Жанр: Боевик
Любопытство не порок (Папарацци)
... и хочу дать объявление
приблизительно с таким текстом: если что-то случится, то в компетентные органы
сразу же пойдет информация. Такое
возможно?
Я покачала головой.
- Если дело обстоит именно так, как ты говоришь, - ответила я ей, - то
самым лучшим для тебя будет обратиться напрямую в
милицию. И кстати, это самое простое и надежное. Напишешь заявление, можешь в
нем даже дать список всех, кого
подозреваешь в умыслах против себя. Это самый верный метод, Рита, поверь мне, -
добавила я.
- Верю, только сделать я этого не могу, - ответила Рита. - Я так понимаю,
что печатать мое объявление ты не будешь,
правильно?
Я помолчала и ответила:
- На следующий же день, как оно появится, мне придется давать долгие и
подробные объяснения на тему: кто дал
объявление, что это означает и вообще почему я его взяла...
- Понятно, - пробормотала Рита.
Она медленно встала со стула и потянулась.
- Надоело уже сидеть, знаешь. Вас вчера отпустили, а меня еще два часа
мурыжили, всю задницу себе отсидела на жестких
стульях у ментов. Сегодня еще по городу покаталась в машине за рулем...
Она прошлась по кабинету и остановилась у окна.
- Хороший у тебя видок отсюда, - сказала она и вдруг добавила совершенно
неожиданную фразу:
- А Игнатьевича жалко... Нормальный был дядька...
Я тоже встала и вышла из-за стола.
- Ты хочешь что-то сказать про Спиридонова? - спросила я, постаравшись,
чтобы голос звучал почти равнодушно. - А он был
у меня вчера. Поговорили.., и я скажу тебе, что мы сами решили заняться
расследованием кражи картины. Эти мерзавцы
не только картину сперли, они фактически и человека убили...
Я подошла к Рите, держа в одной руке сигарету, в другой пепельницу. Ритина
привычка сбрасывать пепел на пол была мне
памятна по вчерашнему вечеру.
- Да? Был вчера, говоришь.. - рассеянно, переспросила Рита и, повернувшись
ко мне, спросила:
- Слушай, а у вас тут туалет есть?
- Первый этаж, налево, - ответила я, не переставая удивляться переменам в
моей странной гостье.
- Я сейчас, - быстро сказала Рита и буквально выбежала из кабинета.
Я пожала плечами, но даже мысленно удержалась от комментариев. Мало ли,
какие могут быть у человека причины для
бегства. Очень похоже, что она уже раскаивается в том, что наговорила лишнего.
По ее мнению, конечно. А для меня всего
этого явно недостаточно. А вот удержать ее и разговорить я пока не имею
возможности. Но в любом случае, я знаю,
где ее можно найти.
Постояв еще немного у окна я посмотрела на машины, припаркованные около
входа в редакцию. Белые "Жигули" первой
модели и синяя "БМВ". Обе машины были мне незнакомы. Я отметила про себя, что
нужно будет уточнить, кто это приехал.
В этот момент в кабинет вошла Маринка.
- Чем это ты нашу взрывоопасную знакомую так напугала? - спросила она, с
удивлением глядя на меня. - Выскочила, словно
ошпаренная.
- Ничем не пугала, - ответила я, - она скоро подойдет опять.
- Да? А тут к тебе еще одна посетительница, - Маринка подошла и притянула
мне визитную карточку. - С посетителем, - с
какими-то подозрительно значительными интонациями в голосе добавила она.
Я посмотрела на Маринку, в ее глазах застыло отсутствующее выражение.
Я взяла протянутую мне Маринкой визитку в руку и прочитала: "Арт-галерея.
Сойкина Жанна Петровна. Главный
менеджер".
- Приглашай, - сказала д. - Как шутит наш народ: на ловца и зверь бежит. А
подойдет Рита, попроси подождать немного,
лады?
- Без проблем, - задумчиво ответила Маринка и пошла, вызывающе постукивая
каблуками.
Я проводила ее взглядом, будучи в некоторой озадаченности. Похоже, что-то
происходит за дверями моего кабинета, а я, как
всегда, не в курсе.
