Жанр: Триллер
Дэмьен 1_5.
...олени,
тут же снова вскочила и всхлипывая бросилась следом. Коляска достигла
подножия холма, отскочила от тротуара и выехала на дорогу, Кэрол даже не
успела прикрыть глаза, когда огромный грузовик налетел на коляску,
раздавил ее, как картонную коробку, и пронесся дальше...
Спрятавшийся в кустах Тревор Грант подтянул бечевку с трупиком белки
и рассмеялся, поздравив себя с успехом.
Роды были трудные. Схватки начались задолго до положенного срока, и
матери сделали кесарево сечение. После операции она быстро пришла в себя,
и ей разрешили взглянуть на сынишку, лежащего в инкубаторе интенсивной
терапии. Ребенок весил всего полтора килограмма, но врачи заверили мать,
что он вполне здоров и это всего лишь вопрос времени. Ее выписали домой и
предложили навещать ребенка в любое время. А главное - не волноваться.
Ребенок спал и дышал кислородом. Он был одним из двенадцати таких же
крошечных пациентов. Врачи и медсестры гордились сверхсовременным
медицинским оборудованием палаты. С тех пор как ее внедрили, детская
смертность в их округе снизилась вполовину.
Две медсестры в белых халатах и марлевых повязках еще раз проверили,
исправно ли оборудование. Наконец они покинули палату и, сняв повязки,
направились выпить чаю. Когда они скрылись в конце коридора, сестра Ламонт
проскользнула в двери палаты. Стояла тишина, слышалось только шипение
кислорода. Ламонт подошла к первой кроватке, взглянула на именную
табличку, затем к следующей и так до тех пор, пока не нашла нужный
инкубатор. Ламонт с любопытством заглянула в него. Ребенок набрал уже с
момента рождения пару фунтов. Личико его утратило неприятный синюшный
оттенок, оно порозовело, как и ручки; дыхание стало ровным и легким.
Протянув руку к выключателю, Ламонт перекрыла в трубке кислород,
отошла к окну и подождала несколько минут. Потом вернулась снова, пустила
кислород и заглянула в инкубатор. Ребенок не шевелился.
Она взглянула на мирно спавшего ребенка и возблагодарила Бога. Дважды
у нее случались выкидыши, и если бы третья беременность обернулась
несчастьем, шансов у нее не осталось бы.
Малыш родился чудесный, весил девять фунтов. Глазами и подбородком он
был в отца. Когда вырастет, будет играть за сборную Англии, заявил ее муж
на крещении в той самой церкви, где крестилась и она. У ребенка будет все.
Они ничего не пожалеют для него.
Вокруг нее в церкви раздавалось пение. Она посмотрела на мальчиков,
поющих в хоре, потом на мужа, на своих родителей, перевела взгляд на
викария и присоединилась к пению. Крестные отец и мать подошли поближе к
купели.
- Возлюбленные чада мои, - заговорил преподобный отец Грэхэм Росс, -
вы принесли сюда этого ребенка, дабы окрестить его. И я требую во имя
этого дитяти отречься от всего дьявольского, дабы ничто бесовское не
смогло соблазнить вас.
- Отрекаемся, - в один голос произнесли родители. Викарий сделал шаг
вперед и протянул руки. Мать еще раз взглянула на
младенца и передала его викарию. Она вцепилась в руку своего мужа.
- Я нарекаю этого ребенка... - начал Викарий
- Александром-Дэвидом, тихо подсказала мать.
- Благословляю тебя, Александр-Дэвид, во имя Отца и Сына и Святого
Духа. Аминь. - Росс повернулся, придерживая левой рукой голову мальчика, а
правую опуская в купель, и побрызгал на лицо ребенка водой. Тот пискнул,
сморщил носик и расплакался. - Мы принимаем это дитя в лоно церкви
Христовой и благословляем его крестным знамением...
Сильные пальцы Росса нащупали на детском темечке мягкий пульсирующий
родничок, и ребенок навсегда перестал плакать.
