Жанр: Боевик
Не люблю поддавки (Новая русская)
...нился.
Он как раз собирался рисовать тебе повестку. Так что после нашей милой беседы
поедем на другую, не менее милую: будешь
давать показания, все-таки тебя запачкали подозрением. Но не волнуйся, если я
правильно понял этого следователя, для него
разговор с тобой просто формальность, потому что себе мнение он уже составил.
В принципе, следователя понять можно: дело - явный глухарь, если бы, не дай
бог, опера хоть что-то бы нашли. Но не
найдено было ничего, что указывало бы на убийство. Ничего. Поэтому дело и
закрыли.
- Не поторопились? - Маринка упорно старалась перетянуть внимание на себя,
но с Фимой этот фокус не проходил. Как я
уже сказала, он поставил перед собой стратегическую цель и шел к ней, не
отвлекаясь на.., на.., даже на таких замечательных
девушек, как Маринка. Вот так я скажу.
- Нет, - сказал Фима, обращаясь все равно ко мне, - я же сказал: никаких
лишних следов. Все даже слишком логично для
самоубийства: мотив, условия, поза и прочее. Единственное, что - сам мотив
какой-то, мягко говоря, непонятный, но чужая
душа - потемки. К тому же было высказано мнение, что муж Юлии Николай Пузанов
был мужем довольно-таки ревнивым, и у
них часто происходили ссоры, и довольно громкие, по поводу ее гуляний и
развлечений, так сказать. Вполне реально, что,
увидев эту статью, ревнивый Отелло-Пузанов мог посчитать, что задета фамильная
честь, и устроить супруге маленький
скандал с заходом на неделю. Газета же, напоминаю, недельной давности. Ну вот,
вследствие скандала она и не выдержала.
Собственно, на этом соображении следователь и построил основную версию. Вот и
все.
Фима замолчал, взял бокал и начал пить сок.
Мы тоже молчали, переваривая услышанное. Наконец Маринка спросила:
- А что известно об этой Юлии? Сколько ей лет, чем занималась, ну и так
далее. Может, она была психически
неуравновешенной или алкоголичкой?
Фима кивнул.
- Я, разумеется, поинтересовался, но прежде всего хочу сказать однозначно.
Оля, - Фима наклонился вперед и
проникновенно взглянул мне в глаза, - никто, ты понимаешь меня, никто из
работников отдела даже и не думает предъявлять
тебе никаких обвинений, потому что сами они считают и статью безобидной, и
причину, мягко говоря, не совсем адекватной
для такого рода деяния.
- Успокоил, - призналась я, - спасибо.
- Я же понимаю, почему ты вдруг заинтересовалась этим случаем. Какие-то
слухи дошли? - спросил Фима.
- Дошли, - доложила Маринка, хотя Фима спрашивал меня, а не ее. - В
буквальном смысле слухи дошли. Сегодня к нам
завалился муж, сам Пузанов, и устроил погром в редакции.
- Погром? - поморщился Фима. - Это нехорошо. Погром, - повторил он. - Много
чего погромил?
- Много-немного, а селектор он разбил и телефон почти разбил, - Маринка
даже начала загибать пальцы и
опростоволосилась - кроме двух пунктов, ничего больше назвать не могла.
- Ты-то сама как, Оль? - спросил Фима, и впервые за все время в его голосе
прозвучали нормальные человеческие нотки.
- Виктор спас, - просто ответила я и, взглянув на Маринку, поспешно
добавила, чтобы она потом не начала кровь пить:
- С помощью Марины. Если бы она не позвала Виктора, не знаю, что и было бы.
- Нужно быть осторожней, - выдал Фима бесполезный совет, - я и не думал,
что такое может произойти. А что он хотел
конкретно? Или это был всплеск эмоций?
- Напрямую обвинял меня в смерти жены, - я развела руками, - представляешь?
- Ка-ак?! - Фима был настолько потрясен этой новостью, что замолчал почти
на целых полминуты. - Он это всерьез?!
- Ну, в том смысле, что моя статья ее подвигла на этот поступок, -
объяснила я.
- Чушь, - отрезал Фима, - чушь обыкновенная. И куда он потом делся?