Около двери Маринка остановилась и обернулась.
- Совсем из башки вылетело, - сказала она, - звонил следователь Волжского
РОВД по фамилии Трахалин. Он на самом деле
следователь или ты что-то от меня скрываешь?
Маринка равнодушно посмотрела на меня, но было ясно, что фамилию
следователя, уже однажды допрашивавшего меня,
она прекрасно запомнила.
- Он на самом деле следователь и нудный тип, - не стала я играть в ее игру,
- а тайн от тебя у меня нет, и вообще их нет. Что
сказал, следователь-то? Хотя нет, молчи, попробую догадаться сама: свидание,
наверное, мне назначил?
- Ага, завтра в два, - кивнула Маринка. - Я Резовскому все-таки позвоню, а
то он может удивиться, как это ты и вдруг без его
услуг... А этих, значит, я зову?
- Да-да, - ответила я.
Маринка вышла, оставив дверь приоткрытой.
- Прошу вас, - услышала я ее голос.
В кабинет вошла высокая молодая женщина в великолепном кашемировом пальто
серо-голубого цвета. На голове у нее была
шляпа в тон, да и обувь тоже хорошая. На шаг позади моей гостьи шел мужчина
приблизительно такого же, как и она, роста,
одетый в длинное черное пальто. Мужчина смотрелся очень элегантно. Высокий
спортивного типа брюнет с великолепным
породистым лицом. Дама мне понравилась гораздо меньше.
Поздоровавшись, посетители прошли, и я предложила им присесть.
Тут я и разглядела мою гостью подробнее. Что-то в ней чувствовалось лживое
и неприятное.
А спутник ее был действительно хорош.
На вид Жанне Петровне Сойкиной было примерно лет тридцать пять, но скорее
всего на самом деле гораздо меньше.
А вот у меня другая проблема: я выгляжу моложе своего возраста, хоть ты
тресни.
Каждый несчастлив по-своему.
У Жанны Петровны было круглое невыразительное лицо, некрасивой формы брови
и совершенно немыслимый макияж:
подбор цветов был слишком уж прихотливым, я бы даже сказала, авангардистским.
Тут присутствовали и голубой, и желтый, и
еще какие-то смелые тона. Возможно, у нее был такой нестандартный взгляд на мир.
Ее спутника я подробно не разглядывала, - этого еще не хватало, - я только
бросила на него один мимолетный взгляд.
Ясно было с первой секунды, что Жанна Петровна в явившемся мне дуэте играет
первую скрипку, и я сосредоточила все
внимание на ней.
Мы представились друг другу и взаимно признались, что наше знакомство нам
обеим приятно. Мужчину звали Антоном
Николаевичем, и это было все, что мне нашли нужным сообщить о нем.
Впрочем, если у него такая женщина, как Жанна Петровна, то это само по себе
является вполне достаточной
характеристикой.
- Ольга Юрьевна, я прочитала статью в сегодняшнем номере вашей газеты и
решила прийти к вам сама. Статья стала
неожиданным сюрпризом, и мне хотелось бы сначала поблагодарить вас за нее, -
произнесла Жанна Петровна.
Я, конечно, высказала положенную в таких случаях признательность и
поинтересовалась, о какой, собственно, статье идет
речь.
Жанна Петровна имела в виду наш материал про совместную выставку картин
молодых тарасовских художников и
экспонатов из частных коллекций. Жанне Петровне, как одной из организаторов этой
выставки, было приятно узнать о
существовании пресс-спонсоров мероприятия.
- Еще вчера вечером я не знала о существовании пресс-спонсоров нашего
мероприятия, - сказала она и попросила
разрешения закурить.
- Еще вчера утром я и понятия не имела о вашей выставке и о том, что мы
поддержим это дело, - призналась я.
- И что же случилось такого неожиданного? - удивилась она, доставая из
сумочки белую пачку "Кента".
- Один из наших сотрудников оказался знакомым коллекционеров,
представляющих свои сокровища для всеобщего
обозрения. А вы считаете, что что-то обязательно должно было произойти? - задала
я провокационный вопрос просто из
любопытства.
