Жанр: Боевик
Влад Рокотов 6. Белорусский набат
...й стол и опустился на стул рядом с Куликом.
- Ну, что скажешь?
- По-моему, все в порядке, - обтекаемо ответил генерал.
- Это по твоему ведомству... А у нас проблемы.
- Я могу как-то помочь?
- Иначе я не просил бы тебя задержаться, - Прудков подпер лысую голову
дряблой ручонкой. - Скоро выборы, ты
знаешь...
Генерал утвердительно кивнул.
Перед любыми выборами наиболее остро встает вопрос о деньгах. На
имиджмейкеров, рекламные плакаты, телевизионное
время, листовки, на оплату певцов и певичек, проводящих бесчисленные акции типа
"Голосуй желудком!", журналистов,
поливающих грязью конкурентов и возносящих до небес заказчика, жуликоватых
пройдох из статистических центров, членов
районных избирательных комиссий, вбрасывающих пачки "правильных" бюллетеней.
Всех не упомнишь.
С каждым годом выборы обходятся все в более и более крупные суммы. Народ
подустал от трепачей и подонков во
власти, так что победу следует готовить загодя. Проплатить кампанию, купить
активистов из стана конкурентов и иметь
неприкосновенный запас на день голосования. И обязательно - приобрести клише
избирательных бюллетеней. Без него
никуда. Прошли времена, когда листочки с фамилиями кандидатов и пошлой смазанной
печатью можно было печатать на
струйном принтере.
Теперь все по-другому. Дубликат клише отвозится на заводик в Московской
области, где уже готовы и рулоны
специальной бумаги, и специалисты-печатники, и мастера по подделке подписей.
Туда же в ночь после голосования уедет
часть журналов, в которых расписывались глупые избиратели. Там быстренько впишут
данные не пришедших на выборы, и
курьер на машине с проблесковым маячком отвезет журналы обратно.
Вся операция занимает часов пять. Но эти часы для кандидата самые
напряженные. Он должен быть готов к провокации, к
случайному срыву, к засветке помощников, к выезду на место происшествия, дабы
личным присутствием пытаться гасить
скандал.
Вот на это все и нужны деньги. Очень большие деньги. Достаточные для того,
чтобы отремонтировать дороги, построить
жилье уволенным в запас офицерам, мыкающимся с семьями по общежитиям барачного
типа, или в два раза поднять пенсии.
Но пенсионеров и офицеров много, а мэр один.
И личная судьба для него гораздо важнее, чем проблемы какого-то там мелкого
люда. Главное - любыми способами
остаться в кресле градоначальника. А избиратели подождут. Они привычные.
Восемьдесят лет терпели, так что еще четыре
года погоды не сделают. Зато за этот срок мэр и его окружение утроят личные
состояния.
Денег мало не бывает.
- Плохо идут платежи в наши фонды, - пожаловался Прудков, - как-то медленно
по сравнению с прошлым разом. Надо бы
ускорить процесс.
- Есть конкретные фамилии?
- Вот, я тебе подготовил, - мэр вручил генералу три листа со списком и
адресами, - наиболее злостные неплательщики.
Сваливают все на то, что расходы большие, бизнес не идет... Мои люди проверили.
Вранье это. Просто делиться не хотят.
- Нехорошо, - согласился Кулик, которому полагался процент с выбитых у
коммерсантов денег. - Начнем, пожалуй, с
проверок ребятами из отделов по борьбе с экономическими преступлениями...
- Детали - это твой вопрос. Меня интересует результат.
- Тут есть иностранцы, - генерал ткнул пальцем в нижнюю треть второго
листа. - Как с ними?
- Так же, как и с остальными. Это турки. У них две трети рабочих -
нелегалы. Хохлы, бульбаши и молдаване. Есть к чему
докопаться...
- Это точно, - хмыкнул Кулик.
На нелегальных строителях подрабатывали все, кто только мог. Сначала
обещали им золотые горы, а после выполнения
работ вышвыривали на улицу. Не оплатив ни подряда, ни билета домой. Жаловаться
на коммерсантов, находящихся в
плотной смычке с администрацией города и милицией, было бесполезно.
