Жанр: Боевик
Наезд на актеров
...был, войну в Афгане прошел.
Теперь уголовник-рецидивист.
Она вздохнула.
- Ох, Сережа, сколько же сейчас нечисти среди спортсменов. Прямо набор идет
из них в преступники. Да всегда таких среди
нас хватает. Тех, что только за деньги стараются.
Мама помолчала, борясь с нахлынувшими чувствами, и тихо добавила:
- Какое счастье, что я твоего отца нашла. Он был идеалист и сорви-голова.
Это удача для женщины... Но больше всего он
любил скорость. Наверное, больше меня.
Она опустила голову и сдавленно закончила:
- А я... А я вот всегда больше доверяла своим двоим, не моторам...
Сергей увидел, что по щекам матери текут слезы.
"Как же она постарела, - с острой тоской подумал он. - Только внешне по
привычке железно держится".
Кострецов не мог ее обнять, он этого не умел. Так же, как и она. Нежности
между ними были не приняты.
Через несколько дней Кострецов встретился с Геной Топковым, чтобы
обменяться новостями.
- Докладывай, - сказал он лейтенанту. - На всех военных советах в
императорской армии первым слово давали младшим по
чину. Это я из истории знаю.
- Так точно, - весело ответил Гена. - Я к генералу Рузскому пока не ходил,
изучал специалистов-преступников по орденам,
их почерки.
- Правильно. И много пасется "орденоносцев"?
- Это целое направление промысла. Самая знаменитая банда действовала в
восьмидесятые годы. История не менее длинная,
чем ты мне про бриллиантщиков рассказывал.
- Излагай, - кивнул, закуривая, Кострецов. - Прогнозы и строятся на уже
известных почерках преступников. - Трудились
бандиты по всей территории СССР, было их десятка два, а в главарях Тарасенко.
Самыми шустрыми были молодые супруги
Калинины из Иванова. Действовали привычно: приезжали в очередной город и
списывали фамилии ветеранов с досок почета
на стендах. А для полной информации шел Калинин под видом московского журналиста
в местный совет ветеранов, где ему
любезно выкладывали списки подопечных. Потом в горсправке нетрудно было узнать и
их адреса. Калинин имел вид и манеры
вполне журналистские, гостеприимность ветеранов обеспечивалась очень популярной
тогда телепередачей об участниках
войны "От всей души".
- Это высокий класс уголовников, - заметил капитан.
- Иногда Калинин, прибывший к очередной жертве за интервью, по-журналистски
непринужденно шатаясь по квартире,
прихватывал из разных мест ордена. Бывало, работал на пару с супругой -
"коллегой журналисткой". Она, например, просила
хозяина принести ей стакан воды, тот уходил на кухню, а Калинины драли ордена
прямо с висевшего на стуле пиджака. За три
года они обработали так девятнадцать городов, совершив тридцать девять краж.
Украли свыше пятидесяти орденов Ленина,
несколько Золотых Звезд, десятки других орденов и медалей. Ограбили шестерых
Героев Советского Союза, семерых Героев
Социалистического Труда... Вот ты сказал: высокого они класса. Но дошла эта
парочка до того, что между, так сказать,
журналистски-орденским делом убила и попадью - за иконы, которые оказались
незначительной стоимости.
- Высокий класс - с точки зрения подготовки преступления, дерзости, умения
внушить к себе доверие. От обычного-то
блатного парашей за версту несет. А нутро у всей этой уголовщины бесклассное,
она до крови запросто доходит.
- Погорели Калинины и вся их банда в Москве. По прибытии сюда парочка
разжилась в "Мосгорсправке" адресом Героя
Советского Союза, вице-адмирала в отставке Георгия Холостякова. Тому было уж
восемьдесят. Пошли к нему на разведку как
студенты-заочники журфака МГУ. Посидели с ним и его женой, порасспрашивали. В
следующий раз решили брать ордена.
Заявились опять, вроде б за дополнением к интервью. Но помешал неожиданно
явившийся гость. Набрались наглости и на
третий раз, причем Калинин прихватил с собой в сумке монтировку. В дом их
пустили, но жена вице-адмирала что-то
заподозрила. Воровка Калинина попросила традиционный стакан воды, а хозяйка
пошла не на кухню, а к входной двери.
