Я люблю тебя до слёз

В чем кроется причина все возрастающей тенденции современных мам к
гиперопеке? Возможность ли реализовывать материнский инстинкт на протяжении
трех, а то и более долгих лет — шанс, которого были лишены женщины,
воспитывавшие детей в советский период? Или же подросло поколение,
выражающее таким образом тоску по собственному детству, прошедшему в
переломную эпоху 90-х? Как бы то ни было, наблюдать за причудливой
трансформацией материнского инстинкта можно повсюду – в гостях,
школах, на детских площадках все чаще встречаются родители, чрезмерно
опекающие своих детей. Наиболее подвержены синдрому гиперопеки лучшие
матери, своего рода перфекционистки, словно давшие себе зарок всегда
оставаться на высоте в воспитании своего ребенка.
Наиболее подвержены синдрому гиперопеки лучшие матери, своего рода
перфекционистки, словно давшие себе зарок всегда оставаться на высоте в
воспитании своего ребенка. Родительница-наседка, мать–подружка –
все эти роли, щедро сдобренные бушующим инстинктом оберегания своего
потомства, все чаще приводят совершенно не к тем результатам. Удобный
ребенок, послушная девочка, хороший мальчик неожиданно оказываются склонными
к затяжным депрессиям, подавленными, пасующими перед первыми же трудностями.
А ведь именно туда, в пропасть слабости и безволия, устилала дорогу мать,
оберегая своего малыша от первых проблем.
В чем же особенность гиперопеки, и как понять, где проходит тонкая грань
между превосходным исполнением материнских обязанностей и жестким
подавлением воли и свободы собственного ребенка? Можно ли отследить момент,
когда ставшее привычным ежеминутное сканирование окружающей среды на предмет
потенциальной опасности перерастает в откровенное вмешательство в личное
пространство ребенка?
Заметить начало перекоса в сторону гиперопеки можно, наблюдая за войнами
в песочнице — территории, по праву принадлежащей малышам. Место,
где встречаются крохи, выстраивая опыт коммуникации, является их первой
школой жизни. Именно здесь приоткрывается завеса над миром взрослых —
первая жадность, зависть, обида от отнятой игрушки должна перерасти в
радость от бескорыстно поделенных с друзьями ведра и лопатки, от появления
товарищей по играм. Но именно в эти тонкие взаимоотношения начинают
вмешиваться родители, ежесекундно проверяя: не обижают ли их сына, умеет ли
дочь демонстрировать великолепное воспитание, не жадничая и делясь со
сверстниками. Помощь в отвоевывании собственных богатств — машинок и
формочек, превращается в демонстрацию принципов воспитания среди самих мам,
невольными заложниками которой становятся дети.
Присмотритесь: вся территория строго поделена между двумя непримиримыми
лагерями женщин – одни учат делиться вопреки воле и настроению своего
ребенка, другие – всегда защищать личные вещи, воспитывая
индивидуализм. Знакомый образ – на смену тихим бабушкам, вполглаза
приглядывающими за внуком в сторонке, пришли бойкие молодые женщины, готовые
вскинуться по первому зову, не давая первым конфликтам разрешаться
естественным образом?
Пройдет всего пара лет, и они же, побуждаемые вечным соревнованием за пальму
первенства в воспитании, вновь сядут за школьную парту, не замечая, как
вытесняют из-за нее собственного ребенка. Определят круг его общения, зорко
наблюдая за тем, чтобы в него не попали неподходящие знакомства,
помогут в выборе стиля, скорректируют вкус. Сколько женщин в
беседе с подругами проговаривается, рассуждая об уже выбранном вузе и
профессии для подрастающих детей? Это – забота, участие, продуманное
планирование – и одновременно, жесткое подавление воли ребенка.
Мама знает, как лучше — говорит женщина, не замечая, что свой
путь к достижению этого знания она прошла самостоятельно, но при этом никак
не желает отпустить руку своего птенца на его дороге к мудрости.
В некоторых семьях первый протестный бунт происходит уже у подростка, да и
тот зачастую властно подавляется, даруя миру новых маменькиных сынков
и папиных дочерей. Жертвы гиперопеки видны уже в школе –
послушные, неглупые, стремящиеся не причинять неудобства учителям и не
огорчать своих родителей, они, безусловно, привлекательны для общества.
Однако второй стороной медали является их безынициативность, вялость,
отсутствие собственного мнения и полное неумение отстаивать свои позиции.
Такими людьми несложно манипулировать – ведь рано или поздно, родное
гнездо будет вынуждено выпустить во взрослый мир своего ребенка. А ведь
именно там, его, неподготовленного, вечно подавляемого, будут ждать
настоящие опасности, которые с легкостью преодолеет тот, кто с детства
привык к самостоятельности и отстаивании собственных позиций, благодаря
вовремя отпущенной руке.