В своей квартире на одном из верхних этажей молодая мать находилась
на грани отчаяния. Какие-то варвары опять сломали лифт, и она не могла
вывезти младенца на прогулку. Ее муж ушел в плавание, а ребенок заливался
днем и ночью, сводя молодую женщину с ума. Его вопли действовали ей на
нервы, а сегодня она проворонила молоко, и оно полностью выкипело. Женщина
попыталась досчитать до ста. Затем снова принялась укачивать ребенка. В
какой-то момент ей захотелось выпрыгнуть из окна, лишь бы избавиться от
этого бесконечного крика. А там пусть разбирается полиция.
В прихожей раздался звонок.
Ворча себе под нос, она подошла к двери и открыла ее.
На пороге стояли два бой-скаута и приветливо улыбались. - Доброе
утро, миссис, - поздоровался один из них. - Мы пришли, чтобы помочь вам
сегодня.
Она молча уставилась на них. - У кого-нибудь из вас есть младшие
братья и сестры?
Да, миссис, - ответил мальчик. - И вы знаете, как обращаться с
младенцами?
Да, миссис, я знаю, как играть с ними.
Подождите здесь, - попросила женщина и направилась к своему ребенку,
блгодаря Бога за то, что на свете существуют бой-скауты. Она взяла
младенца на руки и подошла к двери.
"Может быть, теперь, - подумала она, - у меня будет хоть немного
покоя..."
Глава шестнадцатая
Когда позвонил Тони и сообщил Барбаре страшное известие, она поначалу
никак не могла в него поверить. Потом, переварив, в мыслях случившееся,
свалилась в обморок. Придя в себя, Барбара проплакала целый час, а затем
побежала к Кэрол. Но та находилась под присмотром врачей, и это
продолжалось еще два дня. На третий день ее выписали домой, и женщины
наконец встретились. Обнявшись они разрыдались.
И теперь Барбара ежедневно навещала Кэрол, надеясь, что своим
присутствием хоть чуть-чуть развеет тоску подруги.
Как только Барбара узнала о происшедшей трагедии, она тут же закатила
коляску в гараж и никогда больше не пользовалась ею. Теперь она повсюду
носила своего малыша на руках. Одна знакомая предложила ей специальный
рюкзак, чтобы носить ребенка на спине, но Барбара отмела и этот вариант.
Несколько раз Барбара изливала свою душу Харвею. Она рыдала в его
объятиях, бормоча что-то невнятное.
- Это моя вина, - всхлипывала Барбара, - нельзя было соглашаться пить
пиво; если бы я отказалась то, может быть...
Харвей пробовал успокоить жену, но она частенько видела своего
ребенка во сне. Он спал в коляске, а та стремительно неслась вниз с холма.
Барбара с криком просыпалась.
Харвей ничем не мог ей помочь. Последнее время он был постоянно
чем-то озабочен и отдалился от жены.
Барбара Дин возненавидела Лондон.
В этот вечер за ужином они едва обменялись парой слов. Харвей угрюмо
уставился в экран телевизора, а Барбара кормила младенца. Показывали
какой-то вестерн. Его сменила очередная передача.
"Мир в фокусе", представляемый Кейт Рейнолдс...
Барбара задала себе вопрос, почему Харвею так не нравится эта
женщина. Она находила ее довольно приятной. Конечно, несколько напориста,
но такова уж ее профессия. А может быть, Харвей просто побаивается ее? Он
инстинктивно бежал от агрессивных женщин, как от чумы.
- Добрый вечер, - поздоровалась Кейт, улыбаясь телезрителям. Харвей
поднялся со стула, чтобы выключить телевизор.
- Сегодня, первая часть нашей передачи будет посвящена загадочному
явлению, которое озадачило на этой неделе и полицию, и врачей.
Харвей потянулся к кнопке. - ...загадочная смерть младенцев мужского
пола... - Подожди! - воскликнула Барбара, устраиваясь в кресле. Харвей
пожал плечами.
