Жанр: Боевик
Солдат удачи
...и скотоводством здесь не занимались. Путешествия, однако, были
нечастыми, связанными с каким-то событием или вестью, переданной через деревья
туи - ведь в каждой зоне имелось все необходимое для жизни и регулярный
товарообмен отсутствовал. Если не считать карликов-тири и джолтов, снедаемых
тягой к странствиям, все остальные нуждались в серьезном поводе, чтобы
отправиться в дорогу. Чаще всего этим поводом становилось паломничество в
Трехградье, где было много просветленных шир и находился храм Предвечного; реже
- любопытство, переселение в другую местность или поход за редкостным товаром,
предметом роскоши, какого не найти в родных краях. Еще реже - война.
Впрочем, Темные сделали все, чтоб исключить подобную возможность. Будучи
расой высокоразвитой, они, конечно, были знакомы с концепциями насилия,
агрессии и обороны; у них существовало оружие - достаточно мощное, чтоб
поразить космический корабль; .и, при всем своем миролюбивом нраве, они умели
защищаться - значит, могли предвидеть споры и схватки между наследниками и
озаботиться тем, чтобы свести подобные коллизии к минимуму. Дарт полагал, что
это объясняет и удаленность поселений друг от друга, и их немногочисленность, и
естественные преграды в виде рек чудовищной ширины и специфической фауны и
флоры на каждом континенте - все это разделяло, оберегало, предохраняло от
межрасовых конфликтов. Но главным фактором являлось, несомненно, изобилие -
леса, дарившие плоды, кору и древесину, чистые воды и теплый климат, просторные
жилища в самых красивых, удобных для жизни местах. Если у всех есть все, то что
же делить?.. - думал Дарт. Нечего. Кроме, разумеется, зерен.
Зерна бхо и хранилища Темных были - и оставались - единственным поводом
для конфликтов, и это подтверждали не только легенды, не только рассказы
шир-до, но сам язык: в рами и фунги не имелось слова "война" - как, очевидно, и
в других бытовавших на Диске наречиях. Зато был термин "балата", и обозначал он
то же самое.
На исходе второго цикла Дарт, с Брокатом на коленях, сидел в круглом
внутреннем дворике, служившем шир-до хранилищем древностей и местом для
трансцендентных размышлений. Жилище Нараты располагалось в самом верхнем ярусе,
и в нем сотворили не только подземные камеры и коридоры, но также подобные залы
без крыш - может быть, кровлю разрушили копатели-бхо еще в незапамятные
времена, а может, так и было задумано таинственным архитектором, построившим
лабиринт. Так ли, иначе, но дворик выглядел уютно - сорок шагов в диаметре, со
стенами, задрапированными синим плющом, с колодцем для дождевой воды и двумя
арками, пристально глядевшими друг на друга. Одну из них закрывала циновка из
тростника, и в глубине, в просторной нише, хранились свитки и шкатулки со
всякой всячиной, а главное - ларчик с драгоценными зернами бхо; другая вела в
помещение, откуда по многочисленным ходам можно было попасть на тихую безлюдную
террасу, пройти к спальным кельям, кладовым и большой светлой комнате с
треугольными дырами-окнами - в ней шир-до трапезовал и принимал гостей,
нуждавшихся в его совете. Посередине дворика, перед колодцем, росло дерево туи;
ветви его расходились как спицы зонта, и длинные багряные листья ниспадали с
них, затеняя солнечный свет и придавая коже стоявшего рядом Нараты чуть
заметный розоватый оттенок. У корней дерева не было груды жертвенных камешков и
раковин, зато торчал из земли большой бугристый валун размером в половину
спального ложа.
- Бхо-кормилец, - произнес Нарата, осторожно касаясь валуна ладонью. -
Очень старый бхо, унаследованный мной от отца, а им - от далеких предков.
Старый, но еще живой... Может быть, я покажу, что он умеет, и ты возьмешь себе
такой же. В счет доли, что причитается тебе.