- Виктор сдал его в милицию. Ты лучше расскажи нам про Юлию, - напомнила я.
- Да нечего практически рассказывать, - Фима пожал плечами и сморщил губы,
демонстрируя свое отношение. - Двадцать
четыре года, детей нет и не было. Работала секретарем директора небольшой фирмы.
Название фирмы, кажется, "Скат".
Да, точно "Скат". Фирма занимается посредничеством при продажах больших
партий продовольственных товаров. Одним
словом, никелирует и хромирует детали для автомашин, гвозди, шурупы и прочие
железяки. Небольшая фирма. Я не удивлюсь,
если узнаю, что она еще, помимо работы секретарем, была там и уборщицей на
полставки.
На работе характеризуется нормально. Спокойная, уравновешенная, серьезная,
ответственная...
Стандартный набор для отписки. Ничего, за что можно было бы зацепиться.
- Уравновешенная? - переспросила я.
- Ну да, - подтвердил Фима, - я тоже обратил внимание, но это же женщина, а
ты сама знаешь, какие они бывают.
- Какие же? - с навязчивым кокетством спросила Маринка. - Какие бывают
женщины, скажите нам, Ефим Григорьевич.
- На работе - одни, дома - другие, в гостях - третьи. Вполне возможно, что
на работе она и была тихой, а это назвали
уравновешенностью. Вот, собственно, и все.
Наша беседа закончилась, и мы всей дружной компанией поехали в РОВД на мою
встречу со следователем. Поднялись к
нему мы, разумеется, только вдвоем с Фимой; Маринка с Виктором остались ждать
меня около выхода.
Встреча со следователем прошла приблизительно так, как Фима и предсказывал,
за одним только исключением: этот
молодой, но уже уставший от жизни человек - я говорю про следователя - большую
часть нашего получасового разговора
посвятил выспрашиваниям у меня имен моих тайных недображелателей. Он был склонен
в смерти Юли Пузановой, на всякий
случай, увидеть еще и проявление козней против меня, но, к нашему взаимному
облегчению, я никого назвать не смогла.
Повторив на прощанье пожелание быть в следующий раз осторожней в выборе
персонажей для статей, следователь заявил,
что претензий ко мне не имеет.
Когда я выходила из здания РОВД, Фима еще раз твердо заявил мне, что я ни в
чем не виновата и абсолютно нет причин
грызть себе печень. На том мы с ним и расстались.
Глава 3
Мы расстались с Фимой. Не знаю, как Маринка, а я была все-таки достаточно
успокоенная. Фима рассказал мне в
подробностях, что я не могу себя считать виновницей самоубийства Юли Пузановой,
а следователь подтвердил эту точку
зрения с высоты своего официального положения. От этого стало легче, но
ненамного. В глазах Коли и всех его соседей я была
виновата и с этим мириться не хотела.
- Я утешил тебя, мечта моя? - спросил Фима перед расставаньем.
- Почти, - призналась я.
- Ну смотри, ты знаешь, что всегда можешь рассчитывать на меня. Будь
осторожна. Если этот парень окажется упертым, он
сможет и еще раз прийти.
- Ты услышишь обо мне в вечерних новостях как-нибудь, - пообещала я.
- Ты это про что? Типун тебе на язык! - крикнул Фима и тут же выдернул из
жилетного кармана свои часы. - Ну ладно, Оль,
мне пора. В случае чего - звони. Но лучше звони без случая, а просто потому, что
видеть меня захочешь.
Я ничего не ответила и только молча кивнула, но Фима, похоже, и не ждал от
меня ответа.
Через секунду он уже убегал к своей ядовито-зеленой "Ауди", а, наш отряд
направился к "ладушке".
Виктор осмотрелся, открыл машину, заглянул в салон и только после этого
пригласил нас с Маринкой на свои места.
Я закурила и опустила стекло со своей стороны. Маринка, повертевшись,
стукнула кулаком в спинку переднего сиденья.
- Почему не едем, шеф? Или попутного ветра ждешь?
Виктор поймал Маринкин взгляд в зеркале заднего вида и кивнул ей вправо.
Мы обе повернулись и поняли, куда показывал Виктор. Около фонарного столба,
буквально в двадцати шагах от нас, стоял
Николай Пузанов собственной персоной и смотрел в нашу сторону.