- ...смерти при ряде обстоятельств, классифицируемых следователями
как "несчастный случай".
- Харвей, сядь, мне не видно, - резко бросила Барбара, и Дин
подчинился, взяв бокал с вином.
- В одном только Лондоне, - продолжала Кейт, - за последнюю неделю
умерли семнадцать мальчиков, из Бирмингема нам сообщают о шести смертях,
из Манчестера - о четырех, из Лидса - о двух и из Глазго - о восьми.
Барбара впилась взглядом в экран. - Эти цифры далеко не так
безобидны, как кажется на первый взгляд, ибо они означают подъем детской
смертности по стране на пятнадцать процентов. Детали пока не выяснены и
четкой картины происшедших трагедий не имеется. За исключением одного
факта. - Кейт помедлила. - В каждом случае жертвой стал младенец мужского
пола.
Барбара застыла, как изваяние, и вцепилась в сынишку. Дин повернулся
к ней. Он хотел успокоить ее, заверить, что все хорошо, что он рядом и их
ребенок в безопасности. Но слова застревали в горле. Он так ничего и не
сказал и молча вернулся в кресло. Кейт тем временем представляла
телезрителям сотрудниц министерства здравоохранения и социальной защиты.
- Скажите, пожалуйста, доктор Филмор, какое объяснение вы можете
предложить на данный момент?
Чиновник заерзал на стуле и пожал плечами. - Ну, конечно, еще слишком
рано делать какие-то определенные заявления...
Кейт оборвала его: - Но тем не менее вы признаете, что совершенно
необъяснимый подъем смертности среди младенцев мужского пола?
- Да, конечно, тут наблюдается подъем, но ведь он наблюдается,
например, и при эпидемии гриппа.
Камера вновь остановилась на Кейт, лицо которой выражало теперь явное
презрение.
- Однако сейчас мы не ведем речь об эпидемии, - вскинулась она, - мы
говорим о ... - тут она принялась выбрасывать в счете пальцы, - об
утопленниках, о пожарах в домах, автомобильных авариях, пищевых
отравлениях. Во всех этих случаях гибли младенцы. - Кейт помолчала,
размышляя над только что сказанным. Филмор тут же воспользовался паузой и
обрушил на Кейт целый поток слов:
- Простите, если я скажу напрямик. Ваш панический репортаж - это как
раз тот стиль представителей средств массовой информации, который не
делает им чести. Должен заметить, что крайне безответственно
преувеличивать факты, подтасовывая их, и таким образом устраивать
очередную сенсацию. Самые бульварные газетчики подумали бы немножко перед
тем, как напечатать подобный материал.
Камера снова застыла на журналистке, потерявшей дар речи и сидевшей с
приоткрытым ртом.
Дин взглянул на жену. Она все еще прижимала к себе малыша, будто он
мог рассыпаться на кусочки. "Филмор, конечно, молодчина, - подумал Дин, -
именно поэтому они его и выбрали. Это было его лучшее выступление, однако,
похоже, Барбару он вряд ли убедил". Дину оставалось надеяться, что Филмор
убедил остальных.
- Что с тобой стряслось? - вопрос прозвучал обвиняюще.
- Извини, Боб, я просто не ожидала... - начала оправдываться Кейт.
- И позволила ему нести эту чушь...
- Да говорю же тебе, - выпалила Кейт, - это было абсолютно
неожиданно. Мне и в голову не приходило, что беседа примет такой оборот.
- Довольно, Кейт, - взорвался коллега. - Надо было держаться с ним в
том же тоне и не позволить этому негодяю натянуть тебе нос. - Репортер
резко повернулся и вышел из комнаты, оставив Кейт наедине со своим
огорчением.
- Ах ты, кембриджский зазнайка, - раздраженно пробормотала Кейт.
