Жанр: Триллер
Враг 1. Застава
... глазам вижу, как ты к нему относишься... Если у вас будет сын,
назовите его...
Раздался грохот падающего камня - еще сильнее, чем в первый раз. Теперь пыль
и обломки полетели уже изо всех окон башни. Чья-то одинокая фигура появилась на
самом краю крыши. Когда же Магда повернулась к отцу, его глаза уже остановились и
сердце навеки замерло.
- Отец? - Она потрясла его, потом с силой начала колотить по груди и плечам,
отказываясь верить своим глазам. - Отец, очнись! Очнись!..
Она вспомнила, как ненавидела его только вчера, как желала ему смерти. А
теперь... Как ей хотелось вернуть его назад, чтобы он услышал ее, хотя бы на одну
минутку, чтобы узнал, что она простила его, что она любит его и чтит, как и прежде, и
что ничего не изменилось в их отношениях. Он не может умереть, не дав ей рассказать
об этом!
Глэкен! Глэкен подскажет ей, что надо делать! Она посмотрела на верх башни и
увидела, что сейчас на зубчатом парапете стоят уже два человека лицом друг к другу.
Глэкен ринулся вверх, на пятый этаж, уклоняясь от падающих камней и
перескакивая через огромные дыры в полу. Отсюда по короткой, почти вертикальной
лестнице он выбрался через люк на крышу башни.
Расалом стоял на зубце парапета в противоположном конце крыши, его плащ
тяжело свисал с плеч и был неподвижен в предрассветном затишье. За спиной
Расалома расстилался внизу туманный перевал Дину, а дальше виднелись хребты
гор, уже освещенные солнцем, которое вот-вот должно было появиться над
горизонтом.
Двигаясь вперед, Глэкен удивлялся, отчего Расалом так спокоен и невозмутим в
столь ответственный и тревожный момент. И понял он это только тогда, когда крыша
начала крошиться и уходить у него из-под ног. Мощным прыжком он преодолел
образовавшийся провал и свободной рукой ухватился за выступ карниза. К тому
времени, как ему удалось подтянуться и встать на зубец, вся внутренняя часть башни
- все перекрытия и стены третьего, четвертого и пятого этажей - рухнула вниз и
раскололась там с таким тяжким грохотом, что затрясся весь замок. Пол первого этажа
тоже провалился - и Глэкен с Расаломом остались на краю гигантского полого
цилиндра из камня. Но Расалом ничего больше не мог сделать с башней: изображения
рукояти меча, вделанные во все камни ее внешних стен, сводили его силу на нет.
Глэкен пошел против часовой стрелки к Расалому, ожидая, что он начнет
отступать.
Но вместо этого тот заговорил на давно забытом языке.
- Ну что ж, варвар, вот мы и опять с тобой встретились, а?
Глэкен не отвечал. Он накапливал злость, стараясь почувствовать то, что должна
была испытывать Магда, находясь в лапах этого чудовища. Ему нужна была неистовая
ярость, чтобы нанести свой последний удар. Он не мог сейчас позволить себе ни
думать, ни сомневаться, ни прислушиваться к голосу интуиции. Он и так проявил
слабость пять столетий назад, когда заточил Расалома в этом замке вместо того, чтобы
убить его, Теперь он такой оплошности не допустит. На сей раз вопрос будет решен
окончательно.
- Послушай, Глэкен, - начал вдруг Расалом тихим заговорщическим тоном, -
не пришла ли пора прекратить нашу войну?
- Да! - ответил Глэкен сквозь стиснутые зубы. Он посмотрел вниз на мост и
увидел там крохотную фигурку Магды, склонившейся над умирающим отцом. Старая
ненависть с новой силой вспыхнула в нем, и ноги сами понесли его навстречу врагу.
Двумя руками он высоко занес меч, чтобы решительным ударом отсечь ему голову.
- Перемирие! - вскрикнул Расалом и, пригнувшись отступил, изменив, наконец,
свою гордую позу на позу поверженного.
- Никакого перемирия!