Даже столичное МВД успело погреть на этом руки. Для офицерского состава
украинские бригады возвели две
девятиэтажки. А когда пришел срок расчета, к толпе хохлов, выстроившихся в
очередь у строительного вагончика-кассы,
подлетели автобусы с ОМОНом. Работяг избили, отвезли в КПЗ и там посоветовали
покинуть Москву в двадцать четыре
часа.
Кулик получил в тех домах семь квартир. Три ушли двум племянникам и сестре
жены, а оставшиеся он продал через
подконтрольное ему риэлтерское агентство.
- Азерботов тряхани, армяшек... С "черными" не церемонься, мы с тобой уже
об этом говорили, - посоветовал Прудков.
- Я помню.
- Тогда давай, действуй. Все, я тебя больше не задерживаю... Завтра
позвони, что и как.
- Может, уже сегодня, - Кулик поднялся со стула, - у нас общегородские
учения идут, так что все карты в руки. Заодно
курсантов погоняем.
- Смотри, аккуратнее. У тебя ж еще проверяющие сидят.
- Ерунда, они и не узнают ничего...
Антончик заворочался и открыл глаза. Он был накрепко привязан к
стоматологическому креслу, рот заклеен пластырем, а
рядом возвышался давешний парень, выскочивший две минуты назад неизвестно
откуда.
Рокотов продемонстрировал хирургу маленькие щипчики.
- Люблю хороший инструмент. Так вот, мужик, слушай сюда. Дверь заперта, так
что нам никто не помешает. Орать не
рекомендую. В ближайшие полчаса тебя никто не хватится, а мне этого времени - с
избытком. Сейчас я сниму пластырь, и ты
ответишь на несколько вопросов. Ясно?
Антончик убедительно закивал и скосил глаза.
Возле металлической тумбы кресла лежал связанный Курбалевич с залитым
кровью лицом. Хирургу показалось, что
Валентин уже не дышит.
Влад сорвал пластырь и предусмотрительно поднес к правому глазу пленника
острое изогнутое шило на хромированной
рукояти, приспособленное для извлечения глубоко засевших корней.
- Будешь дергаться или вести себя неадекватно - лишишься сначала одного
глазика, потом второго. Говорить шепотом.
Уяснил?
- Д-да.
- Что тебе принес этот придурок?
- Ампулы...
- Это я и так вижу, - Рокотов подбросил на ладони три стеклянные капсулы, -
но вряд ли это ультракаин-форте, как на них
написано.
- Там особое в-вещество, - стоматолога колотило от ужаса.
- Какое?
- Что-то типа тубарина.
- Из разряда курареподобных? - уточнил биолог, неплохо разбиравшийся в
фармацевтике. В длительных экспедициях чего
только не узнаешь.
- Да...
- Зачем оно тебе?
Антончик зажмурился. Ему было очень страшно. Но страшнее было сказать
правду.
- Я жду, - напомнил Влад и легонько пощекотал шилом возле уха пленника, -
не вздумай строить из себя героя. Не выйдет.
Я хорошо знаю анатомию и расположение нервных центров. При необходимости устрою
тебе такое, что в ночном кошмаре
не приснится.
- Эт-т-то для особого клиента...
- Кого именно?
- Человека сверху...
- Милейший, кончай говорить загадками. У любого человека есть фамилия. И я,
кстати, ее знаю. Просто проверяю твою
искренность, - небрежно заявил биолог. - Если ты сейчас скажешь, что тебе
заказали барыгу, то станешь Кутузовым. Или
адмиралом Нельсоном. Мне без разницы, какой глазик у тебя выковыривать - левый
или правый...
На самом деле Рокотов не помнил, каких именно глаз лишились русский
полководец и английский моряк. И ляпнул
наобум.
Антончик, впрочем, тоже не был силен в вопросах истории. Однако о Нельсоне
и Кутузове помнил.
- Его фа-амилия...
- Смелее, - ободрил Владислав.
- Лукашенко...
- Вот, а ты боялся! Конечно, Лукашенко. Сие и без тебя известно, - по
манере поведения Рокотова было видно, что
сказанное Антончиком его не очень заботит. Ну, Батька. Ну и что? Не про таких,
типа, слыхали.
До последней секунды Влад надеялся, что хирург назовет кого-нибудь другого.