Калинин кинулся за ней и убил ударом монтировки по голове. Потом так же и
Холостякова.
- После убийства попадьи ему уж все нипочем было, - произнес Кострецов. -
Такое трудно лишь в первый раз.
- Забрали они китель с орденами, орденские книжки, даже адмиральский вымпел
прихватили... Органы на уши встали, когда
выяснилось, что Холостяков командовал Новороссийским оборонительным районом, -
фронтовой соратник Брежнева! А жена
его оказалась бывшей супругой новороссийского героя Цезаря Куникова, которого
увековечил Брежнев в своей книжке "Малая
земля"...
- И дошло до Андропова, - продолжил капитан.
- А ты почему так решил? Правильно. Андропов приказал найти убийц во что бы
то ни стало.
- Да, то же самое, что в бриллиантовом деле, о котором я тебе рассказывал.
Если узнали на самом верху, то точно раскопают
и всех переловят. А не заинтересуется высокая шишка сложным делом, останется оно
висяком, если более-менее
инициативный правильный мент за него не возьмется. Так было, Гена, и так есть.
Вот что обидно! Ведь умеем ловить, но на
хрен это надо, если начальство не придавит.
- Короче, досталось муровцам. Что только они не отрабатывали. Добрались и
до того, что в 1937 году Холостякова арестовал
НКВД. Просчитали человека, который на него донес, но тот уже умер.
- А по приказу Андропова должны были стукача из могилы достать и применить
спецметоды допроса, - засмеялся капитан.
- Муровцам не до смеха было. Курировал следствие заместитель прокурора
Москвы. А Калинины по Союзу тем временем
"журналистами" все болтались. Вот тогда-то, Сергей, опера и взялись за то, с
чего мы с тобой сейчас начинаем. Начали
анализировать все уголовные дела, которые хоть как-то были похожи на это. И
вышли на главаря шайки Тарасенко!
Оперативно подсмотрели у него в коллекции орденок, который украли Калинины еще в
начале своей карьеры у себя в Иванове.
К Тарасенко на допросах и применили те самые спецметоды. Раскололся он, взяли
банду. Калинину дали вышку, его жене -
пятнадцать лет.
- Ты, Гена, неплохо подготовился, - сказал Кострецов. - Надеюсь, почерки и
других "орденоносцев" у тебя на учете.
- Загнал все в компьютер.
- Ну, а у меня уже имена имеются. Одно веселое - Неумывайкин, другое тоже
звучное - Вахтанг Барадзе. Эдик
Неумывайкин, который уж, наверное, седой, - это современниковский барыгабриллиантщик:
по-прежнему проживает в
Москве, крутится в театре. А на грузина Вахтанга я совершенно случайно попал. И
представь себе - ездит на угнанном из
"Современника" красном "пежо"! Все кругом считают этого Барадзе кинорежиссером,
но, судя по ухваткам в обращении с
женским полом, сдается мне, он только одно у девиц может снимать. Кроме того,
есть наколка на главаря автоугонщиков -
Гриню Духа. Знаю я по Чистякам этого аса.
- Быстро ты работаешь, - с завистью проговорил Топков. - Да это
элементарные оперские подлеты. Освоенный тобой объем
работы научней, солиднее. Каждому свое. Я ж "земляной", вот и кручусь, больше
прыгаю, чем думаю. Продолжай в том же
духе, с генералом Рузским сможешь умно поговорить, - умалил капитан свои
достижения, чтобы молоденький опер не
расстраивался.
Лейтенанту Гене Кострецов все же не захотел рассказать "банановый" анекдот,
задевший его за живое.
Об Эдуарде Анатольевиче Неумывайкине Кострецов навел справки в МУРе.
Фигурировала эта театральная личность и в
современных оперданных. Промышлял он старым и вовсе нетеатральным ремеслом
скупщика краденого, значительно
расширив в последнее время ассортимент. Был замечен в подозрительном сбыте икон,
картин, других вещей, похожих на
экспонаты из музеев. Кострецов поехал к Неумывайкину на квартиру.
