Жанр: Боевик
Озорные призраки серия: (Пиранья)
...омпания "Кей-омега-семь", Массачусетс... Ясно?
А ведь это кое-что объясняет, если не все, подумал Мазур. Непрофессиональную слежку,
допотопный по меркам опытных шпионов микрофон...
У него просто не было времени вести изощренные психологические игры - нужно было
срочно поговорить с Лавриком касаемо последних новостей от унылого полицая. Да и не был
он мастером изощренных психологических игр. Пусть Лаврик старается, это его епархия...
Зловеще усмехнувшись, Мазур в развалочку подошел к ней, не торопясь, взял большим и
средним пальцами за нежную шейку, пониже подбородка. Сказал без улыбки:
- Вообще-то я с интересом твои фантазии слушаю... А тебе не приходило в голову, что,
окажись все правдой, шустрая девочка вроде тебя... - он помедлил, вспомнил Мистера
Никто, - может отправиться в плаванье в бетонных ластах?
- Но это же не по правилам! - воскликнула она без всякого страха, скорее с нешуточной
обидой. - Я не шпионка, я журналистка. Журналистов обычно не приятно трогать...
- Ну да?
- Вот именно! Думаешь, я не помню, сколько интервью давал ваш Майк? Всем нужна
реклама, и ему тоже, это известность, а значит, деньги, заказы... Ты что, никогда с этим не
сталкивался?
Самое смешное, что нет, сказал себе Мазур. Нас качественно и подробно знакомили с
работой парней типа Майка: обычная тактика, конкретные примеры, вооружение и тому
подобное. Об их отношениях с прессой и речи не шло: мы ведь не разведчики, нас интересует
совершенно другое.
Вообще-то краем уха он об этом кое-что слышал - из мирных насквозь гражданских
источников. Знаменитый в свое время Конго-Мюллер даже в телепередачах снимался, а Дентор
интервью раздавал направо и налево... Пожалуй, в том, что она говорит, есть своя логика.
Подыграть нужно, а?
- И что же тебе нужно, прелесть моя? - спросил он, убрав пальцы с нежной шейки.
- Сведи меня с Майком. Время, я думаю, еще есть. Боже упаси, я вовсе не собираюсь
лезть в ваши секреты! Я просто хочу оказаться в нужное время в нужном месте, чтобы стать
там единственным репортером. И чтобы наша кинокамера была единственной.
- Ага, - сказал Мазур. - Кое-что проясняется. Значит, этот хмырь, что висел у меня на
хвосте крайне неумело...
- Мой оператор.
- И микрофон ты мне подсунула?
- Ты его нашел? - искренне удивилась Гвен.
- Есть некоторый опыт... - скромно усмехнулся Мазур.
Из чистой деликатности Мазур не стал уточнять, по каким побуждениям она его затащила
в постель - это и так лежало на поверхности: мол, мы ж теперь не чужие, милый... Бабы везде
одинаковы, порожденье крокодилов, как выражался четыреста лет назад бессмертный бард...
- А если я тебя пошлю к чертовой матери? - поинтересовался Мазур.
Она прищурилась:
- Дик, мы - не самая известная и крутая телекомпания, но и не крохотная. У меня
как-никак задание, и от него многое зависит в моей собственной карьере... В общем, вам бы
наверняка не понравилось, если бы сегодня же в эфир пошла сенсация: что на Флоренсвилле
объявился Майкл Шор со своей командой, а это, учитывая кое-какие хитросплетения местной
политики, может означать только одно... Вам, думается, преждевременная огласка ни к чему?
Ах ты, стервочка, ласково подумал Мазур. Вот он, звериный лик падкой на сенсации
буржуазной прессы. Принесло ж тебя на мою голову...
- Кроме меня, есть и другие, которых вы не знаете, и они все поголовно вне
досягаемости... - сказала Гвен с ангельским видом, медовым голосочком. - Подумай сам,
какой из вариантов проще - душить меня до смерти и ломать потом голову, что делать с
трупом, или попросту свести меня с Майком?
