Жанр: Триллер
Дэмьен 1_5.
...Он вошел в кладовую и направился вверх по узкой деревянной лестнице.
Торн дошел до площадки, ведущей на второй этаж, и вступил в темный
коридор. Смятение, овладевшее им перед смертью Дженнингса, опять проникло
в душу. Он молился о том, чтобы Дэмьена не оказалось в детской, чтобы
миссис Бэйлок успела увезти его из этого дома. Но Джереми уже слышал их
дыхание, и его сердце сильно забилось от отчаяния. Храп женщины заглушал
легкое дыхание ребенка. Раньше у Торна часто возникало ощущение, что в
этих комнатах во время сна их жизни как бы объединялись. Он прижался к
стене и прислушался, затем быстро пошел в свою комнату и зажег свет.
Постель была разобрана, как будто его ждали. Он подошел к кровати и
тяжело опустился на нее. Взгляд его упал на фотографию, стоящую в рамке на
ночном столике. Какими молодыми и счастливыми выглядели Джереми и
Катерина. Торн лег и почувствовал, что глаза его полны слез.
Внизу часы пробили два раза. Торн поднялся, прошел в ванную, включил
свет и в ужасе отшатнулся. Тумбочка Катерины была перевернута, вся ее
косметика была разбросана вокруг, как будто здесь происходила дикая оргия.
Баночки с кремами и пудрой был раздавлены на полу, стены исчерканы губной
помадой, унитаз забит расческами и бигуди. Вся картина говорила о страшном
гневе, и, хотя Торн ничего не мог понять, он ясно видел, что гнев этот был
направлен против Катерины. Устроить этот вертеп мог только взрослый
человек: баночки раздавлены страшной силой, а следы от губной помады
слишком высоко. Здесь орудовал сумасшедший. Но сумасшедший, переполненный
чувством ненависти. Торн оцепенел и взглянул на свое отражение в разбитом
зеркале. Черты лица заострились еще сильнее, стали жестче. Джереми
нагнулся и открыл шкафчик. Он рылся в нем до тех пор, пока не отыскал
электрическую бритву. Торн нажал на выключатель, и бритва зажужжала в его
руке. Когда он ее выключил, ему вдруг опять показалось, что он слышит шум.
Скрип половиц над головой. Торн замер и, затаив дыхание, прислушался. Звук
больше не повторился.
На верхней губе Торна выступили капельки пота, он смахнул их дрожащей
рукой, потом вышел из ванной и, скрипя половицами, направился в темный
коридор. Спальня ребенка находилась за комнатой миссис Бэйлок, и, проходя
мимо ее двери, Торн остановился. Дверь была приоткрыта, и Джереми увидел
женщину. Она лежала на спине, одна рука свесилась вниз, ногти были
намазаны ярко-красным лаком, лицо миссис Бэйлок было снова размалевано,
как у шлюхи. Она храпела, и ее громадный живот то поднимался, то
опускался.
Дрожащими пальцами Торн прикрыл дверь и заставил себя идти дальше к
спальне приемного сына. Дэмьен спал, лицо его было спокойным и невинным.
Торн отвел глаза, напрягся, глубоко вздохнул и двинулся вперед, крепко
сжимая бритву в руке; бритва зажужжала, и звук разлился по комнате.
Ребенок спал. Торн нагнулся, и руки у него задрожали. Он поднял жужжащую
бритву, щелчком выдвинул из корпуса приспособление для стрижки и коснулся
шевелюры ребенка. Прядь волос упала рядом, и Торна передернуло: белый
скальп был похож на отвратительный шрам в гуще темных волос. Он снова
прижал бритву, и она пробежала по голове еще раз, оставляя за собой
обнаженную кожу. Волосы мягко падали на подушку. Ребенок застонал во сне и
зашевелился. Задыхаясь от страха и отчаяния, Торн заработал бритвой еще
быстрее; еще несколько прядей упало с головы, веки ребенка затрепетали, он
начал двигать головой, инстинктивно пытаясь увернуться. Дэмьен просыпался.
