Жанр: Триллер
Враг 2. Могила
...к Джии. А она боится меня!
- Страх неизвестности. Она тебя не знает и потому боится. Я знаю о тебе все. Разве я
боюсь?
- Не боишься? Никогда?
- Никогда!
Он проковылял к своей кассе и взял номер "Нью-Йорк пост". Полистал страницы и
сказал:
- Смотри, пятилетний ребенок до смерти забит дружком его матери! Парень с
опасной бритвой резанул восьмерых на Таймс-сквер и скрылся в метро! В номере
гостиницы в Вест-Сайде обнаружен труп без рук и головы! Жертва избиения лежала
посреди улицы истекая кровью, кто-то подбежал к ней, ограбил и оставил ее умирать. И
после этого я должен бояться тебя? Джек пожал плечами. Эйб не смог убедить его. Ничего
из того, что он сейчас наговорил, не вернет ему Джию. Джек был таким, каким был, и
именно это отталкивало ее. Он решил закруглиться с делами и отправиться домой.
- Мне нужно кое-что.
- Что именно?
- Дубинка из свинца и кожи.
Эйб кивнул.
- На десять унций?
- Точно.
Эйб запер входную дверь и повесил табличку: "Вернусь через несколько минут",
прошел мимо Джека и повел его в заднее помещение, где остановился возле шкафа. Они
зашли в шкаф и закрыли за собой дверцу. Эйб нажал на стену, и она открылась. Эйб
включил свет, и они начали спускаться по ступенькам. По мере того как они спускались,
им навстречу высвечивалась неоновая вывеска:
"ЛУЧШЕЕ ОРУЖИЕ - ПРАВО ПОКУПАТЬ ОРУЖИЕ,
ПРАВО БЫТЬ СВОБОДНЫМ".
Джек частенько спрашивал друга, зачем он повесил тут эту неоновую вывеску, где
реклама вовсе ни к чему, но всегда получал твердый ответ, что в каждом приличном
оружейном магазине должна быть такая вывеска.
- Но если уж ты об этом заговорил, Джек, - сказал Эйб, - какое, в конце концов,
имеет значение, что я думаю о тебе или что думает о тебе Джия? Все равно это долго не
протянется. Все летит к черту. Ты же знаешь. Близится полная гибель цивилизации. И
скоро все начнется. Вначале обанкротятся банки. Люди уверены, что их вклады
обеспечены государственной страховкой? Наивные глупцы! Их ждет глубокое
разочарование! Как только обанкротится пара-другая банков, они увидят, что
государственной страховки не хватает, даже чтобы компенсировать миллионную часть
вкладов. Тогда, мальчик мой, начнется паника. Правительство врубит на полную катушку
печатный станок, чтобы выплатить страховку. И что мы получим? Безудержную
инфляцию. Говорю тебе... Джек перебил друга. Эти предсказания он уже выучил наизусть.
- Эйб, ты талдычишь об этом уже лет десять. Теперь ты утверждаешь, что
экономический крах уже на пороге. Ну и где же он?
- Грядет, Джек, грядет. Я счастлив, что моя дочь уже взрослая, и слава богу, у нее
хватило ума не завести семью. Я просто содрогаюсь при мысли о том, что пришлось бы
растить детей или внуков в будущем мире.
Джек подумал о Вики.
- Ну да, ты, как всегда, полон задорного веселья, а, приятель? По-моему, ты
единственный человек, который, выходя из комнаты, зажигает в ней свет.
- Очень смешно. Я просто пытаюсь открыть тебе глаза, чтобы ты мог защитить себя.
- А как насчет тебя самого? У тебя уже есть бомбоубежище, до отказа набитое
замороженными и сухими продуктами?
Эйб отрицательно покачал головой:
- Не-а, мне это ни к чему. Моя жизнь здесь. К жизни после катастрофы мне не
приспособиться. А переучиваться я уже слишком стар.
Он нажал еще одну кнопку, и потолок осветился.
