Жанр: Боевик
Не люблю поддавки (Новая русская)
... выпит, я закурила
снова и взглянула на Маринку.
- Ну что? Чем займемся? - спросила она меня, косясь на мои полотенца.
- Как чем? - Я покачала ногой и сняла полотенце с головы. - Вот сейчас
высушусь, и мы поедем в гости к нашему доброму
знакомому. Угадай, к кому!
Маринке много времени не понадобилось, чтобы сообразить, что к чему.
- Это к которому? - спросила она. - Это к тому Сашке, которого Виктор к
дереву привязал, а перед этим побил? Не надо нам
этого!
- Почему это еще? - удивилась я. - А пусть он нам расскажет, какого черта
он с Пузановым лазает. У Пузанова свой интерес
есть, хоть и извращенческий, но есть, я это могу понять, а этот яхтсмен-твоюмать
куда ввязался? Ему какое дело?
Хочу знать!
- Она хочет знать! - громогласно возмутилась Маринка. - Она хочет знать! А
вот ты не думаешь, что этот Саша запросто мог
и ласты склеить там во лесочке? А? Мы приедем, и все, адье-пока, пиши письма и
перестукивайся через стену. Не поедем!
- Ты прекрати меня пугать, - сказала я, - прекрати немедленно! Наоборот,
поедем и все узнаем! Если он точно крякнул, хотя
и не должен был подложить нам такую свинью, то за нами бы уже приехали на желтой
машинке с голубой полосочкой. Забыла
про сторожа? Он-то уж нас точно описал, и по машине меня давно бы уже вычислили!
Вот так! Маринка открыла рот, чтобы что-то возразить мне по своей дурацкой
привычке, не может она просто жить без
возражений, но как раз в этот момент раздался звонок в дверь.
Мы так и замерли все, как в финальной сцене "Ревизора". Что же получается?
Накаркала?
- Приплыли, - шепотом сказала Маринка, а Виктор встал со стула и выглянул в
кухонное окно.
За ним поднялась и я. Во дворе, кроме моей "Лады", других машин не было.
- Арестовывать пешком не ходят! - сказала я не очень уверенно, но мне
хотелось, чтобы прозвучало это веско, однако не
получилось.
- Арестовывают по-всякому, - пробормотала Маринка и подергала Виктора за
рукав:
- Не открывай!
Мы помолчали. Звонок повторился.
- Мы так громко разговаривали, что нас было слышно и не только на
лестничной клетке. Не откроем - сломают дверь. А если
это не менты, тогда про меня слухи пойдут неприличные. Я и так уже в доме не на
самом лучшем счету.
Маринка куснула губы и бросила Виктору:
- Тогда иди открывай! Делать нечего.
Мы с Маринкой остались сидеть за столом и переглядываться, а Виктор вышел
из-за стола и прошел в коридор. Посмотрев в
дверной глазок, Виктор отпер дверь.
Я с напряжением вслушалась в донесшийся до меня голос моей соседки. Виктор
что-то ей ответил и запер дверь.
Вернувшись, он поморщился.
Маринка, внимательно следившая за его лицом, кивнула и сказала:
- Ясно.
- Что? - не поняла я. - Переведи!
- Да ерунда какая-то, - небрежно сказала Маринка. - Наверное, ее залили и
она спрашивает, не от тебя ли.
Я посмотрела на Виктора, он кивнул.
Нет, все-таки эти двое созданы друг для друга.
Я бы так сразу и не раскусила значение мимики Виктора, а Маринке ничего -
без проблем.
Наступил ранний вечер, мы с Маринкой восстановили неувядающую красоту,
снова переругались из-за погоды и из-за того,
что надеть, потом снова помирились и вышли на улицу.
Погода стояла средняя. Не было ни жарко, ни прохладно, так, вечерняя
теплынь с легким теплым ветерком, от которого
только приятнее становится бродить по вечернему городу.
Эпопея с пиратскими нападениями и захватами кораблей, абордажами и взятием
заложников прошла, и уже казалось, что
это было давно. Так давно, что вспоминались какие-то мелкие подробности не
сразу, словно выискивались они из глубин
памяти, словно не сегодня еще утром Маринка воровала кильку, а я добывала адрес
пузановского подельника, а Виктор
"найтовил", "отдавал концы" и занимался еще какими-то сложными глупостями, если
верить Маринкиным интертрепациям.