Дверь открыл сам хозяин. Был Эдуард Анатольевич приземистым, заплывшим
жиром, и седой весь, словно белой плесенью
покрыт. Глаза бегали, как у типичного кладовщика, ведающего отделом снабжения и
сбыта.
Капитан показал удостоверение.
- Можно задать вам несколько вопросов?
- Где мне их только не задавали, - печально произнес Неумывайкин и
пригласил войти.
Прошли в роскошно обставленную гостиную. Сергей, кинув взгляд на
антикварную мебель, сел на диван карельской березы.
Эдуард Анатольевич взгляд заметил, пробормотал:
- Какое счастье, что нынче не нужно отвечать на вопросы хотя бы о комнатной
обстановке.
- Да, теперь и каменная дача органы мало интересует, - усмехнулся
Кострецов. - Мир и Россия наконец пережили
информационную революцию. Общеизвестно: кто владеет информацией, тот владеет
всем. Так что слово ныне дороже
кирпичных паЛат. - Истинно, истинно, гражданин капитан, - задвигал глазками
Неумывайкин, - вспомнили о библейских
временах. Как там в Библии? "Сначала было Слово".
Капитан, налегая на важность информации, подумал, что достаточно намекнул,
зачем сюда явился. Поинтересовался уже
отвлеченно:
- Библию почитываете?
- Теперь это надо, как раньше "Историю КПСС". Все возвращается в нормальные
жизненные расклады... Те же брюлики
взять. Зачем их с производства тащить? Иди в магазин и купи, сколько тебе нужно.
А раньше-то - дефицит.
Кострецов простецки заулыбался.
- Неужели ничего не осталось, что требуется по-старинному стырить?
- Почему не осталось? Всегда есть. Но воруют-то больше, чтобы не терять
квалификации. Профессия есть профессия, -
рассудил Неумывайкин, попивая лимонад из стакана, стоявшего на передвижном
столике рядом с ним. Кострецову, однако,
угоститься не предлагал.
- Значит, и скупщики краденого не переведутся. Тоже не имеют права терять
квалификацию, - проговорил Сергей, внезапно
остановив взгляд на переносице Эдуарда Анатольевича.
У того клюквенно прилила к лицу кровь, он угрюмо спросил:
- Вы уточнили уже все, что хотели?
- Еще и не начинал.
Неумывайкин глянул презрительно.
- Зря издалека заходите. Я эти ментовские фокусы наизусть знаю. Сначала -
об отвлеченном, вроде б оно и главное, а потом,
вскользь, об основном. Так что будьте попроще.
Кострецов сказал:
- Вам привет от Далилы Митрофановны.
- Да?! - немного растерянно переспросил бывший театральный администратор.
Капитан почувствовал, что Неумывайкину
неуютно. Подумал: "Об ограблениях в "Современнике", конечно, знает. Понимает,
что его элементарно можно заподозрить как
наводчика. А может быть, он действительно в доле? Возможно, связан и с Духом?..
Нет, насчет Грини вряд ли. Машины не его
профиль. Ну а пропавшие драгоценности, ордена?"
Тот, словно бы подслушав размышления опера, грустно проговорил:
- Если в "Современнике" что-то не в порядке с ценностями, обязательно
мытарят Неумывайкина.
- Уже беспокоили вас?
- А то как же, гражданин капитан! Но вы поймите! Этот театр был и остался
для меня вторым родным домом. Никогда
ничего из него не выносил, а вот за то, что туда принес, отбыл долгий срок.
- Это да, - задумчиво произнес Кострецов, - там в свое время вы формировали
утонченный вкус богемы, не всегда
понимающей прекрасное.
Неумывайкин заговорил серьезно:
- Вот именно! А тут какие-то шакалы обнаглели до предела. Кого они
грабили?! Талантливых людей, которые при новой
жизни только-только смогли почувствовать возможность заработать, купить что-то
дорогое. Ну хотя бы машины, которые на
Западе у любого давным-давно как расхожие зажигалки в кармане.
- Не одобряете этих грабителей?
- Если вы с Далилой обо мне говорили, то зачем спрашиваете? Я патриот
"Современника"! Все, кто протягивает к нему
грязные руки, мои враги.