Жанна Петровна достала изящную розовую зажигалку и прикурила от нее.
- Я очень надеюсь, что ваша публикация поможет еще большему количеству
людей узнать про нашу выставку, - сказала она,
- у вас свой круг читателей. И тираж весьма приличный.
Жанна Петровна снова раскрыла сумочку и вынула из нее несколько красиво
отпечатанных открыток.
- Это пригласительные билеты на нашу презентацию, - сказала она, подавая их
мне, - мои девочки развозят билеты по редакциям и
нужным организациям, а вам я решила завезти сама. Честно говоря, и познакомиться
захотелось, - сбросив вдруг
официальный тон, улыбнулась она, - я очень люблю вашу газету, Ольга Юрьевна.
- Спасибо за приглашение, - поблагодарила я свою гостью, - кто-то от нас
обязательно придет.
- Приходите сами, будет интересно, после официальной части фуршет, затем
небольшая вечеринка для своих. Вы,
безусловно, свои, никакой формалистики, все естественно и приятно. - Жанна
Петровна в первый раз с любопытством
осмотрела мой кабинет. - А у вас хорошо... В хорошем кабинете делается хорошая
газета. Вы печатаете сильные материалы.
Кстати, в сегодняшнем номере был один такой. Прямо на первой странице... Статья
про несчастного Николая Игнатьевича
заставляет задуматься о многом в жизни...
- А вы были с ним знакомы? - конечно же, не удержалась я от вопроса.
- Он был моим учителем.., то есть не так, - Жанна Петровна немного
смутилась, - он иногда читал лекции, когда я училась в
худучилище. Закончила десять лет назад... Я по образованию живописец. Лекции
Николая Игнатьевича были замечательны. Да
вы, наверное, и сами заметили, как у него поставлена речь.., была, - Жанна
Петровна замолчала и, слегка приподняв бровь,
пристально поглядела на меня.
- Да, заметила, - понизив голос, согласилась я, не отводя глаз, - он мне и
про выставку, кстати, говорил. Наверное,
нужно будет зайти.
Жанна Петровна улыбнулась и встала.
- Мне, к сожалению, пора, - сказала она. - Я надеюсь, что на презентации мы
сумеем познакомиться поближе. Приходите
обязательно.
Я ответила что-то подобающее, и мы распрощались.
Проводив Жанну Петровну до выхода из кабинета, я осмотрела приемную.
Маринка снова занималась кофе и, судя по выражению ее лица, воинственные
разговоры по телефону пошли ей на пользу.
Настроение ее улучшилось, она улыбалась и мурлыкала какую-то песенку.
- Какой мужчина, а? - тихо простонала Маринка, покачивая головой. - Как он
тебе, Оль?
Я демонстративно пожала плечами, показывая, что если и был мужчина, то я
его почему-то и не заметила.
Маринка недоверчиво посмотрела на меня.
- Ты прикидываешься или на самом деле такая? - с гримасой отвращения
спросила она. - Не спи! Мужик, будто с
экрана телевизора сошедший, такая лапочка, такая... Мы так мило с ним
поулыбались друг другу, - Маринка погладила себя
пальцами по шее и загадочно посмотрела в пространство.
Я вздохнула. Все, Маринка потеряна на весь день. И это в лучшем случае.
- А как тебе боевая раскрасочка этой особы? - победно осматривая себя в
зеркальце, спросила у меня Маринка, - вот,
блин, творческая личность, да?
- Нестандартная, скажем так... - ответила я, пытаясь перевести разговор на
Риту.
Маринка, посмотрев на входную дверь, словно сомневаясь, что Жанна Петровна
удалилась, поспешила поделиться со мною
своим мнением:
- Ее высокий стиль называется: налетай, не ленись, покупай живопись. Точно
говорю: она художница. Причем из
неудавшихся.
- Почему же неудавшихся? - засомневалась я. - Какой она живописец, не знаю,
она только сказала, что закончила училище
десять лет назад, но зато видела, какое у нее пальто?
- Закончить училище десять лет назад - это не значит быть художником с
десятилетним стажем, - резонно заметила
Маринка. - И кроме того, удачливые художницы не идут в менеджеры, - выдала она
под конец. - Ее муж содержит, не иначе.