Торн почувствовал прилив панического страха и начал прижимать его голову к
подушке. Испуганный ребенок попробовал высвободиться, но Торн прижал его
еще сильнее и застонал от напряжения, продолжая орудовать бритвой и
состригая все больше и больше волос. Теперь Дэмьен вертелся и бился у него
в руках, его приглушенный крик становился все отчаянней. Но Торн продолжал
удерживать его. Почти весь череп мальчика был обнажен. Торн задыхался,
пытаясь удержать ребенка, тельце которого дергалось и изгибалось -
мальчику тоже не хватало воздуха. Торн провел бритвой по затылку Дэмьена.
Вот оно. Родимое пятно. Похоже на бугорок. Бритва врезалась в него, оно
кровоточило, но тем не менее родинка отчетливо виднелась на фоне белой
кожи. Шестерки! Три шестерки, расположенные в форме листка клевера,
хвостиками соединялись в центре.
Торн отшатнулся. Мальчик плакал и задыхался, в ужасе глядя на отца.
Его руки ощупывали бритую голову. Увидев свои ладони в крови, Дэмьен
закричал. Он бросился к отцу и разрыдался. Торн оцепенел, заметив
беспомощный страх в его глазах. Он расплакался сам, видя, как
окровавленные ручки ребенка тянутся к нему, моля о помощи.
- Дэмьен!
В этот момент дверь позади него распахнулась, и в комнату ворвалась
миссис Бэйлок. Ее красные губы были широко растянуты в яростном крике.
Торн хотел схватить ребенка, но женщина отпихнула его, и он рухнул у
двери. Дэмьен взвизгнул от страха и спрыгнул с кровати. Женщина навалилась
на Торна, а он пытался схватить ее за руки, которыми она старалась
вцепиться ему в глаза и горло. Вес женщины был слишком велик для него, ее
мясистые руки уже нащупали его шею и начали сжиматься на горле так, что
глаза полезли у него из орбит. Торн в исступлении вывернулся, но миссис
Бэйлок успела вцепиться зубами в его руку. Совсем рядом с ними со столика
упала лампа, Торн дотянулся до нее и изо всех сил ударил миссис Бэйлок по
голове. Основание лампы раскололось, и женщина бессильно упала на бок.
Торн ударил ее еще раз. Череп треснул, и кровь потекла по напудренным
белым щекам. Торн вскочил на ноги, шатаясь, подошел к стене, у которой
стоял ребенок, с ужасом наблюдавший за происходящим, схватил его,
вытолкнул из комнаты, протащил по коридору к черному ходу и захлопнул за
собой дверь. Дэмьен ухватился за дверную ручку, и Торн с силой вывернул
ему руки. Тогда ребенок вцепился ногтями ему в лицо, и они чуть не
скатились с лестницы вниз. Пытаясь сохранить равновесие, мальчик схватил
электропровод. Торн изо всех сил пытался разжать его руки, и тут их
ударило током...
Очнувшись на полу в кладовой, Торн встал на четвереньки и огляделся.
Ребенок лежал рядом без чувств. Торн попробовал поднять его, но это ему не
удалось. Он зашатался, свалился на бок и вдруг услышал скрип открываемой
кухонной двери. Торн с трудом повернул голову. Перед ним стояла миссис
Бэйлок. С ее головы струилась кровь. Она ухватила Торна за пальто и
повалила. В отчаянии он попытался удержаться за ящики шкафа, но они
вывалились, их содержимое рассыпалось по полу. Женщина навалилась на него
и тянула окровавленные руки к его горлу. Лицо миссис Бэйлок было покрыто
розовой кашей из пудры и крови. Рот был приоткрыт, она рычала от
напряжения.
Торн задыхался. Он видел безумные глаза миссис Бэйлок и
приближающееся страшное лицо; ее губы вот-вот должны были коснуться его
губ. Вокруг валялась кухонная утварь. Торн беспомощно шарил руками по
полу. Вдруг он нащупал две вилки, зажал их в руках и с силой вонзил миссис
Бэйлок в виски. Она взвизгнула и отпрянула. Торн с трудом поднялся на
ноги. Женщина с воем металась по комнате, тщетно пытаясь вытащить вилки,
торчащие у нее из головы.