- А ты уверена, что он станет с тобой разговаривать?
- Ты, главное, меня с ним познакомь, а дальше уже - мои проблемы...
- А ведь ты не такая спокойная, как пытаешься казаться, - усмехнулся Мазур. -
Нервничаешь все же... Прекрасно понимаешь, что тебе могут и головенку открутить... и все
равно, рискуешь лебединой шейкой?
- Такова жизнь, - сказала она решительно. - Чтобы вскарабкаться повыше, приходится
рисковать всерьез. Хочешь сказать, ты по-другому живешь?
- Да нет, примерно так же, - сказал Мазур. - Потому я тебя до сих пор и не придушил,
а слушаю внимательно... Ладно. Сама понимаешь, мне нужно кое с кем посоветоваться, сам я
ничего не решаю. Сейчас я поеду, расскажу кому следует...
- Только непременно возвращайся, - тем же ангельским голосочком сказала Гвен. -
Потому что, если ты сегодня не вернешься, я буду думать, что ты от меня попросту смылся, -
и, будь уверен, в эфире завтра же грохнет та самая сенсация...
Она невинно улыбалась, склонив голову к плечу, и Мазур чувствовал, что чертовка
нисколечко не шутит.
- Не беспокойся, - сказал он тихо. - Обязательно вернусь.
Спускаясь по лестнице и быстрым шагом направляясь к дому, где снимал комнату
Лаврик, он подумал, что разведчиков, по совести, озолотить нужно. И на руках носить. Легко
бегать с автоматом наперевес по разным экзотическим местам, стрелять, подкладывать бомбы и
сворачивать шеи - а попробуй-ка поживи с годик посреди подобных забав и психологических
дуэлей, интриг и прочего... Всего несколько дней таких развлечений - и ты уже мокрый, как
мышь, от всех этих сложностей, которые ни за что не решить прямым в челюсть и выстрелом в
упор... Пожалуй, надо быть к Лаврику снисходительнее, несмотря на все его фокусы и
придумки...
Лаврика он увидел перед домом - тот стоял рядом с такси, откуда сверкнул зубами их
бессменный водитель.
- Садись, - сказал Лаврик. - По дороге расскажешь. Не хочу пропустить редкостное
зрелище... Что там твой полицай?
- Президент сегодня попрется к своей бабе, - сказал Мазур, усаживаясь рядом с ним и
захлопывая расшатанную дверцу. - Хью, гнида этакая, определенно считает, что Майку
следовало бы ради упрощения задачи его потихонечку пристукнуть на той квартире - а вместе
с ним и девку, конечно, чтобы свидетелей не осталось.
- Логично, - сказал Лаврик рассеянно. - Так, конечно, гораздо легче - утречком
грянет переворот, а главное кресло пустует, и некому сплачивать нацию и отдавать приказы
насчет отпора проискам...
- А если его действительно кто-нибудь грохнет на той квартире? - озабоченно спросил
Мазур. - Вокруг этих чертовых отелей уж столько народу толчется, что скоро друг на друга
натыкаться будем...
- Тоже верно. У тебя все?
- Нет, - сказал Мазур. - Эта моя стервозная соседка оказалась...
Эту часть рапорта Лаврик выслушал еще рассеяннее, Мазур ощутил даже некоторую
обиду.
- Ну, по крайней мере, это все объясняет, а? Все любительские странности...
- Но надо же что-то делать?
- Ты, главное, не волнуйся, - сказал Лаврик, полулежа на ветхом сиденье. - Всех
разоблачим и всех поборем... Дай подумать.
Пожалуй, он вовсе не был рассеянным - он о чем-то сосредоточенно думал со знакомым
уже просветленным выражением иконописного ангела - а значит, готовил очередное изящное
коварство. Сообразив это, Мазур больше не встревал и тоже молчал до самой набережной.
Они неторопливо спустились вниз по каменной лестнице. Там все еще толпились зеваки,
но теперь обстановка изменилась: любопытствующие далеко раздались в стороны, освободив
значительное пространство, а на немаленьком пустом пространстве старательно приплясывала,
что-то монотонно нудя себе под нос, крайне экзотическая фигура.