- Раньше, чем взять, надо найти, - заметил Дар, опуская веки. После дня,
проведенного под жарки! солнцем в городе, на мостах, причалах и террасах, где
толпился народ, было приятно сидеть здесь в уединении и прохладе, слушать
шелест листвы, негров кий голос шир-до и мерное посапывание лежавшего на
коленях зверька.
- Найдешь! - откликнулся старик. - Найдешь. Кормилец редко попадается,
очень редко, но ты удачлив.
- Найду, а ты пробудишь бхо к жизни?
- Нет, это женское искусство, сын мой, и оно мне недоступно. Я многое знаю
и умею, но не все могу, ибо я шир-до, а не шира. Я мужчина, и уже немолод, хотя
не собираюсь обрести покой под деревом смерти... Но кое в чем я уступаю даже
обычной женщине.
- Например?
Старик сощурился в усмешке.
- Например, я не способен произвести на свет дитя. Ты, мне кажется, тоже?
- Мон дьен! - Дарт открыл глаза и всплеснул руками. - Конечно, нет! Я даже
не смог этому поспособствовать!
- О том мне известно. Шира, моя дочь, говорила... Но ты старался, очень
старался, и даровал ей пусть не жизнь, так немного счастья.
- Надеюсь, - сухо промолвил Дарт, гладя дремлющего на коленях Броката,
последнюю связь между ним и Нерис. - Но счастье, сир, - нежный цветок: дунешь
сильнее, и лепестки облетают... Теперь твоей дочери придется искать другого
принца своей мечты. - Он вскинул взгляд на старика и сменил тему. - Хочу
спросить, почтенный шир-до. Красное и желтое время я провел в городе и увидел,
что людей в нем много, но город еще обширней. Есть незанятые жилища, есть
деревья, роняющие плоды, есть пустые причалы, и на озере только шесть рыбачьих
лодок... Странно!
Нарата огладил лысину.
- Кажется, ты удивлен? Но почему? В Лиловых Долинах столько людей, сколько
могут прокормить деревья и озеро. Не больше и не меньше.
- Это и удивительно! - Вытащив кинжал, Дарт провел линию на земле. -
Первое: женщины рами, рожая детей, продляют свою жизнь и молодость. Второе:
сохранить молодость и красоту - мечта всех женщин, и каждый, кто утверждает
иное, или глупец, или лжец. Третье: значит, женщины рами рожают, рожают и
рожают... - Решительно перечеркнув нарисованные линии, он подвел итог: - Раны
Христовы! Да если не одеть их силой в пояса невинности, они начнут ловить
мужчин на улицах, и через два поколения город переполнится людьми!
- А! Вот ты о чем! - Поигрывая джелфейром, свисавшим с морщинистой шеи,
Нарата принялся мерить шагами дворик от одной арки до другой. - Я не понял, о
каких поясах ты говоришь и почему в них надо одевать ни в чем не виноватых
женщин, но это не столь уж важные подробности. В наших краях женщины любят
цветы и ожерелья, в твоих - такие пояса, но всюду и везде мечтают быть
красивыми и молодыми. И не торопятся в погребальный орех... В этом, сын мой,
ты, конечно, прав. - Словно подтверждая сказанное, старик хлопнул ладонью
стволу туи и хитро прищурился на собеседника. - Ты знаешь, что молодые женщины,
пережившие детей, могут зачать только в синее время Дарт кивнул.
- По милости Элейхо, это так.
- Элейхо в том не виноват, сын мой, ибо наш сотворен не им самим, а его
Детьми. И сотворен он так, что женщина может в первый раз зачать когда ее тело
тяжелеет, а с неба, покрытого тучам льются дожди. Дожди, я думаю, ни при чем, а
вот тяжесть... - Старик остановился, сорвал с дерева увядший лист и бросил на
бугристую спину бхо. Лист исчез, словно его всосали невидимым ртом. - Tак вот,
женщина приносит первое дитя, и второе зачатие идет быстрей и легче. Много
быстрей и легче. С конца зеленого времени до начала красного... Понимаешь?