- Вот, блин, так и будет, что ли, теперь следить целыми днями? - прошипела
Маринка. - И почему, интересно, его так быстро
отпустили из милиции? Он же общественно опасный!
Виктор медленно стронул "Ладу" с места, и мы, проехав немного по
Радищевской улице, свернули направо на Советскую.
При повороте мы с Маринкой обе оглянулись. Николая уже не было видно.
- Ну вот, пусть походит пешком, полезно для здоровья, - зло пробормотала
Маринка.
- Зря ты так, - вздохнула я, - ему же кажется, что я на самом деле виновата
в смерти его жены.
- Ты мне это прекрати, - Маринка погрозила пальцем. - Ему кажется! А мне
кажется, что у него просто чердак слетел на фиг!
И что теперь? Если будем перечислять, кому что кажется, то никогда конца этому
не будет. А вот что есть на самом деле, это
важно. А есть то, что этот придурок довел своими истериками жену до
самоубийства, а теперь, похоже, доводит и тебя. Только
знаешь что, подруга, - Маринка положила руку мне на колено и похлопала несколько
раз.
- Что еще? - спросила я, подозревая какую-то гадость, и не ошиблась в
предчувствии.
- Когда решишь.., того, суицидной практикой побаловаться, - громким шепотом
проговорила Маринка, - то я тебя очень
прошу: не оставляй никакой записки про меня, а то твой Фима начнет за мной
бегать и... - Маринка замолчала, обдумывая то,
что она только что сказала.
- А, впрочем, пусть бегает, - подумав, с напускным равнодушием сказала она.
- А почему же Фима мой? - завозмущалась я. - Он не мой, он свой собственный
и своей жены.
- Ага, - кивнула Маринка, - рассказывай, как будто я ничего не вижу, ничего
не слышу, и так каждый день!
Виктор кашлянул, взглянул на меня через зеркало заднего обзора и спросил:
- Куда?
- В редакцию, - сказала я.
- Ну и правильно, - мерзким ехидным тоном одобрила мое решение Маринка, -
как раз к окончанию рабочего дня и
успеваем. Все люди как люди, уже с работы собираются уходить, а мы на работу,
как рыжие. Правильно, молодец, Ольга
Юрьевна!
- Если хочешь домой, можешь выходить прямо сейчас, - резко бросила я.
Мне уже начали надоедать Маринкины замечания. И с Фимой она вела себя
слишком уж бесцеремонно. Как говорится: на
чужой.., но не буду об этом.
- Короче, я попрошу Виктора остановиться, - сказала я.
- Ты что, шуток не понимаешь, что ли? - засуетилась Маринка, поняв, что
немного перегнула. - Я просто так сказала. А
зачем мы едем на работу?
- Я хочу узнать подробности про фирму "Скат", и если получится, то, может
быть, уже сегодня встречусь с директором.
- С директором "Ската"? - переспросила Маринка. - Ну ты даешь!
- А что такое?
- Да ничего, ничего. - Маринка решила больше не давить и стала
разговаривать со мною ласково, как с дурочкой. - Ты,
похоже, до того прониклась всей этой херью, что решила заняться расследованием
причин самоубийства этой истерички?
Тебе самой не смешно, Оль?
- Не смешно, - сухо ответила я.
- Ну-у давай, флаг тебе в руки. То есть я имею в виду - успехов тебе! -
пожелала мне Маринка, отворачиваясь к своему окну.
В это время Виктор, снова поймав мой взгляд в зеркале заднего обзора,
качнул головой. Давно уже привыкшая к его языку,
даже не жестов, а, точнее было бы сказать, трех жестов: кивку, пожиманию плечами
и еще раз кивку, я внимательно
посмотрела на него и тут же повернулась к заднему стеклу.
- Что ты там увидела? - Маринка лениво покосилась на меня. - Разминаешься?
Профилактика остеохондроза? Не поможет,
если шея скрипит и заклинивает, это навсегда. Мне так по ящику доктор Брандт
объяснил. Правда, он классный?
Такой пухленький...
- Виктор, - не обращая внимания на Маринкины вялые приколы, позвала я, - ты
имеешь в виду вон ту белую "девятку" или
бежевую "десятку"?