Торн кинулся в кладовую, поднял ребенка, который еще не пришел в
себя, и рванулся через дверь кухни к гаражу. Дверца машины была открыта,
но неожиданно рядом с собой он услышал грозное рычание. Черная фигура
мелькнула в воздухе и сбила его с ног ударом в плечо. Торн повалился прямо
в машину. Громадный пес яростно рвал его клыками за руку, стараясь
вытащить из машины. Ребенок лежал рядом на сиденье. Свободной рукой Торн
изо всех сил ударил собаку в морду. Закапала кровь, пес взвыл от боли,
выпустил руку. Дверца захлопнулась.
Торн судорожно искал ключи, а снаружи бесился пес. - Он прыгал на
капот и с огромной силой бился о ветровое стекло. Стекло тревожно
дребезжало. Дрожащей рукой Торн нащупал, наконец, ключи. Ребенок
пошевелился и застонал, а пес все продолжал кидаться на стекло, которое
уже дало трещину. Торн глянул вперед и застыл в ужасе. Он увидел миссис
Бэйлок. Она была жива и, собрав остатки сил, ковыляла к машине, волоча
огромную кувалду. Торн включил зажигание, и в тот момент, когда машина
тронулась, миссис Бэйлок швырнула кувалду, пробившую в ветровом стекле
порядочную дыру. Тут же в отверстии показалась собачья голова. Пес щелкал
зубами, из пасти текла слюна. Торн откинулся на спинку сиденья и сжался, а
собачьи зубы клацали в нескольких дюймах от него. Одной рукой Торн достал
из кармана пальто стилет и изо всей силы вонзил его в собачью голову между
близко посаженными глазами. Стилет ушел по самую рукоятку. Пасть
раскрылась, собака издала рык - скорее львиный, чем собачий, - рванулась
назад, сползла с капота и заплясала на задних лапах. Предсмертный вой
огласил гараж. Горн переключил заднюю скорость и рванул машину. Миссис
Бэйлок, шатаясь, стояла у окна и в ужасе размазывала по лицу кровавую
кашу.
- Моя крошка... - всхлипывала она. - Моя крошка...
Машина тронулась с места, женщина выскочила на дорогу и в отчаянии
пыталась преградить ей путь. Торн мог объехать женщину, но не сделал
этого. Стиснув зубы, он дал полный газ, на мгновение разглядев в свете фар
ее отчаянное лицо. Машина врезалась в миссис Бэйлок, и она подлетела
вверх. Джереми взглянул в зеркальце заднего обзора. Он увидел тело женщины
- безжизненную громадную массу, застывшую на асфальте, на лужайке в
бледном свете луны лежал пес, дергаясь в предсмертных конвульсиях.
Торн снова дал полный ход и выехал на дорогу; обогнув каменный угол
дома, машина понеслась в сторону шоссе. Рядом лежал ребенок, все еще
находившийся без сознания. Торн выскочил на шоссе, ведущее в Лондон.
Приближался рассвет, туман начал рассеиваться. Машина Торна неслась по
пустому шоссе, и мотор гудел от нарастающей скорости.
Мальчик начал приходить в себя, пошевелился и застонал от боли. Торн
переключил все внимание на дорогу, пытаясь не думать, что ребенок
находится с ним рядом.
- Это не человеческий ребенок! - шептал он сквозь стиснутые зубы. -
Это не человеческий ребенок!
Машина мчалась вперед, а мальчик, так и не очнувшийся окончательно,
продолжал стонать.
Поворот на дорогу оказался слишком крутым, Торну не удалось
справиться с машиной, его занесло, и Дэмьен свалился на пол. Теперь они
направлялись к Церкви Всех Святых. Торн уже видел впереди ее возвышающиеся
шпили, но от резкого торможения мальчик пришел в себя и смотрел на Джереми
испуганными глазами.