Пардон, я хотела сказать интертре.., ну, в общем, и так ясно.
Дом, в котором жил интересующий нас Саша (про него мы твердо знали только
то, что он негодяй и скотина, но это не в
счет), стоял, как и показывал дедуля-рыболов, "так", то есть торцом к рынку -
проезда к подъездам не было.
Мешали проезду с одной стороны поставленный коммерческий ларек, а с другой
- за каким-то чертом воткнутая
милицейская будка. Оба этих несложных архитектурных сооружения так заузили
асфальтированную дорогу, что проехать
можно было бы только на детской коляске или на детском же велике. На "Ладе" пути
сюда были заказаны.
Нам пришлось проехать по все той же улице Чапаева чуть дальше нужного дома
и "пришвартовать" "Ладу" рядом со входом
в какой-то обойный магазинчик.
- Ну что? Мы все вместе пройдем или как? - спросила меня Маринка, намекая,
что сходить я смогу и сама, а она меня здесь с
радостью и подождет.
Виктор, не дожидаясь моих ответных слов, вынул ключ из зажигания и вышел из
машины.
- Что он сказал? - улыбнулась я.
Маринка сопнула носом и молча стала вылезать из машины.
Нет, блин, идеальная пара все-таки получилась бы! Как бы мне их того...
Мы подошли к дому и, задрав головы, посмотрели на тарелку спутниковой
антенны на балконе третьего этажа. Прикинув по
планировке, я поняла, что Саша жил в квартире третьего этажа сразу направо.
Особого умища, чтобы сообразить это, конечно,
не нужно было. Мы друг с другом даже не перекинулись ни словом, для того чтобы
решить, что делать дальше, просто молча
направились к подъезду.
Подъезд на удивление оказался темным и грязным.
Мы поднялись на лифте на четвертый этаж, затем спустились на третий,
подкрались к двери в квартиру и прислушались. Изза
двери доносился знакомый, уже слышанный мною минувшей ночью мужской голос:
- Давай быстрее! Это дело серьезное, и мне опаздывать никак нельзя, не
поймут!
Саша был жив, что оказалось приятной новостью, и куда-то торопился идти,
что оказалось новостью очень интересной. Еще
было ясно, что Саша не один, А вот этот момент откладывал нашу с ним встречу на
неопределенный период.
- Он уходит! - прошептала я и, зажав Маринкину руку, на цыпочках повела ее
наверх.
Виктор так же неслышно проследовал за мною, а Маринка умудрилась
споткнуться на первой же ступеньке и, презрительно
сплюнув, пошла обычной походкой.
- Вот вам всем! - гордо заявила она.
Я не стала размениваться на мелкие скандалы и вовремя отпрянула ближе к
стене, когда услышала, что дверь Сашиной
квартиры отпирается.
- Это опасно? - спросил женский голос.
Судя по звукам, из квартиры вышли двое: мужчина и женщина. Мы стояли на
лестничной площадке выше третьего этажа и
не рисковали выглядывать: пусть Саша считает, что мы о нем понятия не имеем,
тогда с ним легче будет управиться.
- А ты как думаешь? - Саша запер дверь и подошел со своей женщиной к лифту.
- Всякое может случиться, этих корсаков
ведь не поймешь, дикари-с!
Лифт приехал, Саша с женщиной вошли в него и спустились вниз. Нам было
слышно, как они вышли, негромко
разговаривая. Из окна на лестничной площадке было хорошо видно, что они
расстались перед подъездом. Саша пошел налево к
рынку, а женщина - направо. - Ее мне не удалось рассмотреть подробно. Я увидела
только длинные светлые волосы, опущенные
на плечи. Одета она была в приятный светло-серый костюм.
Выждав, когда Саша ушел со двора, мы тоже спустились вниз и пошли в том же
направлении.
Саша неторопливо спускался вниз по Чапаевской, и так же неторопливо, в
прогулочном темпе и неспешным аллюром, брели
и мы с Маринкой.