Дарт снова кивнул. Слова Нерис звучали в его ушах: "У меня еще не было
детей, ни одного! Как могу понести в другое время, кроме синего? Я ведь не
самка тьяни и не откладываю яиц!" "Интересно, - подумал он, - а как это бывает
у самок тьяни"
- Женщин, родивших дважды, мы называл койну-таа, что значит "исполнившая
долг". Для них всякое соитие с мужчиной ведет к тягости, причем в любое время,
кроме желтого. Койну могут выноса еще десять или двадцать детей, но срок, пока
дыш новой жизни зреет в материнском чреве, не мал и составляет двести тридцать
циклов. Все это время женщина не может дарить радость ни себе, ни своим
мужчинам. А это значит...
"Религиозный запрет?.. или что-то другое?.." - мелькнуло у Дарта в голове.
Он прочистил горло, и шир-до, прервав свою речь, повернулся к нему:
- Ты что-то хотел спросить?
- Да, монсеньор. Не касаться женщин, которые в тягости, - это обычай?
Таковы законы в ваших краях?
Единственный глаз старика широко раскрылся.
Как он глядел... Неприятное чувство кольнуло Дарта - так смотрят на
сумасшедшего.
- Обычай? Законы? Хмм... Нет, сын мой, этого я бы не стал утверждать.
Просто... хмм... сужение канала в... в одном важнейшем органе... - Он лукаво
подмигнул. - Бывает на пятый-седьмой цикл после зачатия, и тут уж ничего не
сделаешь! Ровным счетом ничего, к великому горю мужчин!.. Ну, ты понимаешь, о
чем я говорю?
Дарт тоже подмигнул, демонстрируя полную солидарность. Ночные часы,
проведенные с Нерис, были свидетельством тому, что секс для рами значит отнюдь
не меньше, чем для людей Анхаба и Земли. Это вело к заблуждению; казалось,
стоны страсти подтверждают, что их последствия точно такие, как на Земле, а
если не такие, то очень и очень схожие.
Глупая ошибка! В смысле физиологии рами не походили на землян и на
анхабов, способных копировать земное тело, и кое о каких отличиях Дарт мог бы
догадаться раньше - тут не ведали о месячном женском цикле, так же как о
понятии невинности.
Старик кривил губы, поглядывал на него с усмешкой.
- Вот видишь, сын мой, все довольно просто...Женщины имеют право выбора:
или принесешь двоих и будешь отворять врата в желтый период - столько, сколько
захочется; или принесешь многих, но врата останутся замкнуты. Выбор между
меньшим и большим числом потомков, между наслаждением и долгой жизнью... И надо
признаться, жизнью безрадостной, ибо кому нужна женщина, что двести тридцать
циклов пребывает в тягости и отворяет врата не ради мужчины и будущих своих
детей, а лишь затем, чтобы сохранить молодость и красоту? - Он помолчал и
добавил: - Есть, правда, и такие...
Так регулируется численность, понял Дарт. Не законом, запретом или
обычаем, а выбором своей судьбы - в тех рамках, какие определила природа. Или
Ушедшие Во Тьму? Вполне возможно, этот механизм размножения был спроектирован
ими; возможно, им удавалось изменять чужую плоть с тем же искусством, как
анхабам - собственную... Такой вариант не исключался; Темные были древней
мудрой расой и, несомненно, во многом превзошли анхабов.
- Женщины делают правильный выбор, ибо счастье дороже молодости и красоты,
- задумчиво произнес Нарата. - Конечно, я говорю о простых женщинах... Ширы -
исключение...
- А что ты можешь сказать о них?
- Лишь то, что дар их редок и безмерно ценен. Шира рожает и рожает, чтобы
продлить свою жизнь, и у одной или двух ее дочерей могут проявиться
способности... а могут и не проявиться. - Он пристально уставился в землю и
произнес: - Запомни, маргар, ширы соединяют нас с Предвечным, и потому им
дозволено многое... и многое прощается...
