Жанр: Боевик
Рассудок маньяка
... молча раскрывал рот. А перед ними сидел бледный
Коренев, пытаясь что-то ответить.
- Здесь у вас прямо суд инквизиции, - сказал, вспыхнув от возмущения,
Архипов.
- Сергей Алексеевич, - тут же вскочил Левитин. Нехотя поднялся и
заместитель прокурора города.
- Здравствуйте, - степенно сказал он, - нам сказали, что вы больны.
- Я уже здоров, - бодро ответил Архипов, - вы разрешите мне вернуться в
свой кабинет? Или ы хотите непременно здесь продолжать свои допросы?
- Нет, почему же, - заместитель прокурора искал глазами свой пиджак.
- И учтите, что я обязательно позвоню Генеральному прокурору, - зазвеневшим
голосом сказал Архипов. - Если вы должны проводить свои следственные действия,
то извольте их проводить. Но вы нагло занимаете чужой кабинет, врываетесь сюда
без спроса и вдобавок ко всему еще хамите женщине, которая пытаетcя вас
образумить,
- Какой женщине? - не понял заместитель прокурора.
- Моисеевой, - мрачно подсказал Климов, - заместителю директора, которая
ругалась с вами сегодня утром.
- Вот именно, ругалась, - повысил голос Архипов. - Мужчине не пристало
посылать женщину, да еще старше себя по возрасту, куда вы ее изволили послать;
молодой человек. У вас, кроме должности, нет ничего - ни имени, ни звания, ни
воспитания, простите меня за такую грубость. Иначе вы бы не стали хамить
женщине, профессору и доктору наук.
- Извините, - пробормотал заместитель прокурора, видя решительность
старика.
- Извольте извиниться перед ней, - продолжал Архипов, - в противном случае
позвоню не только Генеральному прокурору, но и в аппарат Президента:
Он схватился за сердце и присел на стул. Дронго бросился его поддержать.
- Вот так, - пробормотал Архипов. - Когда я нервничаю, у меня всегда что-то
с глазами. Красные круги перед глазами. Это, наверно, давление.
- Круги, - задумчиво произнес Дронго, - красные круги...
Он нахмурился и, подойдя к Климову, сказал:
- Мне нужно позвонить в милицию. Задать им один вопрос. Вы можете мне
помочь?
- При чем тут милиция? - не понял Климов. - Куда вы хотите звонить?
- Господа, - громко сказал Дронго, - если вы дадите мне еще полчаса, я
назову вам имя убийцы.
- Что?! - изумленно обернулся к нему заместитель прокурора.
- Опять, - покачал головой Левитин, - опять вы блефуете. Вы считаете себя
умнее всех.
- Полчаса, - упрямо повторил Дронго, - и через полчаса вы узнаете имя
убийцы. Разрешите только следователю Климову выйти со мной в другой кабинет. Нам
нужно всего полчаса.
Заместитель прокурора посмотрел на неизвестного человека, затем перевел
взгляд на Архипова.
- Кто вы такой? - спросил он у Дронго.
- Я вам все объясню потом, - вполголоса произнес Климов. - Я думаю, нужно
подождать еще полчаса, раз он просит.
И, не дожидаясь разрешения, вышел вместе с Дронго за дверь. Заместитель
прокурора удивленно посмотрел на Левитина.
- Это Дронго, - объяснил полковник, - вечно у него роятся какие-то
фантастические идеи.
Глава 17
Ровно через полчаса они вернулись в кабинет. К тому времени заместитель
прокурора уже успел несколько раз извиниться не только перед Архиповым, но и
перед появившейся здесь Моисеевой, после чего, почувствовав себя увереннее,
снова стал повышать голос, демонстрируя в этот раз подобие добродушия. Левитин
был единственным среди расследующих дело, кто напряженно ждал результата. Ему
казалось невероятным, но в глубине души он верил, что этот загадочный человек
снова сумеет разгадать тайну, казавшуюся неразрешимой. Неужто ему снова удастся
вычислить убийцу, которого в течение нескольких месяцев не смогли найти
профессионалы контрразведки и прокуратуры?