Надежда была призрачной, слишком
много до этого произошло, что указывало на развернувшуюся охоту на Президента,
но один шанс "против" из тысячи "за"
все же оставался.
Теперь и его не стало.
"Куда ж я влез? - огорчился Рокотов. - Какое-то осиное гнездо. Каждый
норовит сделать Луке какую-нибудь пакость. То
ракеты, то дерьмом в газетах обливают, то травануть собираются... Да-а, повезло
ему с республикой, ничего не скажешь..."
- Как ты должен был дать Лукашенко яд?
- На п-приеме... У него п-проблема с семеркой снизу, я бы дал наркоз и
выдернул.
- А как потом должен был уйти?
- Мне не н-надо уходить...
- Почему?
- Вещество не м-мгновенного действия. Эффект наступает через сутки.
Естественные п-при-чины... Инсульт или инфаркт.
- Что-то крутишь, милейший. Насколько мне известно, курареподобные
действуют очень быстро.
- Это сп-пециальная разраб-ботка...
- А следы в организме?
- Вещество разлагается ч-через несколько м-минут...
- После смерти? - уточнил Влад.
- Нет, п-после введения.
- Ага. А как быть с охраной? Они же все проверяют.
- У нас - нет. Мы обслуживаем правительство...
- Замечательно, - Рокотов отложил шило. - Кто тебя вербанул?
- Пушкевич.
- Это какой-такой Пушкевич?
- Зам г-главы а-администрации...
- Президента?
- Да...
- И как сие случилось?
- Он предложил п-подзаработать и свел с нужными людьми. Я сначала не
знал...
- А потом было поздно, - съязвил Владислав. - И денежки небось неплохие...
- Меня заставили, - неубедительно заявил Антончик.
- Щас! В убийцы, придурок, никогда случайно не попадают. Сам, сволочь, был
готов. Оставалось предложения дождаться,
- биолог схватил скальпель. - Сколько ты получил?
- Сто т-тысяч...
- Аванс?
Хирург обреченно кивнул.
- А по завершении работы?
- Еще полмиллиона.
- И, естественно, долларов, - констатировал Влад. - Все вы одинаковы. За
пачку "президентов" на все пойдете...
- Я не хотел! - у Антончика начиналась истерика.
Рокотов отвесил хирургу звонкую оплеуху.
- Будешь говорить только тогда, когда я разрешу. С кем ты на конкретном
контакте?
- С Йозефом...
- Как его найти?
- У меня есть только номер мобильника.
- А фамилия?
- Не з-знаю...
- Тебя послушать, так ты ничего не знаешь. Йозеф работает по заказу
Пушкевича?
- По-моему, нет. Пушкевич просто нас свел. Он, вроде, сам не в к-курсе...
"Еще лучше! Один половины не знает, другой не в курсе. Как с такими
работать, ума не приложу. Хотя до главы
администрации мне все равно не добраться. - Рокотов повертел в пальцах
скальпель. - Мне нужно время. День-два. Спугну -
пиши пропало..."
- Так. Номер Йозефа?
- Девять - два - семь - ноль - четыре - восемь - восемь...
- Сейчас ты ему скажешь, что Курбалевич потерял препарат, и ты его выгнал.
А сам уезжаешь от греха подальше... Есть
какие-нибудь кодовые слова?
- Если я под контролем, то должен сказать "приветствую"...
Антончик был полностью деморализован.
- Попробуешь финтить - сдохнешь, - твердо пообещал Влад. - Сделаешь все,
как я сказал, - поедешь за город. В подвале
месячишко посидишь, - биолог набрал номер и поднес трубку к уху стоматолога.
Пленнику нельзя давать передышку. Иначе возникнут проблемы.
- Здравствуй, Йозеф, - покорно забормотал Антончик. - Твой Валентин -
идиот!.. Где ампулы?.. Да, был... Сказал, что
оставил где-то... Не знаю, он уехал сразу... Только что... Идите к черту! Я не
намерен так работать! Все, я уезжаю... Не твое
дело!.. И не угрожай мне... Да-да, ты правильно понял... Сам пошел...