Виктор на этот раз шел сзади. Не всегда же ему быть в авангарде.
Мы оказались около "Лады", сели в нее, а Саша все шел пешком. Не желая
засвечиваться - ведь Саша знал не только нас
всех в лицо, но, скорее всего, имел уже понятие и о моей машине, - Виктор повел
-Ладу" параллельной улицей.
Через квартал мы снова въехали на Чапаевскую. Саша в это время подходил к
автостоянке.
Зайдя в ворота, он вскоре выехал с нее на бежевой "десятке". Нам удалось
хорошо разглядеть, как он садился в эту машину,
поэтому сомнений больше не возникало: это именно он следил за мной вместе с
Колей Пузановым вчера в городе.
Это открытие радовало. Хоть многое еще и оставалось непонятным, но
количество загадок уменьшилось.
- Ну вот ты и попался, голубчик, - пробормотала я, - теперь уже нет
сомнений, что это точно ты!
Виктор повел "Ладу" за "десяткой", стараясь держаться подальше от нее и
прикрываться, по возможности, впереди
идущими автомобилями.
- Осталось только узнать, зачем ты ему понадобилась, - сказала Маринка. -
Ну вот теперь при свете ты его рассмотрела, так
ты его знаешь?
- Не-а, - ответила я, - не могу сказать, что впервые вижу, вчера я его уже
видела, но не разглядела, и все равно этот парниша
мне абсолютно незнаком.
- Ну-ну, - хмыкнула Маринка, - какая романтика! Незнакомый мужчина
преследует нашу Ольгу Юрьевну! Черт возьми!
- Что же тут романтического! - недовольно сказала я. - Если бы он цветы
дарил и серенады пел под окнами, а то по головке
настучать хочет, и неизвестно, зачем ему-то это нужно! С Пузановым ясно. А этот
ради чего старается?
- А может быть, он родственник! - предположила Маринка.
- Чей? - не поняла я. - У Пузанова родственников нет.
- Родственник Юльки Пузановой, - сказала Маринка, - брат или еще ктонибудь.
- На вендетту намекаешь? - я поежилась. - Это не наш народный стиль. Что-то
здесь не то.
"Десятка" шла ровно, видимо, наш преследуемый не подозревал о слежке или не
слишком спешил на свою встречу. Пока
можно было понять, что ехал он в направлении политехнического университета и
находящейся за ним Ягодной поляны.
После того как мы проехали университет, цель поездки Саши не оставляла
сомнений.
- Ты только посмотри, - с сарказмом произнесла Маринка, - а ведь ему
понравилось на природе, похоже, мальчик желает
повторений! Сам приключений ищет, мазохист.
- Судя по публикациям в нашей родной газете, - нудновато, зато умно сказала
я, - Ягодная поляна является одним из
любимых мест забивания стрелок у наших братков. Как бы нам не попасть, куда не
хотелось бы.
- Виктор, отставай от него! - крикнула Маринка и заерзала на сиденье. -
Стрелки, - фыркнула она и с беспокойством стала
всматриваться в пейзажи за окном.
Наконец показались пригородные посадки, пыльные и нечастые, упрямо
называемые в народе лесом. Все понимают, что
если тут и был лес, то во времена Чингиз-хана, а после него вот уже более
семисот лет здесь не лес, а редкая, постоянно
вырубаемая поросль, но жители окрестных микрорайонов все равно называют эту
местность лесом, и ничего с этим уже не
поделаешь.
"Десятка" по асфальтированной дороге доехала до леса и свернула на
грунтовку, уходящую в самую глубь леса. Виктор
доехал до поворота на грунтовку и остановил "Ладу".
- Ты думаешь, там может быть засада? - спросила я.
Маринка дернулась, закрутила головой, но промолчала. Виктор вышел из машины
и прошел по грунтовке вперед на
несколько десятков метров Вернулся он бегом и сразу же прыгнул за руль.
- Засада?! - заорала Маринка, но Виктор только бросил на нее один взгляд
через зеркало заднего вида, Маринка отвернулась
к окну, и мы поехали вперед.