Дронго вошел в кабинет с невозмутимым видом и прошел к стулу, стоявшему в
углу.
- Какие результаты? - спросил заместитель прокурора города. Климов пожал
плечами. Он выполнил просьбу этого странного эксперта, нашел ему нужный телефон.
Но все дальнейшие действия Дронго казались ему нелогичными и
непрофессиональными. Однако он не стал спорить, когда тот сделал еще несколько
звонков и лишь затем предложил следователю пройти с ним в кабинет Архипова.
Увидев недоуменное лицо следователя, заместитель прокурора города почувствовал
себя обманутым.
- В чем дело? - спросил он дрогнувшим голосом. - Вы, конечно, не нашли
убийцу.
- Нашли, - вздохнул Дронго, - но я позвонил Михаилу Федоровичу Сваневскому,
попросив его приехать. Это мой друг и один из лучших психиатров в стране.
- При чем тут психиатр? - занервничал Левитин. - У нас есть свои психиатры
не хуже. Оставьте свои фокусы, скажите, наконец, кто именно совершил эти два
убийства?
- Подождите еще несколько минут, - попросил Дронго, - а насчет ваших
психиатров хорошо знаю. И, по-моему, знают все. Это настоящие коновалы, которые
в течение нескольких минут признают нас всех больными идиотами и отправят на
лечение в закрытую спецбольницу. Или с тех пор методы несколько изменились?
- Как вам не стыдно, - разозлился Левитин, - вы ведь сами столько лет
работали в КГБ.
- Я никогда не работал в КГБ, ни одного дня, - холодно заметил Дронго, - я
работал в контакте с представителями КГБ, это правда. Я был специальным
экспертом международного комитета ООН, и это тоже правда. Я помогал поддерживать
связь правоохранительных органов нашей бывшей страны с Интерполом, когда мы
формально не были членами этой организации. Но сотрудником КГБ я не был. А если
бы и был, то гордился бы этим обстоятельством. И никогда бы его не скрывал.
- Все это относится к вашей биографии, - раздраженно заметил заместитель
прокурора, - а нам нужен убийца. Или вы решили пошутить, заставив нас прождать
целых полчаса?
- Нет. Я уже знаю, кто убийца. Точно знаю. Но мне нужно несколько минут,
чтобы сюда пришли все участники этой затянувшейся, драмы.
- Какие участники?
- Все те, кого мы подозревали на протяжении всех трех дней.
В этот момент дверь в кабинет открылась, вошел Сыркин. Он мрачно посмотрел
на Дронго и доложил:
- Все собрались.
- Вы разрешите? - обратился Дронго к Архипову.
- Конечно, - кивнул Сергей Алексеевич.
- А вы? - повернулся Дронго к заместителю прокурора.
- Делайте что хотите, - раздраженно бросил тот, пожимая плечами.
- Пригласите всех, - кивнул Дронго, - всех подозреваемых.
Когда Михаил Михайлович вышел из комнаты, Дронго обратился к профессору
Моисеевой:
- Елена Витальевна, если вам не трудно, будьте любезны пересесть за стол
вместе со всеми.
- Я тоже подозреваемая? - осведомилась Моисеева.
- Не хочу вас обижать, но еще несколько минут - да. Только несколько минут,
после чего нам многое станет ясным.
Она не стала больше ничего спрашивать, а, пройдя к столу, уверенным, почти
мужским движением, отодвинула стул, села и, достав сигареты, закурила.
В кабинет поочередно вошли Зинков, Фирсова, Фортаков, Алексанян, Шенько,
Носов, Коренев, Сулахметова и Краснолуцкая. Все вошедшие расселись на стульях
вокруг стола. Архипов, подумав немного, встал и присоединился к ним.
- А вы почему туда пересели? - недовольно спросил Левитин.