Или любовник. Вот!
- Или оба, - закрыла я тему и, все-таки улучив момент, спросила:
- Рита не возвращалась?
Маринка удивленно взглянула на меня, словно я опять сморозила какую-то
глупость, и рассеянно спросила:
- А разве она не совсем ушла? Хм, а я вся издергалась, почему она не
попрощалась... Нет, но какая лапочка этот Антон
Николаевич, - почти пропела Маринка, наклоняясь над кофеваркой.
Я подумала, что Маринка мне сейчас не собеседница, а нудная
нервотрепательница, и пошла к выходу. Мне почему-то
показалось, что Рита просто так исчезнуть не могла и, возможно, где-нибудь стоит
и курит. В дверях я обернулась.
- Маринка, с костюмчиком поспеши, Жанна Петровна пригласила нас на
презентацию. Сегодня в семь начало.
- Бли-ин! - Маринка жалостливо сморщилась и забарабанила пальцами по столу,
- а костюмчик-то тю-тю! Я вчера домой не
попала и, конечно же, ничего не сделала... Приспичило же этому Максу взрываться
именно вчера!.. Да-да, - нахмурившись,
проговорила Маринка, и в ее голосе послышалось нечто опасно-целеустремленное. -
Но какая же лапочка - и рядом с такой
жабой, прости, господи!
Я не смогла сдержать улыбку, услышав этот плавный переход с Макса на
Антона.
Маринка задумчиво поморгала на меня затуманившимися глазками и вдруг
сказала:
- Если ты меня отпустишь на час раньше, то до полдевятого я точно успею
приготовиться к презентации.
Я не успела еще открыть рот, как Маринка досказала свою мысль до конца:
- К семи пусть всякие там журналюги и журналюшки прибегают, а мы с тобой,
как дамы приличные, и придем прилично, к
девяти.
И Маринка нагнулась над своим столом, засыпая кофе в кофеварку.
Сергей Иванович отвернулся от своего монитора и посмотрел на меня, а я - на
него.
- У нашей Мариночки странное отношение к работе, вы не находите, Ольга
Юрьевна? - спросил он меня.
Я откровенно почесала в затылке, не зная, что отвечать им обоим.
- А может быть, это у нас с вами оно странное? - наконец пробормотала я и
вышла, оставив их разбираться без меня.
Риту я нигде не нашла и вернулась к себе в некоторой озадаченности. Мне
было непонятно ее поведение.
Глава 5
Мы приехали на презентацию к половине девятого, и это я считаю еще большой
удачей.
Маринка, как мне кажется, постаралась побить все свои рекорды по
разгильдяйству, безалаберности и свинству. Сделала она
это следующим образом.
Я отпустила ее с работы пораньше, как она меня и просила. Сама же я честно
досидела до конца рабочего дня и, когда я
подъехала к Маринке домой, оказалось, что она вся погружена в решение жутко
сложной задачи.
Она как раз сегодня и, главное, сейчас решила сменить масть и стать темнорыжей,
как тициановские венецианки. Как будто
нельзя было это сделать завтра. Или хотя бы вчера.
- С такой бедой на голове я больше ходить не могу, - заявила она мне, лежа
на диване и страдальчески заломив брови, - мне
кажется, что я становлюсь похожей на Жанну Петровну. О страсть как нужном
костюмчике не было сказано ничего, а когда
я робко о нем напомнила, то оказалось, что это уже неважно и не в костюмах
скромное девичье счастье. Вот так, не больше и
не меньше. Я, разумеется, начала возмущаться. Маринка лениво оправдывалась, а
когда наконец стукнуло семь, вам
сказать, что она сделала?
Правильно: она все-таки пошла в ванную менять масть!
Получившийся окрас показался ей неэстетичным и пошлым, потом она с ним
примирялась и привыкала к нему... Короче
говоря, когда мы вышли от нее, я уже была в состоянии, весьма близком к приступу
бешенства, а настроение Маринки стало
очень быстро улучшаться: она же шла на тусовку к богеме!
