Жанр: Боевик
Символы распада
... водителя. Как он раньше не замечал этого блеска в
глазах парня, этой лютой ненависти. Он упал на ковер, задев стоявшую на столике
антикварную вазу, которая с грохотом свалилась на пол. Кричать уже не было сил.
Он зажал рукой рану, чувствуя, как из него уходит жизнь вместе с пульсирующей
между пальцами кровью. Водитель наклонился над ним, вынимая нож, чтобы добить, и
Сириец улыбнулся. Ему было тяжело дышать, но он увидел нечто такое, что
заставило его улыбнуться.
Несчастный убийца не видел, как открылась дверь и в коридор уже врывались
боевики Сирийца. Водитель поднял нож, но тут загремели выстрелы, и Сириец
почувствовал, как убийца рухнул на него. И больше он уже ничего не чувствовал.
Поселок Чогунаш. 11 августа
Тело водителя Мукашевича было найдено в зарослях кустарника, совсем
недалеко от поселка. Его нашли примерно в половине восьмого утра. Двое ребят,
спозаранку отправившиеся на рыбалку, обратили внимание на неприятный запах. Мимо
этих зарослей проходили не раз, когда искали исчезнувшего Мукашевича, но никому
не приходило в голову, что труп убитого может оказаться в этом месте. Утром за
завтраком Земсков и Ерошенко хранили ледяное молчание, словно ничего не
случилось. Последним, уже традиционно, на завтрак явился Дронго. Он уселся рядом
с Машковым, поздоровавшись со всеми. У генерала Ерошенко было не просто хорошее,
а очень хорошее настроение. Найденное тело убитого невольно подтверждало тот
факт, что военнослужащие непричастны к хищению, а все было спланировано заранее.
Он с трудом сдерживался, ему хотелось немедленно позвонить в Москву и доложить о
найденном водителе. Но в Москве в это время стояла глубокая ночь, и он решил
подождать несколько часов, а затем лично информировать министра о найденном теле
прапорщика. Он уже позвонил командующему военным округом и рассказал о находке.
В его устах это звучало почти как личная заслуга его самого и его людей.
Земсков, напротив, был в крайне подавленном и раздраженном состоянии. Вопервых,
блестяще подтвердилась теория этого наглеца. Во-вторых, полностью
рушилась версия о виновности исчезнувшего военнослужащего. Если Мукашевича
убили, то его убийца находился где-то рядом, а это было опровержением версии
самого Земскова о виновности Мукашевича, убившего двух ученых и сбежавшего из
Центра. В общем, все рассыпалось как карточный домик.
- Нашли тело Мукашевича, - тихо сообщил Машков севшему рядом с ним Дронго.
- Угу. - Новость эта, кажется, не очень взволновала Дронго. Он невозмутимо
продолжал есть.
- Вы слышите? - удивленно сказал полковник. - Сегодня утром нашли тело
Мукашевича.
- Понятно, понятно, - спокойно кивнул Дронго, - у меня вчера был очень
неприятный разговор с вашим генералом. Я просил разрешения ознакомиться с
личными делами сотрудников Центра.
- И он, конечно, отказал? - догадался Машков.
- Разумеется. Пришлось звонить в Москву Потапову. Он ведь, кажется, первый
заместитель директора. Представляю, как нервничал ваш генерал.
Дронго действительно вчера целых тридцать минут уговаривал Земскова
разрешить ему ознакомиться с личными делами сотрудников Центра, но генерал
категорически отказал ему. Тогда раздраженный Дронго позвонил в Москву и
предложил Потапову выбор: либо ему разрешают взглянуть на личные дела
интересующих его людей, либо он уезжает из Чогунаша. Он не знал, о чем говорили
после этого Потапов и Земсков, но наконец после пяти часов вечера ему разрешили
подключиться к компьютеру и затребовать интересующие его данные.
