Жанр: Боевик
Путь воина
... чего положила трубку.
- Что ты сказала? - спросил Дронго. Она не ответила, набирая номер
телефона. Затем, переговорив с кем-то по-японски, удовлетворенно кивнула,
положила трубку и взглянула на таймкр часов, установленный на телефоне.
- Что ты ему сказала? - спросил Дронго.
- В девять вечера мы будем в Гиндзе, - объяснила Фумико. - Я сказала, что
мы обязательно приедем.
- Не мы приедем, а я поеду один, - снова возразил Дронго.
Часы показывали уже двадцать минут восьмого.
- Ты собираешься разговаривать с Цубои по-японски? - спросила Фумико. -
Насколько я знаю, ты еще не успел выучить японский, а он не знает английского.
- Подожди, - сказал Дронго, - каким образом мы можем оказаться в Гиндзе в
девять вечера? Сейчас уже почти половина восьмого. А отсюда до центра Токио не
меньше двух с половиной часов на машине. Или ты думаешь, мы доедем туда раньше?
Есть какой-нибудь более короткий путь?
- Мы полетим на вертолете, - усмехнулась Фумико. - В восемь часов прилетит
вертолет, и мы полетим в Токио. Лететь туда не больше тридцати минут.
- Какой вертолет, откуда?
- Из корпорации моего отца, - пояснила она, - я вызвала вертолет, чтобы
быстрее добраться до города. Отец разрешает мне пользоваться его вертолетом. К
нам прилетит его личный пилот.
- Я полечу один, - произнес он машинально. - Должен тебе сказать, ты меня
все время удивляешь.
Они сидели на плоских подушках дзабутон, держа ноги под теплым одеялом,
прикрывавшим жаровню котацу. Неожиданно она вытащила ноги, встала на колени и,
повернувшись вполоборота, оказалась перед ним. Глядя ему в глаза, она медленно
опустила свое кимоно. Протянула руки.
- Иди сюда, - позвала Фумико, - у нас есть еще сорок минут.
- У тебя "эффект вторичного слияния", - пробормотал Дронго, также вставая
на колени перед ней.
- Что это такое? - спросила она.
- Это когда женщина второй раз встречается с незнакомым прежде мужчиной, -
пояснил Дронго. - При этом полностью исчезает твоя стыдливость, и у тебя
пробуждаются все нужные для глубокой разрядки рецепторы.
Она толкнула его на подушки.
- Сейчас мы проверим, как проснулись твои рецепторы, - пошутила она,
наклоняясь над ним.
"Интересно, что особенного находят во мне женщины? - подумал он, чувствуя
на шее ее губы. - Честное слово, я бы такого никогда не выбрал".
Глава 20
Фумико все рассчитала точно. Они успели даже принять душ и выйти к
прилетевшему вертолету. Крылатая машина доставила их в центр города за тридцать
пять минут. Они сели на площадку высотногo дома в районе Синдзюку. Поблагодарив
пилота, они спустились вниз, где их уже ждал автомобиль, пригнанный сюда
специально для госпожи Одзаки. Четырехдверный "Мицубиси" стоял перед зданием.
Фумико села за руль, направила машину в сторону Гиндзы. Когда они выехали на
трассу, она взглянула на Дронго и спросила:
- Почему ты сидел в кабине вертолета с таким каменным лицом? Ты был совсем
на себя не похож. Я что-нибудь не так сделала?
- Просто я ненавижу летать, - пробормотал Дронго. - Я боюсь летать даже на
самолетах, а уж на вертолетах мне совсем плохо. Но я не хотел тебе этого
говорить.
- Знаешь, что я тебе скажу? Ты меня тоже постоянно удивляешь. Я думала, ты
ничего не боишься, а оказывается, ты боишься даже летать. Как же ты летаешь по
всему миру?
- Боюсь, но летаю, - признался Дронго. - Я понимаю, что это фобия. Но
умные люди должны уметь преодолевать свои фобии.
Через двадцать минут они были в районе Гиндзы. Фумико подъехала к театру
Кабуки и остановилась недалеко от знаменитого здания.