Как часто мы умиляемся воркованию молодой матери: мы прекрасно спим,
мы погуляли, мы сделали первые шаги. Мать и дитя связаны
единой нитью на всю жизнь, но нельзя упускать момент, когда наступает пора
сделать ее лишь невидимой паутинкой, тянущейся из родительских сердец. В
противном случае, она становится цепью, сковавшей волю и собственное
Я человека.
Наиболее подвержены синдрому гиперопеки лучшие матери, своего рода
перфекционистки, словно давшие себе зарок всегда оставаться на высоте в
воспитании своего ребенка. Родительница-наседка, мать–подружка –
все эти роли, щедро сдобренные бушующим инстинктом оберегания своего
потомства, все чаще приводят совершенно не к тем результатам. Удобный
ребенок, послушная девочка, хороший мальчик неожиданно оказываются склонными
к затяжным депрессиям, подавленными, пасующими перед первыми же трудностями.
А ведь именно туда, в пропасть слабости и безволия, устилала дорогу мать,
оберегая своего малыша от первых проблем.
В чем же особенность гиперопеки, и как понять, где проходит тонкая грань
между превосходным исполнением материнских обязанностей и жестким
подавлением воли и свободы собственного ребенка? Можно ли отследить момент,
когда ставшее привычным ежеминутное сканирование окружающей среды на предмет
потенциальной опасности перерастает в откровенное вмешательство в личное
пространство ребенка?
Заметить начало перекоса в сторону гиперопеки можно, наблюдая за войнами
в песочнице — территории, по праву принадлежащей малышам. Место,
где встречаются крохи, выстраивая опыт коммуникации, является их первой
школой жизни. Именно здесь приоткрывается завеса над миром взрослых —
первая жадность, зависть, обида от отнятой игрушки должна перерасти в
радость от бескорыстно поделенных с друзьями ведра и лопатки, от появления
товарищей по играм. Но именно в эти тонкие взаимоотношения начинают
вмешиваться родители, ежесекундно проверяя: не обижают ли их сына, умеет ли
дочь демонстрировать великолепное воспитание, не жадничая и делясь со
сверстниками. Помощь в отвоевывании собственных богатств — машинок и
формочек, превращается в демонстрацию принципов воспитания среди самих мам,
невольными заложниками которой становятся дети.
Присмотритесь: вся территория строго поделена между двумя непримиримыми
лагерями женщин – одни учат делиться вопреки воле и настроению своего
ребенка, другие – всегда защищать личные вещи, воспитывая
индивидуализм. Знакомый образ – на смену тихим бабушкам, вполглаза
приглядывающими за внуком в сторонке, пришли бойкие молодые женщины, готовые
вскинуться по первому зову, не давая первым конфликтам разрешаться
естественным образом?
Пройдет всего пара лет, и они же, побуждаемые вечным соревнованием за пальму
первенства в воспитании, вновь сядут за школьную парту, не замечая, как
вытесняют из-за нее собственного ребенка. Определят круг его общения, зорко
наблюдая за тем, чтобы в него не попали неподходящие знакомства,
помогут в выборе стиля, скорректируют вкус. Сколько женщин в
беседе с подругами проговаривается, рассуждая об уже выбранном вузе и
профессии для подрастающих детей? Это – забота, участие, продуманное
планирование – и одновременно, жесткое подавление воли ребенка.
Мама знает, как лучше — говорит женщина, не замечая, что свой
путь к достижению этого знания она прошла самостоятельно, но при этом никак
не желает отпустить руку своего птенца на его дороге к мудрости.
В некоторых семьях первый протестный бунт происходит уже у подростка, да и
тот зачастую властно подавляется, даруя миру новых маменькиных сынков
и папиных дочерей. Жертвы гиперопеки видны уже в школе –
послушные, неглупые, стремящиеся не причинять неудобства учителям и не
огорчать своих родителей, они, безусловно, привлекательны для общества.
Однако второй стороной медали является их безынициативность, вялость,
отсутствие собственного мнения и полное неумение отстаивать свои позиции.
Такими людьми несложно манипулировать – ведь рано или поздно, родное
гнездо будет вынуждено выпустить во взрослый мир своего ребенка. А ведь
именно там, его, неподготовленного, вечно подавляемого, будут ждать
настоящие опасности, которые с легкостью преодолеет тот, кто с детства
привык к самостоятельности и отстаивании собственных позиций, благодаря
вовремя отпущенной руке.
Как часто мы умиляемся воркованию молодой матери: мы прекрасно спим,
мы погуляли, мы сделали первые шаги. Мать и дитя связаны
единой нитью на всю жизнь, но нельзя упускать момент, когда наступает пора
сделать ее лишь невидимой паутинкой, тянущейся из родительских сердец. В
противном случае, она становится цепью, сковавшей волю и собственное
Я человека.