Это был пожилой неф, худющий, как смерть, облаченный лишь в набедренную повязку из
ярко-красной ткани, довольно-таки чистой. В колтуне позабывших расческу волос торчали
разноцветные попугайские перья, тонкие кости и какие-то щепки, на шее ритмично звякая в
такт топтанью и пируэтам, болталась связка непонятных железяк, частью ржавых, частью
покрытых ядовитой зеленой окисью.
Зрители взирали на него почтительно, в совершеннейшем молчании - не только черные
аборигены, но и белые. Туристов тоже набралось немало, но они, подчинившись общему
настрою, помалкивали.
Ах, вот он кто, догадался Мазур. Бокор, натуральный колдун из здешней чащобы. О них
тут втихомолку рассказывают всякие страсти и боятся по-настоящему... Точно, классический
бокор, как на картинке...
Колдун проворно выхватил из висевшего на плече мешочка горсть желтой пыли и,
широко размахнувшись, пустил ее по ветру в море. Ближайшие отодвинулись, чтобы не попало
на них, и Мазур инстинктивно последовал их примеру. Не то чтобы он на сто процентов верил
во все это осужденное материализмом мракобесие, но за время своих странствий и в Африке, и
на далеких экзотических островах встречал похожих субъектов, творивших порой такое, что
никакой ловкостью рук не объяснишь, и на шарлатанство не спишешь. Темное это дело, одним
словом, поосторожнее нужно...
Пыль развеялась в воздухе. Вытянув руки прямехонько к серому английскому фрегату,
колдун заорал что-то. Мазур его понимал с трудом: не самый лучший английский вперемешку с
каким-то здешним жаргоном чернокожих. Но кое-что уловил: сей колоритный шаман объявлял
собравшимся, что, по его глубокому убеждению, эта железная рыба приплыла не с добром, а
потому он на нее вот прямо сейчас, в присутствии добрых людей, в два счета наведет (порчу?
проклятье? ну, а в общем, что-то вроде или все вместе...).
В завершение эмоциональной речи он достал из того же мешочка длинную, добротно
высушенную рыбку, поднял ее на ладонях, картинно переломил пополам. Рыбка треснула, как
сухой сучок, превратившись в два негнущихся обломка, которые колдун выкинул в море,
сопровождая эту нехитрую процедуру подробным комментарием: мол, как сгинула эта рыбка,
так несчастье падет на злую железную рыбу... Короче, кто не спрятался - я не виноват.
Он замолчал, потом, без всякого перехода, развернулся и величественно пошел на
моментально расступившихся зрителей. Лицо у него было морщинистое, бесстрастное, а глаза
- отрешенными настолько, что, по мнению Мазура, без какой-нибудь пригоршни сжеванных
мухоморов тут не обошлось...
Лаврик смотрел вслед колдуну, умиротворенно улыбаясь, с видом полнейшего довольства
собой.
- Впечатляюще, верно? - тихонько спросил он Мазура. - В пятьсот долларов мне этот
джинн из бутылки обошелся, не считая дороги и пропитания, а пожрать он горазд, и виски со
страшной силой любит...
- А на кой? - спросил Мазур.
- А так изячнее, - сказал Лаврик, мечтательно улыбаясь. - Здешний народец еще до
заката растреплет по всему городу про все, что видел, приукрасит и преувеличит. Теперь можно
на фрегат хоть торпеду пускать, никто и не удивится. Ну, разумеется, насчет торпеды я в шутку
- нет у нас инструкций войнушку здесь устраивать...
- А какие у нас инструкции, если не секрет? - спросил Мазур.
- Прежние, - сказал Лаврик. - Кровь из носу, сорвать империалистический переворот,
направленный против президента, задумавшего прогрессивные реформы. Причем проделать
это, вплоть до заключительного этапа, без малейшего шума. И знаешь, что мне пришло в
голову? Ты совершенно прав. В нынешней непростой ситуации, когда президент страны в
одиночку отправляется на блудоход, его может зарезать или всячески изобидеть кто угодно. А
это будет неправильно. Категорически неправильно...