- Всегда мечтал здесь побывать, - сказал Дронго. - Этот театр одна из
самых больших достопримечательностей вашей страны.
- Мне иногда кажется, что ты знаешь гораздо больше, чем говоришь, -
улыбнулась Фумико, вглядываясь в прохожих. Поблизости была полицейская будка,
около нее стояли и разговаривали двое сотрудников полиции в форме.
- Ну, театр Кабуки я знаю, - хмыкнул Дронго. - Мне вообще кажется, что это
некий символ Японии. Будучи мягкой женщиной, она все время старается предстать
перед нами суровым самураем. Тогда как в театре строгие мужики пытаются играть
женские роли. В этой подмене понятий, наверно, заключена некая тайна японцев,
которую чужеземцы не могут понять. С одной стороны, восхищение цветением сакуры,
ваши знаменитые пятистишия - танка и шестистишия - сэдока, культ живой природы,
который царит здесь на протяжении тысячелетий. С другой стороны, этот "бусидо",
суровый самурайский дух, эта непонятная этика "среднего равновесия", как я ее
называю. Когда для вас важнее всего не выделяться из толпы и не потерять своего
лица.
- Этика "среднего равновесия", - усмехнулась она, - мне понравилось это
выражение. А насчет подмены понятий... В Японии уже был человек, говоривший об
этом. Известный Юкио Мисима, который, перед тем как покончить с собой, заявил,
что Япония должна поменять свои мягкохарактерные женские традиции на
твердохарактерные мужские.
- Насчет Мисимы я очень сомневаюсь, - вдруг сказал Дронго.
- В Каком смысле? - она удивленно взглянула на него.
- Мне кажется, что в вашей стране, где слишком много значения придается
жесту или поступку Мисиме уделено неоправданно много внимания. И никто не
заметил других, более глубинных мотивов его поступков.
- О самоубийстве Юкио Мисимы написаны тысячи книг, - сказала Фумико. -
Неужели ты думаешь сказать что-то новое? Ужасно интересно, что именно ты можешь
мне рассказать о Мисиме.
- Просто я считаю, что он покончил с собой не только из-за своих
принципов. Дело в том, что в шестьдесят восьмом году Нобелевскую премию по
литературе получил Ясунари Кавабата, который сразу стал культовым писателем не
только вашей страны, но и всего мира. А Мисима всегда считал его образцом для
подражания. И вдруг Кавабата в одном из интервью заявил, что не может признать
Мисиму своим литературным продолжателем, у них слишком разные взгляды. Для
самолюбивого "самурая", каким был Мисима, это был страшный удар. Вот тогда он и
стал рассуждать о мягкохарактерности, решив переплюнуть нобелевского лауреата
своим диким поступком. В основе многих человеческих страстей подсознательно
лежат неудовлетворенные графоманские начала, человеку кажется, что его талант не
ценят по заслугам. И Мисима решил покончить с собой, чтобы превзойти Каябату.
Это моя теория. Возможно, я не слишком хорошо разбираюсь в японской литературе,
но поступки людей и причины, побуждающие их к тому или иному шагу, я могу
анализировать. Я ведь профессиональный аналитик.
- Хорошо, что ты не литературный критик, - пробормотала она. - В Японии
тебя бы разорвали на куски тысячи поклонников Мисимы.
- Да, - согласился Дронго, - но именно потому, что все рассматривали
поступок Мисимы либо с точки зрения его самоубийства, либо с точки зрения его
взглядов на литературу. А нужно всегда смотреть на человека в развитии, стараясь
понять, какие истинные причины побуждают его к тому или иному поступку.
Кто-то постучал в стекло. Они оглянулись. Это был Цубои. Он открыл дверцу
и уселся на заднее сиденье. Затем достал сигарету. И, не спрашивая разрешения,
закурил.
- Убили Тамакити, - повторил свое сообщение Цубои. Фумико посмотрела на
Дронго и перевела ему слова старшего инспектора. Тот кивнул головой.
- Скажи ему, что я видел предполагаемых убийц, - сказал Дронго. - Один из
них был в темно-бордовых туфлях с застежками. А второй - высокого роста, коротко
острижен, с лицом дебила.