Подвал оказался таким же забитым, как и верхнее помещение, но только не
спортивными товарами. Стены и пол были завалены оружием, здесь было все и на любой
вкус: хлысты, дубинки, сабли, выкидные ножи и полный комплект огнестрельного оружия
- от небольших крупнокалиберных пистолетов до базук.
Эйб подошел к большой картонной коробке, порылся в ней и бросил ему что-то в
чехле на "молнии". Джек расстегнул "молнию" и взвесил на руке "черного джека"
свинцовую гирю, обмотанную узкими полосками кожи; тугое переплетение образовывало
крепкую ручку, которая заканчивалась ременной петлей, в нее просовывалась кисть руки.
Джек надел петлю на руку и сделал несколько коротких взмахов. Гибкость петли
позволяла вращать кисть во всех направлениях и действовать на близком расстоянии.
Он молча стоял, рассматривая "черного джека". Именно такие вещи пугали Джека. Он
еще раз замахнулся, на этот раз сильнее, и ударил по краю деревянной коробки. Раздался
гром-треск, полетели щепки.
- Отличная штуковина. Сколько?
- Десять.
Джек засунул руку в карман.
- Раньше было восемь.
- Вспомнил! Между прочим, такие вещи покупаются один раз на всю жизнь.
- Обычно я все теряю. - Он протянул Эйбу десятидолларовый банкнот и положил
свое приобретение в карман.
- Может, еще что-нибудь?
Джек сделал мысленную ревизию своему оружию и амуниции.
- Нет. Я превосходно упакован.
- Отлично. Тогда поднимемся наверх и поговорим за тортом по душам. Ты
выглядишь как человек, которому нужно выговориться.
- Спасибо, Эйб, - сказал Джек, направляясь к лестнице. - Но мне нужно успеть
кое-что сделать до темноты. Так что лучше я побегу.
- Ты напрасно все держишь в себе. Сколько раз можно повторять, что это вредно? А
мы ведь друзья, как-никак. Выговорись - и тебе станет легче. Или ты мне больше не
доверяешь?
- Доверяю, как сумасшедший. Просто...
- Что?
- Увидимся, Эйб.
Глава 15
Джек добрался до своей квартиры уже в начале седьмого. Наступающие сумерки
заполнили переднюю тенями. Это соответствовало его настроению.
Он проверил автоответчик - никто не звонил.
Джек притащил с собой небольшую двухколесную тележку для походов в магазин и
бумажный пакет, набитый старой одеждой - женской одеждой. Он задвинул тележку в
угол, затем отправился в спальню.
Его кошелек похудел, а новая покупка заняла свое место на туалетном столике. Джек
разделся и остался в трусах и майке. Пора приниматься за работу. Ему ужасно не хотелось
делать зарядку. Он чувствовал себя эмоционально и физически разбитым и подавленным,
но он поклялся себе никогда не пропускать ежедневных упражнений и выполнял эту
клятву. От этого зависела его жизнь.
Он закрыл квартиру и, подпрыгивая, начал подниматься по ступенькам.
Солнце прошло свой пик и уже клонилось к закату, но крыша все равно напоминала
ад. Ее черная поверхность еще удерживала солнечный жар, накопившийся за весь день.
Джек вгляделся в горизонт, окрашенный лучами заходящего солнца. В ясный день отсюда
можно увидеть Нью-Джерси. Если вам этого хочется. Кто-то сказал ему однажды, что
души умерших грешников отправляются в Нью-Джерси.
Крыша была заполнена, но не людьми, а вещами. В южном углу валялись обрывки от
коробок из-под томатов "Апплетон", в северном углу Генри Бок установил громадную
спутниковую антенну, а в середине почетное место занимал дизельный генератор,
который купили после кризиса в июле 77-го года, а вокруг него, как поросята-сосунки
вокруг матки, сгрудились бидоны из-под масла. И над всем этим гордо развевался на
двухметровом шесте черный анархистский флаг Нейла.
Джек вышел на небольшую деревянную площадку, которую он сам для себя соорудил,
и сделал несколько разогревающих упражнений, затем приступил к основному комплексу.