Глава 17
Президент и его друзья
На высокой старинной двери с резными филенками не обнаружилось никаких признаков
глазка, что задачу облегчило до смешного. Переглянувшись с Мазуром насмешливо и весело,
Лаврик поднял руку и позвонил в дверь - короткой трелью, вполне деликатно, без грубого
полицейского напора.
Поскольку время почти совпадало с "точкой рандеву", хозяйка дверь распахнула чуть ли
не моментально, успела еще что-то недоумевающе пискнуть без всякого страха - а в
следующий миг они ворвались в прихожую уже далеко не так деликатно. Лаврик в хорошем
темпе прижал хозяйку, так, чтобы не повредить хрупкому созданию, но и полностью
воспрепятствовать таковому издавать звуки. Мазур с тем же отработанным проворством
пронесся мимо них и моментально осмотрел все три комнаты.
Нигде не обнаружилось посторонних индивидуумов. Обширная спальня, выдержанная в
розовых тонах, была надлежащим образом подготовлена для приема на высшем уровне: угол
кружевного одеяла призывно откинут невесомым треугольником, на столике у изголовья
шампанское в ведерочке со льдом, ваза с фруктами, конфеты и прочая дребедень.
Цинично ухмыльнувшись, Мазур вышел из уютного гнездышка, которому сегодня
предстояло пустовать. Посторонился - Лаврик, как истинный рыцарь, внес туда на руках
бесчувственную хозяйку, которую успел уже попотчевать какой-то химией. Уложил ее на
постель, галантно одернул синий халатик, чуточку прикрыв стройные ноги, отступил на шаг,
полюбовался делом рук своих, кивнул:
- Полная и законченная икебана.
Девица безмятежно дрыхла: цвет лица нормальный, дыхание в норме, никаких признаков
плохой переносимости препарата, а также побочных явлений. За эту сторону дела можно было
не беспокоиться.
Из любопытства Мазур шагнул назад в спальню, присмотрелся. Белая, молоденькая,
классический набор прелестей: ноги от ушей, аппетитные грудки, фигурка гитарных очертаний
и все такое прочее. Мечта и идеал стареющего ловеласа, ничего интересного.
- Ну, не педераст, по крайней мере, - хмыкнул Лаврик за спиной. - Выдвигаемся,
время...
Они вышли в прихожую, расположились у высокой двери. Не было особого азарта и
воодушевления - работа, если честно, предстояла не особенно и сложная. Хотя нетерпение,
конечно, присутствовало: все могло сорваться, пойти наперекосяк, в таких делах возможен
целый набор самых невероятных случайностей...
А потому они испытали нешуточное облегчение, когда мелодично мяукнул звонок:
короткий-длинный-короткий. Условный сигнал, о котором их и предупреждали. Пупсик явился
к своей цыпочке. Теоретически рассуждая, там, на лестничной площадке, могли вместо старого
потаскуна оказаться несколько хмурых ребятишек с автоматами наголо, но это уже детали...
Распахнув дверь энергичным пинком, Лаврик ухватил за галстук позднего гостя и головой
вперед наладил его мимо себя в глубь квартиры. Мазур молниеносно отпрянул на площадку.
Там стояла тишина и не было ни души. Успокоенный, он вернулся в квартиру, заглянул в
большую гостиную.
Лаврик как раз, ухватив президента за шиворот и согнув в три погибели, коленом придал
должное ускорение - и мистер Лайнус Аристид, ученый профессор и почетный доктор
зарубежных университетов, враскорячку улетел в угол, где и остался валяться в унизительной
позе.
Мазур взирал на все это с философским равнодушием. Подобное обращение с сановными
особами для него не было чем-то новым. Он прекрасно помнил, как лет несколько назад Лаврик
могучим пинком под зад забрасывал в угол не то что президента крохотного острова, а
взаправдашнего африканского короля (правда, захудалого). И ничего, обошлось, никто не
посылал потом дипломатических нот. Сам Мазур в это время прикладом автоматической
винтовки увещевал королевских министров, в том числе и тамошнего фельдмаршала. Так что
дело знакомое...