Именно поэтому Земсков сегодня нервничал больше других. После обнаружения
тела Мукашевича получалось, что приехавший эксперт был прав, сумев определить,
что водителя убили. Это было, пожалуй, скорее неприятное событие, и генералу
очень не хотелось признавать свое поражение. Тем более что радость на лице
генерала Ерошенко читалась весьма отчетливо. Завтрак уже заканчивался, когда
Земсков громко спросил:
- Вы уже знаете о найденном теле водителя?
- Я слышал. - Дронго продолжал завтракать.
Все смотрели в его сторону.
- Может, вы нам расскажете, кто убил водителя и как вообще произошло
хищение? - спросил Земсков.
- Угу, - Дронго отпил чай из стакана, - сегодня вечером, думаю, у меня
будут некоторые результаты.
"Наглец, - с раздражением подумал Земсков, - он еще и хамит".
- Я вас серьезно спрашиваю, - гневно произнес он вслух, - вы уже переходите
всякие границы.
- Господин генерал, - поднялся Дронго, - я же вчера утром говорил вам, что
нужно искать тело убитого водителя, и искать где-то неподалеку, но вы мне не
поверили. Потом я попросил допустить меня к банку данных на сотрудников Центра.
Вы мне отказали. И наконец, сегодня утром вы кричите на меня, требуя результата.
Я постараюсь до вечера изложить вам свои соображения.
Он встал и вышел из столовой. Теперь все смотрели на генерала.
- Он слишком высокого мнения о себе, - пробормотал Земсков.
После завтрака Левитин поехал на станцию, где обычно грузили радиоактивные
отходы, предназначавшиеся для вывоза и захоронения. Командир роты химических
войск капитан Силин был отстранен от командования уже несколько дней назад. Пока
никаких новых данных найти не удавалось. Ничего нового не сообщили и
сопровождавшие груз офицеры и солдаты.
Дронго в это время работал на компьютере. Он снова и снова просматривал
запись, на которой было видно, как двое ученых выходили из хранилища. Сразу же
бросалось в глаза, что пленка повторяется дважды. Он что-то пометил в своем
блокноте и снова начал просмотр пленки. Еще раз сделал какую-то запись. Так он
работал, когда к нему в кабинет, уже ставший своебразным центром расследования,
вошел Машков.
- Что-нибудь есть? - спросил полковник.
- Пока работаю, - ответил Дронго. - Вы знали, что у Шарифова есть брат,
имеющий две судимости?
- Знали. Раньше таких не пускали в Центр, но сейчас другие времена...
Поэтому Земсков и подозревает его больше других. Но, по-моему, целесообразнее
подозревать Кудрявцева.
- Почему? - заинтересовался Дронго. У него было кресло на роликах, и он
развернулся в сторону полковника.
- Я много думаю о случившемся, - сказал Машков, - и мне с самого начала не
нравилась версия о виновности этого водителя. Слишком явно все не совпадало.
Задумавший такое преступление человек должен быть ученым, специалистом по
ядерным проблемам как минимум. Кто мог предложить двум сотрудникам Центра пойти
на подобное хищение? Только человек, пользующийся их безусловным доверием.
- Занятно, - сказал Дронго, - у вас интересные замечания.
- И наконец, зарубежные поездки Кудрявцева. Он единственный из руководства
Центра жил и работал за рубежом, но затем неожиданно для всех вернулся домой.
Более того, согласился работать в Чогунаше. Я понимаю, что это выглядит
несколько наивно, но вы обратили внимание, как он одевается, как держится? Зачем
ему Чогунаш? Зачем ему этот Богом забытый поселок?
- А чисто творческий поиск, научный интерес? - спросил Дронго. - Разве это
не столь важно?
- Может быть, - согласился полковник, - а может, и нет. Но в любом случае
мне кажется, что его странная забывчивость подозрительна.
- Какая забывчивость?
- Он забыл рассказать нам о том, что Глинштейн и Суровцев поменялись
сменами. Они попросили у него разрешения работать именно в тот день, когда
планировался вывоз радиоактивных отходов. И он разрешил им. Но потом забыл нам
об этом сообщить.