Посмотреть бы на него там, в студии, под лучами юпитеров. Со стороны легко
критиковать. Но, в общем, он, конечно же, прав. Настроение Кейт
окончательно испортилось. Ей никоим образом нельзя было позволить Филмору
припереть себя к стенке. Он просто захватил ее врасплох. И журналистка не
смогла дать ему отпор. А ведь это более чем странно. На протяжении многих
лет Кейт считалась мастером интервью, где преобладали наступление и
натиск. Ее мишенями становились люди, у которых, как говорится, было
рыльце в пуху.
А вот почему Филмор повел себя подобным образом? Чем больше Кейт
ломала над этим голову, тем сильнее запутывалась в своих догадках. И она
сочла за благо забежать в бар и опрокинуть стаканчик вина.
Вернувшись домой Кейт почувствовала раздражение. Обычно, возвращаясь,
она забирала с собой на верхний этаж Питера, но сейчас было уже очень
поздно, и он наверняка спал. Женщина припарковала машину и, поднявшись по
ступенькам крыльца, принялась шарить в сумке в поисках ключей. При этом
бубнила себе под нос, до чего же она никудышная мамаша.
Миссис Рейнолдс...
Внезапно раздавшийся голос испугал журналистку. Она резко обернулась
и увидела священника.
- Мне необходимо срочно поговорить с вами, миссис Рейнолдс... Кейт
удрученно вздохнула. "Нашел по телефонному справочнику", -
подумала она. Пожалуй, она стала слишком известной. Все новые и новые
незнакомцы прогуливаются у нее под окнами.
- ...о вашей передаче. Об этих смертных случаях.
- Демонстрация протеста одного из недовольных телезрителей, -
саркастически съязвила Кейт. - Как же все это надоедает.
- Наоборот, возразил отец де Карло, - я поздравляю вас. Вы очень
проницательны.
Кейт вставила ключ в замочную скважину. - Ну и что дальше? - спросила
она, наблюдая, как священник внимательно окинул взглядом окрестности.
- Нельзя ли мне поговорить с вами в доме? Кейт отрицательно покачала
головой. - Извините, но... - Меня зовут
отец де Карло. Я священник. - У меня был тяжелый день, святой отец, -
устало произнесла женщина.
- Может быть, вы позвоните моему секретарю на студию и договоритесь о
встрече...
- Это дело чрезвычайной срочности, миссис Рейнолдс... Кейт пристально
посмотрела на священника. Он совсем не походил на
человека, от которого можно ожидать неприятностей. К тому же он, видимо,
был искренен. "Ладно, - решила про себя Кейт, - пусть этот человек
выскажется и успокоится".
Она толкнула дверь и пропустила священника. - Только, пожалуйста,
говорите потише, мой сын спит.
Кейт проводила священника в гостиную. Как обычно, там царил полный
хаос: повсюду валялись справочники, книги и листы бумаги. Поначалу
журналистка решила извиниться за этот беспорядок, но потом передумала.
Черт с ним, в конце концов. Никого она не приглашала.
Кейт усадила священника в кресло, а сама сбросила пальто. Она хотела
узнать о цели ночного визита, но священник вдруг уставился в потолок и
заговорил:
- ...Ирод послал их вперед, и они перебили в Вифлееме всех младенцев,
родившихся в тот же день, что и Исус, о чем царь выспросил у мудрецов.
С губ Кейт сорвался стон. - Чего ради?..
Но отец де Карло приподнял руки, успокаивая женщину, и продолжал: -
Вы сообщили в своей передаче, что во всех этих смертных случаях
прослеживается общая закономерность: жертвами оказались младенцы мужского
пола.
Опустившись в кресло, Кейт согласно кивнула. - Но есть и другая общая
деталь, миссис Рейнолдс. Все мальчики родились между полуночью и шестью
часами утра двадцать четвертого марта. И любой мальчик, явившийся на белый
свет в это время, подвергается смертельной опасности, если с ним уже не
покончено.
"Не покончено, - мысленно повторила Кейт. - Какой странный священник!
Однако ну и хватка же у него".
- Так вы полагаете, что их всех убили?
- Нет, я утверждаю, что так оно и было.
- Но кому же понадобилось совершить это преступление? Отец де Карло
наклонился, и Кейт почувствовала, что он волнуется.