Президент Аристид скорчился в углу, взирая на них с неподдельным ужасом и
нешуточным удивлением: как и подобает человеку, отправившемуся провести приятную ночь с
доступной красоточкой, а вместо этого напоровшегося в любовном гнездышке на
бесцеремонных субъектов, с ходу взявшихся его кантовать без всякого уважения к занимаемой
должности.
Мазур разглядывал его с любопытством. Президент, в общем, как две капли воды походил
на свои многочисленные портреты. В нормальном своем состоянии, не будучи смертельно
испуган, он должен выглядеть импозантно и авторитетно: пожилой негр с интеллигентным
лицом, благородной проседью и аккуратно подстриженной бородкой, в белоснежной тройке,
при светло-синем галстуке и лимонно-желтой орхидее в петлице.
Лаврик принес из прихожей оброненный президентом во время его энергичной
транспортировки букет цветов, вложил в руку оцепеневшему от ужаса лидеру нации, отступил
на шаг и склонил голову к плечу.
- По-моему, неплохо, - сказал он светским тоном. - Он прекрасно гармонирует с
обоями, а букет удачно довершает композицию... Как по-вашему?
- Вы совершенно правы, мой друг, - сказал Мазур. - Я, конечно, не эстет, но данная
композиция и в самом деле не лишена определенного изящества... Между прочим, я где-то уже
видел эту рожу. Право же, видел...
Лаврик присмотрелся, изобразил на лице усиленную работу мысли. Хлопнул себя по лбу:
- Ну как же! Провалиться мне на этом месте, если это не здешний президент!
- Быть не может!
- Честное слово, мой друг, - сказал Лаврик. - У них тут, да будет вам известно, и
президент имеется, как у больших... Мало того, не просто президент, а одержимый манией
реформаторства и национализации...
Президент, судя по его лицу, все еще пытался себе внушить что спит и видит дурной сон
- но, похоже, в это уже не верил. Мазур не испытывал к нему ни малейшей жалости, одно
раздражение. Он давно уже вышел из того возраста, когда крушение иллюзий причиняет
душевные неудобства, но все равно, разочарование было нешуточное: перед ними был субъект,
вознамерившийся под прикрытием пышных словес о благе народном хапнуть изрядное
количество долларов - и приходилось его старательно спасать от неприятностей, оберегать от
невзгод... По крайней мере, следовало, воспользовавшись моментом, получить хотя бы
моральное удовлетворение: в полученных ими приказах никак не уточнялось, что спасаемый
президент должен находиться в наилучшем расположении духа...
- Вы с ней ничего не сделали? - трагическим голосом воскликнул Аристид.
- С крошкой? - пожал плечами Лаврик. - Старина, мы же не извращенцы
какие-нибудь. Приличные люди.
Президент попробовал придать себе гордый и властный вид - из чего, разумеется, ничего
не получилось - и сообщил:
- У нас, знаете ли, имеются законы. И то, что вы только что сделали...
- А ногой по рылу? - невежливо прервал Лаврик.
Президент моментально умолк, окончательно уяснив свое положение. Помолчал немного
и осторожно поинтересовался:
- Кого вы представляете, и что вам нужно?
- Мы? - спокойно переспросил Лаврик. - Мы с приятелем - просто любопытные
люди. Проходили мимо и решили воспользовавшись удобным случаем, поглазеть на человека,
решившего в одночасье срубить миллиончик баков...
- Сколько вы хотите? - без малейшего промедления вопросил Аристид. - Я мог бы для
начала предложить сто тысяч...
- Люблю я ученых людей, кабинетных крыс, - громко сказал Лаврик Мазуру так,
словно они тут были только вдвоем. - Посмотришь со стороны - недотепа недотепой, в
презренной прозе жизни совершенно не ориентируется, суп вилкой трескает. А этот книжный
червь тем временем успел обмозговать великолепную комбинацию и придумать, как ему кучу
денег заработать без всяких хлопот. Сволочь, конечно, но ведь пройдоха... Слеза от умиления
наворачивается.