- Не смотри на меня... - прорычал Торн.
- Я ушибся... - заплакал ребенок.
- Не смотри на меня!
Ребенок послушно уставился на пол. Шины заскрипели; они уже
подъезжали к церкви, когда Торн, взглянув наверх, поразился, как
неожиданно потемнело над ними небо. Мрак сгустился, казалось, ночь
возвратилась на землю. Почерневший небосвод стремительно опускался, и вот
уже его прорезали молнии, вонзившиеся в землю.
- Папа... - хныкал Дэмьен.
- Замолчи!
- Меня тошнит.
Ребенка начало рвать. Торн громко закричал, чтобы не слышать Дэмьена.
Разразился жуткий ливень, ветер швырял уличный мусор прямо в лобовое
стекло. Торн затормозил у церкви и распахнул дверцу. Вцепившись Дэмьену в
воротник пижамы, он протащил его через сиденье. Мальчик начал кричать и
пинаться, сильно ударяя Торна ногами в живот, пока не отбросил его от
автомобиля. Торн снова кинулся к машине, схватил ребенка за ногу и вытащил
его наружу. Дэмьен вывернулся и бросился бежать. Торн кинулся за ним,
ухватил за пижаму и швырнул на асфальт. В небе прогремел гром, молния
полоснула совсем рядом с машиной, а Дэмьен завертелся на земле, пытаясь
выползти из рук Торна. Джереми навалился на ребенка, зажал его и крепко
обхватил за грудь. Дэмьен продолжал пинаться и вопить, пока Торн волок его
к церкви.
На противоположной стороне улицы распахнулось окно, и какой-то
мужчина громко окликнул Торна, но Джереми пробирался сквозь сплошную
дождевую завесу, ни на кого не обращая внимания. Лицо его было похоже на
страшную маску. Ветер бил Торна в лицо, валил с ног, и он еле-еле
продирался вперед. Ребенок извивался в его руках, вцепился зубами в шею,
Торн кричал от боли, но продолжал идти. Сквозь гром послышался вой
полицейской сирены, а высунувшийся мужчина отчаянно кричал Торну, чтобы
тот отпустил ребенка. Но Джереми ничего не слышал, он приближался к порогу
церкви. Ветер взревел, и Дэмьен вцепился руками Торну в лицо. Один палец
попал в глаз, Джереми упал на колени и почти вслепую потащил ребенка к
высоким ступенькам. Молния рванулась вниз и ударила совсем рядом, но Торн
был уже на пороге и собирал последние силы, втаскивая ребенка по ступеням.
Дэмьен продолжал остервенело царапать ногтями лицо и молотить Торна
ногами в живот. Нечеловеческим усилием удалось Джереми повалить ребенка,
он сунул руку в карман и стал искать ножи. Дэмьен дико заорал и выбил
пакет у него из рук. Стилеты рассыпались по ступенькам. Торн схватил один
из них, пытаясь другой рукой удержать Дэмьена. Еще раз взвыла полицейская
сирена и замолчала. Торн взмахнул стилетом.
- Стой! - С улицы донесся голос, и из дождя вынырнули двое
полицейских. Один из них на ходу вытаскивал револьвер из кобуры. Торн
глянул на них, потом на ребенка, и, закричав от ярости, стремительно
опустил вниз руку со стилетом. Вскрик ребенка и пистолетный выстрел
раздались одновременно.
Наступила тишина - полицейские словно окаменели. Торн застыл на
ступеньках, тело ребенка распростерлось перед ним. Потом распахнулись
двери церкви и оттуда вышел священник, глядя сквозь завесу дождя. Он в
ужасе уставился на страшную неподвижную картину.
13
Сообщение о трагедии разнеслось по всему Лондону. Рассказ принимал
причудливые формы, подробности противоречили одна другой, и сорок восемь
часов репортеры осаждали приемную в городской больнице, пытаясь разузнать
у врачей, что же все-таки произошло. На следующее утро в одной из комнат
собрались врачи, и, прежде чем они сделали заявление, телекамеры уже
назойливо жужжали. Специальный хирург Грут Шуур, прилетевший из
южноафриканской больницы, выступил с заключительным сообщением.