- Даже если они из одного с вами цеха? Я имею в виду не театральное
братство. Я ведь, кроме Далилы, и в МУРе досье на
вас посмотрел.
Неумывайкин с достоинством потряс седой головой.
- Там на меня пухлое досье. И пополняется разными слухами.
- А что же еще остается, Эдуард Анатольевич, если после зэковских академий
вас черта с два ухватишь?
Рассмеялся Неумывайкин, довольно прищурился.
- А, пришлось-таки признать? Постарел Неумывайкин, стал мудр. Но если
начистоту, мне теперь много не надо. Квартира
обставлена хорошо, есть машина для выездов. Кое-что отложил на дожитие, как
старые зэки говорят. Но и это в деревянный
конверт не заберешь. Чего же мне еще? Я один, ни жены, ни детей... Так что
сбавил былые обороты. А в тех случайных
операциях, о которых стучат в МУР, участвовать не рискую. Да и кому я всерьез
нужен?! Может быть, РУОПу? Так я не
завязан ни в банды, ни в группы. Дряхлый волк-одиночка. Ну что мои обороты,
когда на Москве заправляет международная
антикварная мафия! Уголовке я требуюсь? Тоже не особенно. Скоро умру, зачем меня
преследовать?
- Все логично, Эдуард Анатольевич. Поэтому я к вам пришел как к патриоту
"Современника".
Неумывайкин испытывающе смотрел на него. Потом сморщил свои серо-буромалиновые
щеки и сказал:
- А знаете, капитан, если б вы ко мне не пришли, я, возможно, сам бы
наколку в угро или РУОП анонимно кинул по этим
делам. Так меня эти вонючки возмутили! Перешерстили театр, да еще и студию Олега
Павловича Табакова, нашего старого
артиста.
Кострецов, не сбавляя темпа, кинул еще один вопрос:
- Гриню Духа имеете в виду?
- Духа? Не знаю такого. Этот к делам причастен?
- Похоже, занимался угонами.
- Машины? - недоуменно вскинул брови Неумывайкин. - Это не моего класса.
Грубо - я не уважаю. Я, капитан, негодую по
поводу исчезновения орденов генерала Рузского. Благороднейший человек, театрам
помогал, и рвань беспардонная так с его
коллекционными вещами поступила!
Эдуард Анатольевич замолчал. Капитан понимал, что сдавать своих такому
зубру нелегко, очевидно, никогда не
приходилось. Кострецов помог:
- Вы хоть намекните.
Неумывайкин тряхнул седовласой головой, поднял арбузную свою физиономию.
- Стар я, чтобы, как девушка, намекать. Если базарю, то базарю за всю
масть, - перешел он от волнения на феню. - Сука эта
рваная - Федя Труба! Он, я не сомневаюсь, своих сявок кинул на брюлики актрис, а
главное - на ордена. Слыхали о таком
фармазоне?
- Нет. Но в оперразработках угро, наверное, фигурирует.
- Должен быть. Срок волок не раз. Специалист по орденам.
Капитан напомнил:
- Класса банды Тарасенко, что в восьмидесятых по Союзу шарила? У того под
журналистов работали супруги Калинины.
Эдуард Анатольевич брезгливо скривился.
- Помню это дело. Я ж тогда на зоне был, туда подробнее доходит. Ну кем
были эти молодые люди Калинины?
Интеллигентные мокрушники. Да и пахан их Тарасенко - гусь лапчатый. Сгорели все,
потому как он, бивень, замазанное у себя
на коллекции держал. Это вор?! А Федя Труба - профессор, специалист. Сам уж
давно на дела почти не ходит, у него учеников
целый выводок. Ныне фарт на ордена. Границы открыли, так такие дореволюционные
сокровища взад-вперед из России
заходили. Тут и именное наградное оружие: золотое, осыпанное драгоценностями...
Труба по всему этому товару лекции в
МГУ может читать.
- А почему - Труба?
Неумывайкин усмехнулся.
- Как и многие кликухи, эту в насмешку приляпали. Когда повязали Федю
впервые, он на киче под следствием по молодой
расстроенности все причитал в камере: "Дело - труба". Сейчас он матерый, но
конченый человек... Кокаинист. Очень дорогое
удовольствие. Теперь Федя больше для его бесперебойности старается.