- Я понял, что сюда собрали подозреваемых, - сказал Сергей Алексеевич, - а
насколько мне успел вчера вечером сообщить в больницу Михаил Михайлович, в
списке, который составляли для следователей, совпали двенадцать фамилий. И среди
них моя фамилия была первой. Я не смею подозревать никого из моих сотрудников.
Поэтому должен сидеть вместе с ними, пока ничего не прояснилось. Знаете ли, во
время Второй мировой войны имел место довольно характерный эпизод.
Оккупировавшие Данию фашисты обязали всех евреев - граждан Дании, носить
сионистские звезды, дабы каждый из арийцев мог отличить датчанина от еврея. Так
вот, первым, кто надел эту звезду, был сам король Дании, посчитавший, что не
смеет отделять себя от части своих подданных. Понимаю, что аналогия хромает. Я
не король Дании, эти люди не мои подданные, а вы, конечно, не фашисты, хотя
кабинет мой и успели оккупировать, однако я считаю, что в принципе все
повторяется. В той или иной степени все ясно. Либо я сижу с ними, либо мы уходим
отсюда все вместе. Третьего не дано.
- Конечно, с нами, - твердо сказала Моисеева, чуть отодвигаясь и давая
возможность директору института сесть рядом со всеми.
Сыркин молча встал и, не сказав ни слова, присоединился к группе.
Двенадцать человек сидели за столом, ожидая вердикта, который должен был
огласить Дронго. Он посмотрел и увидел глаза убийцы. Вернее, увидел боль в
глазах убийцы. Дронго уже не сомневался, что убийца все понял. Понял, что Дронго
удалось просчитать и раскрыть два страшных преступления. Они обменялись
взглядами лишь на мгновение, но Дронго успел заметить, как дрогнули эти глаза.
- Может, вы перестанете наконец устраивать театральные паузы и эффектные
трюки? - разозлился Левитин. - Говорите, кто убийца?
- Сначала я должен вам изложить ход событий, предшествующих этим
преступлениям, - сказал Дронго.
Левитин снова хотел возразить, но неожиданно почувствовал, как его
осторожно взял за локоть Климов, словно попросив не мешать. И полковник
промолчал.
- С самого начала я не поверил в версию маньяка, - начал свой рассказ
Дронго. - Тут не было логики. Эти появлявшиеся время от времени порнографические
журналы, которые словно нарочно будоражили общественное мнение, и страшное
убийство. Ведь подлинный маньяк должен получать удовлетворение от чего-то
одного. Либо от шокирующих журналов, в которых, кстати, не было ничего
кошмарного, либо от страданий своих жертв, которые он им причинял во время
нападения на них. Кстати, мои выводы подтвердил и Михаил Федорович Сваневский,
психиатр с мировым именем.
Ход мыслей, которые я излагал присутствующим здесь Климову и Левитину, был
верен. Убийца не маньяк. Он скорее работал под маньяка. Старался, чтобы его
приняли именно в таком качестве, забыв о других подозрениях. Мои подозрения
вызвало то обстоятельство, что первое убийство началось с удара в спину.
Следователи и психиатры считали, что жертва пыталась убежать от насильника, и он
догонял ее, пытаясь добить. Однако комната там была небольшая, и вряд ли жертва
имела возможность бегать, чтобы спастись. Окна комнаты выходили на проходную, и
Хохлова, если она действительно пыталась спастись, могла просто подбежать к окну
и крикнуть о помощи. Но она этого не сделала. Следовательно, убийца нанес первый
удар, полоснув жертву по спине, а затем, когда Хохлова повернулась, обезумев от
боли, убийца нанес следующие удары.
- Это вы говорили нам и в прошлый раз, - снова не выдержал Левитин, - все
это пока одни слова, Дронго, но нет никаких доказательств.
- Признаться, я долго размышлял над этим фактом, - продолжал Дронго, не
обращая внимания на реплику, - пока в ходе опросов не выяснил, что убитая
Хохлова и погибшая вчера Финкель одинаково одевались. Многие вспоминали, что в
тот вечер обе молодые женщины были в джинсах и почти в одинаковых кофтах.
Наверное, в блейзерах, но это деталь.