Руки священника дрожали, глаза блестели, он вообще выглядел так, будто не
спал уже целую вечность.
- Он снова родился, миссис Рейнолдс. Tак же, как и Антихрист, сын
Сатаны, что было предсказано в "Откровении".
- Извините, святой отец, - прервала его Кейт, поднимаясь с кресла. -
Я уважаю вашу веру, но не разделяю ее. - В душе женщина ругала себя
последними словами, не понимая, как допустила с свой дом этого
сумасшедшего. Надо было немедленно выпроводить ненормального священника.
- Вы не в полном смысле христианка? - поинтересовался де Карло.
- Я в полном смысле журналист, - отрезала Кейт, - а первая заповедь
журналистики - быть Фомой неверующим. Мне нужно увидеть доказательства
собственными глазами.
Отец де Карло тут же решил воспользоваться этими словами, раскрыл
свой чемоданчик и вытащил кое-какие документы.
- Вот доказательство. Почитайте. Кейт неохотно взяла бумаги и
разложила на столе. Это были копии
свидетельств о рождении. Ее глаза расширились, когда она узнала несколько
фамилий.
- Я раздобыл их в центральной нотариальной конторе, - объяснил де
Карло. Кейт недоуменно уставилась на него, и священник продолжал: - Я,
конечно, не могу взывать к вашей вере, но взываю к вашей логике. Кому
может прийти в голову уничтожать мальчиков, родившихся в определенное
время? Не тому ли, кто пытается стереть с лица земли единственного,
нужного ему, ребенка?
- И кто же это? - спросила Кейт.
- Американский посол Дэмьен Торн. Кейт ошарашенно взглянула на
священника и тут же залилась смехом. -
Дэмьен, - сквозь хохот выдавила она, пытаясь взять себя в руки. - Но я
знаю Дэмьена.
- Вы знаете мужчину, - парировал священник, - но не его душу. Я
человек религиозный, но не фанатик. Наша вера запрещает нам клеветать на
человека... Если бы у меня была хоть капля сомнения в отношении Дэмьена
Торна, моя вера приказала бы мне молчать.
Кейт заставила себя взглянуть священнику в глаза. Она посерьезнела,
загипнотизированная его спокойной искренностью. Оба так напряженно
вдумывались в слова друг друга, что не услышали, как Питер, на цыпочках
прокравшись по коридору, притаился за дверью.
- Я наблюдаю за Торном вот уже двадцать семь лет, - продолжал де
Карло. - С того момента, когда его отец переступил порог нашего монастыря
и обратился к нам за помощью, не зная, как уничтожить Антихриста. На моих
глазах Торн превратился во взрослого мужчину и смел со своего пути всех,
кто пытался восстать против него.
Питер напряженно вслушивался, отступив слегка в темноту коридора. -
Вы знаете Торна, как мужчину, миссис Рейнолдс. - Священник поднялся и
достал из своего чемоданчика папку. - Я оставлю вам все сведения, но вы
должны прочесть их до конца и только потом составить свое мнение. Когда вы
дойдете до последней страницы, умоляю вас связаться со мной по адресу... -
И де Карло записал на папке адрес. - Сделайте это как можно быстрее.
Кейт приняла из рук папку и в упор посмотрела на священника. - Я
ничего не могу обещать вам, святой отец, - сказала она. - Вы говорите,
будто я знаю Дэмьена, как мужчину, и не знаю его душу. Но ведь я и в
собственной душе не разберусь, так как же я могу заглянуть в его?
- Господь подскажет вам, улыбнулся де Карло и почувсвовал вдруг
неизмеримое облегчение от того, что скептицизм Кейт изрядно поубавился. -
Имеется знак, выделяющий Антихриста среди всех прочих. Вы найдете
упоминание о нем в "Откровении Иоанна Богослова". А знак вы отыщете у
Торна на затылке, под волосами. Это клеймо дьявола: 666. Да поможет вам
Бог! - вымолвил он и направился к двери.