Дарт выдавил усмешку.
- К примеру, выцарапанный глаз? Шир-до усмехнулся в ответ.
- Если не отклоняться от истины, сын мой, с глазом случилась другая
история. Когда вернешься, расскажу. .
- Если вернусь, - уточнил Дарт. Зверек на его коленях встрепенулся, что-то
просвистел сквозь сон и царапнул палец острым коготком. Небо чуть потемнело;
порыв ветра, пролетевшего над двориком, всколыхнул занавес в нише хранилища и
багряные листья туи. Дарту почудилось, что дерево что-то шепчет ему, но голос
листвы был слишком тих и неразборчив.
- Скажи, - он поднял взгляд на старика, - другие создания... те, кого
называют роо... тоже делают выбор? Тот, о котором ты говорил - между меньшим и
большим числом потомков, между счастьем и долгой жизнью? Данниты, тири, тьяни?
-Бывает по-разному, сын мой. Возможность выбора - уже большое счастье, и
плохо, когда ее нет... - Нарата вздохнул. - Жизнь тири коротка, период
размножения недолог, и женщины их приносят скудное потомство. У даннитов
рождение самки - редкость, и потому самцам приходится ее делить. Живут они не
меньше нас, но плод вызревает дольше, и если дитя родилось до срока, оно
умирает или становится ущербным. У тьяни тоже нет выбора. Не всякое яйцо,
отложенное самкой, оплодотворено, и яйца без зародышей - лишь пища для водяных
червей... Но в этом нет беды. - Старик внезапно приободрился и привычным жестом
огладил череп. - Нет беды, сын мой, ибо так сохраняется равновесие. А это -
основа всего! Равновесие меж теми, кто ест, и тем, что их питает... Бхо и
балата тоже часть такого равновесия. В балата льется кровь и гибнут люди, но
после в мир приходят бхо, а значит, рождается больше детей. Конечно, не у всех
- у тех, кто пролил кровь, понес убыток, но зато получил и выгоду.
Дарт насторожился - кажется, еще одна тайна приоткрывалась перед ним.
Пусть на первый взгляд бесполезная для Ищущих, но кто мог взвесить пользу
неразгаданных секретов? И разве не сказал Джаннах, что Ищущим нужны не знания,
а представление о мире Темных - как жили они, к чему стремились, куда ушли и по
какой причине? Возможно, в словах Джаннаха скрывался намек, и в этом случае...
"В этом случае, - подумал он, - ферал - не главная цель экспедиции, а повод,
изобретенный для него, дабы слуга не ощутил сомнения хозяев. Возможно, они не
знали сами, что искать; возможно, информация о бхо была важней, чем образец
ферала".
- Не понимаю, - Дарт покачал головой, - не понимаю, сир. Я путешествовал
на бхо, который плавает по рекам, я видел бхо-носильщиков и бхо-копателей, я
знаю, есть такие бхо, что могут двигать корабли... Но бхо не заменяют ни отцов,
ни матерей. Как связаны они с таинством рождения?
- Все связано в этом мире, - заметил Нарата. - Будь терпелив, и я объясню.
Увидишь!
Он скрылся под аркой, ведущей к трапезной, и, возвратившись, принес блюдо
со сладкими фруктами и пару чаш из половинок ореха; блюдо и чаши опустил на
землю и начал перекладывать плоды на бугристый камень-бхо. Они медленно
погружались, таяли, исчезали, как древесный лист, и цвет камня стал меняться -
поверхность уже не выглядела темной, а отливала киноварью и двигалась, чуть
заметно трепеща и колыхаясь, будто камень ожил или превратился в тугой бурдюк,
наполненный вином. Нарата, поглаживая странное существо, закончил кормление и
закатил глаз, словно что-то вспоминая, потом с уверенным видом ткнул в один из
крайних бугров; подождал, пробормотал: "Да будет с нами милость Элейхо!" - и
ткнул снова, посильнее.