Он выполнял отжимания, приседания, прыжки через скакалку; попрактиковался в ударах
и блоках таэквондо. Смысл в том, чтобы постоянно двигаться, не останавливаясь ни на
секунду, пока тело не покроется мелким потом и он не потечет по лицу и шее.
Джек услышал шаги за спиной.
- Привет, Джек.
- А, Нейл, привет. Как всегда, в это время.
Нейл подошел к шесту и благоговейно спустил черный флаг. Аккуратно сложил его,
сунул под мышку и, слегка покачиваясь, направился к лестнице. Джек перегнулся через
генератор и покачал головой. Странно, что человек, презирающий все правила, был так
пунктуален - по приходу и уходу Нейла-анархиста можно было проверять часы.
Вернувшись в квартиру, Джек поставил дюжину яичных рулетов в микроволновую
печь, запрограммировал ее так, чтобы успеть принять душ. С еще мокрой головой он
открыл банку с утиным соусом и бутылку диетической кока-колы и присел на кухне.
Квартира была пуста. Этим утром она не казалась ему очень одинокой, но было как-то
уж очень тихо. Он перешел с едой в телевизионную комнату, включил телевизор и попал
прямо в середину "мыльной оперы", на уютную домашнюю сцену с мужем, женой, детьми
и собакой. Это напоминало ему о воскресных днях, когда Джия привозила с собой Вики и
он учил малышку, как уберечься от астероидов и космических пришельцев. Джек
вспомнил, как любил смотреть на Джию, когда она суетилась в его квартире, пытаясь
навести порядок. И вещи охотно подчинялись ей.
Зато на экране все шло не так, поэтому он быстро пробежался по другим каналам.
Полный спектр удовольствий - от новостей до повторных фильмов, от парочек,
вращающих бедрами в зажигательном танце мумба-юмба, до финансовых сводок.
Определенно, пора посмотреть видео. Джек поставил вторую часть своего любимого
фильма Джеймса Вейла, а именно вершину его творчества - "Невесту Франкенштейна".
"Ты думаешь, что я безумен. Возможно, это так. Но слушай, Генри Франкенштейн.
Пока ты копаешься в своих могилах, по кусочкам собирая мертвую плоть, я, мой
драгоценный ученик, нашел свой материальный источник жизни..."
Эрнст Тесигер в роли доктора Преториуса - это лучшая и величайшая роль - как раз
слушал своего бывшего студента. Фильм был только на половине, однако пришло время
приниматься за работу. Джек как раз добрался до того места, на котором он остановился
перед тем, как отправиться спать. Плохо. Он любил этот фильм. Особенно музыку Франца
Вэхмана. Кто бы мог подумать, что создатель такой потрясающей, волнующей музыки
позднее пустит на ветер свой талант, написав музыкальное сопровождение к
"Возвращению в Пейтон". Да, некоторые люди так и не получают того признания,
которого заслуживают.
Джек надел свежую майку с надписью "Каталажка", затем повесил через плечо кобуру
с маленьким "семмерлингом", засим последовала рубашка с коротким рукавом,
обрезанные джинсы и теннисные туфли - без носков. К тому моменту, когда он
полностью загрузил свою магазинную тележку, на город опустилась темнота.
Он прошел вниз по Амстердам-авеню к месту, где прошлой ночью ограбили и избили
бабушку Бхакти, нашел пустынный переулок и скользнул в тень. Джек не хотел выходить
из дому в камуфляже - соседи и без того считали его странным, - в этом переулке
можно переодеться не хуже, чем в любой другой гардеробной.
Вначале он снял рубашку, достал из пакета платье - хорошего качества, но
вышедшее из моды и к тому же нуждающееся в глажке. Он натянул его поверх футболки
и кобуры. Затем надел парик и черные туфли без каблуков. Он не хотел выглядеть этакой
кошелкой. Такая женщина не заинтересует человека, которого разыскивает Джек. Он
должен выглядеть как достойная, но уже поблекшая женщина. Ньюйоркцы видят таких
женщин каждый день. Им можно дать от пятидесяти с лишним до восьмидесяти. Все они
ужасно похожи друг на друга. Передвигаются с трудом, горбятся, и не столько из-за
проблем с позвоночником, сколько от тягот самой жизни. Их центр тяжести смещен
вперед, обычно они смотрят себе под ноги, и даже если поднимают голову, то стараются
ни с кем не встречаться взглядом. Самое точное слово по отношению к ним -
одиночество. Они, как магнит, притягивают преступников своей незащищенностью и
неспособностью сопротивляться.