Про Антона Николаевича ни я, ни она за все это время не сказали ни слова,
но это ничего не значило: образ мужчины в
черном пальто, не скажу про себя, а у Маринки точно стоял перед глазами. Это
читалось по ее затуманившемуся взору. По ее
словам тоже, потому что она к месту и не к месту вспоминала про Жанну Петровну.
Если верить народным приметам, то несчастной мадам Сойкиной икалось без
перерыва с половины седьмого до восьми
часов. Я ей не завидовала.
Вот и появись после этого в приличном обществе с приличным спутником. Так
ведь и помереть можно, не догадываясь о
причине.
Когда мы подъехали на такси к выставочному залу "Арт-галереи", я уже
настолько завелась от Маринкиных фокусов, что
была совершенно не в настроении выходить в люди. Впору было разворачиваться и
разъезжаться по домам. Самое
интересное, что буквально перед входом в "Арт-галерею" Маринку обуял приступ
нерешительности.
- Ты честно говоришь, что хорошо? - в сто пятнадцатый раз спросила она
меня, и я в ответ только кивнула ей, потому что
разговаривать уже не хотелось.
Около "Арт-галереи" охраны не было. Двое курящих мальчиков охраной не
считались, потому что один из них что-то,
заикаясь, объяснял другому, а другой или уже спал стоя, или очень хорошо это
имитировал.
Мы с Марашкой переглянулись и спокойно прошли мимо них, причем я даже не
посчитала нужным найти в сумке наши
пригласительные
Билеты.
Основное помещение выставочного зала встретило нар полумраком и нестройным
гулом десятков голосов. Клиенты
уже явно напрезентовались и сейчас, разбившись на группы, обсуждали какие-то
свои проблемы, позабыв о цели мероприятия.
Трудно было определить на глаз размеры незнакомого помещения, да еще в
полумраке, но мне показалось, что
приблизительно пятьдесят квадратных метров тут будет.
Обойдя одну пылко целующуюся пару, я подумала, что кто-то пришел сюда не
только за живописными впечатлениями, но
что же теперь тут делать нам с Маринкой?
- Боже мой, - прошептала Маринка, - и это презентация?! А что же тогда
называется домом свиданий?
- Нас честно предупредили, что будет интересно, - напомнила я ей и
внимательно осмотрелась по сторонам.
По стенам зала висели картины, направленно освещаемые маленькими
светильниками, свет от которых дальше полотен и не
шел.
Высокие окна зала, начинающиеся прямо от пола, были прикрыты темными
шторами, и их крупные складки только
усиливали впечатление странной интимности, которая чувствовалась на этой
выставке.
Атмосфера была действительно, как и обещала Жанна Петровна, без
формалистики. Все происходящее сильно напоминало
разгар приятельской вечеринки, и картины здесь смотрелись только изысканным
антуражем.
Мы с Маринкой двумя тополями на Плющихе встали невдалеке от входной двери,
и не знаю, как она, а я себя почувствовала
здесь лишней и никому не нужной. Кстати, в полумраке никто и не заметил, даже
если бы захотел, новый колер на
Маринкиной голове.
Каюсь, когда я это подумала, что настроение у меня слегка улучшилось.
Злорадство вообще-то не характерно для меня, но в малой дозе и это нужно
испытать. Я так думаю.
- Предложения есть? - тихо процедила мне Маринка сквозь зубы.
- Предлагаю ехать по домам, - нудно произнесла я, потому что на самом деле
чувствовала, что это будет наилучшим
решением в создавшемся положении. Что нам тут делать, если мы безнадежно
опоздали и теперь не знаем даже, к
какой компании приткнуться.
Маринка в нерешительности помолчала и вдруг предложила:
- А давай пройдем до конца зала, и если никого из знакомых не встретим, то
поедем к кому-нибудь в гости.
- Например, к кому? - с сомнением спросила я, почему-то начиная подозревать
какой-то подвох.
- Да не волнуйся ты так, - успокаивающе пролепетала Маринка и сказала как
раз то, что я никак не хотела услышать, - ни к
кому не хочешь ехать, значит, к тебе тогда и поедем...