Дарт с любопытством приглядывался к манипуляциям старика. Они не походили
на пробуждение зерен, и все же было нечто общее и в наблюдаемом действе, и в
том, что творила Нерис, - какая-то особая торжественность, благоговение, флер
сопричастности к высшим тайнам... Он глубоко вздохнул, когда оттенок камня
начал меняться и на вершине, между бугров, запузырилась золотистая субстанция.
Она поднималась, окруженная шапкой пены, и, видимо, сама была воздушной,
влажновато поблескивавшей, ароматной.
Зачерпнув эту массу, старик отпил, вытер губы и наполнил второй сосуд.
- Отведай... Такого у Кази не подают!
Пена оказалась холодной, кисловатой, совсем непохожей на сладкие фрукты, и
будто сама проскальзывала в горло. Запах ее будил у Дарта воспоминания о первом
снеге, выпавшем в горах и смешанном с неведомыми пряностями - возможно, с теми,
что привозили из далеких стран для королевского стола. Он пил, жмурясь от
наслаждения и слушая, как бормочет шир-до: "...древний кормилец, очень
древний... годится лишь лакомства делать да удивлять маргаров... а пользы
что?.. пользы как от разбитого горшка..." Опорожнив чашу, Дарт с одобрением
кивнул и протянул ее Нарате.
- Ты провидец, почтенный. Если мне повезет, я отыщу такой же бхо и заберу
с собой - в счет обещанной мне доли.
- Ты не прогадаешь, - старик бережно коснулся камня. - Мы называем этот
бхо кормильцем, но на самом деле он - целитель. Не такой, как Цветок Жизни, а
предназначенный творить бальзамы, пока сила его не иссякнет и бхо не одряхлеет.
Одни из них продляют жизнь тири, другие способствуют тому, чтобы у даннитов
рождалось больше самок и чтобы самки тьяни плодоносили обильнее. Есть и
предохраняющий наших женщин: они приносят четырех детей, пьют бальзам - один
раз в жизни - и теряют способность к зачатию. Конечно, если желают того... Но
выбор становится шире, понимаешь?
- Шире, - согласился Дарт. - Пожалуй, если найдется кормилец, я отдам его
тебе. Ведь нынешний слишком стар и ты не можешь его заменить, не правда ли?
Нарата вздохнул, направился, к нише, скрытой циновкой, и приподнял ее.
- Видишь этот ларец? Когда-то, в давние времена, он был наполнен... Сейчас
в нем два десятка зерен - копатели, носильщики и бесполезный бхо, дарующий сны
наяву... Не вещие сны, как посланные Элейхо, а те, в которых словно летишь над
землей и видишь ее с высоты. Зачем он нам? - Старик снова вздохнул и добавил: -
Тири, правда, очень ценят такие бхо... они, знаешь ли, любопытны...
- А что ценят тьяни? Только кормильцев?
- Нет. Тьяни - странные создания, не знающие радостей любви, ни гнева, ни
печали, и даже боль они ощущают слабее, чем остальные роо. Они бесстрастны, не
боятся смерти, но достаточно умны, чтоб сознавать свою ущербность... Я бы
сказал, она их гнетет - хотя кто разбирается в чувствах тьяни? Они способны
убивать и мучить без ненависти и с холодным сердцем... скорее всего даже не
ведая, что творят... - Лицо Нараты помрачнело - должно быть, он думал сейчас о
погибших даннитах и спутниках Нерис, которым не удалось добраться в Лиловые
Долины. - Так вот, сын мой: есть бхо, преобразующее сущность и позволяющее
стать на время зверем, или обитателем вод, или другим разумным существом, как
бы превратиться в них и испытать их чувства. Сомневаюсь, понятны ли мои слова,
но лучше мне не объяснить... Сам я никогда не видел такого чуда, но знаю: ради
него тьяни готовы вырезать все население Долин.