Убийца был сотрудником - института, в этом .я не сомневался. Во-первых, он
точно знал, что в этот вечер не будет уборщицы Сойкиной, которая могла помешать
убийству. Во-вторых, он знал, где находится лаборатория и где обычно работают
сотрудники технического отдела. Более того, убийца правильно рассчитал, что
возможные крики из комнаты, где совершалось убийство, не будут слышны в
лаборатории. Из этого следовало, что он по меньшей мере часто бывал в
лаборатории. И, наконец, в-третьих, убийца имел возможность войти в технический
отдел и похитить заранее халат Шенько, в котором он и совершал свои
преступления.
Архипов тревожно посмотрел на сотрудников технического отдела. Коренев
покраснел, облизывая губы. Алексанян мрачно смотрел в одну точку. Шенько часто
хмурился. Зинков сидел неподвижный, как глыба мрамора.
- Убийца все рассчитал точно. За исключением орудия убийства. В первом
случае это был какой-то нож, возможно, даже кухонный, и убийца нанес несколько
легких ударов, часть из которых оказалась просто порезами. Во втором случае он
подготовился более основательно, достал халат уборщицы и заранее похитил из
лаборатории технического отдела инструмент для зачистки печей.
В первом случае убийца знал, что в здание технического отдела входили три
женщины - Ольга Финкель, Раиса Сулахметова и Алла Хохлова. Во втором случае
действовал более расчетливо. Коренев рассказал нам, что убитая вчера молодая
женщина все время смотрела на часы. Значит, убийца договорился встретиться, но
не стал подходить, а ждал в душевой. И, когда она вошла, нанес несколько ударов
в живот. После чего завернул халат в газету и вышел из помещения. Но, увидев
вокруг людей, выбросил сверток в мусорное ведро, где он и был найден. Вполне
вероятно, что убийца рассчитывал даже потом убрать этот сверток, но не успел.
Я вспомнил, что сказала мне погибшая Ольга. Она рассказала, что, когда
приносила документы из технического отдела для Моисеевой, один лист упал на пол
в кабине лифта и немного намок. То есть на полу в кабине лифта была вода.
Получается, что к тому времени кто-то успел убить Хохлову, быстро принять душ,
чтобы смыть с рук кровь, а потом войти в кабину лифта, поднимаясь к себе в
кабинет. Именно поэтому во второй раз убийца использовал уже более длинную
заточку.
- Вы нас задерживаете, - снова не выдержал Левитин, - скажите нам наконец,
кто это сделал?
- Это сделал не маньяк, - вздохнул Дронго, - это был совсем не маньяк, хотя
рассудок человека, совершившего столь страшные убийства, не может быть признан
нормальным.
В комнату незаметно вошел Михаил Федорович и сел прямо у дверей.
- Что вы этим хотите сказать? - спросил Левитин.
- Краснолуцкая обмолвилась, что в последнее время Ольга иногда оставалась
на ночь, принимая душ. И я вспомнил слова погибшей об "Эйнштейнах и Афродитах в
одном лице". Ее многие не любили, но и она не любила многих.
- Может, хватит всех этих рассуждений? - нервно спросила Моисеева.
- Я почти закончил. Оставалось только собрать все факты, которые были нам
известны. Кто-то, перепутав Хохлову и Финкель, убил первую, тогда как пылал
ненавистью ко второй. Ошибка была очевидна, и убийца исправил эту ошибку вчера,
заколов Ольгу Финкель. Теперь оставалось вспомнить очевидные факты. Кто мог
видеть входивших во второе здание молодых женщин? Люди, чьи кабинеты выходят на
здание, где был расположен технический отдел. Моисеева, Фирсова, Зинков,
Архипов.
- Вот и до меня добрались, - пробормотал Сергей Алексеевич.