- Слежка? - встрепенулась Маринка и тоже повернулась.
Виктор снова сделал малоуловимый жест головой, и я поняла, что его
интересует вторая из названных мною машин.
- Слежка или нет? - Маринка потребовала от нас ясности, да где ж мы ее
возьмем?
- Дожили! - сказала она. - Вот теперь и глюки уже пошли! Поздравляю,
господа! Когда вешаться начнете, не забудьте
предупредить! Я срочно возьму отгулы, чтобы не видеть вас.
- Прекрати немедленно! - не выдержала я. - Человек погиб, а ты так легко об
этом говоришь!
- Она сделала свой свободный выбор! - крикнула Маринка. - Ее только уважать
за это нужно!
Не всякий решится, между прочим, не всякий!
Мы повернули направо, потом снова направо.
Бежевая "десятка" не отставала, и сомнений больше не оставалось - точно
следят. Но кто?
- Самоубийство - это ведь такая сложная штука, - начала развивать свою
мысль Маринка, - думать об этом можно, а вот
когда действительно дойдет до дела, то тут ты и.., озябнешь.
А ведь, похоже, и на самом деле следит, сволочь! - заметила она, прерывая
саму себя.
Виктор, плавно увеличивая скорость, резко свернул под запрещающий знак,
въехал на какую-то строительную площадку и
развернулся на ней.
Не теряя времени, он сразу же выехал обратно на дорогу.
Теперь мы уже ехали навстречу бежевой "десятке". Стекла у нее были
тонированные, и как я ни старалась рассмотреть того,
кто в ней ехал, но, увы, увидела только, как за окном водителя мелькнул мужской
силуэт, но кто это был, я не поняла.
- Пузанов, - убежденно сказала Маринка, - больше просто некому. Точно, он.
- Ты разглядела? - засомневалась я.
- А что мне глядеть? Делать, что ли, больше нечего, как только высматривать
этого полудурка? - гордо заявила Маринка. -
Точно, этот псих сидел за рулем, я тебе говорю. Точно. Больше некому.
Мы переглянулись с Виктором. Было ясно, что он, как и я, не успел узнать
водителя. Виктор свернул еще раз, убеждаясь, что
мы оторвались от хвоста, и повел "Ладу" к редакции.
Не доезжая до нее нескольких кварталов, я позвонила по сотовому и спросила
у Сергея Ивановича, все ли нормально.
- Все в порядке, Ольга Юрьевна, - сказал он, - никто не приходил, никто не
звонил, все тихо. Вот сейчас собираемся с
Ромкой кофе пить.
Вы нам разрешаете это? - в шутку спросил он, голосом имитируя
неуверенность.
- Пока нет, - серьезно сказала я, принимая игру, - мы будем через несколько
минут, вот тогда вместе и попьем.
Виктор поставил "Ладу" на обычное место, и мы поднялись в редакцию.
Пройдя в свой кабинет, я подошла к окну и выглянула. Так и есть. Получилось
то, что я и ожидала. Вычисленная нами
бежевая "десятка" проехала мимо здания редакции и, прижавшись к бордюру,
остановилась у перекрестка.
В это время открылась дверь кабинета сзади меня, и я оглянулась. Зашла
Маринка.
- Ну что, вумен-босс, кофе пить будем? - спросила она.
- Будем, - сказала я, снова поворачиваясь к окну. Рядом с "десяткой" стоял
Николай Пузанов и смотрел на дорогу перед
собой. Пропустив мимо себя несколько машин, он перешел дорогу и направился к
зданию редакции.
- Зови Виктора! - в панике крикнула я Маринке. - Он снова сюда идет!
Маринка уже почти вышла из кабинета, но при этих словах словно подпрыгнула
и вцепилась обеими руками в косяк.
- Кто идет? Псих?! - взвизгнула она.
- А кто же еще! - разозлилась я. Тут снова намечается встреча с
сумасшедшим, а она еще информацию скачивает в полном
объеме! - А ты думала, Санта-Клаус?! Где Виктор?!
- Он здесь! В редакции! - ответила Маринка и крикнула, оборачиваясь:
- Виктор! Псих опять идет! Мы его из окна увидели!