Я покачала головой. Только что разыгравшаяся ситуация напомнила мне один
момент из знаменитой книжки Носова
"Незнайка в Солнечном городе". Помнится, когда Незнайка, засунув в рот волшебную
палочку, полез спасать Пачкулю,
выпавшего из автомобиля, а Кнопочка ему мешала, тогда Незнайка так сверкнул на
нее глазами, что она сразу же его поняла:
"Помоги, ах ты, мартышка!"
В данной ситуации вместо слова "помоги'" должно было бы прозвучать
"замолчи!" - и дальше идут слова Незнайки.
Самое смешное, что все это было весьма похоже на правду, и Маринка
прекрасно Виктора поняла!
Я их точно переженю, если только... Да, точно, не буду я их женить, она его
недостойна. Виктор достоин лучшей партии,
если только эта лучшая партия не найдет...
"Лада" подпрыгнула на кочке, и вместе с машиной подпрыгнула и я. Все мои
глубокие размышления прервались прозой
жизни. Я посмотрела вперед.
Виктор выключил фары. Еще не стемнело, но все равно он это сделал
правильно, я сама замечала, как в предвечерних
сумерках машина с незажженными фарами менее заметна, чем та, которая старательно
освещает все вокруг себя. А мы все же
вели слежку.
Грунтовка свернула вправо, потом влево, и мы уже ехали по самому лесу. Не
знаю, как Маринка, а я чувствовала себя не
очень уютно: ехать по нормальной дороге в городе было бы поспокойней.
Впереди мелькнула бежевая задница "десятки" и исчезла за поворотом. Виктор
поехал медленнее.
Вскоре дорога вышла из леса на несколько десятков метров и снова завернула
в него, но Виктор решил, что больше
углубляться в лес не имеет смысла. Думаю, он был прав. Я знала эту дорогу:
дальше она, петляя по лесу, выходила к дачным
поселкам и, пробегая по ним, делала петлю и опять втекала в саму себя.
Виктор снова вышел и, побродив по лесу, вернулся с новостью, что впереди,
приблизительно в двадцати пяти - тридцати
метрах, стоит "десятка", но Саши в ней нет. Оставив машину, он пошел в лес
пешком.
- Пройдемся? - спросила я у Маринки, надеясь на трусливый отказ, но вот
тут-то я и просчиталась. Умеет Мариночка иной
раз так удивить, что даже неинтересно становится.
- Обязательно пойдем! - азартно поддержала мое неосторожное предложение
Маринка. - Давайте быстрее, а то уйдет! Не
успеем!
Она вышла из "Лады" и прошла три шага по дороге в лес. Дальше идти в
одиночестве она не решилась.
Мыс Виктором вышли практически одновременно. Виктор запер машину, положил
ключи в карман, и мы подошли к
Маринке.
- Ох, нехорошее у меня предчувствие, - проговорила я, - лучше немного
подождать. Черт с ним, пошатается по лесу и
обратно вернется.
- Нечего ждать! Ты ничего не понимаешь, - загорячилась Маринка, - он,
может, там клад закапывает! Он понял, что
оказался под колпаком у нас, и спешит спрятать ценности, потому что боится
обысков!
- Какие ценности? - спросила я. - Мы ничего про него не знаем! Мы даже не
знаем, на своей ли машине он катается! И,
кроме того, у него с собою не было ничего похожего ни на мешок, ни на чемодан.
Какой клад?
- Тогда он будет выкапывать! - не унималась Маринка.
- Ну и пусть себе выкапывает, - инфантильно произнесла я, - все равно в
машину принесет.
Нам и ходить никуда не нужно будет.
Маринка раздраженно топнула ногой и крикнула:
- Как ты не понимаешь, Оль, он же не все выкопает, часть оставит! А нам не
скажет! Пошли, что ли! - Она схватила Виктора
за руку и насильно потащила его вперед. Виктор пошел. Мне ничего не оставалось
делать, как пойти за ними следом и
уговаривать себя, что вечерняя прогулка по лесу еще никому вреда не приносила.
Мы дошли до пустой "десятки", стоящей среди деревьев в стороне от дороги,
и, сперва оглядевшись по сторонам, заглянули
в нее. В машине действительно никого не было.