Аристид собрался было что-то сказать, наверняка снова предложить денег, но не
следовало затягивать развлечение, мало ли какая неожиданность могла случиться - и Лаврик,
одним движением оказавшись рядом с загнанным в угол в прямом и переносном смысле главой
суверенного государства, нагнулся над ним, в его руке мелькнул овальный баллончик, и на пол
отлетел пластиковый чехольчик от шприца-тюбика. Мазур не пытался помогать - некоторые
вещи Лаврик и в одиночку проделывал виртуозно.
Все прошло в лучшем виде. Лаврик выпрямился с пустым шприцем, спрятал его в карман,
предусмотрительно подобрал и колпачок, подтянул ногой вычурный стул, уселся на него
верхом, закурил, с холодным профессиональным интересом наблюдая за клиентом.
Аристид менялся на глазах. Очень быстро его физиономия как-то неуловимо потекла, он
не уснул, но переменился неузнаваемо, словно не мог теперь управлять ни мимикой, ни общим
выражением лица. Хотел что-то сказать - и получилось несвязное бормотанье с текущей по
подбородку слюной. Попытался встать - и его повело вбок так, что он едва не распластался на
полу.
- Когда уснет? - нетерпеливо спросил Мазур.
- А он и не уснет, - ответил Лаврик, не оборачиваясь. - Так надежнее. Полностью
бесчувственное тело может и внимание привлечь, а так... Самое забавное, знаешь ли, что клиент
практически в ясном сознании. Все слышит, что вокруг происходит, все понимает прекрасно.
Только членораздельно ни слова вымолвить не сможет, и координацию потерял напрочь...
- А это не опасно? - осторожно спросил Мазур. - Вдруг он, не дай бог, возьмет да и
того...
- Наука не допустит, - авторитетно ответил Лаврик. - Совершенно безопасная химия.
- Так что, взяли?
- Подожди, - сказал Лаврик. - В природном виде его транспортировать не годится, он
на себя прежнего еще похож... Дай-ка сумку, подгримируем...
Мазур проворно принес из прихожей его холщовую сумку, ожидая, что из нее будут
извлечены очередные хитроумные приспособления или по крайней мере хитромудрая химия.
Однако Лаврик извлек оттуда самые прозаические вещички. Содрал с президента белоснежный
стильный пиджак и напялил вместо него черный френч какого-то торгового флота: с
украшенными якорьками пуговицами, несколькими золотистыми полосками на рукавах и
непонятной эмблемой справа на груди, вышитой желтыми нитками: снова якоря, какие-то
зигзаги, веночек из листьев неизвестного дерева... На голову повязал ярко-красный платок,
комментируя:
- Узел точно над правым ухом, как у ируканских пиратов... Теперь бутылку давай.
Мазур, с хрустом скрутив колпачок, протянул бутылку виски. Президента щедро полили
благородным напитком, даже за пазуху плеснули, развязав узел галстука. Аристид что-то мычал
и пытался выдираться, но, как и предсказывал Лаврик, лишь совершал хаотичные, совершенно
нескоординированные движения. В глазах у него стоял неприкрытый ужас, но Мазур не
испытывал ни капли жалости.
Педантичный Лаврик сходил в спальню, вернувшись, поведал:
- И там все в порядке, крошка дрыхнет без задних ног, и мордашка умиротворенная,
словно ей очередной подарочек от хахаля снится... Пошли?
Они быстренько протерли носовыми платками все, чего касались и могли коснуться,
отхлебнули из бутылки по доброму глотку для создания соответствующей атмосферы разгула,
подхватили не способного держаться на ногах вертикально президента и преспокойно покинули
квартиру. Вышли на ночную улицу - тихую спокойную улочку фешенебельного квартала.
Шагавший впереди Мазур помахивал бутылкой, как дирижерской палочкой и с чувством
распевал - вполне прилично, без ненужной дури:
- О why the deuce should I repine,
and be an ill foreboder,
I'm twenty-three, and five feet nine,
I'll go and be a solger...