"Ментальный проектор, - подумал Дарт. - Что-то вроде анхабских устройств,
считывающих воспоминания..." Он опустил глаза, прижался спиной, к стене,
вслушиваясь в хрипловатый голос старца, г перечислявшего другие бхо - те, что
могли летать и плавать, двигать плоты и корабли, приближать далекое, делать
видимым малое, исцелять, наделять ощущением счастья и даже мыслить и говорить.
Одни встречались чаще, другие - реже, а третьих не видели никогда, но
вспоминали о них как о реальности, о существах, служивших Детям Элейхо и
спрятанных до поры до времени в еще не найденных тайничках. Вопросы "для чего?"
и "почему?" граничили со святотатством; такова была воля Ушедших, непостижимая
для роо. Но раз тайники удавалось найти, значит, существовал какой-то смысл в
поисках, и в объяснении Нараты звучал он так: когда нет зерен бхо, то можно
обойтись без них, но коль они есть, то возникает желание обладать ими - сильное
неодолимое желание, ибо в чем-то они делают роо счастливее. Эта причина
являлась общей, хоть разные бхо обладали для населяющих Диск народов разной
притягательностью.
Когда старик закончил свой рассказ, небо потемнело, а тяжесть в членах,
ставшая уже привычной, возвестила наступление вечера. Листья туи выглядели уже
не багряными, а черными, старый бхо-кормилец распластался у древесных корней,
словно готовясь прыгнуть в зев колодца, голос Нараты казался глуше, слова
падали медленней, как падают первые редкие капли дождя, - видимо, шир-до устал.
Брокат проснулся, вскарабкался Дарту на шею, но не за тем, чтобы поужинать, а
чтобы пуститься в полет с возвышенного места. Сырой, напитанный влагой воздух
ему не нравился; он пискнул, метнулся под арку и, трепеща крыльями, исчез в
темноте. Старик проводил его взглядом.
- Почти разумная тварь... А знаешь почему?
Предки его были бхо, огромными летающими бхо, и понимали человеческую
речь. Об этом уже не помнят, но я читал древние хроники... Дети Элейхо спрятали
зерна, но слуг своих уничтожать не стали, ибо живое - даже живое наполовину -
было для них священным. И бхо жили среди нас и умирали или приспосабливались к
жизни - те из них, кто мог давать потомство. Тем или иным способом, и временами
очень непонятным... Одни могли делиться, другие - разбрасывать семена и
прорастать в земле, как это делают деревья...
Дарт, пораженный, приподнялся.
- И где эти бхо теперь?
- Вокруг нас, и ты их видел, сын мой. Водяные черви, очистительный туман,
деревья смерти и кое-что еще - туи, например, - ладонь Нараты коснулась
древесного ствола. - Бхо, с которым можно говорить, которое передает твои слова
другим деревьям, и многие их слышат - или как невнятный шепот, или вполне
отчетливо.
- Я тоже могу услышать? - спросил Дарт. - Или этому нужно учиться?
- Нет. Надо помнить лишь об одном - не прикасаться к дереву вместе с
другим существом. Не знаю, что делает туи... пробуждает память, соединяет
разумы... не знаю! Но на больших расстояниях это безвредно, а на малых грозит
бедой. Чаще тому, кто не привык говорить с туи.
- Да, я слышал. Дочь твоя предупреждала.
- Тогда ты знаешь все, что нужно, и можешь попытаться. - Отступив от
дерева, Нарата шагнул к арке, ведущей к жилым комнатам. - Прости, но я утомился
и должен прилечь. Вам, молодым, синее время дарит радость, а мне - сон, но сон
тоже благодеяние Элейхо. Обычный, не вещий, хотя и в этих снах приходят мне
странные мысли... Скажем, о том, что все мы, рами и Морское Племя, данниты и
тьяни, рдандеры, тири и все остальные - тоже бхо, сотворенные Детьми Элейхо по
велению Предвечного... Забавно, не так ли? И еще забавней, что вскоре я умру, и
мне откроется истина - во второй жизни, сын мой.