Я только вздохнула, ничего не ответив на ее слова, и неторопливой походкой
пошла вперед, тщательно избегая встречных
людских потоков. Маринка, уцепившись за мой мизинец левой руки, поплелась
следом.
Оказавшись невдалеке от ряда освещенных картин, я оглянулась на Маринку.
Маринка вертела головой по сторонам, выискивая знакомых, я же, посмотрев на
"живопись", поняла, что освещение не
позволяет сделать вывод даже о качестве рамок, не говоря уже о картинах. Осознав
это, я совсем было собралась предложить
Маринке уходить отсюда, как вдруг она дернула меня за руку.
- Смотри-ка, а вон и твоя Рита, - громким шепотом выдохнула она, - е-мое,
да ты только посмотри! - Маринка задергала
меня сильнее, и я, посмотрев по сторонам, наконец увидела то, на что она мне
показывала.
Приблизительно в десяти метрах от нас, тоже рядом со стеной и тоже под
фонариками, поэтому-то мы их и заметили, стояли
Рита и Жанна Петровна.
Они о чем-то негромко разговаривали, причем руки Риты медленно гуляли по
груди и плечам Жанны Петровны.
Жанна Петровна держала в одной руке бокал с каким-то напитком, а второй
рукой плавно жестикулировала, как видно,
что-то объясняя Рите.
- Хм, теперь, по крайней мере, понятно, почему Рита так сурово настроена к
мужчинам, - заметила я, - то-то она их козлами
называла...
- Да-да, - охотно подхватила Маринка, - а этой Тортилле тот классный мужик
был нужен только для представительства,
я сразу это поняла. Зря я на нее так окрысилась, она, дурочка, всего лишь
розового цвета, значит, и возражать сильно не будет,
когда я сопру у нее Антона, - неожиданно закончила Маринка.
- Пошли отсюда, а? - поморщилась я, заранее огорчаясь от того, что мне еще
только предстоит пережить, - ну что толку
будет, если мы сейчас к ним подойдем? Пошли! Я даже согласна, чтобы мы поехали
ко мне в гости...
- Да? - рассеянно переспросила Маринка. - А я думаю, что подойти нужно.
Неприлично получается: она тебя пригласила,
будет потом думать, что ты невоспитанная и воображаешь о себе слишком, и кроме
того... - Маринка замолкла, продолжая
вертеть головой по сторонам.
- И что "кроме того"? - громким шепотом спросила я, раздражаясь уже
окончательно.
- И куда же она Антона дела, интересно? - совсем тихо, как бы про себя
спросила Марина, покусывая губы.
Я чуть не застонала: если Маринка начинала сезон охоты, то препятствовать
ей было бесполезно.
Оставалось только одно: подойти к Жанне Петровне и попытаться выведать у
нее что-нибудь про Антона.
Мы, не торопясь, двинулись к парочке наших знакомых дам. Теперь уже я была
замыкающей, а Маринка играла в
первопроходца. Пока шли, я пыталась сообразить, что же можно извлечь полезного
из грядущей встречи.
Когда до Жанны Петровны оставалось несколько шагов, меня кто-то схватил за
руку.
Вздрогнув, я обернулась. Передо мной стоял Диван в старинном, коричневого
цвета костюме, в широченном галстуке и
сосал свои таблетки.
- Вы все-таки пришли, - грустно сказал он и, пожевав губами, спросил:
- Как вам гигантское полотно этого молодого оболтуса, который даже
натюрморт прилично скопировать не может, а?
- Вы про что? - не поняла я и запоздало выпалила:
- Добрый вечер.
- Как про что? - переспросил Диван, видно не расслышав моего приветствия. -
Этот ужас поставили прямо напротив входа,
вы не могли не заметить...
- Мы только что подъехали... - Я попыталась быстренько отвязаться от него,
но не тут-то было.
Жанна Петровна заметила нас с Маринкой, она что-то прошептала Рите, та
прекратила свои игры, и они обе подошли к нам.
- Ну наконец-то, Ольга Юрьевна, - так ласково и мелодично произнесла Жанна
Петровна, словно пропела, - а я уж и ждать
вас перестала.