Питер резко отпрянул от нее и бесшумно устремился в свою комнату.
Священник ушел, и Кейт, прихватив папку, поднялась в спальню. В
голове у нее царила полнейшая неразбериха, недоверие граничило со жгучим
любопытством. Конечно, высказывания священника были безумными. Но надо
непременно прочесть записи. Кейт забралась в постель и стала листать
документы.
Ее взгляд наткнулся на газетную вырезку о назначении Торна
президентом Совета по делам молодежи. Рядом, видимо, рукой священника,
были сделаны несколько пометок. Когда Кейт мельком пробежала их глазами,
на ум ей внезапно пришло интервью с Дэмьеном: он говорил, что стремится
дать молодым людям большие полномочия в общественной жизни. В памяти
вспыхнули страстность и красноречие, сопутствовавшие тогда его
выступлению. Журналистка вспомнила древнее высказывание: "Отдайте мне
мальчика, когда ему нет шести, и я заставладею им навсегда".
Кейт вздрогнула, подумав вдруг об охоте, о Питере, о следах крови на
его лице после "крещения".
В обширную документацию отец де Карло вложил и брошюру о "Торн
Корпорейшн" со списком тех стран, кому эта корпорация оказывала помощь. На
полях он добавил свой вывод: "Президент США к сорока годам".
Кейт попыталась разобраться в своих мыслях. Доверчивость - это,
пожалуй, самый серьезный недостаток журналиста. Но и агрессивный
скептицизм - не лучший стиль в этой области. Кейт припомнила своего
первого шефа, однажды заявившего ей, что никакого труда не составляет
бросить фразу, вроде "ну и чушь все это". Язвить или насмешничать, конечно
же, неизмеримо проще.
Но ведь как раз в этом-то случае все и являлось чушью, разве нет?
Полное безумие. Она страшно утомилась, а священник воспользовался ее
усталостью и предложил ей эту... ерунду.
Дэмьен Торн - сын Сатаны. Абсурд, бред. Кейт повернулась на бок и
мгновенно провалилась в сон.
Она не слышала, как в спальню вошел Питер, взял в руки папку и впился
глазами в оставленный священником адрес.
Симптомы были налицо. Харвей Дин понимал, что ему грозит опасность
превратиться в бросовую, ненужную вещь. Он боялся теперь просыпаться по
утрам и идти на работу, чувствовал себя в присутствии Дэмьена на грани
срыва. Дин пытался найти хоть какой-нибудь выход, но ничего путного
придумать не мог. От этого никуда не уйти. Он вынужден помалкивать и
надеяться на лучшее. Его будущее в чужих руках.
Чудовищность ситуации заключалась в том, что Дин внезапно обнаружил в
себе страстную отцовскую любовь. Он был без ума от своего сынишки. Дин
обожал в нем все, начиная с крошечных ноготков на пальчиках до торчащих на
голове волосиков. Он любил малыша сильнее, чем Барбару и Дэмьена, вместе
взятых. Однако вздумай он удрать с ребенком хоть на край света, его все
равно нашли бы. Дин что-то пробормотал в телефонную трубку и взглянул на
Дэмьена.
- Израильтяне вцепились в Шредера, - заявил Дин. - Придется его
ликвидировать, пока он еще не проболтался.
Дэмьен не отрывался от бумаг. - Ну так сделайте это, - бросил он. - У
нас нет возможности подобраться к нему, - возразил Дин, не скрывая
отчаяния в голосе. - Его ведь держат в Тель-Авиве, а ты один можешь
сделать это, Дэмьен.
- Ты тоже в состоянии позаботиться об этом.
- Но ведь я только что сказал тебе...
- А я сказал тебе, - перебил его Дэмьен, поднимая, наконец, голову от
письменного стола и насквозь прожигая взглядом Дина. - Я еще раньше
говорил тебе, что силы мои будут убывать с каждым новым днем Назаретянина.
Сколько еще осталось мальчиков?
- Может быть, один или два, - заверил Дин, взмолившись про себя,
чтобы Дэмьен оставил его в покое.