- Ну и куда он делся? - спросила я у Маринки, адресуя свой вопрос, конечно
же, больше Виктору, чем ей.
- В лес пошел! - сказала Маринка. - Это же очевидно!
- Как ты думаешь, куда? - спросила я у Виктора.
Виктор пожал плечами и пошел вправо от "десятки". Возможно, он был прав, а
может, и нет. Дорога оставалась сзади. Слева
лес был редкий, сюда близко подходили дачи. Справа дач не было, и лес становился
гуще. Там же находилась и поляна, на
которой обычно забивались стрелки. Только вот имеет ли отношение "наш" Саша к
подобным мероприятиям - вот в чем
вопрос. У него могли быть дела как на дачах, так и на поляне, и нам нужно было
выбрать какое-то одно направление. Как вы
видели, Виктор, долго не рассуждая, пошел вправо, и, как минимум, мы с Маринкой
были избавлены от очередной разборки
между собой. В любом случае, выбор был сделан не нами. И мы охотно с этим
смирились.
Мы прошли лес, петляя между деревьями и кустарниками, наверное, с десяток
метров, надеясь прийти к потерянному Саше.
И действительно пришли.
Большая поляна, о которой я только что говорила, оказалась ближе, чем я
думала. Через нечастые деревья вокруг нее мы
сначала заметили какой-то блеск, потом группки людей. Здесь явно, как я и
предсказала, сама не зная этого, происходила
встреча.
На поляне на противоположных сторонах расположились четыре автомобиля с
открытыми дверцами. Вокруг автомобилей
неподвижными статуями стояли в общей сложности около двадцати человек. Все они
внимательно смотрели в центр поляны. А
в центре шел бурный разговор между знакомым уже нам толстым Крамером и высоким
худым мужчиной среднеазиатской
наружности. Он был то ли казахом, то ли киргизом. Смотрелся собеседник Крамера
гораздо приятнее нашего толстого
фирмача. Он был одет в очень хорошо на нем сидевший серый костюм, галстук был
подобран очень стильный, и вообще он мне
понравился.
Опять же в сравнении с Крамером. Этот мерзкий боров, наверное, никому не
мог нравиться. Слишком противный.
Переговоры в центре поляны уже подходили к финишу. Резкие крики обоих
вожаков явно показывали, что дело пахло
жареным. Не знаю, как Маринка, а я почувствовала это очень хорошо и сразу.
- Пора драпать, - прошептала я, как только расслышала фразу, прорявканную
Крамером, что "это западло и за такое дело
мочить нужно наглухо".
- Давно уже пора, - еле слышно прошептала Маринка.
Мы развернулись и, стараясь идти как можно медленнее и бесшумнее, чтобы
нас, не дай бог, не заметили, стали уходить от
этого опасного места.
Я уже успела раза четыре пожалеть, что вообще сюда приехала, как началось
как раз то, чего мы и опасались.
Боссы не договорились. Не знаю, какой сигнал они дали своим бойцам, да
только, как мне показалось, словно по обшей
команде "пли", на лес обрушился целый водопад выстрелов. Такое звуковое
оформление я слыхала только в фильмах про
войну.
Стреляли, кажется, из всего, из чего только можно, кроме установки "град".
Ни я, ни Маринка, уже не выбирая дороги, даже не побежали, а бросились
бежать куда глаза глядят, а так получилось, что
глядели они у нас в разные стороны. Маринка рванула влево, я - вправо.
Несчастный Виктор в одну секунду принял вернейшее
решение: он схватил меня за руку и потащил к метущейся между деревьями Маринке.
Мы ее настигли не сразу, а когда все-таки поймали, то она не сразу далась.
Маринка так увлеклась своим кроссом, что не
сразу сообразила, кто ее схватил за руку.
- Пусти! - завизжала она, когда Виктор сперва поймал ее за плечо, а потом
резко развернул к себе. Она обернулась и
взмахнула рукой, одновременно умудрившись еще и лягнуть Виктора ногой. Наш
замечательный Виктор выдержал все: и удар
и пинок. Он не отпустил Маринку, а вцепился ей в руку так же, как и мне, и
поволок за собой к дороге.