- Не такой конченый, раз его люди так театры проутюжили.
Неумывайкин презрительно оттопырил губы.
- Все это лебединые песни Феди. Он так дошел, что уж анфаса нет, только
профиль остался. Совершенно изможденное,
треугольное лицо. А нос спицей у него и так был. Марафет достает и не таких
умников. Уходя из квартиры Неумывайкина,
Кострецов подумал, что, судя по описанию, которое дал Феде хозяин, тому больше б
подошла лисья кличка. Треугольное,
"лисье" лицо говорит о хитрости и расчетливости человека и, бывает сочетается с
мнительностью и импульсивностью.
"Впрочем, - усмехнулся Кострецов про себя, очень довольный визитом, - и у
лис бывает хвост трубой".
Глава 4
Сыск у опера Кострецова шел полным ходом; не дремали и люди, которых он
затягивал в паутину расспросов. Осведомитель
Кеша Черч не забыл их разговора во дворе банка, увенчанного легендарными
ночевками взломщика Паршина.
Черч, кочующий по подвалам и чердакам, часто зарабатывал себе на выпивку не
только информацией для Кострецова.
Поставлял Кеша нужные сведения и уголовникам, которые, в отличие от опера,
оплачивали ее ценность. Являясь таким
образом двойным агентом, Черч изощрился в вылавливании слухов, намеков, наводок.
Он болтался среди криминалитета,
торговцев, дворников, таксистов и прочего многознающего люда Чистяков.
Подстерегал неосторожные слова, замечания,
откровения в пивных и самых разных местах, где человека так и подмывает
выговориться.
Для уголовной стороны он, например, охотился за информацией о квартирах и
машинах новых русских для ограбления или
угона. Так же была важна блатным трепотня их "коллег" о разборках, переделе сфер
влияния в центровой Москве. Кеша,
ходячий банк данных, ориентировался во всем этом, как премудрый пескарь,
исплававший окружающие норы до взвихрения
ила и донного песка. Поэтому и носители сведений относились к нему с интересом.
В один из вечерков Черч стоял в любимой пивной на Банковском, уверенно
примазавшись к паре молодых блатарей,
которые, глотая водку с пивом, доходили до нужной ему кондиции. По Кешиным
наблюдениям, были ребята из шайки
автоугонщиков Грини Духа.
Паренька с тюремными перстнями-наколками на пальцах кликали Веревкой за
худобу и высокий рост. Второй, в тельняшке,
выглядывающей из распаха шелковой рубахи, прозывался Камбузом, - вероятно, за
любовь к морю и величину физиономии.
Кеша когда-то учился в судостроительном институте, работал наладчиком
экспериментальной аппаратуры на подводных
лодках, плавал при ее испытании. В общем, ему было чем зацепить Камбуза. Тем
более что в знак памяти о своем морском
прошлом Черч, как всегда, пил только пиво "Адмиралтейское".
Веревка и Камбуз бултыхали водку в кружки с черным портером, и Черч
осмелился на замечание:
- "Адмиралтейское" - то для водочки приличней. Смесь тогда даже по цвету на
истинного "ерша" походит.
- Да? - мутно взглянул на него Камбуз. - А мы в чего льем? Я и не ведаю, в
натуре, как это чернушка называется.
- Портер, - пояснил Кеша. - Сладковатый он, водочный вкус малость гасит.
- Ничего у меня не гасит, - произнес Веревка, уже начавший от многопития
заикаться.
- А у тебя "Адмиралтейское"? - спросил Черча Камбуз. - Я и не знал, что
такое имеется.
- Ну как же! - приосанился Кеша. - Мореманы его уважают. Правда, когда я на
лодках ходил, такого не было.
- На каких лодках? - осведомился, заикнувшись, Веревка.
- На подводных.
Камбуз спросил, прищурившись:
- Гонишь или в натуре из флотских?
Черч кивнул в сторону зала.
- Зачем мне фуфло двигать? Спроси тут любого. Я и в дальних походах бывал.
- Ну и как? - вежливо поинтересовался Камбуз.