- Включая твоего сына.
- Моего сына? - всполошился Дин. - Но, погоди, я же тебе говорил, что
он родился двадцать третьего марта. Дэмьен, поверь, он...
- Убей Назаретянина, тогда поверю. Зазвонил телефон, и Дин так
вцепился в трубку, будто это была
соломинка, за которую хватается утопающий. В трубке что-то хлюпало, и Дин
нахмурился.
- Да? Кто это? - Он повернулся к Дэмьену. - Это сын Кейт Рейнолдс. Он
звонит из автомата. Откуда у него твой номер?
- Я ему дал. Дэмьен поговорил с мальчиком и повесил трубку, а Дин
исподтишка
взглянул на него, пытаясь уловить, не вернется ли Дэмьен к начатому
разговору.
- Будь осторожен, Дэмьен. Его мать звонила сегодня утром и хотела
тебя видеть. Мне удалось отговорить ее, но...
- Почему ты мне ничего не сказал об этом? - оборвал его Дэмьен. - Я
сам хотел поговорить с ней.
- Но это опасная женщина, стоял на своем Дин. - Ее телешоу и так уже
растревожило...
- Мне решать, кто для меня опасен, а кто - нет, - отрезал Дэмьен с
потемневшим от гнева лицом. - Найди ее по телефону и передай, чтобы
сегодня днем она приехала ко мне домой. Но не вздумай проболтаться о
Питере.
- Ты хозяин, - буркнул Дин и сделал пометку в блокноте. Когда Дэмьен
покинул кабинет, Дин вздохнул с облегчением.
Харвей рано покинул здание посольства, его терзали страх и сомнения.
Автомобиль влился в вечерний поток машин и несся сквозь город на север.
Через некоторое время Дин достиг холма, радуясь,что едет домой. Он желал
только одного - чтобы телефон умолк навечно. Ах, если бы он мог прийти
домой и, захлопнув за собой дверь, отгородиться от всего мира!
Дин поставил машину в гараж, вошел в дом и прямо с порога окликнул
жену. Ответа не последовало. Он заглянул в кухню и столовую. Может быть,
она вышла куда-нибудь? Хотя обычно она оставляла ему записку. Дин плеснул
в бокал спиртного и по лестнице поднялся в свой кабинет. Открыв дверь, он
замер, ошарашенно уставившись на бедлам, представший перед глазами.
Барбара с ребенком на коленях сидела в его кресле. Вокруг нее на полу
были разбросаны бумаги. Тут же валялась опрокинутая картотека, ящики были
выдвинуты.
- Какого черта? - начал было Дин и двинулся вперед. Барбара вся
съежилась и крепко прижала к себе ребенка. Лицо ее исказилось гневом,
глаза покраснели от слез.
- Не подходи к нему!.. - закричала она. - Убийца!
- Ты с ума сошла? - Дин попытался сделать шаг в ее сторону. Барбара
схватила нож для разрезания бумаг и выставила его перед собой. Дин с
побелевшим лицом застыл как вкопанный.
- Только тронь его, и я тебя прикончу, - выдавила жена.Как ты
прикончил всех этих детишек.
Дин протестующе открыл рот, но не смог издать ни звука. - Сегодня
приходил священник, - выпалила Барбара, - и рассказал о Дэмьене Торне. Он
объяснил, кто такой твой шеф, и предупредил, что Торн убьет моего ребенка
так же, как убил всех остальных, родившихся в этот час.
"Отрицай, отрицай все!" - мелькнула в голове Дина мысль, и он
заговорил охрипшим голосом:
- Ты хочешь сказать, что веришь этим религиозным маньякам, которые...
Нет, - оборвала его Барбара, царапая ножом стол. - Я сама нашла
доказательства. - И протянула ему копии свидетельств о рождении.
Крыть Дину было нечем. Он тряхнул головой и принялся тереть лицо,
будто получил удар в челюсть. Вид его бы
...Закладка в соц.сетях