- Убийца увидел, как в здание вошла Ольга Финкель, и поспешил за ней. Но
убийца ошибся. Это была Хохлова. После совершения преступления убийца вернулся в
основное здание, помыл руки или принял душ, успел подняться к себе в кабинет в
кабине лифта и потом покинуть территорию института. И тогда я спросил себя, кто
именно мог оказаться этим убийцей в ту ночь. И кто мог наблюдать за зданием из
своего кабинета? У кого была возможность попасть в технический отдел, достав
ключи от лаборатории, чтобы похитить инструмент из лаборатории? И наконец, кто
мог испытывать чувство ненависти к Ольге Финкель? Это был только один человек -
Георгий Ильич Зинков.
Все обернулись на Зинкова. Тот сидел молча, не шелохнувшись. Наконец его
губы разомкнулись:
- Глупости. Все на уровне сплетен. Бабьих сплетен. Я никогда и никого не
убивал. И уж тем более не хотел убить Ольгу.
- Правильно, - кивнул Дронго, - вы никого не убивали. Более того, вы,
очевидно, даже любили Ольгу, и у вас, возможно, были с ней неплохие отношения.
Но она мне жаловалась, что некоторые женщины "сидят как собаки на сене",
очевидно, имея в виду вашу жену. Но ваша супруга Людмила Давыдовна все видела и
давно обо всем догадывалась. И именно она решила положить конец вашей связи.
- Нет! - закричала Фирсова. - Нет.
- Вы с ума сошли? - гневно спросила Моисеева. - Что у вас за дурацкие
эксперименты над людьми? Вы хотите сказать, что сексуальным маньяком была
Людмила Давыдовна?! Не смешите людей!
- Это не смешно, - упрямо сказал Дронго, - она знала об отношениях своего
мужа с Ольгой Финкель. Знала об их взаимной симпатии. Краснолуцкая, сама того не
подозревая, сообщила нам важную деталь. В последние месяцы Ольга стала
задерживаться на работе, отправляясь принимать душ. Очевидно, Людмила Давыдовна
тоже заметила эту особенность.
Фирсова сидела молча, белая как мел, вцепившись ногтями в краешек стола.
- Все журналы и картинки были блефом, рассчитанным на отвлечение истинных
намерений женщины, которая ревновала своего мужа к молодой сопернице. Она
постепенно начала обо всем догадываться. И в тот вечер, возможно, заметила
Ольгу, которая входила в здание сразу после работы. Именно тогда она решилась на
преступление, которое уже давно готовила под видом мужчины-маньяка. Она схватила
нож и поспешила в отдел. В комнате она ударила Хохлову по спине и, когда та
обернулась, била ее в живот, лишь позже обнаружив свою ошибку. После этого она
покинула отдел, вернулась в основное здание, в полном смятении чувств помыла
руки и поднялась в свой кабинет, не заметив, что в кабине лифта даже остались
капельки воды.
Зинков, повернувшись, смотрел на жену расширившимися от ужаса глазами, а та
молчала, все еще продолжая держаться за краешек стола.
- Людмила Давыдовна все сделала правильно, - безжалостно продолжал Дронго,
- за исключением одной небольшой детали. После совершенного убийства она прячет
халат Шенько и в полном смятении сообщает Фортакову, что они идут в гости с
Зинковым. Но самого Георгия Ильича она забыла об этом предупредить. И когда я
недавно уточнил у него, куда они отправились в день первого убийства, он честно
сказал, что они поехали домой. И Фортаков заметил, что они поехали домой. Это
был небольшой прокол, но заметный. Во втором случае все было выверено дощ
секунды.
Она договорилась встретиться с соперницей у женской душевой. Когда Ольга
подошла туда, она была уже в самой душевой. Коренев видел, как закрывалась
дверь. Очевидно, она открыла дверь и позвала Ольгу. Та вошла в душевую ничего не
подозревая, и получила несколько ударов в живот. После чего Фирсова поднялась
наверх и попросилась на прием к Архипову.
Все смотрели на Фирсову, а та молча уставилась на своего мужа, лишь качая
головой, словно отрицая саму возможность убийства.
- Нет, - шептала она, глядя на него, - нет, нет...