Фумико перевела его слова. Цубои что-то проворчал.
- Он говорит, что такие приметы могут относиться к любому человеку и он не
может искать убийцу по описаниям его обуви.
- Это я понимаю. Но если я увижу убийц, я их сразу узнаю. Пусть он лучше
выяснит, как они могли оказаться в гараже. Кто им дал пропуск. Пусть проверит
двух мужчин, которым выдали в банке пропуск на посещение.
Она перевела его слова. И короткий ответ Цубои.
- В банке не было посторонних. Он проверил всех посетителей. Двое мужчин с
такими приметами в банк не приходили, - сообщила Фумико.
Цубои задал какой-то вопрос. Фумико взглянула на него, потом посмотрела на
Дронго.
- Что он спросил? - уточнил Дронго.
- Он говорит, кто-то трогал пистолет после того, как из него стреляли, -
пояснила Фумико, глядя на Дронго. - Экспертиза установила, что пистолет
протирали носовым платком и на рукоятке остались микрочастицы платка.
Дронго слушал с каменным лицом. Фумико начала заметно волноваться.
- Говори спокойнее, - попросил Дронго, - мне не хочется, чтобы ты так
нервничала.
Цубои продолжал говорить. Фумико облизнула губы и перевела следующие его
слова.
- Экспертиза установила, что пистолет протирали носовым платком, который
мог быть куплен в Париже, - продолжал Цубои. - И я уверен, что оружие протирали
именно вашим платком, Дронго. Она тревожно взглянула на него, ожидая ответа.
- Скажи ему, что в розовом зале в момент убийства находились все
руководители крупнейшего банка мира, - напомнил Дронго, - и, кроме меня, там мог
оказаться человек, который вполне мог позволить себе купить носовой платок в
Париже. Или купить его в Токио, зайдя в любой супермаркет.
Цубои выслушал перевод и недобро усмехнулся, выпустив струю дыма в
открытое окошко. Затем снова что-то сказал.
- Он уверен, что это ты успел стереть отпечатки пальцев с пистолета, -
сообщила Фумико. - Когда все вышли из комнаты, мы остались в розовом зале. И
никто, кроме нас, не мог стереть эти отпечатки пальцев. Может, мне рассказать
ему, как все было? - спросила она.
- Скажи, что я не стрелял. И не говори больше ничего.
- Он не стрелял, - перевела Фумико.
— Может быть, - согласился Цубои. - Я думаю, что он не стрелял. Но
почему-то решил стереть отпечатки пальцев. Вы не знаете, кого из находившихся в
этой комнате он мог выгораживать?
- Вы намекаете на меня? Думаете, это я убила кахаси? И стреляла в Симуру?
Вы считаете меня способной на такое преступление?
- Я не могу понять, что там произошло, - сказал Цубои, - но сегодня убили
Тамакити. И я должен знать, кто и зачем это сделал.
Фумико перевела их короткий разговор Дронго. Тот задумчиво кивнул головой
и неожиданно обратился к ней:
- Скажи, что я начну ему помогать с этой минуты. Пусть только выполняет
все мои просьбы. Если мы договоримся, то, возможно, к утру найдем убийцу. И его
пособников. Если он, конечно, согласится.
Она перевела слова Дронго и короткий ответ Цубои.
- Он согласен, - сказала она.
- Тогда пусть он отвезет нас в полицейское управление. Но не в свое. Мы
должны оказаться в другом управлении, желательно подальше от того, где я сидел в
камере.
Фумико сообщила о желании Дронго, и Цубои кивнул в знак согласия. Он
сказал, что рядом есть полицейское управление, куда они могут отправиться. Через
полчаса они уже были в комнате с двумя операторами, которые сидели перед
компьютерами и ждали распоряжений Цубои. Тот вопросительно взглянул на Дронго.
- Ты знаешь, о чем я думаю? - неожиданно спросил Дронго у Фумико. - Мне
жаль будущих жителей Земли. Вся их жизнь будет организована так, что
государственные органы смогут контролировать их мысли, чувства, связи,
знакомства. Скажи, что мы начинаем. Итак, первый вопрос. Пусть проверят все
утренние звонки из Осаки. Мне нужно, чтобы они установили номера мобильных
телефонов Фудзиоки и Сато, которые вылетели из Осаки в Токио. Пусть проверят их
номера. С кем они говорили?