- Забыл сообщить, - задумчиво произнес Дронго. - Знаете, кажется, вы
подсказали мне очень интересную идею. Простите, полковник, но мне нужно
проверить некоторые данные.
- Да, конечно, - кивнул Машков, - извините, что я вам помешал.
- Наоборот, - - улыбнулся Дронго, - вы мне только помогли.
- Вы знаете, я столько про вас слышал, - сказал полковник. - Это так
удивительно, что я встретил вас именно здесь, в сибирском поселке. Мне столько
рассказывали про ваши уникальные методы, про ваши аналитические способности.
Говорят, что вы работаете как компьютер.
- Не правда, - засмеялся Дронго, - просто сейчас время компьютеров, поэтому
меня и сравнивают с этим ящиком. Мне раньше было даже немного обидно, но после
того как специалисты затоворили о возможности создания компьютерного интеллекта,
стало как-то полегче. Но в принципе меня особенно хвалить не за что. Просто я
умею находить взаимосвязь между разными фактами. Это как составление слов из
различных букв. Можно ведь написать "Илиаду" Гомера, а можно просто набор слов.
Согласитесь, что это разные вещи. Ведь писатели умеют составлять из букв слова,
а из слов фразы. А потом они складывают фразы в книгу, и получается нечто
цельное. Я думаю - это особая форма мышления. Как вы считаете? Например,
шахматистов весь мир уважает за особый склад мышления, но это вовсе не значит,
что они самые умные люди на свете, иначе почему тогда чемпионами мира по
шахматам не становились Эйнштейн, Резерфорд, Бор и другие?
- Убедили, - рассмеялся Машков, - теперь я буду считать, что вы самый
способный человек в области расследования преступлений.
- Это ближе к истине, но тоже сильно преувеличено. Я всего лишь способный
человек, умело пользующийся данными мне возможностями. Вот и все.
- Вы не ходили на обед, - заметил Машков, - и сидите здесь уже четвертый
час.
- Ничего, - пробормотал Дронго, - мне полезно немного похудеть. Вы же
видите, какой я толстый.
- - Может, мне сказать, чтобы вам принесли обед прямо сюда? - предложил
полковник.
- - Нет, спасибо, мне некогда. Мне нужно не только поработать с
компьютером, но и опросить несколько человек.
Машков вышел, а Дронго развернул кресло и снова впился взглядом в экран.
Кудрявцев, подумал он. Интересно, что так думает не только Машков. Он набрал
список из двадцати четырех человек и начал выводить фамилии по одной на дисплей,
прибавляя к каждой несколько собственных строк. Затем убирал одну за другой
фамилии, оставляя в списке лишь тех, кто был ему необходим. Еще через полтора
часа у него остались только пятеро:
Добровольский, Кудрявцев, Сырцов, Волнов и Шарифов. Он убрал все остальные
записи, и теперь на дисплее были лишь фамилии пятерых интересующих его людей.
Значит, пять человек. Он поднялся, прошелся по комнате и снова сел на стул,
придвинул его к столу и продолжал работать.
Порво. 11 августа
Летом в мотеле останавливалось множество народу, и Элизабет Оксинен
привыкла к постоянному наплыву гостей. Мотель был расположен на краю города, но
здесь всегда бывало много туристов, предпочитавших останавливаться в Порво,
поскольку в финской столице цены на жилье гораздо выше, чем здесь. Она привыкла
и к русским туристам, которые часто жили в ее мотеле, и даже немного выучила
русский язык.
Этот русский, приехавший несколько дней назад, с первой минуты вызвал у нее
подозрение, когда он появился в мотеле со своим ящиком и шумел утром так, что на
него даже пожаловались соседи. Элизабет хотела сделать новому постояльцу
замечание, но он куда-то ушел, а затем опять появился, помятый, небритый и
какой-то взъерошенный.
Правда, деньги у него были, и он даже заплатил за три дня вперед. А потом
снова куда-то исчез.