И Джек на сегодняшний вечер собирался влезть в их шкуру, стать одной из них.
Закончив переодевание, он надел на четвертый палец левой руки кольцо с большим
фальшивым бриллиантом - теперь нельзя позволять своей "добыче" приближаться к себе
слишком близко. Но Джек не сомневался, что парень, которого он ищет, увидит блеск за
добрую пару кварталов. Для большей привлекательности он подсунул под портупею
пухлый рулончик банкнотов, в основном по одному доллару.
Джек положил свои туфли и "черного джека" в бумажный пакет наверху магазинной
тележки и придирчиво оглядел себя в витрине магазина - он не хотел выглядеть
трансвеститом. Затем он стал прогуливаться по тротуару, таща за собой тележку.
Пришло время поработать.
Джия поймала себя на том, что думает о Джеке, и это возмутило ее до глубины души.
Она сидела за маленьким обеденным столом напротив Карла - красивого, современного,
умного и интеллигентного мужчины, который так хорошо к ней относится. Они обедали в
небольшом, очень дорогом ресторанчике в Верхнем Вест-Сайде. Обстановка скромная,
вино - белое сухое, холодное, атмосфера - приятная и расслабляющая, а кухня -
оригинальная. Казалось бы, Джек должен быть за сотни километров от ее мыслей, и тем
не менее он присутствовал здесь, невидимо витая над их столиком.
Она не могла выкинуть из головы звук его голоса на автоответчике, который она
слышала утром: "Пиноккио продакшнз". В данный момент меня нет..." - и это возвращало
ее к прошлому...
К тому времени, например, когда она спросила его, почему на его автоответчике
записано название компании "Пиноккио продакшнз", если такой компании даже не
существует.
"Конечно же существует, - сказал он, прыгая и крутясь вокруг нее. - Смотри -
никаких ниточек". Тогда она так ничего и не поняла.
А потом она неожиданно узнала, что среди его хлама, который он выискивал у всяких
старьевщиков, была целая коллекция Вернона Гранта. Она узнала об этом в тот день,
когда Джек подарил Вики копию его "Болтуна". Джия познакомилась с творчеством
Вернона Гранта, когда училась в художественной школе, и временами заимствовала у
него кое-что, когда заказчики требовали чего-нибудь "сказочного". Узнав, что Джек
любит этого художника, она окончательно поняла, какой же он еще по существу
мальчишка. А Вики... Вики обожала "Болтуна", и его возглас "Бла-бла-бла!" стал ее
любимым.
Джия выпрямилась в кресле. "О, чертов Джек! Отвяжись, говорю тебе!" И, кроме
того, пора реагировать на слова Карла не только нечленораздельным мычанием.
Она рассказала ему о своей идее изменить сюжет картинок для "Бургер-мейстера" - с
темы услуг на десерты. Его неумеренные похвалы несколько раздражали ее. Он заявил,
что она не только художник, но еще и редактор. Это подвело его к разговору о работе для
новой компании, куда более крупной, чем "Бургер-мейстер", - фирмы детской одежды
"Ви Фолк". Эта работа как раз для Джии, тем более что она давно мечтала сделать чтонибудь
специально для Вики.
Бедный Карл... Он так старался сегодня наладить контакт с Вики, но, как всегда, все
его попытки бесславно провалились. Некоторые люди так никогда и не могут научиться
разговаривать с детьми. Обращаясь к ребенку, они выговаривают слова с такой
тщательностью, словно говорят с глухим эмигрантом, или произносят заранее
написанный для них текст, или просто работают на публику. Дети очень чутко
улавливают это и отворачиваются.