Оба оператора, получив конкретные указания, принялись за работу. Цубои,
достав очередную сигарету, снял очки и посмотрел на Дронго. Глаза у него
оказались разноцветными. Один глаз был светлый, а другой темный, и от этого лицо
казалось поделенным пополам.
Выяснить номера мобильных телефонов было делом несложным. Фумико сообщила
оба номера, и операторам оставалось лишь проверить их подключение. Затем они
вышли на компьютеры телефонных компаний и начали дальнейшую проверку.
Выяснилось, что Сато сделал два звонка из Осаки перед вылетом, а Фудзиока целых
три. Затем началась проверка звонков. Сато сделал первый звонок в офис банка
своему секретарю, а второй звонок в Токио, заказывая автомобиль. Фудзиока
позвонил Такахаси, Удзаве и Морияме. Несмотря на раннее кремя, он сделал три
таких важных звонка.
Дронго попросил проверить телефоны каждого из собеседников Фудзиоки. Может
быть, они звонили кому-то сразу после его звонка. Ему было важно уточнить, кому
именно они звонили и как бы-ро. Выяснилось, что Морияма перезвонил Аяко Намэкаве
буквально через несколько секунд после звонка Фудзиоки. Такахаси и Удзава никому
не звонили. Распечатав все данные, их показали Дронго. Тот взял бумаги,
сравнивая записи. Затем посмотрел на Цубои.
- Переводи ему, - сказал Дронго. - Кроме Сато и Фудзиоки, о попытке
Акахито могли знать все сидевшие в розовом зале руководители банка. Поэтому нам
нужно срочно выехать к Фудзиоке. Как можно быстрее.
- Уже десять часов вечера, - сказала Фуми-ко. - Это неприлично. Так поздно
нельзя беспокоить пожилого человека.
- Мы сегодня будем беспокоить всех по очереди, - возразил Дронго. - У тебя
есть уникальная возможность, Фумико. Ты сможешь потом написать воспоминания.
Если, конечно, ты хочешь мне помочь. Звони Фудзиоке и скажи, что мы хотим с ним
поговорить.
Фумико нерешительно взглянула на него. Потом посмотрела на операторов, на
курившего Цубои.
- Погибли Сэцуко Нумата и Сиро Тамакити, - напомнил Дронго. - Если мы
ничего не предпримем, завтра может случиться еще одно убийство. Или завтра утром
ты сядешь за один стол с убийцей, даже не зная, кому ты улыбаешься. Тебя
устраивает такой вариант?
Она достала свой телефон и набрала номер.
- Господин Фудзиока, - обратилась Фумико к вице-президенту банка, -
извините, что беспокою вас так поздно. Мне нужно срочно встретиться с вами. Да,
я хочу встретиться немедленно. Мы приедем к вам с моими друзьями. Вы их знаете.
Это инспектор Цубои и эксперт Дронго. Да, да, тот самый Дронго, который был с
нами в розовом зале. Его уже выпустили. Спасибо.
Она убрала телефон и взглянула на Дронго.
- Он нас ждет, - сказала она. - Я с ним договорилась.
Цубои потушил недокуренную сигарету, надел очки, зачем-то похлопал себя по
пиджаку, под которым просматривались контуры кобуры с оружием.
"Он даже не знает, что у меня есть пистолет", - подумал Дронго, когда они
вышли из полицейского управления и уселись в машину Фумико.
- Ты знаешь, где живет Фудзиока? - уточнил Дронго.
- Конечно, - кивнула она, стремительно рванув автомобиль с места. Цубои
усмехнулся, но ничего не сказал. Он не обязан контролировать движение на
дорогах. В его компетенцию входит расследование наиболее тяжких преступлений.
Они проехали в аристократический район Роп-понги, где расположено
большинство иностранных посольств. Недалеко от больницы Красного Креста
находился двухэтажный дом Каору Фудзиоки.