Я услышала торопливые шаги по комнате редакции, потом хлопок закрывающейся
входной двери. Это Виктор вышел на
перехват.
Я подошла к столу, взяла из сумки сотовик и, развернув его, вышла из
кабинета. Мне навстречу снова попалась Маринка с
кофеваркой в руках.
- Куда это ты собралась, мать? - спросила она и загородила мне дорогу. -
Оставь, пусть мужики сами между собой
разбираются, нечего туда лезть!
- А вдруг он Виктора ударит чем-нибудь или выстрелит? - спросила я. -
Пусти! Посмотрю, что там, и вызову милицию, если
будет нужно.
Обойдя Маринку, я направилась к выходу, чувствуя, что моя решимость
заколебалась. Однако виду я не подала.
- Подожди меня, Оль! - крикнула Маринка, поставила кофеварку на стол и
скомандовала Ромке:
- Ты, сын полка, все ставь в кабинет, мы сейчас придем!
- И я с вами! - Ромка выпрыгнул из-за своего стола и подбежал ко мне. - И я
с вами, Ольга Юрьевна!
- Я сказала: все ставь в кабинет и жди руководство! - совсем по-офицерски
рявкнула Маринка и, наверное, даже сама
растерялась от того, как это у нее грозно получилось.
- Извини, Ромка, - пробормотала она, - но ходить никуда не нужно. Сергей
Иванович, проследите за подростками! - и
побежала вслед за мной.
Я уже успела выйти в коридор и быстро шла к лестнице. Виктора здесь не
было.
Маринка мчалась за мной, для чего-то вооружившись длинной линейкой, словно
она собиралась здесь устроить ристалище,
сиречь побоище или, как сейчас говорят, мочилово.
Дождавшись Маринку, я крепко взяла ее за руку и спустилась вниз. Виктор
стоял в тамбуре около закрытой двери, ведущей
на улицу, и курили - Ну что? - спросили мы у него одновременно. - Где он?
Виктор сделал знак, означающий, что ничего не произошло и все пока тихо.
Мы помолчали и попереминались рядом с ним.
- Ну его к черту! - наконец сказала я. - Пойдемте обратно. Если он пока не
пришел, значит, или не придет, или придет позже.
Так и будем, что ли, его ждать? Запремся у себя в редакции, и пусть дверь
сокрушает, а мы тем временем милицию вызовем.
- Правильно, - одобрила меня Маринка, - перспективное предложение, точно
говоришь. - Она взяла Виктора под руку и
потянула его к лестнице. - Пошли, пошли, нечего здесь торчать тополем на
Плющихе. Может, он и не придет еще, а там у нас
кофе остывает.
Мы потоптались еще в нерешительности несколько секунд и, постоянно
оглядываясь, но не от страха, ни в коем случае, а
так, на всякий случай, вернулись обратно в редакцию. Маринка сама заперла
входную дверь и вздохнула с облегчением.
Мы все собрались в моем кабинете, чтобы обсудить сегодняшние события за
чашкой горячего кофе.
Я вкратце пересказала Сергею Ивановичу и Ромке наш разговор с Фимой, а
также поведала им о маленьком приключении
около дома, где повесилась Юля Пузанова.
- Не знаю, что вы скажете, Сергей Иванович, - такими словами я закончила
свой рассказ. - Мнение Маринки мне уже
известно, она его высказала, но я решила покопаться немного в этом деле. Если
все окажется так, как оно представляется, ну
что ж, будем считать, что Юля на самом деле была неуравновешенной истеричкой.
Хотя после общения с Пузановой в ночном
клубе она показалась мне нормальной девчонкой. Короче, я решила взяться и
попробовать нарыть все, что возможно. Для
очистки совести.
- Это опасная мотивация, - заметил Сергей Иванович, - можно увидеть и то,
чего и в помине не было.
- Не обижайте меня, Сергей Иванович! Не обижайте! - сказала я. - Несколько
человек или даже несколько десятков человек:
сам Николай и его соседи, похоже, на самом деле считают меня виновной в смерти
Юли. Мне нужно доказать им всем, что я
тут ни при чем, или... - я задумалась, - или, по крайней мере, то, что моя вина
минимальная.
