквально на подножном корму. Из-за чего зачастую очередное изобретение
сдавалось госприемке с недоделками - вспомнить, к примеру, печальную
историю с Мишей Берлиным, который на кипрском пляже намазался
"старьевщицким" быстродействующим кремом для загара, а тут какой-то
присоседившийся "лягушатник" возьми да прикури сигаретку...
Воспоминания так и просились на язык. Анатолий из последних сил держал рот
закрытым.
Чернявый парнишка спросил о чем-то Хутчиша. Помимо воли Хутчиш разлепил
сухие, как порох, губы и, не сводя глаз с решетки, выдавил из себя:
"Что?.."
Точнее, попытался выдавить. Из его уст вырвался сдавленный хрип, в глотке
будто поработала бригада штукатуров. Однако чернявый понял, что Хутчиш
вопроса не понял, и повторил:
- Вы можете говорить?
Неловко чувствуя себя в роли палача, Артем не смог сразу избавиться от
робости в голосе.
- Д-да...
Действие препарата достигло пика. Говорил не Анатолий, а кто-то другой, но
реплики почему-то рождались в его, прапорщика, гортани. Самому же
прапорщику уже было наплевать на допрос. Он чувствовал, нет, знал, что
сможет победить этих сморчков...
- Вы будете говорить? - продолжал чернявый, склоняясь над пленником, как
уже поставивший диагноз хирург над больным.
- Д-да...
- Вы хотите говорить?
- Д-да...
Чернявый обернулся к спутнице и что-то сказал ей. Та нервно передернула
плечами.
Анатолий ощущал, как тело его наливается небывалой мощью, в голове
проясняется. А зачем ему, собственно, бороться с этими козявками? Я ведь
такой сильный, я все могу сказать им, они ведь все равно ничего не поймут,
я вырвусь, я...
Спокойно, Анатолий. Ничего не предпринимай. Они пока заняты разговором друг
с другом, зачем тебе встревать? Вот когда обратятся к тебе, тогда и
посмотрим. А пока - думай, воин, думай. Смотри на решетку. Куда смотреть?
На решетку. А что такое "решетка"?..
Три кита, три способа узнать у человека правду: барбитураты, амфетамины,
профобины. А) после введения препаратов барбитуратной группы "пациент"
открывается, только когда пребывает в полусонном, самонеконтролируемом
состоянии - перед наркотическим забытьем и непосредственно по пробуждении;
В) после введения некоторых препаратов амфетаминной группы человек, наравне
с небывалым душевным подъемом, испытывает такое доверие, такую симпатию к
экзекуторам, что, находясь в полном сознании, выбалтывает все добровольно и
с радостью, опасаясь лишь одного: как бы чего не забыть и не пропустить; С)
после введения препаратов группы профобинов информация поступает под
напором ужаса, испытываемого к палачам, страха перед их непобедимой мощью,
предчувствия неминуемой гибели...
А, В, С - все. Пока еще "лекари" не придумали других растормаживающих
способов воздействия на психику человека, скрывающего информацию.
Но почему, почему я хочу говорить, если не засыпаю, не чувствую симпатии к
этой парочке и не трепещу перед ними от страха? Потому что я сильнее их.
Потому что я мудрее их. Потому что я...
Стоп. Вот оно.
Хутчиш не испытывал страха. Хотя во всех случаях А, В и С страх
присутствует, пусть и неосознанно, скрыто, на уровне подсознания, но -
присутствует. И Хутчиш наконец вычислил дьявольское зелье, которым его
накачали. Галлюцинации оказались лишь побочным эффектом.
Это был метапроптизол, "лекарство против страха": недавно разработанная в
лаборатории ‘17, аналогов в мире и способов борьбы с ней пока не имеющая
"сыворотка правды". Изготовленная на основе пшеничной горилки. Уничтожающая
любые проявления страха - от опасения порезаться во время бритья и боязни
сказать что-то не то в компании до трепета перед пытками и ужасом перед
смертью. И теперь Хутчиша уже не волновало, каким манером его хотят
заставить говорить. Он будет говорить, потому что может и хочет делать все,
что пожелает. Он все равно умнее и сильнее экзекуторов. И никто не сможет
заткнуть ему рот.
Это и было хуже всего.