- Как? Да как в танке или на киче: глухо... Много ребят там жизнь сложили.
- Взрывались? - спросил Камбуз.
Веревка расхохотался.
- Ну чего лепишь?! Ты с Великой Отечественной спутал, его тогда и на свете
не было.
Кеша, кивнув на дельное замечание, проговорил:
- Разгерметизация бывает, как у космонавтов. Воздух утекает - и каюк. Тогда
драят наглухо этот отсек. И из него стучат
смертно морзянкой... А что делать? Или им погибать, или всем остальным. Нельзя
отдраивать. Помню, накрылись так парни в
одном отсеке. Пришвартовались мы, стали их вытаскивать. Все мертвые, а у одного
на руке часы все тикают, тикают. Как та
последняя их морзянка...
У Черча заблестели глаза. Было с ним такое или не было, но, если Кеша о
чем-то рассказывал, он явственно это себе
представлял, верил в воображаемое и переживал до самого донышка своей
искромсанной души.
Камбуз молча налил ему в кружку водки. Черч смахнул слезу и быстро выпил.
- Закуси, - обстоятельный Камбуз пододвинул к нему тарелку с бутербродами.
Кеша элегантно, хотя с утра не ел, взял бутерброд с семгой, стал не спеша
откусывать. Спросил, кивнув на тельняшку
Камбуза:
- С чего тельник?
- С телки его! - объяснил Веревка. - Та с начесом любит, на ночь иногда для
тепла напяливает. Камбуз ныне утром с бодуна
по шконке пошарил да и натянул.
Камбуз посмотрел на дружка с осуждением.
- А-а, - протянул Кеша. - А у меня свой тельник хранится. Весь уже
застиранный. На День Военно-морского флота лишь
надеваю, - величественно соврал он.
Стали пить все вместе. Мешали водку теперь только с "Адмиралтейским".
Болтали на совершенно ненужные Черчу темы.
Когда на улице совсем стемнело, Веревка спохватился:
- О, Камбуз! Нам же проверку надо канать.
Черч насторожился. Затемно "проверять" эти орлы могли только интересные
вещи.
Камбуз кивнул и произнес врастяжку:
- Дело на безделье, в натуре, не меняют. Канаем.
Они расплатились и побрели к выходу, подпирая друг друга.
Через минуту Кеша вышел за ними. Ребята свернули за угол в Кривоколенный
переулок. Черч осторожно, таясь, потопал
вслед. Парни углубились во двор напротив Мясницкой, на территорию, известную с
давних пор как "Арарат". Рядом с ней и
поныне имелась дверь с вывеской: "Управление Московского коньячного завода
"Арарат". Республика Армения". А в
советские времена в подвалах ближайшего дома был розлив в бутылки всякогоразного,
вплоть до терпкого портвейна. Сюда,
чтобы спозаранку похмелиться, стекались страждущие со всех Чистяков. Черч
увидел, как ребята нырнули в сторону
араратовских полуподвальных окошек. Там было наставлено много машин, тянулись
закутки, темнели входы в подвалы.
Двойной агент Иннокентий Черч проследовал за подручными Духа. Он увидел,
что Веревка с Камбузом остановились перед
темно-серым "плимутом". Иномарка была новенькой во всех отношениях. Кеша,
шмыгавший через проходной "Арарат" по
несколько раз в день, своим глазом-ватерпасом ее раньше не замечал.
Парни хозяйски обошли "плимут" с разных сторон. Камбуз даже попинал ногой в
отлично накачанные шины.
Черч уверился: эту машину они пришли проверять. Ясно ему было, что не
угнать тачку ребятишки решили, она уже
украдена. И буквально сегодня поставлена здесь на приколе. Зачем?
"Видно, покупатель этой ночью придет", - сообразил Черч.
Он быстренько побежал звонить оперу Кострецову.
Кеше не суждено было дозвониться капитану. Кострецов сидел в это время в
баре казино "Серебряный век" неподалеку от
Вахтанга Барадзе, прибывшего на своем красном "пежо".
Капитан пришел сюда, чтобы завязать с Барадзе контакт, попытаться наладить
с ним приятельские отношения, потому что
шестым оперским чувством чуял: ездит Вахтанг на угнанной машине, не подозревая
об этом.