Элизабет не стала бы обращать внимание на постояльца, если бы, в
соответствие со строгими нормами проживания туристов, не нужно было менять белье
и убирать в его комнате. Туда отправилась горничная и обнаружила какой-то
непонятный предмет, накрытый одеялом. Когда она хотела поднять одеяло, оно все
как-то странно заискрилось, и бедняжка в испуге выбежала из номера. В комнате
вообще было заметно какое-то жутковатое свечение. Элизабет перепугалась. Ведь,
помимо этого свечения, в крайнем по коридору номере искрились розетки, не
работал пылесос. Элизабет вышла оттуда, чувствуя непривычную сухость во рту. Она
позвонила своему соседу-пенсионеру, бывшему сотруднику полиции, и тот сразу
приехал, чтобы лично осмотреть этот непонятный предмет, вероятно, какой-то
прибор.
Он вошел в комнату и довольно долго пробыл там, очевидно, разглядывая
прибор и пытаясь понять его назначение. У Элизабет не было времени возиться с
этим, в мотеле опять было полно постояльцев. Но когда она вернулась в комнату,
обнаружилось, что осматривающий прибор сосед почувствовал головокружение и
вообще ему стало плохо.
Тогда Элизабет испугалась еще больше. Она решила закрыть комнату и вообще
никого не пускать туда вплоть до приезда странного русского, срок проживания
которого истекал через два дня. Она так и сделала, запретив горничной входить в
эту комнату.
Все было бы нормально, если бы вечером по телевизору не показали ее
постояльца. Выступавшие врачи говорили, что все, кто видел этого человека,
обязаны немедленно сообщить о местах его пребывания в полицию, так как этот
человек оказался серьезно облучен и необходимо установить место, где это могло
произойти.
Элизабет перепугалась. Она поняла, что ее мотель может закрыться, если она
позвонит в полицию. Но, с другой стороны, не позвонить она тоже не могла. Ей и в
голову не могло прийти, что можно просто спрятать прибор. Правда, звонить ей
очень не хотелось. Поэтому она решила все выяснить сама и отправилась к
знакомому врачу, попросив его проверить ее мотель на радиоактивность. Тот долго
объяснял, что у него нет приборов и для проверки нужен специальный санитарный
врач. Элизабет не поленилась отправиться в другую больницу, но в конце концов
все-таки нашла врача с дозиметром, который взялся измерить уровень радиации в ее
мотеле.
Утром одиннадцатого августа он приехал в мотель и начал обход. Уже в другом
конце мотеля прибор ожил, но, когда врач стал подходить к комнате странного
постояльца, дозиметр начало зашкаливать. Испуганный врач открыл дверь в комнату
и, посмотрев на свой прибор, выскочил как угорелый. Через полчаса в мотель
приехала полиция. Через полтора часа о страшной находке был проинформирован
президент Финляндии. Еще через десять минут он позвонил в Москву, чтобы срочно
связаться с Президентом соседнего государства, откуда и могли привезти столь
страшный прибор, о существовании которого не подозревали ни местные политики и
полицейские, ни финские врачи и ученые. Одиннадцатого августа в двенадцать часов
сорок минут по московскому времени президент Финляндии растерянно рассказывал
своему коллеге о случившемся, попросив срочно выслать группу специалистов для
наблюдения и изъятия столь опасного предмета. И с этой минуты все стало
разворачиваться по законам грандиозного межгосударственного скандала.
Поселок Чогунаш. 11 августа
Вечером на ужин собрались все участники комиссии. К этому времени уже стало
ясно, что Мукашевич был убит несколько дней назад ударом ножа. Убийца нанес ему
два сильных удара и затем оттащил тело несчастного в кустарник. Убийца явно
спешил, так как просто бросил тело водителя, даже не потрудившись его закопать,
а лишь забросал листьями. На месте преступления никаких дополнительных следов
обнаружено не было, и прокуратура возбудила очередное уголовное дело.
К этому времени Земсков и Ерошенко начали допрос коменданта поселка,
проводившего досмотр вокруг жилых домов и не обнаружившего труп водителя.