Рокотов дал отбой и положил трубку на рычаги. Затем заклеил Антончику рот,
сломал кончики доставленных
Курбалевичем ампул и наполнил шприц.
- Сейчас проверим, не обманул ли ты меня... Но проверке не суждено было
состояться.
Как только игла коснулась кожи на шее стоматолога, того затрясло, глаза
вылезли из орбит, и от лица мгновенно
отхлынула кровь. Антончик посерел, втянул носом воздух и вытянулся в струнку.
Влад положил шприц на стол.
Сердечный приступ избавил его от необходимости убивать связанного человека.
Хотя иного выхода все равно не было. Оставленный в живых стоматолог
представлял для Рокотова серьезнейшую угрозу.
Можно было дать тысячу против одного, что хирург не преминул бы еще раз
позвонить Йозефу и сообщить о случившемся.
Смерть Антончика сразу решила несколько проблем.
Владислав развязал стоматолога, снял с его лица пластырь, протер кожу возле
губ смоченной в спирте ваткой и уничтожил
следы борьбы в кабинете. Затем порылся на полке с лекарствами и достал флакончик
с нитроглицерином. Одна таблетка
отправилась под язык трупу, остальные биолог рассыпал по полу и закатил под стол
стеклянный цилиндрик упаковки, как
будто почувствовавший себя плохо хирург выронил пузырек с лекарством.
Завершила композицию свесившаяся с кресла правая рука Антончика.
Именно правая.
Многие имитаторы несчастных случаев прокалываются на мелочах, известных
любому студенту-медику. Во время
сердечного приступа левая рука немеет, ею больной не может достать таблетки, а
чаще всего рефлекторно прижимает к
груди. Так что и после смерти рука в большинстве случаев остается согнутой.
Антончик полулежал на спине, и упавшая с кресла правая рука красноречиво
свидетельствовала о происшедшем.
Подозрения судмедэкспертов в умышленном убийстве Владу были ни к чему.
Он окинул внимательным взглядом получившийся натюрморт, аккуратно упаковал
шприц, предварительно сняв с него
иглу, отомкнул замок на двери, прислушался, перевалил мычащего Кур-балевича
через подоконник, спрыгнул во внутренний
дворик и потащил тело к полуоткрытым воротам в дальнем углу.
По причине раннего часа двор был совершенно пуст.
ГЛАВА 3
МЕЛОЧИ ЖИЗНИ
Богданкович сверился со списком.
- Саша, - сидящий напротив Потупчик поднял голову, - обгисуй, пожалуйста,
ситуацию...
Председатель наблюдательного совета "Белорусской Правозащитной Конвенции"
страдальчески поморщился. Вчера он
сильно перебрал перцовой настойки с приехавшим в гости с Украины коллегой -
главой националистической организации
"Шлях Булави" Орестом Педюком - и с утра мучился страшным похмельем. Принятая
сразу после пробуждения рюмка
сизого картофельного самогона не помогла, а только усугубила состояние
Потупчика.
Александр даже не успел вскочить с постели и добежать до туалета.
Его сначала вывернуло прямо на просыпающуюся супругу, а потом организм
внезапно сжался в пароксизме желудочной
колики и вместе с мощнейшей струёй газов выбросил из себя солидную порцию жидких
фекалий.
Матрац, простыня и одеяло отправились на помойку, а Потупчик перед выходом
из дома полчаса замазывал царапины на
роже и синяк под глазом, которыми его наградила жена, разбуженная столь
авангардистским способом.
Педюку, к слову сказать, было не лучше.
Посреди ночи Орест выполз в ванную комнату, где заблевал не только стены,
но даже светильник над зеркалом, а в
финале извержения, аналогично Потупчику, навалил в штаны. Дело происходило в
гостинице, и горничная наутро отказалась
входить в номер Педюка без противогаза.
Виной всему была плохо промытая бочка, из которой в далекой Осетии в
бутылки с самопальной и потому дешевой
"перцовкой" наливали воду. Стальной двухсотлитровый сосуд приобрели на
химкомбинате и не поинтересовались, что в нем
ранее хранили.
А зря.