А вот днем Вики не отворачивалась. Джек знает, как с ней общаться. Когда он
говорит, то говорит только с ней, а не с кем-то третьим. Между этими двумя царит полное
взаимопонимание. Возможно, потому, что в Джеке и в самом сохранилось много детского
и какая-то его часть никогда не повзрослеет. Но если Джек и мальчишка, то очень
опасный мальчишка. Он...
"Ну почему он опять влез в мои мысли? Джек - прошлое. Карл - будущее.
Сконцентрируйся на Карле".
Она залпом выпила вино и уставилась на Карла. Милый старина Карл. Джия
придвинула к нему свой бокал, чтобы он налил ей еще вина. Сегодня ей действительно
хотелось напиться до чертиков.
Больной глаз болел зверски.
Он, сгорбившись, сидел в темном укрытии возле двери, следя за улицей. Возможно,
придется проторчать здесь всю ночь, если кто-нибудь случайно не пройдет мимо.
"Ждать-то это хуже всего, мужик". Ждать и прятаться. Вероятно, эти свиньи уже
разыскивают парня с расцарапанным веком. А значит, нельзя высунуть носа на улицу,
нельзя запросто бомбить фраеров. Остается одно: сидеть и ждать, пока кто-нибудь сам не
приплывет ему в руки.
И все из-за этой проклятой суки.
Он коснулся пальцем левого глаза и едва не взвыл от боли. "Сука!" Чуть не
выцарапала ему глаз. Но и он ей показал. Здорово отметелил! И после этого, порывшись в
ее кошельке, нашел всего лишь семнадцать долларов, а ожерелье оказалось дешевой
подделкой. Ему до смерти хотелось вернуться и станцевать тарантеллу на башке у старой
ведьмы, но потом он сообразил, что эти свиньи наверняка уже подобрали ее.
И в довершение всего ему еще пришлось истратить большую часть денег на мази и
лейкопластырь для глаза. Сейчас он чувствовал себя намного хуже, чем тогда, когда
налетел на старую ведьму.
Он только надеялся, что и ей сейчас плохо... по-настоящему плохо. Ему-то известно,
на что он способен.
"Не надо было приезжать на восток, мужик". Но необходимо было срочно слинять из
Детройта после того, как он в баре сунул нос в дела парня, с которым лучше не
связываться. В Нью-Йорке, конечно, проще затеряться чем где бы то ни было, но он
никого здесь не знал.
Он высунул голову из подъезда и оглядел улицу единственным целым глазом. Какаято
странно одетая пожилая дама ковыляла в туфлях, которые, видимо, были ей малы. За
собой она тянула магазинную тележку Покупок в ней было не так уж много... Он не знал,
стоит ли знакомиться с ней ближе.
"Кого я пытаюсь надуть?" - думал Джек. Он таскался туда и обратно по улицам
Вест-Сайда уже четыре часа. Спина болела, потому что он шел сутулясь. Если преступник
где-то поблизости, то в данный момент Джек как раз проходил мимо него.
"Проклятая жара и проклятое платье, да еще парик. Нет, я никогда не найду этого
парня".
Но Джек бесился не только из-за тщетности своих поисков - на него тяжело
подействовало то, что произошло сегодня днем.
Он гордился тем, что не считал себя идеалистом. Он верил, что в жизни существует
определенное равновесие сил, и основывал эту веру на законе "Общественной динамики
по Джеку", гласящему, что каждое действие равно противодействию. Но противодействие
не обязательно должно быть незамедлительным и неизбежным, жизнь - это не закон
термодинамики. Иногда, чтобы свершилось возмездие, необходима посторонняя помощь.
И этим как раз и занимался ремонтник Джек, способствуя приходу возмездия, поэтому
ему нравилось думать о себе как о катализаторе.
Джек прекрасно осознавал, что человек он жестокий. И не искал себе оправданий. Он
только надеялся, что Джия в конце концов поймет его.
Когда Джия ушла от него, он убедил себя, что все это - огромное непонимание, надо
поговорить с ней и тогда все разъяснится, во всем виновато ее ослиное итальянское
упрямство. Сегодня такая возможность ему представилась, и стало совершенно очевидно,
что они с Джией никогда не найдут общего языка. Она не хотела иметь ничего общего с
ним.