- Кто вы такой? - опередила вопросом своего партнера девушка; ее звонкий от
волнения голос проник в сознание прапорщика, не встретив никаких преград.
Словно голос матери.
И Анатолия прорвало. Анатолий начал говорить. Правду.
- Кто я такой? Я не знаю. Нет-нет, правда не знаю. Наверное, никто. Ведь я
не существую - по всем документам и справкам я числюсь давно и неоспоримо
мертвым. У меня нет родителей, нет жены и детей. Я - это моя работа, и
только моя работа - это я. Одно без другого не существует.
- Но имя-то у вас имеется? - терпеливо поинтересовался чернявый.
Девушка, шурша тканью салатовой куртки, потянулась к сумочке за сигаретами
и зажигалкой. Сигареты нашлись, а вот зажигалки на месте не оказалось.
Наверное, потеряла. Это было очень обидно.
- Конечно. Я же человек... Хотя и в этом я подчас начинаю сомневаться...
Под воздействием метапроптизола ты не опасаешься ничего. Даже проявить
малодушие. И Анатолий проявил его. Сделал акцент на жалости к самому себе,
потому что больше нечем было заслониться от зелья, раздирающего шлюзы
мозга.
- Имя! - вкрадчиво проговорил тот, кого девушка назвала Артемом.
- Вам нужно имя? Пожалуйста: меня зовут Анатолий Анатольевич Хутчиш. Но так
ли это на самом деле - мне не известно. Честное слово. Я сирота. Я
найденыш.
Он говорил, говорил и не мог остановиться.
- Сирота?..- несколько сбитый с толку Артем взглянул на спутницу.
Та передернула плечами, но кивнула: врать под действием этого препарата
невозможно. Потом принялась завороженно крутить простенькое серебряное
колечко на пальце. Очень Артем не любил, когда она так делала.
- Да. Меня воспитывали не родители,- всхлипнул Хутчиш. Комплексы, о
существовании которых он даже не подозревал, перли из него, как грибы после
дождичка.- Меня воспитала моя страна. Мои командиры. Старшина Голованов,
прапорщик Ткачук, майор Нефедов... Так кто же я на самом деле? Винтик в
боевой машине. Который выточили под конкретную работу. Те, кто всегда
остается в тени.- Он сглотнул комок в горле.- Знаете ли вы, что это такое:
норматив бега две тысячи метров по пересеченной местности - в догонялки с
десятью пограничными собаками? Или юниорское тренировочное задание - начать
громко говорить по-русски поблизости от входа в рижскую пивнуху "Земозела"?
- Анатолий сделал паузу, сдерживая плач. Не сдержал.- Значит, я не человек.
Меня учили. Натаскивали. Направляли. Дрессировали. Вразумляли. Лепили из
меня, человека, машину смерти...
Хутчиш не играл. Хутчиш изливал душу. То, что он никогда раньше не
задумывался о подобных вещах, его уже не интересовало. Хутчиш торопился
рассказать все. Слезы обильно текли по его щекам (выходил метапроптизол),
тело содрогалось в рыданиях.
Марина закусила кулак. Потянулась к сумочке за сигаретами. Вспомнила, что
потеряла зажигалку. На мгновение ее лицо стало некрасивым. Но истерики не
случилось.
- На кого ты работаешь? - твердым тоном попытался прервать поток
словоизлияния Артем. Он чувствовал, что теряет контроль над ситуацией.
Пленный говорил не переставая, но пока ни на слово не приблизился к делу.
И, повернувшись к спутнице, Артем зло бросил: - Ты не соврала, что
прекратила глотать таблетки?
- На кого я работаю? - взахлеб рыдал Хутчиш и опять же говорил правду: -
Этого я тоже не знаю. Нет-нет, я не вру. Я служу своей стране. Однако что
это такое - моя страна? Я давал присягу не пожалеть жизни, если
потребуется, для защиты моей Родины, Союза Советских Социалистических
Республик. Но - где сейчас этот Союз? Нет его. Значит, я не защитил его?
Значит, я предал Родину? Убейте меня, я не достоин жить...
- Кто твой начальник, кто стоит за тобой? - продолжал упорствовать Артем.