Ибо в течение пяти лет в бочку сливали остатки самых разнообразных
жидкостей - от ди-хлорэтана до белесой взвеси из
прополаскиваемой толстостенной бутыли, в которой лаборанты держали токсичные
реактивы. За эти годы содержимое бочки
превратилось в сверхсложную гремучую смесь, сплошь состоящую из длинных
молекулярных цепочек и бензольных колец.
Ответственный за разбодяжку спирта осетин чистоплотностью и глубокими
познаниями в неорганической химии не
отличался и потому ничтоже сумняшеся сунул шланг в посудину, даже не заглянув
внутрь. В результате оставшиеся на дне
бочки два литра раствора благополучно смешались с водой из-под крана.
- Пусть лучше Толя расскажет, - простонал Потупчик, - он все знает...
- А ты не можешь? - ворчливо спросил Бог-данкович.
- Не-ет.
- Хогошо. Толя, мы тебя слушаем... Голубко недовольно покосился на
покачивающегося в кресле Потупчика.
- Пить надо меньше. Тоже мне, жертва несвежей водки.
- Попрошу без амикошонства... - еле слышно прошелестел председатель
правозащитников.
- К делу, к делу! - Богданкович захлопал в ладоши, со стороны напоминая
дурацкую пародию на образ Ленина из фильма
"Человек с ружьем".
- Да что докладывать-то? - Голубко бросил испепеляющий взгляд на
держащегося за голову Потупчика. - Все в норме...
- Конкгетнее...
- Да готово все. Плакаты сделаны, народ заряжен. Статьи с завтрашнего дня
будут выходить.
- К-какие плакаты? - живо заинтересовался заместитель председателя
"Белорусского Народного Фронта" Вячорка,
маленький, похожий на дистрофичного гнома человечек.
Во времена СССР сей типчик подвизался на профсоюзной работе и чудом избежал
отправки в зону за скотоложество во
вверенном ему совхозе. Женщины не мывшегося месяцами подряд Вячорку не любили и
постоянно отказывали ему в
плотских утехах. Оттого профсоюзный лидер начал хиреть и по ночам повадился
заглядывать в сарай к соседу, где тот
держал двух козочек.
Спустя месяц с начала регулярных визитов Вячорки к рогатым любовницам у тех
начались проблемы с удоем.
Сосед поначалу ничего не мог понять.
Вроде и выпасает козочек на сочных лугах, и шерстку расчесывает, и в тепле
они у него содержатся. Местный ветеринар
предположил, что коз кто-то пугает. Владелец скотины возвел напраслину на волков
из ближайшего леса и засел с берданкой
на чердаке сарая.
На вторую ночь Вячорка был пойман на месте преступления.
Возмущенный сосед избил визжащего профсоюзного босса, загнал в зад
вырванную с грядки огромную и грязную
морковь и в таком виде доставил в сельсовет. Как оказалось, морковь была лишней.
Если б не овощ, торчащий у Вячорки из
заднего прохода, тот бы сел. А так перед участковым встала дилемма. Либо
привлечь обоих - одного за скотоложество,
второго за нанесение тяжких телесных повреждений в особо циничной форме, либо
спустить дело на тормозах. Милиционер
выбрал второй вариант.
Естественно, что после такого происшествия из родного совхоза Вячорке
пришлось уехать.
Помыкавшись в Минске без работы, он примкнул к нарождающемуся
националистическому движению и, благодаря
опыту профсоюзной болтовни, быстро выдвинулся в лидеры. "Белорусский Народный
Фронт" почти полностью
скомплектовался из психопатов, извращенцев всех мастей, включая даже
мастурбаторов-копрофантастов, и мелкого
хулиганья, так что на их фоне Вячорка выглядел вполне нормально.
- "Долой тирана!", "Мы с тобой, Ичкерия!", "Да здравствует Шамиль Басаев!",
"Русские, вон с нашей земли!",
"Лукашенко - под трибунал!", "НАТО, не молчи!", - Голубко принялся зачитывать
список, - "Диктатора на виселицу!",
"Масхадова - в президенты Беларуси!", "Смерть банде пахана Луки!"..,
- Хорошо! - восхитился Вячорка. - Только надо добавить побольше про
"нациянальна свядомые" силы...
- Добавим, Виня, нет вопросов, - согласился манерный глава "Ассоциации
Молодых Политиков".