Он напугал се.
И как раз это оказалось труднее всего принять. Он отпугнул ее. И не тем, что предал
ее или причинил ей зло, а всего лишь тем, что позволил узнать правду, позволил ей
узнать, кто такой мастер-ремонтник Джек, чем он занимается и каким оружием
пользуется.
Кто-то из них двоих ошибается. До сегодняшнего дня он думал, что ошибается Джия.
Но теперь он уже не был в этом уверен. Джек верил Джии, верил в ее разум и интуицию.
А она считает его отвратительным.
Его душу раздирали сомнения.
Неужели она права? А что, если он и вправду всего лишь высокооплачиваемый
бандит, который берет на себя смелость судить, кто прав, кто виноват?
Джек встряхнулся. Сомнения - это не его стиль. Но не знал, как с ними бороться. А
бороться надо. Он не собирался менять свой характер. Можно сомневаться, если хочешь
что-то изменить. А он слишком долго был аутсайдером, чтобы безропотно вернуться к
прежней жизни...
Похоже, кто-то прячется у дверей, мимо которых он только что прошел. Он взглянул
на этого типа, было в нем что-то такое, что машинально зарегистрировал его мозг, еще не
переварив этой информации. Что-то такое...
Джек отпустил тележку, та съехала с тротуара. И пока поднимал ее, внимательно
всматривался в темный дверной проем.
Молодой светловолосый парень с короткими волосами и пластырем на левом глазу.
Джек почувствовал, как сильно забилось его сердце. Слишком хорошо, чтобы быть
правдой. И все же это был он, он прятался в темноте, понимая, что его пластырь - все
равно что визитная карточка. Это должен быть он. Если нет, то это самое невероятное
совпадение. Джек хотел убедиться в этом.
...Он поднял тележку и на мгновение остановился, обдумывая свой следующий шаг.
Парень, безусловно, заметил его, но ничего не предпринял. Нет, так не пойдет!
Джек наклонился и, издав возглас, выражающий приятное удивление, сделал вид, что
поднял что-то с земли, из-под колеса тележки. Он выпрямился, повернулся спиной к
улице, - при этом оставаясь лицом к кривому, но делая вид, что не замечает его, - и
сунул руку себе за пазуху. Вытащил пачку банкнотов, убедился что кривой хорошенько
рассмотрел ее толщину, добавил к ней найденный банкнот и положил все в бюстгалтер.
Затем продолжил свой путь.
Пройдя шагов пятьдесят, Джек остановился, чтобы поправить туфли и взглянуть, что
делается сзади. Кривой, держась в тени, следовал за ним.
Прекрасно. Пора познакомиться поближе.
Джек осторожно достал из бумажного пакета "черного джека", продел в ременную
петлю и зашагал дальше, пока не дошел до переулка. Забыв об осторожности, он свернул
в него и позволил темноте поглотить себя.
Не успел он пройти и нескольких метров, как услышал то, что и должен был
услышать: быстрые, крадущиеся шаги, приближающиеся к нему. Когда шаги были почти
рядом, Джек метнулся влево и спиной прижался к стене. Темная фигура налетела на
тележку и распростерлась на ней.
Звон металла, сдавленные проклятия... фигура поднялась на ноги и оказалась лицом к
лицу с Джеком. Джек почувствовал прилив энергии, пульс его забился сильнее, нервы
натянулись как струна: он знал - приближается один из волнующих моментов в его
работе - скоро, очень скоро он пропишет этому панку его собственное лекарство.
Кривой, похоже, колебался. Каким бы идиотом он ни был, но, очевидно, сообразил,
что его добыча двигалась слишком быстро для старой женщины. Джек не хотел его
пугать, поэтому он не сделал ни одного движения - просто вжался в стену и заорал так,
что этому крику позавидовала бы сама Уна О'Коннор.
Кривой подскочил от неожиданности и боязливо огляделся вокруг.
- Эй! Заткнись!
Джек заорал еще сильней.
- Заткни пасть, кому говорю!