Вряд ли, решил опер, такая известная личность сядет на замазанную тачку.
Значит, подсунули ее ему под каким-то
предлогом. Причем поставщик или даритель наверняка был грузину хорошо знакомым
человеком. Но узнать о невидимке от
Вахтанга можно было только случайно, мимоходом, по-приятельски. Самарский Серега
в отличном "прикиде" для этого случая
вполне годился.
Предположение Черча, что угоняли машины от театров ребята Духа, резонно. Но
предположение - это еще не
доказательство. Требовалось вытянуть за ушко хотя бы этот красный "пежо", чтобы
отследить всю цепочку.
Сергей перехватил взгляд Вахтанга, рысьи зыркающий по залу, и
поинтересовался:
- Как нынче фартит кинорежиссерам?
Барадзе удивленно глянул на него.
- Мы встречались с тобой, кацо?
- Да выпивали как-то, - соврал наудачу Кострецов. - С нами еще Сеня
Быловский из СТД был.
- А-а, Сеня? Ну, тогда обязательно выпивали. Ты его сегодня видел? Э-э,
забыл твое имя.
- Сергеем меня зовут, Вахтанг. Сени что-то не видно.
Вахтанг придвинулся поближе, все так же безостановочно шаря глазами по
залу, останавливая взгляд на красотках с
наиболее торчащими формами.
- Чем сейчас занимаешься, Сергей?
- Все тем же. Я ж пашу на Ивана Афанасьевича Сукнина из Самары. Хозяин
задумал в Москве ночной клуб открыть. И
казино в нем будет.
Барадзе с огромным интересом посмотрел ему в лицо.
- А варьете, девочки голые будут?
- Это прежде всего. Сейчас я как раз набором в кардебалет занимаюсь. От
голого женского уж мозги заворачиваются. Вот
пришел немного оттянуться.
- Почему мозги, кацо? - страстно спросил Вахтанг и пошевелил короткопалой
лапой. - Другое у тебя должно совсем
завернуться.
- Про это и не говори, - устало бросил Сергей. - Почти все норовят дать.
- Правда?! - спросил Барадзе, и Кострецову показалось, что у него сейчас
потекут слюни.
- А как ты думал? Желающих сиськами-то трясти за хорошие бабки навалом, а
техники, нерва танцевального, эротического
маловато у этих телок. И все им кажется, что если мне, менеджеру, передок
подставить, то все в ажуре будет. Путают
сценическое и проститутское.
- Золотые твои слова, Сергей! Я последнее время эротику снимаю. И тоже с
актрисами по этим причинам совершенно
измучился. Нам с тобой надо сотрудничать! - заключил Вахтанг, хватая Кострецова
за рукав. - Что ты имеешь в виду?
- Тебе надо посмотреть на моих актрис, а мне - на твоих. Некоторые мои не
тянут перед камерой, но в варьете, в стриптизе -
вдруг смогут отличиться? А твои девочки, кацо, возможно, стесняются реального,
живого зрителя, не в состоянии
сымпровизировать, сразу раскрутиться. И совсем другое дело может получиться,
когда их будут снимать на пленку. Тут -
только узкий круг профессионалов и сколько хочешь дублей.
Капитан своими рассказнями и провоцировал Барадзе на подобное предложение.
Но так как девочек для демонстрации
истекающему слюной Вахтангу ОВД не могло выделить, Кострецов постарался сыграть
на поле собеседника.
- Интересная мысль, - согласился он. - Ты сейчас что конкретно снимаешь?
Вахтанг замялся и сказал:
- Тайм-аут взял. Как и ты, отбором девиц для нового фильма занимаюсь. Так
что милости прошу. Могу показать хороший
товар, - закончил он как-то не по-кинорежиссерски.
- Мода на эротику, крутой секс проходит, - повел в сторону Сергей, чтобы
Вахтанг на его "кордебалет" сразу не напросился. -
Наверное, достается тебе от заумных критиков?
- Конечно, кацо. Вот спроси обо мне хотя бы в этом казино, где много
недоумков от искусства толчется. Так многие заявят,
что я вообще
...Поділитися у соцмережах