- Не згя хлебушек кушаем, - довольно выдал Богданкович. - А что у нас с
пгессой?
- Серевич с Трегубовичем обеспечили материалы, - Голубко взял тонюсенькую
белую сигарету из пачки "Вирджиния
слим", прозванных в народе "педерастическими палочками". - С завтрашнего дня
пойдут обзорные аналитические статьи. Из
Москвы прислали обращения Яблонского и "Союза Правых Сил", из Питера - классный
материальчик Пенькова с
иллюстрациями Ириновой.
- Щекотихин пгиедет?
- Ждем послезавтра утром. Билет на обратную дорогу ему уже взят. На третье
число.
- Славно, - Богданкович потер ладошки. - Юга имеет большой вес в московских
политических кгугах...
- Подожди еще развития событий, - Голубко щелкнул зажигалкой, - а то будет,
как в прошлый раз. Митинг разогнали, а по
телевизору об этом не сказали.
- Потому, что твои люди плохо сгаботали. Надо было не витгины камнями бить,
а в ментов кидать!
- Я активистов настрополю, - пообещал Вячорка, - мало не покажется!
- Вы не могли бы потише базарить?!. - тягуче заныл Потупчик.
От громких голосов соратников по борьбе с режимом у него раскалывалась и
так нездоровая голова. К тому же опять
подкатывал приступ тошноты, и рот наполняла горьковатая слюна с явственным
привкусом желудочного сока.
В общем и целом лидер правозащитной конвенции являл собою материальное
воплощение антиалкогольного слогана "Не
все водочки одинаково полезны".
Александр гулко сглотнул.
- Не нгавится - сиди дома!!! - пронзительно выкрикнул Богданкович. - Алкавд
недогезан-ный!!!
Звуковой удар окончательно сломал хрупкое равновесие в организме
измученного Потупчика.
Он резко вскинул подбородок, намереваясь одернуть картавого лидера "Хартии98",
разинул рот, и тут случилось
непоправимое.
Потупчик на мгновение побагровел, вскочил на ноги, схватился обеими руками
за горло и с утробным воем выметнул на
кофейный столик остатки содержимого из своего желудка. Дурно пахнущая бурозеленая
жижа забрызгала сидящих
оппозиционеров и залила разложенные бумаги.
Председатель наблюдательного совета "БПК" закатил глаза, обмяк и ничком
рухнул поверх свежезагаженного им же
самим стола. Изящные резные ножки подломились, на пол посыпались чашки, пачки
сигарет, печенье, и через секунду
круглая стеклянная столешница со звоном лопнула надвое...
Влад, подобно трудолюбивому муравью, протащил тело Курбалевича до ворот. В
середине пути связанный Валентин
очнулся и попытался подергаться. Рокотову пришлось его успокоить ударом в
челюсть.
Сразу за полуоткрытой створкой ворот обнаружился пыльный кишкообразный двор
с несколькими чахлыми деревцами.
Биолог перебросил Курбалевича через плечо и протрусил до лесенки в подвал.
На его счастье, замка на покосившейся двери не было...
Валентин очнулся лишь спустя час.
За это время Рокотов надежно заблокировал железной арматуриной дверь,
обследовал весь подвал, нашел два
дополнительных выхода, ведущих в подъезды соседних домов, перекрыл и их на
всякий случай, выкурил сигарету и выгреб
из карманов пленника все подчистую.
Улов оказался жалким.
Несколько сотен тысяч белорусских рублей, паспорт на имя Валентина
Курбалевича, сигареты "Пэлл Мэлл", зажигалка,
перочинный нож, телефонная карточка и ключи от квартиры.
Ни пистолета, ни записной книжки, ни разорванной пополам стодолларовой
купюры, служащей в плохих детективах
опознавательным знаком для тайных агентов, ни карты местности с красными
крестиками и другими непонятными значками.
Обычный, ничем не примечательный человек, если судить по содержимому
карманов.
Наконец Курбалевич разлепил веки и попытался пошевелиться.
Влад несколько мгновений сидел молча, давая возможность пленнику осознать
свое незавидное положение. Трудно
сохранить спокойствие и холодный рассудок, когда ты связан по рукам и ногам и
валяешься в полутемном подвале с
расквашенной мордой да еще и с тремя скрепками, пробившими ноздри и мешающими
нормально дышать.