Фудзиока стоял на лужайке перед домом, ожидая их появления. Он был в
мягких брюках и светлом джемпере. Увидев выходивших из машины, он поспешил к
ним. Любезно поклонившись гостям он приказал одному из стоявших рядом с ним
телохранителей отвести машину в гараж. И пригласил всех в каминный зал, где
можно было уединиться. Дом Фудзиоки был домом очень богатого японца и в отличие
от домика Кодзи Симуры имел большой подвал и одиннадцать комнат на двух этажах.
Кроме того, еще несколько построек примыкали к дому. Японские бумажные домики
сохранялись лишь как традиция. У Фудзиоки был каменный дом, который вполне мог
быть построен в Америке или в Европе.
Вышколенный слуга спросил гостей, что им подать. Цубои попросил принести
ему виски. Фумико захотела немного белого вина, а Дронго попросил апельсиновый
сок. Фудзиока улыбнулся и пожелал яблочного сока. Ему, очевидно, понравился
выбор Дронго.
- Наверно, что-то случилось, если вы приехали ко мне так поздно, - сказал
Фудзиока. - Чем я могу вам помочь?
- Извините нас, господин Фудзиока, - вежливо произнесла Фумико, - но мой
друг хотел с вами побеседовать. Он не говорит по-японски, а только по-английски.
- Значит, будем говорить по-английски, - кивнул Фудзиока. - Чем я могу вам
помочь, господин Дронго? Признаюсь, не ожидал встретить вас в своем доме так
быстро. Мне казалось, вам трудно будет доказать вашу невиновность. У полиции
есть стереотипы, которым она всегда следует. Подозревать кого-то из
руководителей трудно. Значит, вы были идеальной кандидатурой на роль
подозреваемого. Но вас отпустили.
- К счастью, - кивнул Дронго. - У меня к вам несколько вопросов, господин
Фудзиока. Я случайно узнал, что вы были в день приема в Осаке. Это верно?
- Нет, - улыбнулся Фудзиока, - в день приема я не был в Осаке. Я был там
за день до приема.
- Верно, - согласился Дронго, - вы прилетели из Осаки утром в день приема
вместе с Каваму-рой Сато.
- Да, - скавал Фудзиока, - я был там. И мы вместе прилетели. Я должен был
посмотреть работу нашего филиала. В этот день меня ждал Тацуо Симура, ждал моего
доклада о работе нашего филиала в Осаке.
- Вы рассказали ему о своих выводах?
- Конечно. Сато блестяще справлялся с работой. За два года его работы наш
филиал в Осаке невозможно узнать. Он прекрасный руководитель, и я постарался
рассказать об этом нашему президенту.
- Когда вы с ним встречались?
- Сразу после моего приезда из Осаки. Примерно в одиннадцать часов утра. Я
рассказал господину Тимуре о моих наблюдениях.
- А где был в это время Кавамура Сато?
- Не знаю точно, где. Но он приехал со мной в банк. Его потом принял
Симура. Уже гораздо позже.
- Находясь в аэропорту, вы слышали, как Сато с кем-нибудь разговаривал?
- Слышал, - кивнул Фудзиока, - он говорил со своими сотрудниками. Кажется,
кто-то из его сотрудников позвонил и попросил доступа на наши закрытые сайты.
Эти сайты придумал Вадати, он был помешан на технике...
Слуга принес заказанные напитки. Соки подавались в высоких стаканах, вино
в бокале, виски со льдом в пузатом стакане, специально предназначенном для
подобных напитков.
- Сато разрешил своему сотруднику посмотреть нужную информацию, -
продолжал Фудзиока. Фумико села рядом с Цубои, пересказывала ему вопросы и
ответы говоривших. Иногда ее голова оказывалась слишком близко с головой Цубои,
и Дронго чувствовал легкое беспокойство. Он почему-то вспомнил лошадиные зубы
Мицуо Мори.
- Вы это слышали? - уточнил Дронго.
- Да, - кивнул Фудзиока. - Дело в том, что код к закрытой информации есть
только у руководителей наших филиалов. Так хотел Вадати. Но мы приняли решение
позволить руководителям отделов наших филиалов также получить персональные коды.