Мы выскочили на грунтовку не там, где оставили "Ладу", а где-то в другом
месте. Я и не думала никогда, что за такое
короткое время можно и заблудиться, и убежать так далеко.
Остановившись на дороге, мы отдышались.
Самое удивительное, что я зачем-то прихватила с собою сумку, когда покидала
"Ладу", и вот сейчас умудрилась ее не
потерять. Вот ведь как бывает.
Стрельба тем временем закончилась внезапно и резко, словно неизвестный
режиссер одним мановением приказал
выключить звук.
Тяжело дыша, мы постояли на дороге и прикинули, где же может быть моя
машина, и как всегда мнения разделились, и
снова мы доверились Виктору.
Виктор не стал изобретать велосипед, а просто повел нас по дороге по
направлению к городу.
После первого же поворота мы увидели стоящую на дороге машину - черную
"БМВ".
- Я не пойду, - вдруг заупрямилась Маринка.
- Это еще почему? - не поняла я.
- А вдруг там бандиты? - Маринка испуганно смотрела на нас с Виктором, и я
поняла, что если ее сейчас дернуть и
потащить, то с ней случится истерика, она начнет вырываться, орать и, кто ее
знает, сможет, наверное, и укусить. Маринка,
когда она не в себе, просто страшной становится, ужи-то знаю такие дела.
- Если бы там были бандиты, они или давно бы уехали, или сейчас находятся
там, где и все остальные, - очень медленно и
очень доходчиво сказала я, стараясь и говорить понежней, и выглядеть поласковей.
Лишь бы у Маринки не замкнуло.
- На поляне? - повторила мой довод Маринка.
- А где же еще? - спросила я, предлагая ей тему для дискуссии.
- Умная ты, - вздохнула Маринка, заметно успокаиваясь, - а почему же она не
уезжает? Что же, не слышно было стрельбы?
- Значит, там никого нет, - рассердилась я, - а если кто и есть, то он
глухой. Пошли, не до утра же нам здесь стоять. А то еще
сейчас, не дай бог, посыпятся из леса недобитые братки, вот тогда точно
неинтересно станет.
Последний мой довод убедил Маринку больше, чем предыдущие, и она подала
Виктору руку.
Мы быстрым шагом пошли к "БМВ", всматриваясь в ее в салон. Там было темно,
и сквозь тонированное заднее стекло
нельзя было разобрать, пустая машина или нет.
Проходя уже мимо машины, я увидела, что переднее левое стекло опущено и за
рулем "БМВ" сидит молодая женщина с
волосами, забранными наверх. Мы с ней переглянулись и взаимно отвели глаза.
В эту секунду позади нас раздался крик.
Я обернулась. Из-за дальних деревьев к нам бежал, прихрамывая и припадая на
ногу, какой-то человек. Я понятия не имела,
кто бы это мог быть.
Но не Саша - это точно. Саша был и ростом повыше, и не такой жирный...
- Толстый, - сказала Маринка, прикладывая ко лбу ладонь, для лучшей
видимости, надо понимать, наподобие Ильи Муромца
с известной картины Васнецова.
- Кто это? - спросила я у Виктора. - Мы его знаем?
В этот момент хлопнула дверь "БМВ", и на дорогу выскочила женщина, сидевшая
до этого в машине. Она замерла, на
секунду приняв то же положение, что и Маринка, и, тихо охнув, побежала навстречу
этому толстяку.
Мужчина тем временем упал, неудачно попытавшись преодолеть неглубокую
канавку в полтора прыжка. Разумеется, у него
это не получилось.
Бежавшая к нему женщина тоже споткнулась несколько раз о кочки, но добежала
все-таки до мужчины и потянула его за
руку, но он только размахивал свободной рукой и не вставал. Возможно, вывихнул
ногу или потянул мыщцы.
Мы втроем в это время оказались в довольно-таки дурацком положении или,
правильнее будет сказать, не в дурацком, а в
двусмысленном. Уходить дальше по дороге в поисках своей машины было как-то
неудобно, предлагать свою помощь тоже не
очень хотелось: ведь только что в лесу закончилась разборка с выстрелами и
наверняка с жертвами. Кто же знает этого
толстяка, а вдруг он будет недоволен, что мы увидели его лицо и впоследствии
сможем опознать. Одним словом, понятно,
почему наше положение я назвала двусмысленным.
