Жанр: Триллер
Людишки
...х героев в сплоченный коллектив, который просуществует достаточно долго, чтобы
успеть воплотить мой замысел.
Проникнув в помещение станции, пять человек предъявят свои требования, которые не
найдут должного понимания. Причиной тому послужат отнюдь не смелость или несгибаемая
воля властей, а скорее неразбериха, эгоизм и отсутствие профессионализма. Ответственность
за происходящее будет возложена на многочисленные частные корпорации, общественные
организации и даже комиссии конгресса. Участники событий разделятся на тех, кто побоится
что-то предпринять, и тех, кто испугается упустить свой шанс в случае успеха. Раскол в
обществе, столкновения мнений и прочие прелести общественной жизни помешают Фрэнку
получить свои деньги, а безразличие и равнодушие населения в зародыше подавят все потуги
донести пропагандистские призывы до сознания масс.
Рано или поздно - скорее рано - Фрэнк и его товарищи начнут осознавать
чудовищность совершенного ими преступления и безнадежность своего положения.
И выполнят поставленную перед ними задачу.
33
Появление "приятеля" Пэми вызвало всеобщее замешательство. Было совершенно
ясно, что дружбой здесь и не пахнет, но Пэми явно тушевалась перед ним, не могла дать
решительный отпор. В пришельце угадывались холодность, коварство и наглость, но он
держал их под спудом, и угроза, читавшаяся в его облике, не обретала четких форм.
Фрэнк первым почувствовал опасность и отвел Пэми в сторону, чтобы та объяснила,
что здесь происходит.
- Кто этот парень? - спросил он. - Твой сутенер? На кой черт он нам сдался?
- Глаза б мои его не видели, - ответила Пэми. - Но Раш, он... всегда получает то, что
хочет. Впрочем, вам он не помешает.
- Он уже мешает мне, - сказал Фрэнк.
В этот миг Раш торопливо вошел в комнату и спросил:
- Эй! В чем дело?
С самого начала было ясно, что он останется обедать, хотя сам он не напрашивался и
никто его не приглашал и не собирался приглашать. Тем не менее на столе оказались шесть
приборов, Раш занял место подальше от Пэми и в продолжение трапезы непрестанно
отпускал горячие похвалы кулинарному искусству Марии-Елены и задавал вопросы, изрядно
смущавшие присутствующих.
В сущности, это был самый настоящий допрос, хотя никто не понимал, в чем его цель.
На вопросы Раша было трудно отвечать, потому что его высказывания изобиловали
предположениями, для которых не было ни малейших оснований.
- Вы кого-то ждете? Кто-то должен прийти? - спросил он.
- Кто, например? - уточнил Фрэнк.
- Не знаю, - ответил Раш, пожимая плечами, придавая своему хищному лицу
беззаботное невинное выражение и делая вид, будто ответ нимало его не интересует. -
Кто-то, кто должен сказать вам, куда ехать дальше и что делать, - добавил он.
Григорий улыбнулся Рашу, не разжимая губ, и сказал:
- Нам никто не указывает, куда ехать. Мы сами знаем, куда нам идти, а кое-кто из нас -
и что делать. Мы совершенно свободны.
- Значит, вам известна ваша цель? И где же это, Грегор? - с любопытством спросил
Раш. Создавалось впечатление, будто он не в силах сложить губы таким образом, чтобы
правильно и полностью произнести имя "Григорий".
На сей раз Григорий улыбнулся, чуть-чуть разомкнув губы.
- Мы движемся навстречу своей гибели, браток, - сказал он.
- Вы больны тем же, чем и Пэми? - спросил Раш, теряя интерес к затронутой теме.
- О таких вещах не говорят за столом, - резким тоном заявила Мария-Елена.
- Вы правы, Мария-Елена, - согласился Раш. - Ах, какой соус! Наверное, вы кладете в
него какую-нибудь особенную приправу?
Однако вскоре он вновь принялся за свое.
- Может быть, вы собрались посетить врача?
- Послушайте, Раш, - сказал Фрэнк, откладывая вилку и начиная выказывать
нетерпение, - неужели я похож на человека, которому нужен врач?
- Нет. Вы - нет... - Раш вновь замолчал и, казалось, над чем-то задумался.
Вскоре он выдал нечто новенькое, что нельзя было назвать ни возмутительным
вопросом, ни комплиментом в адрес Марии-Елены. Он поднял голову, повел носом, словно
кот, и заявил:
- Вокруг дома кто-то шастает, ребята. Может быть, тот самый человек, которого вы
ждете?