- Я хочу объяснить, что смерть наступила в восемь часов тридцать
минут утра. Мы сделали все, чтобы спасти его жизнь, но ранение не
оставляло надежды на выздоровление.
Горестные вздохи пронеслись по толпе репортеров, и врач дождался,
пока они стихнут.
- Больше сообщений не будет. Служба пройдет в Церкви Всех Святых.
Затем тело будет перевезено в Соединенные Штаты для захоронения.
...В Нью-Йорке на катафалке, за которым выстроилась длинная очередь
лимузинов, стояли рядом два гроба. Впереди на мотоцикле ехал полицейский.
Когда похоронная процессия добралась до кладбища, там уже собралось много
народу. Охрана из отдела безопасности сдерживала любопытных, а официальная
группа подошла к свежевырытым могилам. Священник в длинной белой рясе
стоял у колонны с американским флагом. Зазвучала музыка, и гробы поставили
перед священником. Рабочий проверял механизмы, с помощью которых гробы
должны были опустить в могилы.
- Мы скорбим сегодня, - нараспев начал священник, - о безвременной
кончине двоих из нас. В путешествие навстречу вечности они взяли с собой и
частицу наших душ. Давайте же скорбеть не о них, нашедших свой покой, а о
нас самих. Какой бы короткой ни была их жизнь, эта жизнь закончена, и мы
должны быть им благодарны за то короткое время, которое они разделили с
нами.
Мы говорим сегодня "прощай" сыну большого человека... который был
рожден в богатстве и благополучии... имевшему все земные радости, о
которых только может мечтать человек. Но на его примере мы видим, что
одних земных благ недостаточно...
Снаружи у ворот кладбища толпились репортеры и щелкали
фотоаппаратами. Небольшая группа людей стояла поодаль и обсуждала
происшедшие события.
- Как все это дико, а?
- Ничего дикого. В первый раз, что ли, людей убивают на улице?
- А как тот парень, который видел их на лестнице? Тот самый, что
вызвал полицию?
- Он был пьян. У него брали кровь на анализ и выяснили, что он
изрядно принял.
- Не знаю, - отозвался третий. - Странно как-то. Что они могли делать
у церкви в такой час?
- У посла умерла жена; возможно, они приходили молиться.
- Какой идиот будет совершать преступление на ступенях церкви?
- Да полно таких. Поверь мне.
- Не понимаю, - вмешался третий. - Похоже, что от нас многое
скрывают.
- Это не в первый раз.
- И не в последний.
Два гроба медленно опускались в могилы, и священник простер к небу
руки. Среди скорбящих выделялась стоящая в стороне пара. Она была окружена
телохранителями и переодетыми полицейскими, которые тайком осматривали
толпу. Статный мужчина имел величественный вид, рядом с ним стояла женщина
в черном и держала за руку четырехлетнего мальчика. Его вторая рука была
забинтована и висела у груди.
- Провожая Джереми и Катерину Торн в мир вечного покоя, - продолжал
священник, - мы обращаем свой дозор к их ребенку Дэмьену, последнему из
живых в этой великой семье. Ребенок сейчас переходит в другую семью. Пусть
он процветает в любви, которую получит от своих новых родителей, пусть он
примет наследство отца и станет вождем всего человечества.
Дэмьен стоял рядом и наблюдал, как опускаются гробы. Он вцепился в
руку женщины.
- И наконец, пусть тебе, Дэмьен Торн, - выразительно простирая к небу
руки, говорил священник, - Бог дарует свое благословение и милость...
Пусть дарует Христос тебе свою вечную любовь.