Несчастный комендант клялся, что мимо кустарника проходили много раз, но никто
даже не догадался в него заглянуть. К этому времени Земсков, потерявший за
несколько дней весь свой столичный лоск, превратился в злобного, желчного
человека, бросавшегося на всех с упреками и подозрениями. Вызвав на очередной
допрос Шарифова, он обрушился на него с криками, упрекая в пособничестве двум
погибшим ученым. Ильину удалось установить, что разрешение на работу в
лаборатории иногда, в отсутствие Добровольского и Кудрявцева, давал сам Шарифов.
Девятого июня, в момент возможного хищения, именно он дал Глинштейну и Суровцеву
разрешение на работу в лаборатории. Земсков кричал, что Шарифов знал о
готовящемся преступлении, а растерявшийся начальник лаборатории не понимал, в
чем его обвиняют.
Дело кончилось тем, что Шарифов был посажен под домашний арест, а Земсков
продолжал неистовствовать. Позвонив в Москву, он доложил о найденном трупе
убитого Мукашевича, чем вызвал понятное раздражение у директора ФСБ. Зато
Ерошенко лично доложил о случившемся министру и выслушал его похвалу за быстрый
розыск пропавшего военнослужащего. Никто, разумеется, не стал уточнять, что
накануне подобную версию выдвинул прилетевший эксперт, а утром проходившие мимо
кустарника дети случайно обнаружили труп водителя. Находка убитого Мукашевича
выдавалась как очередное звено в успешной цепи расследований, проводимых
совместной комиссией двух контрразведок.
К восьми часам вечера, когда все собрались на ужин, Дронго опять опоздал.
Он появился только через пятнадцать минут, когда многие уже заканчивали ужин.
Земсков встретил его недовольным взглядом.
- Явились наконец, - сказал генерал, - вы могли бы быть более точным. Здесь
сидят люди, которые старше вас по возрасту. Извольте нас уважать.
- Извините, - пробормотал Дронго, - просто я увлекся работой на компьютере.
Очень интересные данные. И вообще, он значительно ускоряет мою работу.
- Надеюсь, вы поделитесь с нами своими открытиями? - саркастически спросил
Земсков. А то ведь вы работаете уже два дня, а пока нет никаких конкретных
результатов.
Дронго не стал напоминать генералу, что тот работает в Центре гораздо
больше, но тоже пока не может похвастаться большими успехами. Он просто
промолчал.
- Завтра нужно будет еще раз допросить Шарифова, - продолжал громко
рассуждать Земсков. - По-моему, он знает больше, чем говорит. И вполне вероятно,
что связан с чеченцами.
- Почему? - спросил Дронго. - Только потому, что он татарин?
- Вы мне таких вопросов не задавайте, - вспылил Земсков, - я не обязан на
них отвечать.
- Он прав, - вдруг вмешался академик Добровольский. - Шарифов очень
талантливый и порядочный человек. Зачем ему связываться с бандитами? Я не верю в
его вину.
- И хороший спортсмен, - добавил Кудрявцев, - он ведь мастер спорта по
бегу.
- И на этом основании я не должен его подозревать? - спросил Земсков. - У
вас здесь все мастера. Вы тоже, кажется, занимались спортом? - обратился он к
Кудрявцеву.
- Да, - сказал тот, - я занимался боксом.
- А мой заместитель - мастер спорта по пятиборью, - показал на Волнова
полковник Сырцов. После того как был найден труп Мукашевича, Сырцов и Волнов,
искавшие все эти дни водителя, снова появились в столовой вместе с высшими и
старшими офицерами.
Волнов кивнул, продолжая есть. Ерошенко оглядел собравшихся.
- Олимпиаду можно устраивать, - сказал он приглушенно, - а тех, кто бомбы
стащил, до сих пор не нашли.
- Найдем, - уверенно заявил Земсков, - перевернем весь Центр, но найдем.