- Да какая там минимальная! - воскликнула Маринка. - Козе понятно, что ты
ни при чем, и если ты собираешься тратить
время и нервы, главное нервы, на всякого психа, то никакой жизни не хватит!
- Одним словом, я решила, - твердо заявила я.
- Ну, значит, и говорить больше не о чем, - подвел итог Сергей Иванович. -
Я думаю, вы понимаете, что и в этом деле мы
ваши верные помощники. Обвиняя вас, обвиняют и нас, и мы тоже этого терпеть не
собираемся. Верно я говорю, Мариночка?
- Да верно, верно, - проворчала Маринка, - хотя и зря! Не переубедите вы
меня. Все это пустая трата времени.
- Пусть так, - неожиданно вылез мне на защиту Ромка, - но надо же
разобраться!
- В чем?! В чем разобраться?! - вскричала Маринка, не выдерживая и начиная
немного нервничать. - Ой, отстань ты от
меня, пионер - всем ребятам пример, туда же лезешь!
Маринка, очень недовольная, встала со стула и подошла к окну.
- Вон он, ваш придурок, на той стороне улицы сшивается. Кто хочет
поглядеть? Можете ему еще и ручкой помахать!
- Желающих нет, - сказал Ромка, - эту рожу я видел и, кажется, сегодня.
Маринка вернулась и села на свой стул.
- Ну и какая будет диспозиция, фельдмаршал? - обратилась она ко мне.
- Фирма "Скат"! - сказала я. - В этой фирме из милиции никого не было, это
точно. Если следователь решил, что это
самоубийство, то глубоко не копал. Запросил характеристики, поморщился на то,
что Юлия была нормальным человеком, и
обвинил во всем Николая.
- Он псих, - упрямо повторила Маринка, - его обвиняй, не обвиняй, один черт
- изолировать нужно. И кормить через
решетку, а то укусит.
- Ну и пусть. Он псих, а мы не будем дураками. Одним словом, навещаем фирму
"Скат". Кто со мною?
- Ну, кто с тобою? - переспросила Маринка. - Угадай с трех раз! Наверное, с
тобой потащится твоя лучшая подруга и твой
верный бодигард. Кто же еще?
Я удовлетворенно кивнула. Маринка, конечно, любит поскандалить и пошуметь,
но это не со зла и не от вредности
характера. Просто у нее такой стиль поведения. Но когда надо, то она со всем
своим ворчанием, скандальностью и прочими
приятными недостатками все равно не бросит подругу в трудную минуту. Правда, она
постарается всеми силами эту
последнюю минуту отравить, но кто из нас совершенен?
- Сергей Иванович, - обратилась я к нашему патриарху и консультанту по всем
вопросам. Или почти по всем. - Что вам
известно о фирме "Скат", которая занимается торговлей продовольствием?
- Ничего, - ответил Кряжимский, - но нужно посмотреть в наших файлах.
Наверняка в картотеке либо УВД, либо налоговой
инспекции эта контора будет фигурировать. Да что терять время? Сейчас я схожу и
сразу же сделаю распечатку, если что
обнаружу.
Сергей Иванович встал и вышел из кабинета.
Ромка, звонко размешав сахар в чашке, задумчиво спросил:
- А может, она покончила с собой от несчастной любви?
- Что? Что ты сказал? - вытаращилась на него Маринка. - А ты откуда такие
слова знаешь? Телевизор смотришь, пока
родителей дома нет?
Ромка покраснел, опустил голову, потом поднял ее и задиристо взглянул на
Маринку. Я поняла, что сейчас что-то будет, и
поспешила вмешаться, пока не грянуло.
- Так, тихо! Всем молчать и всем успокоиться, И ты, Маринка, не совсем
права, и я даже подозреваю - почему!
- Почему же, интересно? - напряглась Маринка и приготовилась к бою. Ее
глаза сверкнули, и она даже отставила от себя
чашку с кофе, чтобы не мешала жестикуляции, надо понимать.
- Реплику о несчастной любви должна была подать ты, а Ромка тебя опередил,
и поэтому ты, как бы это помягче.., осерчала.
- Вот еще! И не думала даже, - пробормотала Маринка, резко успокаиваясь, -
было бы из-за чего! Пусть говорит все, что
хочет, все равно чушь какая-то получается.