- Полмира! Я предлагаю тебе полмира, Глэкен! Мы разделим его пополам, и на
своей половине ты соберешь всех, кто тебе нужен. А на остальной части буду
царствовать я.
Глэкен остановился, но затем снова поднял клинок.
- Нет! На этот раз - никаких полумер!
Тогда Расалом решил перехитрить Глэкена, нажимая на его единственное слабое
место - страх:
- Тогда убей меня и подпиши этим свой собственный приговор!
- А где он написан? - Несмотря на всю прежнюю решимость, в душу Глэкена
опять начало закрадываться сомнение.
- Его не нужно нигде записывать. Это и так ясно! Ты продолжаешь жить только
для того, чтобы сражаться со мной! Уничтожь меня - и ты сразу же уничтожишь
причину своего собственного существования. Убей меня - и ты убьешь сам себя.
Да, это действительно было так очевидно!.. Глэкен боялся этого момента с той
самой минуты в Тавире, когда понял, что Расалом вырвался на свободу из своего
заточения. И все же, всякий раз вспоминая об этом, он надеялся, что убийство
Расалома, в конечном счете, не станет его самоубийством.
Но надежда была очень слабой. И Глэкен прекрасно понимал это. Итак, перед ним
два пути: или нанести удар и закончить эту вечную войну, или начать думать о
перемирии.
А почему бы и нет? Полмира - все же лучше, чем смерть. По крайней мере он
останется в живых... И рядом с ним будет Магда.
Расалом, очевидно, разгадал его мысли.
- Мне кажется, тебе понравилась эта девчонка, - сказал он, глядя вниз в сторону
моста. - Ты можешь оставить ее себе. Как же ты будешь без нее? Она ведь такое
милое и храброе насекомое, правда?
- Ах, вот кто мы все для тебя! Насекомые?
- "Мы"? Неужели ты настолько романтичен, что готов поставить себя на один
уровень с НИМИ? Ты же выше их во сто крат - мы почти что боги, мы для них
непостижимы! И поэтому должны объединиться и действовать сообща, вместо того
чтобы вести эту бесполезную вечную войну!
- Я никогда не буду отделять себя от них. Я всегда старался жить, как обычный
человек.
- Но ведь ты не обычный человек! Они умирают, а ты продолжаешь жить. Уже
только поэтому ты не можешь стать одним из них. Даже не пытайся! Будь тем, кто ты
есть - выше их. Присоединись ко мне - и мы будем править ими. Убей меня - и мы
погибнем вместе!
Глэкен сомневался. Ему требовалось время, чтобы все хорошенько обдумать. Но
времени больше не было... Он очень хотел покончить навсегда с Расаломом. Но сам он
не хотел умирать. Особенно теперь, когда нашел Магду. Он не мог даже подумать о
том, что она останется без него. Ему страстно хотелось быть с ней.
Магда... Глэкен не осмелился посмотреть вниз, но он чувствовал, что ее взгляд
сейчас прикован к нему. Он ощутил в груди тяжесть. Всего несколько минут назад она
рисковала всем, что у нее есть, чтобы не выпустить Расалома из замка, а ему самому
дать еще время для отдыха. Будет ли он достоин ее, если не сделает большего, чем
она? Он вспомнил ее сияющие глаза, когда она передавала ему рукоятку: "Я знала, что
ты придешь".
Борясь с собой, Глэкен не заметил, как опустил меч. Увидев это, Расалом
улыбнулся. И эта улыбка послужила последним толчком к бою.
"За Магду!" - пронеслось в голове у Глэкена, и он грозно поднял свой меч. И в
этот миг солнце вышло из-за восточных хребтов и ударило ему в глаза. Сквозь
ослепительное сияние он увидел, как Расалом бросился ему навстречу.
Мысль молнией пронеслась в голове Глэкена: так вот почему Расалом был так
разговорчив! Вот для чего нужны были все эти уловки с оттягиванием времени, и он
даже позволил Глэкену так близко подойти к себе - он просто ждал, когда из-за гор
взойдет солнце и ослепит его. А теперь шел навстречу в последней надежде
одновременно избавиться от Глэкена и выкинуть рукоятку за пределы замка - он
решил столкнуть его с башни в ров вместе с мечом.