Нос у Валентина болел зверски. "Какой это у меня по счету допрос? - подумал
Рокотов. - Пятый? Шестой? Десятый?
Начинаю превращаться в заплечных дел мастера. Впору писать приложение к "Молоту
ведьм". "Особенности применения
подручных средств третьей степени устрашения в современном мире"... Кучерявое
название. Не хуже, чем "Поваренная
книга анархиста"... Проще всего было с гражданином Ясхаром. Вколол ему
"сыворотку правды" - и слушай на здоровье.
Остальные по-сопротивлялись. Хотя и не сильно. Нет идейной платформы, чтобы
выдержать серьезное давление. Этот не
исключение..."
- Что тебе надо? - прохрипел Курбалевич.
Он правильно решил, что не стоит орать и провоцировать сидящего перед ним
парня на жесткие действия.
- Взаимности, как говаривал Костя Остен-Бакен польской красавице Инге
Зайонц, - витиевато ответил Рокотов.
По напрягшемуся и недоуменному лицу Курбалевича стало понятно, что
"Золотого теленка" он не читал.
- Не врубаешься, - биолог грустно покачал головой. - Объясним попроще. Где
в данный момент находится Йозеф?
- Зачем он тебе? - с вызовом спросил Валентин.
- А ты, оказывается, не только необразован, - посетовал Владислав, - а еще
и дерзок не в меру. Нехорошо. Что ж, будем
воспитывать...
С этими словами Рокотов ткнул шилом в бедро пленнику.
Курбалевич зашипел сквозь зубы и попытался отстраниться.
- Не нравится? То ли еще будет, если вздумаешь юлить.
- Отстань! Я не знаю, где Йозеф!
- Ой ли?
Шило опять укололо ногу, но уже на пару сантиметров ближе к мужскому
достоинству сжавшегося Валентина.
- Честно не знаю! Он не говорит, где живет.
- Что вы готовите?
- Это у Йозефа спрашивать надо. Мы только выполняем его приказы.
Курбалевич никак не мог взять в толк, кто его спеленал.
Не КГБ и не милиция. Иначе он давно бы сидел в наручниках перед
следователем. Спецслужбы не затаскивают
подозреваемых в подвалы, не вяжут обрывками халатов и не пытают шилом.
Провокация самого Йозефа?
А зачем?
Чтобы узнать степень верности Курбалевича общему делу?
Так он действительно почти ничего не знает. К тому же до срока исполнения
акции осталось всего несколько дней и
отвлекаться на провокации бессмысленно. Захоти Йозеф устранить Валентина, мог бы
сделать это в другом месте, не
подставляя Антончика под кулаки объявившегося в кабинете странного типа.
Конкуренты?
Но конкуренция в террористической деятельности - нонсенс. У террористов нет
установленных рынков сбыта товара.
Очередной укол вывел Курбалевича из мира дум.
- Еще один неполный ответ - и ты будешь петь оч-чень высоким голоском, -
предупредил Рокотов.
- Я действительно не знаю, где Йозеф! Мы всегда встречаемся на нейтральной
территории, и звонит мне он сам.
- А ты, случаем, не знаешь номера его трубы?
- Знаю...
- Уже лучше. Когда следующая встреча?
- Сегодня.
- Где?
- В "Детском мире", у секции обуви на втором этаже.
- Йозеф лично там будет?
- Не обязательно. Обычно он наблюдает со стороны или присылает кого-нибудь.
- Сколько вас человек в группе?
- Я знаю пятерых.
- Перечисли.
- Сам Йозеф, Сапега, Люда Маслюкова, Илья Герменчук и Вейра. фамилии не
знаю.
- А фамилия Йозефа?
- Кролль.
- Хорошо. Кто такой Сапега?
- Он инженер. Что-то с электрикой связано.
- И зачем он вам?
- Они с Йозефом что-то монтируют на автомобиле. Рацию какую-то.
- Не врешь?
- Нет...
- А на фига вам рация?
- Йозеф говорит, чтобы частоты глушить. Ну, охраны президента и КГБ.
- Какая
...Закладка в соц.сетях