- О-о, не знаю, не знаю! Наверное, Генеральный штаб. Или ГРУ. Но как он
выглядит? Как его имя? Во что ГРУ одевается, чем пахнет, какая у него
походка? Я никогда не видел его в лицо, какая досада... Я получаю приказы
и, заорав "Есть!", заорав "Ура!", бросаюсь выполнять их. Но кто отдает эти
приказы? Зачем посылают меня в Антарктику ставить радиомаяк с дальностью
действия всего сто пятьдесят километров, или на Фараллонские острова, чтобы
трахнуть немую дочку Дуайта Кристоферса? Я не в курсе. Я просто выполняю
задание...
- Ладно-ладно,- попытался успокоить разошедшегося пленника Артем и быстро
проговорил, понимая, что время истекает: - В чем заключается твое нынешнее
задание?
Вот тут уж прапорщик при всем желании соврать не мог. И зарыдал снова:
- О, если б я знал хотя бы это! Я должен найти кое-что. Какую-то секретную
установку. Непонятно чью. Непонятно как работающую. Непонятно зачем. Мне
известно только, что ее существование каким-то образом связано с
Черноморским флотом, дневниками Вавилова и "ленинградским делом". Мне
удалось выяснить, что...
Всђ.
Пятнадцать минут истекли.
И Хутчиша начала обволакивать слякотная волна отвращения к самому себе.
Противно и тошно. Его затрясло, как наркомана, не догнавшегося следующей
дозой.
- Елки-моталки,- вдруг спохватился чернявый.- Мы ж не обыскали его!
Глянь-ка, что у него в карманах.
Марина стояла, задумчиво закусив дужку очков. Неосознанно копируя жест
некоей американской звезды.
- Ну сколько повторять можно! - подхлестнул Артем.
Девушка спохватилась, наклонилась над пленником и... и выпрямилась.
- Я не могу. Это неприлично.
Артем болезненно поморщился, но комментарии придержал при себе.
Склонившись, он выгреб горсть добра из кармана куртки, найденной Хутчишем
на заднем сиденье "девятки".
- Этим он ногти стриг, сволочь.- Парень брезгливо бросил на землю брелок с
ключами.- Это телефон какой-то Нади. А вот ресторанный счет. По ресторанам
шляться привык, падла!
- Погоди.- Марина легонько обвела пальцами линию губ и потянулась к
бумажке.- Там на обратной стороне что-то.
- Точно. Формулы какие-то.
Честный Артем не был силен в рецептах паленой водки, он передал счет
подруге.
- С этим мы пойдем к прокурору!
Марина спрятала трофей в карман, не стала сознаваться в химической
малограмотности.
- Тогда все,- сказал чернявый.- Ни хрена мы не добились. Давай его кончать.
Надо было слышать, с каким смаком он произнес последнее слово!
Артем сунул руку в карман.
Анатолий стал прикидывать, как двумя ногами подшибить горячего парня под
коленную чашечку.
- Артем! - взвизгнула девушка.- Не стреляй! Его девушка Надя ждет...
Бедняжка, связалась с такой мразью... Пусть дождется. Пусть хоть кто-то в
этом городе будет счастлив.
- Мы не можем оставлять свидетелей,- жестко прервал ее спутник.
По интонации можно было понять, что в необходимости предстоящего Артем
пытается убедить главным образом себя.
- Бутылки можно забрать? - вдруг нарушил трагичность момента бомж,
заглянувший в каземат. Воняющий за версту. Растрепанный, как больной
помоечный голубь.
Девушка схватила спутника за рукав и по стеночке потянула к выходу. Артем
не сопротивлялся.
А еще через десять минут Анатолий Хутчиш, ошалело мотая головой и
вытряхивая из мозгов остатки дурмана, нашел отчаявшихся когда-нибудь
увидеть его Алису и Вискаса.
- Извините, хот-доги кончились,- произнес он на полном серьезе.
Эпизод девятнадцатый. Хождение во власть
29 июля, пятница, 14.34 по московскому времени.
Пришлось напрячься, чтобы открыть заржавленную, кряхтящую, но еще крепкую
дверь. Она словно не хотела пускать Алису внутрь, словно внушала ей своим
скрипом: "Не надо, отступи, еще не поздно..." Закусив нижнюю губу, Алиса
рванула дверь на себя. Ну и, конечно, та сдалась.
В телефонной будке стоял то
...Закладка в соц.сетях