Но Джек лишь сполз ниже по стене, покрепче сжал рукоять дубинки и опять заорал во
все горло.
- Ну ладно, сука! - проворчал кривой, надвигаясь на Джека. - Ты сама
напросилась... - В его голосе звучала явная угроза.
Джек понял, что этот мерзавец обожает бить людей, которые не в состоянии оказать
сопротивление. Когда кривой, подняв кулаки, замаячил над ним, Джек выпрямился во
весь рост, его левая рука пошла снизу вверх, и он наградил кривого такой оплеухой, что
тот резко откатился назад.
Джек знал, что за этим последует, поэтому сдвинулся вправо. Он был уверен - как
только парень восстановит равновесие, тут же сделает ноги по направлению к улице.
Кривой просчитался и уже понял это. Возможно, он подумал, что налетел на переодетого
полицейского. Перекрыв парню дорогу к свободе, Джек ударил его свинчаткой по голове.
Не очень сильно - всего лишь слабое движение кисти, просто чтобы утихомирить
мерзавца. Тело кривого обмякло, он рефлекторно откачнулся от Джека, ударился головой
о стену и с тяжелым вздохом сполз на землю.
Джек сорвал парик и платье, надел свои тенниски, затем подошел к парню и пнул его
ногой. Тот застонал и перекатился на бок. Похоже, был без сознания. Джек протянул к
нему свободную руку и встряхнул за плечо. Без всякого предупреждения кривой вскинул
правую руку с зажатым в кулаке ножом. Джек схватил его за запястье и ударил в левое
ухо, чуть ниже виска. Парень взвыл от боли. Джек ударил сильнее, теперь парень болтался
у него в руках, как рыба на крючке. Наконец он выронил нож. Джек ослабил хватку, и
кривой попытался подобрать нож. Но Джек был готов к этому. Дубинка все еще висела у
него на руке. Он схватил ее и вытянул парня по руке, вложив в этот удар всю свою силу.
Хрустнула кость, раздался крик невыносимой боли.
- Ты сломал мне руку! - Парень упал на живот, затем перекатился на бок. -
Свинья, я задницу тебе надеру! - баюкая сломанную руку, кричал он.
- Свинья? - сказал Джек сладчайшим голосом. - Ну, приятель, считай, что тебе не
повезло.
Стоны прекратились. Парень напряженно вглядывался в темноту своим единственным
глазом. Опершись здоровой рукой о стену, он попытался подняться, но Джек снова
замахнулся.
- Нечестно, мужик! Нечестно! - Кривой быстро отдернул руку и снова завалился на
землю.
- Ах, нечестно? - мрачно захохотал Джек. - А как насчет той старой леди, которая,
как ты считал, оказалась в ловушке? В этом переулке нет никаких правил и законов,
дружок. Есть только ты и я. И я здесь, чтобы добраться до тебя.
От страха глаз кривого расширился, в голосе зазвучал страх.
- Послушай, мужик. Я не пойму, что здесь происходит. Ты схватил не того, кого
надо. Я только на прошлой неделе приехал из Мичигана...
- Плевать мне на прошлую неделю. Меня интересует вчерашний вечер... старая леди,
которую ты избил.
- Эй, да не бил я никакой старой леди! Никакой! - Кривой вздрогнул и захныкал,
когда Джек снова начал поднимать руку со свинчаткой. - Клянусь Богом, мужик!
Клянусь!
Джек вынужден был признать, что парень неплохой актер. Играет очень убедительно.
- Я немного освежу твою память. Ее машина сломалась неподалеку отсюда, на ней
было тяжелое ожерелье, похожее на серебряное, с двумя желтыми камнями посередине,
она еще оставила на твоем глазу эту отметину.
В мозгу парня что-то забрезжило, и тогда гнев, который кипел в Джеке, достиг
критической отметки.
- Еще вчера она была жива и здорова, а сегодня она в больнице. Из-за тебя. И в
любую минуту может умереть. И если это произойдет, то виноват будешь ты.
- Нет, подожди, мужик! Послушай...
Джек схватил кривого за волосы и ударил головой о кирпичную стену.
...Закладка в соц.сетях