Сильно зажмурившись, Расалом вытянул вперед руки и нырнул прямо под
занесенный клинок. Места для маневра у Глэкена не было - слишком узким оказалось
пространство, оставшееся после частичного разрушения башни. Все, что он мог
сделать - это собрать свои силы и поднять меч так высоко над головой, что это
начало уже угрожать его равновесию. Но отчаяние его было не меньшим, чем у
Расалома. Наступил решающий миг.
И вот они столкнулись - Расалом вцепился в бока Глэкена, и тот почувствовал,
что начинает падать назад. Он сосредоточил все свои силы на мече и, приставив острие
клинка к спине Расалома, пронзил его насквозь. Издав страшный вопль ужаса и
бессильной ярости, Расалом попытался выпрямиться, но Глэкен не отпускал меч, еще
глубже вонзая его в спину врага, а сам тем временем продолжал крениться назад.
И вот оба они потеряли равновесие и, слившись воедино, стремительно полетели
вниз.
Глэкен испытывал удивительное спокойствие. Ему казалось, что они плавно
погружаются в какую-то плотную пучину, навеки связанные своей последней
схваткой, в которой он победил.
И проиграл...
Крик Расалома стих. Его неистовые черные глаза были жутко выпучены - он
удивленно смотрел на Глэкена и все еще не верил, что умирает. Потом он начал
съеживаться - во время их полета волшебный меч стал пожирать его тело и сущность.
Кожа Расалома высохла, начала отслаиваться и хлопьями разлетаться в разные
стороны, как тополиный пух под порывами ветра. И вскоре на глазах у Глэкена его
давний заклятый враг превратился в невесомую пыль.
Возле самой границы тумана Глэкен оглянулся на мост и успел заметить страх и
отчаяние на лице Магды. Он хотел поднять руку, чтобы попрощаться с ней, но туман
уже скрыл ее из виду.
А в следующий миг он почувствовал тяжелый удар о невидимые острые камни.
Магда с тревогой смотрела на две фигуры на парапете башни. Они стояли очень
близко, почти касаясь друг друга. Она видела, как рыжие волосы Глэкена вспыхнули
ярким огнем, когда из-за гор показалось солнце, видела блеск клинка, а потом обе
фигуры схватились. Они отчаянно вертелись, раскачиваясь на самом краю парапета. И
вдруг полетели вниз.
Ее собственный пронзительный крик слился со страшным воплем одного из
воинов, а потом очертания их сцепившихся тел стали меняться, и, погрузившись в
густой туман, они исчезли из виду.
Магда застыла, как пораженная громом. Время остановилось. Она не шевелилась и,
кажется, не дышала. Глэкен и Расалом упали вместе в ущелье, где их сразу же
поглотила непроглядная молочная мгла. ГЛЭКЕН УПАЛ! А она стояла и беспомощно
наблюдала, как он ныряет в свою собственную смерть.
Как в тумане, Магда подошла к краю моста и посмотрела вниз - туда, где исчез
тот единственный человек, который значил теперь в ее жизни абсолютно все. Тело
сразу стало чужим и непослушным, мозг словно онемел и все мысли куда-то пропали.
Она чуть не теряла сознание, чувствуя, как все начинает плыть перед глазами. Наконец
Магда вздрогнула, стряхивая с себя страшное оцепенение. Желание прыгнуть в эту
бездну и соединиться там с Глэкеном все сильнее и сильнее охватывало ее. Но вот она
очнулась и побежала по мосту к деревне.
"Не может быть! - думала она, а ноги несли ее по грохочущим доскам. - Только
не оба! Сначала отец, а теперь Глэкен - так не бывает!"
Свернув с дороги, она бросилась к правому концу рва. Ведь Глэкен уже пережил
одно падение в эту пропасть - вдруг он переживет и второе?.. Ну, пожалуйста, пусть
это будет так! Хотя за счет высоты башни сейчас удар был намного страшнее!..