- Нет-нет, она собиралась, - встрял Диван и обратился к ней:
- Так зачем же ты, голубушка, этот кошмар на самое выигрышное место
поставила, а? Неужели нельзя было выбрать что-то
подостойней?
- Ой, привет, - сказала Рита, протянула мне руку и чуть не упала. Рита
оказалась здорово выпивши.
Я, покачнувшись, удачно сумела удержать на ногах и ее, и себя.
- Извини, извини, - пробормотала Рита, - а здесь классно, правда?
- Я вижу, - ответила я.
- Борис Иванович, - обратилась Жанна Петровна к Дувану, - ну почему вы
такой злой? У вас что-то дома случилось,
признавайтесь, ведь раньше вам нравился замысел композиции. Вы с женой
поругались?
- С женой я скоро разведусь к чертовой матери! - рявкнул Диван и
задрожавшей рукой поправил узел своего кошмарного
галстука. - Мне от тещи уже просто жизни нет...
Я в это время отвела Риту на шаг от компании и тихо спросила:
- Рита, ты помнишь, мы вчера с тобой встречались в картинной галерее?
- Конечно, - кивнула она головой и посмотрела в сторону. Борис Иванович в
этот момент объяснял, что его почти
девяностолетняя теща слишком часто занимает санузел и он не имеет возможности
делать себе клизму, когда ему это
необходимо по режиму.
- Рита, - продолжала спрашивать я, - а скажи мне, пожалуйста, кто привез
тебя в галерею?
Рита недоуменно посмотрела на меня, и я постаралась объяснить смысл своего
вопроса.
- Тебя подвезли на той же белой "Ауди", на которой вы вчера с Максимом...
Я не успела закончить, потому что раздался радостный крик Жанны Петровны:
- Антон, ну наконец-то!
Как я ни старалась отойти с Ритой подальше, а все равно, оглянувшись,
обнаружила, что мы с нею опять находимся рядом с
той же компанией.
- Добрый вечер, милые дамы, - послышался глубокий мужской баритон, и я
увидела Антона. Он был одет в прекрасный
темный костюм и выглядел в нем весьма и весьма представительно.
Я и глазом моргнуть не успела, как Маринка, споткнувшись на абсолютно
ровном месте, чтобы удержаться на ногах,
схватилась за рукав пиджака Антона.
- Ой, извините, - смущенно пролепетала она и, оставив рукав в покое,
метнулась назад и опять едва не упала.
Мне стало неинтересно смотреть на эту высокопрофессиональную игру в
поддавки, и я повернулась к Рите. Рита, кивнув
Жанне Петровне, тихо обозначила губами поцелуй.
Посмотрев на меня, она нахмурилась, отыскивая в своей нетрезвой памяти мой
вопрос.
- А! Кто привез! - вспомнила она. - Так вот он же и привез, кто же еще...
- Рита, - негромко проговорила я, - мы встретили Максима в Музее, он
привезти вас не мог, потому что белая "Ауди",
высадив вас, сразу же и уехала.
- Ну да, - Рита непонимающе уставилась на меня, - правильно, он же спешил,
а Макс, кстати...
- Ольга Юрьевна, - обратилась ко мне Жанна Петровна, - я бы хотела с вами
поговорить, если вы не будете против,
конечно...
- Ну а ты девочка, куда смотрела? - накинулся Диван на Риту, - ты же
искусствовед, мать твою, научный работник! Так бы и
оттаскал тебя за уши, честное слово!
- Пойдемте, Ольга Юрьевна? - повторила Жанна Петровна, и я, посмотрев по
сторонам, поняла, что никого здесь в несчастье
не бросаю.
Маринка вовсю уже хихикала с Антоном, который совершенно не обращал
внимания на Сойкину, как, впрочем, и она на
него. Рита вяло отбивалась от наседавшего на нее Дивана. Я правильно поняла, что
без меня здесь мало что может измениться.
- Куда пойдем? - спросила я у Жанны Петровны. - В темноту и неизвестность?
Поведение Жанны Петровны и Риты меня несколько насторожило, и я бы вовсе не
хотела, чтобы со мною пр
...Закладка в соц.сетях