Раз Мукашевича убили, значит, был кто-то еще, четвертый. И он до сих пор в
Центре. Мы ведь заблокировали Центр и поселок, после убийства никто не мог
отсюда уехать. А значит, убийца еще здесь.
- Верно, - сказал вдруг Дронго, поддержав своего постоянного оппонента, -
убийца все еще находится в Центре. И завтра утром я попытаюсь предложить свою
версию.
- Вы обещали сегодня вечером, - отмахнулся Земсков. - Знаю я ваши обещания.
С исчезнувшим водителем вы оказались правы, это я признаю. А все остальное
беллетристика. Вы никогда не сможете меня убедить, что можно вот так приехать,
увидеть и сразу все определить. Это у Цезаря так получалось. А после Цезаря, помоему,
больше ни у кого.
- Ничего, - улыбнулся Дронго, - я думаю, моя скромная лепта окажется
кстати.
- Но у вас есть хоть какие-то наметки, подозрения? - спросил Добровольский.
- Я не хотел бы говорить о них раньше времени, - уклонился от прямого
ответа Дронго.
"Врет, - злорадно подумал Земсков, - наверняка врет".
Он переглянулся с Ерошенко и прочитал в его глазах примерно те же сомнения.
- Вы просили наш журнал, - сказал Добровольский, - но его изъяли ваши
коллеги из ФСБ.
- Мне можно будет его посмотреть? - спросил Дронго, обращаясь к Земскову.
- Завтра вам его дадут, - неохотно кивнул тот.
- Завтра приедут наши лучшие криминалисты из Москвы, - сказал прокурор
Миткин, - я думаю, они должны сами осмотреть место убийства Мукашевича. Нам
нужна квалифицированная помощь специалистов, которые могут...
Он не договорил, потому что в столовую ворвался дежурный офицер.
- Очень срочно, - сказал он, передавая сообщение Земскову. Тот прочел
бумагу и не поверил своим глазам. Потом перечитал ее еще раз.
- Они нашли один из ящиков, - растерянно сказал он во внезапно наступившей
тишине. - Его нашли в Финляндии.
- Где? - изумленно поднялся со своего места Ерошенко.
- В Финляндии, - повторил Земсков.
- Но как он мог туда попасть? - изумился Ерошенко.
Земсков обвел всех безумным взглядом. Это был конец. Значит, заряды не
просто похищены, но и вывезены за границу. Он чуть не упал от неожиданного
удара. Такого он не мог себе даже представить.
- Товарищ генерал, - ворвался в столовую другой офицер, - вас к телефону,
срочно.
- Конечно. - Привычка к дисциплине сказывалась во всем. Земсков положил
телеграмму в карман и поспешил выйти из столовой. За ним поднялись все
остальные.
- Вы представляете, - возбужденно говорил Архипов стоявшему рядом с ним
Финкелю, - теперь мы можем проверить возможности работы ЯЗОРДа, находившегося в
течение столь длительного времени вне нашего контроля. Это так интересно.
В этот момент Земсков с бьющимся сердцем поднял трубку телефона и услышал
разгневанный голос директора ФСБ.
- Из-за вас скандал на весь мир. Президент Финляндии уже позвонил нашему.
Чем вы там занимаетесь?
- Мы расследуем...
- Завтра доложите об окончании работы, - зло выкрикнул директор, - а
сегодня академикам Архипову и Добровольскому надлежит срочно вылететь в Москву.
Они должны принять в Финляндии груз. Вы меня поняли? Срочно. И подумайте о
собственной отставке.
- Понял. - Земскову стало плохо. Видимо, сердце. До сих пор оно еще никогда
не болело, но тут он вдруг почувствовал спазмы и схватился правой рукой за
грудь.
- Вам плохо? - бросился к нему дежурный офицер. Дверь была открыта, и он
увидел, как пошатнулся генерал.
- Ничего, - прохрипел Земсков, - найдите мне валидол. И попросите
Добровольского срочно зайти ко мне.