Магда быстро начала спускаться по крутой каменной осыпи, обдирая руки и ноги
об острые края гранитных обломков, но эта боль ни на секунду не привлекала ее
внимания. Солнце не успело еще подняться на достаточную высоту, и его лучи пока не
падали в само ущелье; но оно начало уже согревать воздух - и туман постепенно
рассеивался. Магда всеми силами рвалась вперед по заросшему бугристому дну рва,
спотыкаясь, падая и вновь поднимаясь; она старалась бежать с такой скоростью, какую
только позволяла развить коварная болотистая почва. Пробегая под мостом, девушка
попыталась не вспоминать о том, что там, наверху, одиноко лежит сейчас ее мертвый
отец. А потом, не раздумывая, бросилась через холодную воду к основанию башни.
С трудом переводя дыхание, Магда медленно начала оглядывать груды битых
камней, надеясь отыскать в этих руинах признаки жизни. Но так ничего и не увидела.
И никого...
- Глэкен! - Ее голос звучал тихо и напряженно. - Глэкен! - чуть смелее
позвала она.
Молчание.
Но он должен быть где-то здесь!
Невдалеке от нее что-то блеснуло. Магда подбежала и увидела меч. Вернее, то, что
от него осталось. Клинок разлетелся на тысячу осколков, среди которых лежала и
рукоятка, но уже лишенная блеска золота и серебра. Чувство неизмеримой потери
охватило ее, когда она взяла в руки этот блеклый серый предмет. Произошло чудо -
что-то вроде алхимического опыта, только наоборот: драгоценные металлы
превратились в обычный свинец. Магда отгоняла от себя все тяжелые мысли и дурные
предчувствия, но сердце подсказывало ей, что рукоятка уже выполнила свое
предназначение, ради которого и была создана.
Расалом умер, поэтому меч стал не нужен. Как и тот человек, которому он
принадлежал.
И больше уже чудес не будет.
И тогда Магда издала жуткий вопль, подобный страшному завыванию
умирающего зверя, - настолько громкий и долгий, насколько позволяли ее легкие и
голосовые связки. Этот звук был полон безысходного ужаса, отчаяния, боли и горечи
невыносимой утраты; он эхом отразился от гранитных стен замка и понесся по ущелью
на перевал.
И когда последний раскат эха замер, Магда низко опустила голову, и, скорбно
ссутулившись, заломила в горестном отчаянии руки. Она хотела заплакать - но слезы
кончились; хотела сразиться и уничтожить того, кто повинен во всем случившемся, -
но знала, что все, кроме нее, уже погибли; она хотела кричать и проклинать слепую
безумную несправедливость, но внутри у нее все молчало, и она предалась лишь
протяжному тоскливому вою, идущему из самых глубин ее существа.
Магда стояла так очень долго, с тупым упорством пытаясь найти причину, по
которой стоило бы продолжать эту бессмысленную теперь жизнь. И не находила. Все,
что было ей дорого, все, ради чего она жила и дышала, было у нее жестоко отнято. Нет,
никаких причин продолжать такое существование она не видела...
И все-таки, наверное, стоит жить дальше!.. Ведь Глэкен жил так долго и никогда не
уставал от этого, каждый раз находя для себя что-то новое. Он восхищался ее
достоинством, храбростью и отвагой. А будет ли это достойно и смело, если она вдруг
добровольно откажется от всего?..
Нет. Глэкен хотел бы, чтобы она продолжала жить. Все, кем он был, и все, что он
делал, - все это было ради жизни. Даже его смерть была ради жизни!
Магда прижимала к себе рукоятку до тех пор, пока ее тихие всхлипывания не
прекратились, а потом повернулась и медленно пошла прочь. Она не знала, куда идет и
что будет делать дальше, но теперь была уверена в том, что должна найти какойнибудь
способ, чтобы продолжить существование.
А рукоятку она сохранит. Это все, что у нее осталось.
ЭПИЛОГ
"Я жив?.."
Он сидел в темноте и ощупывал свое тело, желая удостовериться, что он все еще
существует. Расалом погиб, превратился в прах, и прах этот развеялся в воздухе.