- Почему же чушь?! - возмутился Ромка. - Почему, интересно, я всегда говорю
чушь?!
- А потому, - вмешалась я, - при чем здесь несчастная любовь? А содержание
записки? Про любовь там ни слова нет.
Вообще!
- А про что там сказано? - не унимался Ромка. - Про что? Вы мне скажите,
Ольга Юрьевна, про что написано в этой записке!
- А ведь ты прав, - заметила я, - не про несчастную любовь, а про текст
записки. Там действительно непонятно о чем
говорится: "Я больше не могу". Хм... "Я больше не могу".
- Она не может, - фыркнула Маринка, - а я могу? У меня тоже нервы не
железные.
- Ты меня не поняла, - сказала я, - в записке Юлии Пузановой сказано: "Я
больше не могу" - или как-то так, ну ты сама
слышала, как нам Фима говорил.
- Так и говорил, - буркнула Маринка.
- Ну вот, а эта фраза про "не могу" может относиться к чему угодно. В
принципе даже и к несчастной любви, хотя это и
маловероятно. Не верю я в Джульетт. Не верю.
- Зря! - с чувством сказала Маринка и наигранно затосковала взглядом.
- Ну и ладно, - отмахнулась я, - фактом является то, что записка написана
неизвестно о чем.
А то, что она лежала на газете, это может быть и случайностью.
- Ура! - Маринка даже хлопнула в ладоши. - Не будем больше заниматься этим
делом, да? - Она даже улыбнулась Ромке. -
Все благополучно завершилось. Финита, блин, комедии!
- Не завершилось, - поправила ее я. - Если записка не о статье, тогда о чем
же?
Все промолчали и задумались. Как говорится, вопрос был, конечно,
интересный.
В кабинет вернулся Сергей Иванович с несколькими листками с отпечатанной
информацией.
- Ого! - воскликнула я. - А Фима нам говорил, что фирмочка маленькая, а вы
вон сколько про нее накопали!
- Тут не про нее, а про них, - сказал Кряжимский, усаживаясь и раскладывая
перед собой тексты. - С таким
распространенным названием "Скат" в нашем стольном граде набралось восемь фирм,
причем в трех из них занимаются
какой-то торговлей продуктами питания, - Сергей Иванович быстро взглянул на меня
и снова опустил глаза, - а еще в двух чтото
делают с автодеталями. Вам Ефим Григорьевич про какой "Скат" говорил? Тут
есть "Скат-С", "Скат-плюс" и еще какие-то,
как говорится, все не упомнишь.
Я взяла листки с информацией и перетасовала их, как карты. Задачка
представлялась сложной.
Наверное, это было написано на моем лице, потому что Маринка встала, решив
продемонстрировать свой высокий
профессионализм.
- Ерунда, - сказала она и протянула руку.
Я ей с легким сердцем отдала все эти бумаги.
Она набрала первый номер телефона и попросила пригласить Юлю Пузанову.
Прослушав, что ей ответили, Маринка
поблагодарила и нажала на рычаг.
- Первую фирму вычеркиваем, - сказала она и стала набирать второй номер.
Нужный нам "Скат", как и следовало ожидать, оказался последним в списке.
Так уж нерушимы в нашей жизни законы
подлости.
Положив трубку, Маринка вернулась к нам.
- Вот вам ваш "Скат", - сказала она, кладя передо мной один из листков.
Я взяла его в руки и прочитала. Фирма "Скат".
Просто "Скат" без всяких С и плюсов! Фима дал точнейшую информацию, только
у нас не хватило ума этого понять!
Просмотрев лист с указаниями фамилий и обозначениями должностей и
телефонов, я закурила и прочитала вслух:
- Итак, что у нас тут. Директор Крамер Геннадий Петрович, главный
бухгалтер.., так, это неважно пока... Адрес. Улица
Аткарская. Это около вокзала, кажется.
Я передала лист Виктору.
- Знаешь, где это?
Виктор внимательно прочитал адрес и кивнул.
- Прямо сейчас собираешься ехать? - спросила Маринка и демонстративно
посмотрела на часы.
- А зачем откладывать? Время как раз приближается к концу раб
...Закладка в соц.сетях