Согласитесь, это странно, когда код есть только у руководителя банка и его нет у
начальника отпела отвечающего за связь с Интернетом.
- Но некоторые еще не успели получить этот код?
- Да. Как раз Акахито и не успел его получить.
- Вы помните фамилию начальника отдела в Осаке? - изумился Дронго.
Фудзиока улыбнулся. Ему было приятно демонстрировать свою натренированную
память.
- Конечно, помню, - сказал он. - Меня иногда подводят руки, которые начали
в последнее время немного трястись. Об этом все в банке знают, но стараются мне
не говорить. А память у меня осталась прежняя. Я двадцать семь лет работаю в
банке. Мы начинали с Тацуо Симурой еще в те времена, когда разразился самый
сильный энергетический кризис в мире. Я пришел в банк после семьдесят третьего
года.
- Значит, Сато разрешил доступ. И вы это слышали?
- Конечно, слышал. Мы сидели вместе с ним в салоне для пассажиров первого
класса.
- Прошу меня простить, господин Фудзиока, но я убедился, что у вас
феноменальная память. Не могли бы вы вспомнить, с кем вы говорили, находясь в
аэропорту. Может, вы кому-нибудь звонили?
- Конечно, звонил. Было уже восемь тридцать Уфа. Мне нужно было поговорить
с некоторыми руководителями нашего банка. Я ведь знал, что в этот день будет
прием.
- И с кем именно вы разговаривали?
- С Такахаси и Мориямой. А почему вы спрашиваете?
- Вы можете вспомнить, о чем именно вы говорили?
- Конечно, могу. Прошло только два дня. Я говорил о нашем филиале в Осаке.
Разумеется, я говорил о нашем банке в Осаке, о чем еще я мог говорить с нашими
сотрудниками.
- О чем именно вы говорили? - настаивал Дронго.
- О нашем банке, - снова ответил Фудзиока. - Вы хотите, чтобы я вспомнил
все свои разговоры? Слово в слово?
- Желательно. Кстати, а почему вы полетели инспектировать ваш филиал в
Осаке? Вы ведь вице-президент по финансовым вопросам, а Морияма был вицепрезидентом
по вашим филиалам. Логичнее было бы, чтобы он полетел в Осаку.
Фумико, переводившая вопрос Дронго для инспектора, заметила, как
насторожился Цубои, ожидая ответа на этот вопрос.
- Однако как вы это запомнили, - удивился Фудзиока. - Вообще-то это не
принципиально, кто именно едет проверять работу нашего филиала. Но в данном
случае было принято решение, что поехать должен я. Существовали этические
моменты, о которых я бы не хотел говорить.
Фумико перевела его ответ, и Цубои встал со своего кресла.
- Извините, господин Фудзиока, - сказал инспектор, - но в данном случае вы
не правы. На этот вопрос, заданный господином Дронго, вы должны ответить. Почему
полетели именно вы, а не Морияма, курирующий ваши филиалы? Простите мое
любопытство, но после трагедии, случившейся в вашем банке, мы вправе просить вас
ответить на этот вопрос.
Дронго понял, что Цубои просит ответить на его вопрос. Фудзиока поставил
стакан на столик рядом с собой, взглянул на Дронго и Цубои. И потом тихо ответил
по-японски.
- Что он сказал? - спросил Дронго у Фумико.
- Я сказал, - продолжал по-английски Фудзиока, - что существуют некие
этические моменты, по которым Морияма не мог полететь в Осаку. Мне неприятно об
этом говорить, но господин Морияма испытывает определенные симпатии к
руководителю нашего нью-йоркского филиала Аяко Намэкаве. Руководству банка было
известно об этом.
Поэтому мы решили, что инспектировать наш филиал в Осаке должен я, чтобы
избежать ненужной тенденциозности. Такое решение было принято на совместном
совещании, в котором принимал участие и господин Морияма.
"Типично японский подход, - подумал Дронго. - Этому Морияме нравится
руководитель их филиала в Нью-Йорке, и он хотел ее выдвинуть на свое место. Но
поехать в Осаку он не мог, чтобы не оказаться пристрастным. И поэтому он
согласился чтобы полетел Фудзиока. Эти японцы начинают меня пугать. Они не живые
люди, а манекены, следующие определенным схемам. Хотя Фумико вряд ли назовешь
манекеном. И инспектор Цубои тоже похож на живого человека".