Наконец, после долгих тысячелетии, его больше нет.
"А я все еще жив. Почему?.."
Он с такой высоты упал на острые камни, что не должно было остаться ни одной
целой кости! И все же он жив... Меч погиб - клинок раскололся, рукоятка обратилась
в свинец. А сам он все еще дышит...
"Как же это произошло?.."
В момент удара о камни Глэкен почувствовал, будто что-то вылетело из него, и
замер в ожидании смерти.
Но смерть не приходила.
Сильно болела правая нога. Но он все видел, все чувствовал, дышал и мог
двигаться. А еще он мог слышать. И когда услышал, что Магда приближается по дну
рва, он подполз к поворотному камню в основании башни, отодвинул его и залез в
темноту потайного хода. Здесь он притаился и молча ждал, пока она звала его по
имени, плакала и кричала. Он закрывал уши, чтобы не слышать этой боли и отчаяния в
ее голосе, но не мог сразу же броситься к ней. Пока еще не мог. Пока он не убедится во
всем окончательно.
И вот он услышал, как она пошла назад по ручью. Тогда Глэкен снова отодвинул
камень и попробовал подняться на ноги. Но правая нога почему-то не слушалась.
Неужели он сломал кость? Никогда раньше у него не было никаких переломов!.. Так и
не сумев подняться, Глэкен на животе подполз к луже. Он должен увидеть это своими
глазами. Он должен выяснить все, прежде чем будет действовать дальше.
Но у самого края воды он снова заколебался. Уже виднелись отразившиеся в
водном зеркале облака на светлеющем с каждой минутой утреннем небе. Но увидит ли
он там еще что-нибудь, когда наклонится немного поближе?..
"Прошу вас, - мысленно обратился он к силам, которым столько служил, - к
силам, которые, наверное, теперь уже его и не слышали. - Прошу вас, отпустите
меня! Позвольте мне прожить оставшиеся этому телу годы обыкновенным человеком.
Пусть эта женщина стареет вместе со мной - я не смогу больше видеть, как любимый
человек увядает на моих глазах, в то время как я остаюсь вечно молодым. Пусть все
это кончится. Я выполнил свой долг. Освободите меня!"
Собрав в кулак всю свою волю, он крепко зажмурился, наклонился над водой и
открыл глаза. Измученный рыжеволосый мужчина с голубыми глазами и смуглой
кожей смотрел на него оттуда. Его отражение! Он видел самого себя! Ему вернули его
отражение!!!
Невиданная радость и облегчение переполнили его сердце. ВСЕ КОНЧЕНО! ВСЕ
ПОЗАДИ!..
Он поднял голову и увидел над обрывом медленно удаляющуюся фигуру женщины
- той женщины, дороже которой у него не было никого в этом мире за всю его
долгую жизнь.
- Магда! - Он хотел встать, но проклятая нога болела так, что не давала даже
слегка приподняться. Теперь придется лечить ее, как это делают все обычные люди. -
Магда!
Что-то выпало из ее рук, напоминающее по форме рукоятку меча. А потом она с
криком "Глэкен!" бросилась бежать к нему, не заметив даже, как развязалась и слетела
с головы косынка, выпуская на свободу ее роскошные длинные волосы. На лице
Магды смешались радость и сомнение, будто она и хотела бы поверить в то, что видит
его живым, но не могла, пока сама к нему не прикоснется.
Глэкен ждал ее со счастливой улыбкой на губах ждал, когда она подбежит и,
наконец, дотронется до него.
А высоко в небе над его головой маленькая серая птичка с черными перышками на
концах крыльев несла в клюве пучок соломы по направлению к замку. Она нашла там
безопасное место, чтобы свить себе новое гнездо.
Мезуза (ивр. - дверной косяк): у иудаистов - прикрепленный к косяку двери или воротам дома
футляр со свитком пергамента, на котором записаны основные принципы иудейской веры из
ветхозаветной книги "Второзаконие", гл. 6: 4-9 и 11: 13-21.
Закладка в соц.сетях