- Все на уровне рассуждений, - хрипло сказал Левитин, не в силах переносить
эту сцену. - Где доказательства?
- В ГАИ, - сказал Дронго.
- Что? - не понял Левитин.
- Фирсова имеет автомобиль, но не управляет им в городе. Я заинтересовался,
почему она до сих пор не имеет прав. Оказывается, дважды медкомиссия обращала
внимание на зрение Фирсовой. Она дальтоник, плохо различает цвета. Этот
медицинский факт зафиксирован в ее личном деле, и поэтому ей до сих пор не
выдают права. А убийца перепутал цвет блейзеров Ольги Финкель и несчастной Аллы
Хохловой. Темно-синий цвет так легко перепутать с черным, когда плохо различаешь
цвета. Вам нужны еще доказательства?
- Нет! - закричала Фирсова, качнувшись. - Нет, я не хотела. Я их не
убивала. Нет, я их не убивала.
Зинков бросился к ней. Сидевшие рядом сотрудники повскакивали со своих
мест.
- Нет! - кричала Фирсова, вырываясь из их рук. - Нет, - продолжала кричать
она.
- Сестра, - позвал свою сотрудницу, находившуюся в приемной, Михаил
Федорович, вскакивая со своего места, - быстрее укол.
Все уже давно разъехались. Фирсову увезли в больницу, Михаил Федорович
поехал вместе с ней. Зинков также вызвался сопровождать супругу. После того как
разошлись потрясенные сотрудники, в кабинете Сергея Алексеевича, кроме него
самого, остались полковник Левитин, следователь Климов, профессор Моисеева и
Дронго.
- Как вы догадались? - настаивал Климов. - Или вы подозревали ее с самого
начала?
- Нет, конечно. Но журналы и удар в спину меня сильно смутили. Потом я
понял, что меня беспокоит. Почему убийца выбрал столь неудачное место? Почему
решил действовать именно на территории института? Настоящий маньяк никогда не
выдает себя таким образом. Наоборот, он маскируется, стараясь совершать свои
преступления подальше от дома или своей работы. А появившийся в институте маньяк
словно нарочно вызывал огонь на себя. Именно тогда я проверил все материалы о
маньяках, появлявшиеся в центральной печати. И отметил для себя, что примерно
десять месяцев назад во всех газетах писали о разоблаченных и найденных
маньяках. Это была уже характерная деталь.
Когда произошло второе убийство, я не сомневался, что все дело в самой
Ольге. Убийца охотился именно за ней. Но кому могла помешать молодая женщина? И
почему обе убитые были из одного отдела? Вывод напрашивался очевидный - это не
маньяк. Сначала я подозревал Зинкова, считая, что тот решил избавиться от
надоевшей ему пассии. К тому времени мне было очевидно, что между Зинковым и
молодой женщиной могли быть какие-то отношения, хотя мне лично больше
понравилась Фирсова.
В разговоре со мной раздраженная Ольга бросила несколько фраз, которые
слишком явно свидетельствовали о ее чувствах. Позже Фортаков рассказал мне о
вечере первого убийства, когда его руководитель отдела переоделась и, сидя в
машине, ждала своего супруга. Она хотела обеспечить себе очевидное алиби. А я
обратил внимание на то, что они поехали домой. И на тот явный факт, что она
дальтоник.
Сегодня утром, разговаривая со мной, Михаил Федорович Сваневский объяснил,
что психические отклонения бывают в результате возможных травм не только
физического характера. Как мне удалось выяснить, несколько лет назад Фирсова
потеряла первого мужа в автомобильной аварии. И тогда она его не просто
потеряла, а пережила очень сильную психическую травму, даже попала в больницу.
Наверняка это сильно сказалось на ее характере. Когда женщина в ее возрасте
находит второго мужа. да еще такого, как Зинков, моложе нее на два года,
перспективного, талантливого ученого, ей подсознательно кажется, что каждая
молодая девушка хочет отнять подобное сокровище. Очевидно, отсюда у нее начали
развиваться разного рода психозы. А когда в техническом отделе у ее мужа
появилась молодая особа, то у нее начались срывы. Тем более что Зинков и его
молодая сотрудница явно не скрывали симпатий друг к другу.