- Давайте вернемся к вашим разговорам в тот день, - предложил Дронго. - Вы
можете вспомнить, о чем вы говорили с Такахаси и Мориямой?
- Конечно, могу. Морияме я сказал, что у меня сложилось прекрасное
впечатление о работе Кавамуры Сато. Ему, разумеется, не понравились мои слова,
но он выслушал их молча. Морияма - человек из известной семьи. Он всегда
пытается сдерживать свои эмоции, хотя иногда бывает излишне горяч.
"Лучше бы сказал, что Морияма пытается стать "настоящим самураем", -
подумал Дронго. - Хотя он, наверно, это и подразумевает".
Цубои снова сел рядом с Фумико.
- О чем вы говорили с Такахаси? - спросил Дронго.
- Я сказал, что закончил работу в Осаке, и просил ускорить решение о
выдаче индивидуальных кодов для руководителей отделов информационной
безопасности в наших филиалах. Они все имеют доступ в нашу закрытую сеть, а
должны пользоваться кодом руководителей банков. Это нелогично.
- Почему вы сказали об этом Такахаси? Разве это не компетенция президента
банка?
- Как много вы знаете о нашей работе. - Фудзиока взял свой стакан и
обнаружил, что он пуст. Он не стал вызывать слугу и поставил стакан обратно на
столик. Крикнуть слугу означало начать суетиться, потерять свое лицо, а этого он
не мог допустить.
"Сорок лет назад он был против присутствия американцев в стране, - подумал
Дронго. - Может, тогда он искренне считал, что все беды страны от иностранцев.
Наверно, это тоже последствия трехсотлетней политики изоляции. А с другой
стороны, как может меняться человек, как трансформируются его взгляды. Сейчас он
апостол консерватизма, выдержанный, серьезный, строгий. Как это сказано? Кто не
революционер в двадцать, у того нет сердца, кто не консерватор в сорок, у того
нет головы. Как часто мы любим повторять это глупое изречение. На самом деле все
совсем не так. Человек может быть революционером и в пятьдесят. А консерватором
в двадцать. Или родиться старым человеком. Или остаться молодым на всю жизнь. А
слова про молодых революционеров и старых консерваторов - это слова о нашей
жизни, как мы костенеем и превращаемся в ворчливых стариков. Хотя исключения
возможны. Моим родителям под восемьдесят, а они абсолютно молодые люди".
- Дело в том, что Симура в последние месяцы серьезно болел, - объяснил
Фудзиока, - и мы все знали, что реальное руководство находится в руках господина
Такахаси, который должен возглавить наш банк. Я не сказал вам главного. Когда я
докладывал господину Симуре, он сначала выслушал меня, а потом позвал и
господина Такахаси. Они еще раз вместе выслушали мой доклад.
- Зачем? - спросил Дронго. - Ведь вы уже говорили с Такахаси. И доложили
обо всем Симуре. В чем был смысл вашего повторного доклада?
- Президент хотел, чтобы я повторил свой доклад в присутствии Такахаси, -
сказал Фудзиока. - Вы видите в этом что-то необычное?
- Два раза повторять один и тот же доклад? Зная, как ценится время в ваших
банках, мне в это трудно поверить. Может, вы немного изменили свой доклад?
- Нет, - ответил Фудзиока, - сначала мы обсуждали две кандидатуры. Аяко
Намэкавы и Кавамуры Сато. А потом пришел Такахаси, и мы стали говорить про
работу филиала.
- И вы больше никому не звонили? - уточнил Дронго.
- Больше никому. Господина Симуру я не стал беспокоить.
- Почему?
- Вы же были на совещании в розовом зале, -сказал Фудзиока недовольным
голосом. - Сейчас, когда господин Симура при смерти, мне неудобно об этом
говорить.
- Мы пришли к вам, чтобы найти того, кто в него стрелял. Поэтому я пр
...Закладка в соц.сетях