- Что делать будем? - пробормотала Маринка, разглядывая, как несчастная
женщина из "БМВ" борется со своим
непокорным мужчиной.
Однако в эту секунду решение как бы пришло само.
- Помогите! - крикнула женщина, обращаясь явно к нам. Ничего не оставалось
делать, как бежать к ней.
Стрельба тем временем в лесу возобновилась, но вторая попытка была намного
слабее первой.
Раздались еще один или два одиночных выстрела, и все стихло окончательно.
На смену звукам выстрелов пришли рычания
моторов. Боевые дружины разъезжались зализывать раны и сочинять планы мести.
Мы подобрались к парочке, преодолевающей канаву, и вот теперь-то я
разглядела, что мужчиной, толстым и низкорослым,
был наш неприятный знакомец по фамилии Крамер.
Раньше бы догадаться, но я даже представить себе не могла, что такой наглый
предводитель целой толпы охранников вдруг
останется один и будет спасаться бегством, как заяц. А армия его где?
Получается, что тоже разбежалась? Ну и вояки. куда же
они тогда лезли с такой моральной подготовкой?
Это им не над девушками глумиться...
Виктор подбежал первым, как оно и должно всегда быть, все-таки он настоящий
мужчина, не как некоторые. Он приподнял
расползающегося, как желе, Крамера за одно плечо, женщина в это время уцепилась
за второе - и самый главный скат из
"Ската" встал вместо четырех конечностей на две, как и положено стоять
нормальным людям Толстую ряху Крамера
перекосила гримаса боли, он, наверное, здорово ударился, падая в канаву, или уже
был немного подранен еще до своею
падения.
Однако, несмотря на боль, Крамер шустро обежал нас всех взглядом и
сморщился еще больше.
- Опять вы? - простонал он, приподнимая левую ногу и сгибая ее в колене.
- Увы, - призналась я, - но не волнуйтесь, сейчас я просить интервью не
буду.
- Вы и тогда не просили, - попробовал улыбнуться Крамер, но вместо улыбки у
него вышла еще одна гримаса.
Женщина подозрительно взглянула на меня, но сразу же обратилась к Крамеру:
- Котик, котик, тебе очень больно?
- Мне будет очень больно, если я отсюда быстро не уеду, - отрывисто ответил
"котик" и шагнул вперед. Левая нога у него
при этом подогнулась, и Крамер еще раз чуть не упал. И снова удержать его смог
только Виктор.
Глава 7
Лариса, жена Крамера, с которой мы познакомились во время транспортировки
ее необъятного мужа к "БМВ", оказалась
дамой немножко нервной, если можно так выразиться, но это если говорить мягко.
Через минуту после того, как мы присоединились к этой парочке, она начала
осыпать мужа такими изысканными
ругательствами, что я сначала опешила, а потом с интересом стала прислушиваться.
Оказалось, что половины выражений я
даже и не знаю, а второй половины - почти не понимаю.
Всякие там слова вроде "козла", "сволочи" и "лоха" плюс матерные наборы из
известного пятикоренного сборника были
знакомы и известны, но, извините меня, как понимать идиому "вертушка от
сортира"?
Не вру, честно, я чувствовала себя немножко иностранкой. Маринка, как я
заметила, тоже, но еще я заметила, что эта швабра
тихо шевелит губами, как бы стараясь запомнить получше самые залихватские из
оборотов.
Сам Крамер на этом вербальном фоне выглядел беднее своей супруги. Он упорно
и монотонно посылал ее по одному и тому
же адресу, но она совершенно не обращала внимания на такую ерунду.
Словно это и не муж ее посылал, а так, птичка на веточке чирикала что-то
неразборчивое.
Короче говоря, дама просто немного понервничала и сейчас рассказывала о
своих переживаниях в изысканной форме.
Как только мы уложили Крамера на заднее сиденье "БМВ
...Закладка в соц.сетях