Дело даже не в том, были они любовниками или нет. В любом случае в
воображении Фирсовой они были таковыми. И для нее это было настолько страшно,
что она решила бороться за свое счастье любым способом. Второй раз терять мужа
она не могла.
- Это я виноват, - горько сказал Архипов, - я обязан был догадаться. Или
заметить ее состояние.
- Никто не виноват, - возразил Дронго, - скорее это судьба. В тот вечер
она, очевидно, увидела, как ее соперница входит в здание. Фирсова побежала в
здание в страшном состоянии и, лишь нанеся несколько ударов, обнаружила, что
ошиблась. Во втором случае она действовала наверняка. Казалось, что все было
правильно рассчитано. У нее был странный рассудок. Она была абсолютно логична в
своем нелогичном поведении. И лишь некоторые детали, предусмотреть которые она
не могла, подвели ее.
- Какая страшная судьба, - пробормотал Сергей Алексеевич. - Я даже не мог
предположить. Что с ней теперь будет?
- Ее будут лечить, - печально сказал Дронго, - долго лечить. Если врачам
удастся, они докажут, что она действовала оба раза в состоянии аффекта.
- Не получится, - вздохнул Климов, - она оба раза готовила преступление, а
это уже наличие умысла. Не получится, - повторил он, - нам придется передать
дело в суд.
- Она просто защищала свое счастье, - задумчиво сказал Дронго, - может
быть, страшными методами, чисто по-женски. Ей казалось, что судьбе угодно второй
раз над ней посмеяться. Неужели это так непонятно?
- Вы нашли убийцу, - патетически сказал Левитин, - я, признаться, не
ожидал...
- Я нашел несчастную женщину, - возразил Дронго, - несчастную женщину,
которую я раздавил.
- Да, - вдруг громко произнесла Моисеева, - вы ее раздавили. Вряд ли
Георгий Ильич сможет относиться к ней так же, как раньше. Вам следовало об этом
подумать.
- Вы хотите сказать, что мне не следовало находить убийцу?
- Нет, конечно. Но следовало найти какой-то способ, в общем, иначе показать
Фирсовой, что она разоблачена. Вы сыграли на ее шоковом состоянии. Я вас
понимаю, Дронго, это был азарт охотника. Но психику женщины вы раздавили
полностью. И заставили ее признаться в присутствии человека, которого она любила
больше всего на свете. Ни одно наказание не будет для нее страшнее того, что вы
здесь устроили. Ни одно, - Моисеева торопливо достала сигареты и вдруг, чисто
по-женски всхлипнув, поднялась и выбежала из кабинета.
- Женская истерика, - недовольно заметил Левитин.
- Нет, - возразил Дронго, - она права. Мне. иногда кажется, что я работаю
ассенизатором человеческих душ. Это так тяжело - каждый раз становиться
неумолимым судьей для другой души. Иногда даже понимая мотивы преступления. Это
мой крест, Левитин, и я буду нести его всю свою жизнь.
Он тяжело поднялся и пошел к выходу.
- Подождите, - позвал его Сергей Алексеевич, и, когда Дронго обернулся, он
тихо произнес:
- Извините меня, что я вас втравил в эту печальную историю.
- Это вы меня простите, - сказал Дронго. - Я даже не думал, что когданибудь
буду жалеть убийцу не меньше, чем его жертвы. До свидания.
Он вышел в приемную. Там находились секретарь Архипова и профессор
Моисеева. Увидев Дронго, обе женщины, не сговариваясь, отвернулись, словно
считая его лично виноватым в случившейся трагедии. Дронго понимающе усмехнулся и
пошел к лифту. Его никто не провожал. Он шел по двору, чувствуя на себе взгляды.
Шел, как всегда, один, с чувством пустоты в душе. В проходной он сдал свой
пропуск, уже зная, что никогда больше не появится в этом институте.
Закладка в соц.сетях