Москва. 11 августа
Скандал получился невообразимо громким. После звонка президента Финляндии
состоялось срочное совещание Совета безопасности. На этот раз Президент не
сдержал своего гнева. Он потребовал у руководителей ФСБ и Министерства обороны
немедленно разобраться и наказать виновных. Манюков сидел в конце стола и слушал
грозный рык Президента, съежившись от ужаса, - он еще никогда не видел патрона в
таком состоянии.
Директор ФСБ доложил, что комиссия сегодня завершает свою работу. Министр
обороны сообщил о том, что найден исчезнувший военнослужащий. Он не стал
уточнять, что Мукашевича нашли погибшим, впрочем. Президент не интересовался
этим.
- Пошлите немедленно людей в Хельсинки, - прохрипел Президент, - включите в
группу и наших ученых.
- Обязательно, - кивнул министр.
- И срочно летите сами, - приказал Президент, - прямо сейчас. Я пообещал
финнам, что вы будете у них через два часа. Представляете, как они всполошились,
увидев такое оружие?
Все подавленно молчали. Говорить было нечего. Скандал действительно
разрастался до неприличных размеров.
- - Своими халатными действиями вы поставили всю нашу страну на грань
ядерной катастрофы, - сказал, поддерживая Президента, премьер. - Это не просто
халатность, это преступление.
- Хорошо еще, что наш северный сосед сразу позвонил мне, - продолжал
бушевать Президент. - А если бы он собрал журналистов и устроил прессконференцию?
Нам еще повезло, что преступники решили вывезти груз именно в
Финляндию. Вот только куда смотрели наши пограничники? Как они могли пропустить
такое?
Руководитель пограничной службы молчал. Он уже сделал для себя отметку -
самому вылететь на российско-финскую границу и все проверить на месте.
- Мы проанализировали ситуацию, - доложил директор ФСБ. - В принципе,
существование подобного оружия уже не секрет. У американцев тоже имеются схожие
с нами образцы, только наши более компактны. Сложность состоит лишь в том, что
мы все время отрицали наличие его у нас.
- Будешь теперь отрицать, - махнул рукой Президент. - Что ж, из всего
случившегося надо сделать выводы. И принять меры! Завтра вы доложите мне о своих
кадровых предложениях. Нужно обязательно почистить ваши организации.
Министр обороны вылетел в Финляндию ровно через сорок минут после
совещания.
Находясь в состоянии шока, директор ФСБ позвонил Земскову и потребовал
закончить работу комиссии, а самому генералу подумать об отставке. И затем,
собрав коллегию, начал разбор случившегося в собственном ведомстве. В числе тех,
кому предстояло получить строгий выговор, был и полковник Машков, хотя он принял
объект в Чогунаше всего лишь неделю назад. Когда все вышли, директор предложил
остаться своему первому заместителю.
- Что там ваш эксперт? - зло спросил он. - Мало того, что теперь весь мир
знает о нашем оружии, теперь мы еще пустили на секретный объект неизвестного
человека. Вы ему разрешили просматривать личные дела сотрудников? Вам не
кажется, что он не сумеет оказать нам никакой практической помощи?
- Он - лучший аналитик, которого я встречал в жизни, - угрюмо сказал
Потапов. - Лучший из всех известных мне. Лично мне он не нравится, более того,
мы одинаково холодно относимся друг к другу. Но если мы хотим, чтобы в Чогунаше
хоть что-то сдвинулось с мертвой точки, то должны дать возможность Дронго
довести расследование до конца.
- Поздно, - поморщился директор, - уже поздно. Завтра я отзываю комиссию.
Достаточно и того, что они там нагородили. Как у вас обстоят дела с
расследованием убийства Сиротина?
- В принципе уже ясно, что убийство было преднамеренным и заказным, -
ответил Потапов. - В апреле и мае погибший занимался как раз проблемами
обеспечения безопасности транспортировки ЯЗОРДов. Теперь, когда мы обнаружили
один из похищенных зарядов, ученые могут дать точное заключение: использовались
ли наработки институт
...Закладка в соц.сетях