Из глубин безоблачного неба послышался отдаленный рокот грома, и
толпа начала понемногу расходиться. Новые родители Дэмьена терпеливо
ждали, пока все разойдутся, потом подошли к могилам, и ребенок склонился
над ними, шепча молитву. Люди оглянулись и застыли на месте. Многие из них
разрыдались. Наконец ребенок поднялся и медленно отошел со своими
приемными родителями от могил. Телохранители окружили их со всех сторон и
проводили до президентского лимузина.
Четверо полицейских на мотоциклах сопровождали автомобиль сквозь
толпу репортеров, снимавших ребенка. Дэмьен сидел на заднем сиденье
лимузина и пристально глядел на них сквозь заднее стекло. Однако все
фотографии оказались испорченными. На них явно выделялось пятно, видимо,
эмульсионный брак на пленке. Пятно своими размытыми контурами напоминало
дымку.
Эта дымка неумолимо зависала над президентским лимузином.
ОМЕН IV
АРМАГЕДДОН 2000
Гордон МАКГИЛ
ПРЕДИСЛОВИЕ
Вот уже шесть недель ученики по пятам ходили за женщиной. Они и ночью
не спускали глаз с ее дома, следили за каждым шагом этой особы, пока та
добиралась на работу, а когда ей взбредало в голову наведаться в гости,
- терпеливо поджидали ее. С тех пор, как погиб учитель, число их
значительно поубавилось. Одни свели счеты с жизнью, другие предались
отчаянью и не покидали более своих жилищ. Но преодолевшие депрессию, до
мозга костей прониклись чувством мести и от этого стали еще сильнее.
В тот раз, когда женщина посетила врача, двое учеников последовали за
ней в приемную и уселись рядом. Они обратили внимание на неестественное
напряжение, охватившее ее лицо. Очевидно, женщину терзала боль, и они
торжествовали про себя, догадываясь о ее мучениях.
- Мисс Рейнолдс, - раздался из кабинета голос С трудом поднявшись,
Кейт медленной походкой калеки двинулась через комнату и толкнула дверь.
И тут же от неожиданности застыла на пороге, заморгав в смятении
ресницами. На нее смотрел совершенно незнакомый, молодой и пышущий
здоровьем врач. Он улыбался.
- Доктор Джонстон больше не практикует, - начал было врач и тут же
сам себя перебил: - Вы не присядете?
Кейт притворила за собой дверь и опустилась на стул подле стола.
- Острая, пронизывающая боль вот тут, - выговорила она, указывая на
нижнюю часть живота. - Как будто там что-то раздулось. Кейт закашлялась
и извинилась.
Осторожно придерживая женщину, врач подвел ее к кушетке и тщательно
осмотрел. Затем, вписав в рецепт адрес и фамилию Кейт, вручил его
женщине.
- Это мой коллега. Он специалист по такого рода делам. Думаю, вам
стоит навестить его. - Молодой врач помедлил. - И побыстрее.
Кент молча уставилась на него, будто ища поддержки.
- Я совершенно уверен, что вам не о чем беспокоиться, - попытался
приободрить ее врач.
Поднявшись с кушетки, Кейт сморщилась от боли. - А вы не могли бы
прописать мне что-нибудь...
- Извините, - резко перебил ее врач. - Но на этой стадии я бы не
рекомендовал болеутоляющее.
Он внимательно наблюдал за Кейт, когда она покидала приемную и,
заметив двух мужчин, поспешивших за ней к выходу, закрыл дверь и снял
телефонную трубку.
- Соедините меня с Чикаго, - потребовал он. На лице молодого человека
играла торжествующая улыбка.
- Посреди смерти зарождается жизнь, - про себя заметил он.
Кейт лежала на операционном столе, две медсестры, держали ее за руки.
Голени auee крепко привязаны. Кожа на разбухшем животе вздулась. Тело
сотрясалось в ритмичных конвульсиях. Кейт тяжело дышала, ее полные
мольбы глаза остановились на одной из сестер.
- Это скоро кончится, - попыталась та успокоить Кейт.
Дикая боль вновь пронзила ее тело, и женщина зашлась в
душераздирающем вопле, чуть было не задохнувшись. Хирург потянулся за
скальпелем.