За ним Лаврик, временами все же петляя, почти волоком тащил президента. Аристид в
нынешнем своем виде, помятый и благоухающий виски на кабельтов, и в самом деле как две
капли воды напоминал пьяного в стельку боцмана из-под какого-нибудь экзотического флага.
Картина для острова была насквозь привычная и не вызывавшая никаких подозрений: заезжие
гуляки возвращались к себе в отель (или на судно, учитывая облик Аристида).
Благо идти пришлось недалеко, всего-то до угла - а там с похвальной
предупредительностью подкатило такси, не какое попало, конечно, а с их верным водителем,
так и остававшимся Мазуру неизвестным ни по имени, ни по воинскому званию. Мазур
поместился рядом с кубинцем, а Лаврик сел на заднем сиденье, время от времени
бесцеремонными тычками возвращая президента в подобие вертикального положения - тот ни
в какую не хотел угомониться, еще не освоившись с мыслью, что он более не способен
нормально жестикулировать и говорить.
Нарвались они совершенно неожиданно. На ярко освещенной, безлюдной улице,
вывернув из-за угла. От обочины наперерез браво кинулся полицейский в шортах цвета хаки и
белой рубашке с широкими синими погонами, взмахнул светящимся жезлом. Еще двое стояли у
кромки тротуара - и у одного на плече висела британская магазинная винтовочка, разумеется,
британская. По здешним меркам такой вот ночной патруль означал примерно то же самое, что в
стране покрупнее - неожиданно выведенные на улицу танки.
Водитель дисциплинированно затормозил и притерся к обочине. Лаврик сказал тихонько:
- Если что - гасим, но, я вас прошу, не до смерти...
Полисмен зашел со стороны водительского сиденья и с ходу попросил предъявить
документы, вежливо, но твердо. Остальные двое бдительно таращились на машину, правда,
винтовочку с плеча ее обладатель так и не снял.
Проверив бумаги и вернув таковые, полицейский наклонился и заглянул в салон.
Улыбаясь ему дружески, Мазур отсалютовал полупустой бутылкой и безмятежно допел:
- I gat some gear wi'meikle care,
I held it weel thegither,
But now its gane, and someting mair,
I'll go and be a sodger...
Особенно внимания страж порядка не обратил ни на него, ни на Лаврика, но на
президента воззрился гораздо внимательнее - зрелище было не в пример более экзотическое,
нежели двое подвыпивших и одетых вполне прилично молодых людей.
Президент, все еще не растерявший, надо полагать, надежды на чудесное спасение из лап
похитителей, замычал что-то и яростно дернулся. Зрелище получилось столь похабное - то ли
пьян товарищ в дупель, то ли специфической травки обкурился - что Мазур ухмыльнулся
совершенно искренне.
- Эт-то кто такой? - в некоторой растерянности вопросил полицейский.
- Президент Аристид! - рявкнул Лаврик с широченной пьяной ухмылкой. - Не узнали,
сэр?
Полицейский хмыкнул, покрутил головой:
- А ведь похож, что самое смешное... Проезжайте, господа!
И отступил на обочину, потеряв к ним всякий интерес. Машина тронулась под блеяние
президента, барахтавшегося на сиденье словно угодивший на сушу осьминог.
- Пронесло, - вздохнул Мазур.
- Тебя тоже? - ухмыльнулся Лаврик, панибратски похлопал Аристида по щеке: - Сиди
спокойно, чадо непутевое, кто ж теперь в тебя поверит, в такого... А в общем, старая добрая
классика. "Кто едет? - спросили караульные. Мазарини! - с хохотом отвечал д'Артаньян". И
пропустили их беспрепятственно, хотя в карете именно Мазарини и сидел...
Аристид забился, свалился на пол, в нелепой позе заклинившись между сиденьями. Не без
труда извлекши его оттуда, Лаврик сказал веско:
- Сиди и не барахтайся, сукин кот
...Закладка в соц.сетях