Он исчез, оставив Дарта размышлять, почему его не назвали Дважды Рожденным
- ни единого раза! Быть может, по той причине, что первая жизнь Нараты
близилась к концу и он серьезно относился ко второй? Смерть и новое рождение...
Могут ли эти события сочетаться - здесь, на Диске, без помощи анхабских
реаниматоров? Похоже, старик был в этом уверен... Или все-таки шутил?.. Так и
не решив этой проблемы, Дарт приблизился к дереву и вытянул руки.
Знакомое сопротивление - слабое, почти неощутимое... Не с тем, чтобы
оттолкнуть или предостеречь, а просто напомнить - сейчас случится чудо... Какое
же на этот раз? Где он окажется? В таверне с друзьями, в королевских покоях, на
шумной парижской улице или в горах, где прошло его детство? Кого увидит, с кем
обменяется словом или ударом шпаги? Кто улыбнется ему?
"Констанция, - подумал он с внезапной тоской, - Констанция!..
Глаза-фиалки, ямочки на щеках, рот, созданный для поцелуев, и локоны - темные,
как зрелый плод каштана..."
Его ладони коснулись гладкой коры, но, против ожидания, Констанция - ни
та, земная, ни рожденная на Анхабе - ему не явилась. Он заметил, что стены
дворика будто раздвинулись, что меняются запахи и звуки и темное небо стало еще
темней. Не из-за туч, скрывавших солнце, - тучи остались в Лиловых Долинах
вместе с мутно-серыми небесами, с деревом туи и камнем, дремавшим у его корней.
Небо, которое видел Дарт, было глубоким, бархатисто-черным и полнилось
звездами, а на востоке, за его спиной, висела ущербная луна. Ночь, топот копыт,
скалы, застывшие у дороги, и соленый ветер, задувающий с моря...
Глава 15
Он мчался в ночном сумраке, и трое друзей скакали рядом, будто призрачные
тени, оседлавшие ветер. Дорога тянулась мимо утесов; их черные бесформенные
громады казались сгустками тьмы, ведущими в ад вратами, украшенными блеском
звездных диадем. Они неслись вперед, они спешили; волны, рокотавшие за скалами,
и мерный топот копыт слагались походным маршем и торопили, торопили... Жизнь -
смерть, мир - война, честь - позор... Вот дилемма, назначенная к решению.
Вращалось колесо судьбы, грозя сокрушить владык и владычиц, и, чтобы замедлить
поступь рока, его с друзьями бросили под тяжкий обод. Их жизни и шпаги, их
верность и честь...
Лица друзей были спокойны. Их имена не вспоминались Дарту, но в этом не
было нужды; он слышал их голоса и, кроме имен, знал о них все. Силач с
грубоватой физиономией отличался любовью к пышности и склонностью к
хвастовству; черноглазому юноше мечталось о сане аббата, что, впрочем, не
мешало ему волочиться за женщинами; самый старший, суровый мужчина с бледным
лицом, был скрытен и неразговорчив. Такие разные, такие непохожие... Но верные,
как фамильный клинок толедской стали.
- Опасное предприятие, черт возьми! - заметил силач. - Каждый из нас
рискует жизнью, и мне хотелось бы по Крайней мере знать, во имя чего.
- Должен признаться, что я с тобой согласен, - улыбнулся юноша. - Если наш
поход свершается с благочестивой целью, мы попадем в божьи чертоги, в противном
случае... - Он оборвал фразу и передернул плечами. - Сатана не дремлет, и очень
не хотелось бы очутиться в его лапах!
Старший мужчина повернул к черноглазому спокойное бледное лицо.
- Я заменил бы. слово "благочестивая" на "благородная", и в этом случае
все будет ясно. Можем ли мы сомневаться, что наш друг, - он кивнул в сторону
Дарта, - призвал нас для дела, грозящего уроном чести? Это было бы нелепо и
оскорбит
...Закладка в соц.сетях