- Я сделал небольшой надрез, - проговорил он, - давить будет не так
сильно.
Но только он склонялся над Кейт, та, опять закричала, и сестра
прикрыла ей, лицо салфеткой.
Тело Кейт билось в конвульсиях.
- Идет, - крикнул хирург, - держите, ее.
Спина Кейт выгнулась, голова резко откинулась назад в очередном
вопле, в истошном протесте против того, что с ней происходило.
И тут оно вышло нее.
Расслабленное тело Кейт дернулось, словно рыба, внезапно
пригвожденная ножом. Хирург передал акушерке шевелящийся комочек, будто
в молитве глянул себе под ноги и направился к двери. Он даже не
сполоснул руки Медленно двинулся по коридору. Сестра последовала за ним,
наблюдая, как хирург подошел к пожилой паре, расположившейся на
скамейке. Сестра услышала знакомые и жесткие слова: "Мы сделали все, что
было в наших силах". Старушка упала на грудь мужа и разрыдалась.
- Опухоль оказалась просто гигантской, - констатировал врач.
Медсестра закрыла за собой дверь, повернулась и приняла комочек из
рук акушерки Взглянула на него. Это был мальчик. Медсестра непроизвольно
перекрестилась, а затем, внезапно услышав постукивание собачьих когтей
по кафельному полу, оглянулась. Огромный черный пес с тяжелыми челюстями
подбежал к ней. Сестра опустила ребенка на пол, и собака принялась
вылизывать мальчика Маленькие ручки потянулись к чудовищу; крошечные
пальчики вцепились в собачью шерсть. Сестре вдруг почудилось, будто
мальчик причмокивает. Она взглянула на мертвую женщину и устремилась к
операционному столу, чтобы накрыть тело. Лицо медсестры сморщилось от
отвращения, но когда она вновь перевела взгляд на ребенка, на губах ее
заиграла улыбка - Это плоть от плоти дьявола, - с гордостью произнесла
медсестра.
В квартирах, особняках, конторах и на заводях шептали ученики в эти
минуты благодарные молитвы. Отчаявшиеся вновь обретали надежду, А в
самом сердце Италии, в монастыре, священник по имени де Карло сидел на
узкой койке. Все тело его было покрыто холодным липким потом. Очнувшись
от ночного кошмара, де Карло знал теперь наверняка: он проиграл и самое
худшее еще впереди.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Молодой человек вот уже битый час слонялся по одному из залов
ожидания в аэропорту Хитроу. Он то глядел на взлетные полосы, то шатался
возле бара, раздумывая не пропустить ли стаканчик-другой, но каждый раз
отказывался-таки от этого соблазна Молодой человек то и дело бросал
взгляд на часы. Время от времени он засовывал руки в карман и извлекал
лист с напечатанным рядом цифр, пытаясь, видимо, их запомнить. Никогда
он не встречал этого старика, но знал, что обязан иметь в своем
распоряжении железные факты, ибо Поль Бухер просто на дух не выносил
дураков. Из громкоговорителя донесся треск: "Самолет компании "Торн
Корпорейшн" рейсом из Чикаго только что совершил посадку!" У молодого
человека перехватило дыхание.
"Пассажир Бухер прибудет в зал ожидания через минуту. Спасибо за
внимание".
Молодой человек подтянул манжеты и поправил галстук Председатель
компании "Торн Корпорейшн" и владелец львиной доли ее акций - Поль Бухер
- являлся самым могущественным и влиятельным лицом в Западном регионе, а
это означало, что и во всем мире. Идеи этого человека тридцать лет назад
превратили промышленный гигант в крупнейший на земном шаре
транснациональный комплекс. Простейшая мысль озарила тогда Бухера,
который осознал, что именно пища должна стать наиважнейшим товаром на
планете. И теперь "Торн Корпорейшн" представляла собой гигантский
производитель удобрений и сои, экспортируемых в страны третьего мира.
Сколько раз молодой человек ошеломлял девушек или сотрудников одной
...Закладка в соц.сетях