- Черт побери, Раш! - воскликнул Фрэнк. - Я понятия не имею, что вы втемяшили себе
в голову и чего вам наболтала Пэми...
- Ничего я ему не болтала! - крикнула девушка. - Он сам выдумал всю эту чепуху!
- Не знаю, какая муха вас укусила, братец Раш, - продолжал Фрэнк, - но зарубите себе
на носу: мы никого не ждем. И вас не ждали...
- Это уж точно, - вставил Григорий.
- ...и никого другого не ждем.
Раш слушал, кивая. Он мягко улыбнулся и, как только Фрэнк умолк, сказал:
- Надеюсь, вы не станете возражать, если я выйду на улицу и посмотрю, кто там
шляется.
- Ни в коем случае, - отозвался Фрэнк. - Если вам кажется, что кто-то бродит вокруг
дома, идите и проверьте.
- Там кто-то есть, я уверен, - сказал Раш.
Мария-Елена бросила взгляд на занавешенные окна и спросила:
- Но кто?
- Именно это я и собираюсь выяснить, - сказал Раш, вставая из-за стола. - Давайте
удовлетворим наше любопытство, - добавил он и, положив салфетку рядом с тарелкой,
вышел из столовой. Для такого крупного человека он двигался на удивление бесшумно.
Аннаниил
Они носятся в воздухе подобно летучим мышам, эти ночные создания, ничтожнейшие
из слуг Люцифера. Он оказался первым раскольником, Люцифер, бывший ангел, старшина
ангелов и мой бывший брат. Он впал в грех гордыни и был наказан мраком. Он был почти
столь же бессмертен, как сам Господь, и остался таковым. Наказанием ему послужило не
укорочение жизни, не лишение чувств и самосознания, а необъятная бесконечная Тьма,
вечное отлучение от Света. Да, именно так: от Света.
На первый взгляд это может показаться странным: в качестве кары Люцифер получил
собственное царство, слуг, угодья и право устанавливать свои законы; и все это - воздаяние
за грех гордыни. Гордыни. Итак, ангел способен на гордыню. Он способен грешить и
обладает свободой воли.
Мы, ангелы, подчиняемся потому, что согласны подчиняться. То же самое верно и в
отношении его слуг. Они любят своего повелителя, князя Энергии и Воздуха, и с
удовольствием выполняют его поручения. Они вьются вокруг меня, словно мотыльки,
докладывая о каждом моем поступке своему хозяину, безымянному демону, который
потратил столько сил, пытаясь помешать мне воплотить замысел Господа. Я полагаю, что
против меня выставили одного из захудалых вассалов князя Тьмы, какого-нибудь надутого,
кичливого сатрапа из низов, сильного бойца, но, конечно же, не столь могущественного, как
я.
Против самого Люцифера мне не выстоять, но об этом знают все - я, он и Он. Даже до
своего падения князь Тьмы стоял на втором месте после Господа, и в этом заключается
главная причина его гордыни и его крушения. Стоит ему поднять на меня руку, и я тотчас
покину поле брани, а мое место займет Господь. Всякое столкновение двух гигантов
неминуемо заканчивается поражением Люцифера, и он удаляется на подгибающихся
копытах, поджав свой раздвоенный хвост, опозоренный, разбитый и униженный. Подобно
локальным войнам на Земле второй половины последнего века непродолжительной истории
человечества, в которых так называемые великие державы выступают лишь
подстрекателями, уклоняясь от непосредственного участия, всякое противостояние моего
Господа и Его противника осуществляется исключительно через посредство доверенных
лиц. Разумеется, в погоне за преимуществом Люцифер попытается смошенничать, однако
обрушиться на меня лично не посмеет, поскольку это означало бы пустить в ход
действительно великую мощь.
Но нет, сейчас передо мной один противник - тот самый безвестный демон, с которым
я уже скрещивал шпаги. Повелитель демона верит (или по крайней мере надеется), что его
помощнику достанет сил помешать мне выполнить Его задание. Ну а я, в свою очередь,
нимало не сомневаюсь, что поддержка Господа и мощь Его сияния позволят мне преуспеть в
порученном деле, придадут мне сил, чтобы подчиниться приказам свыше и выполнить все
Его пожелания. Аминь.
Наступило время избавить пятерку моих бойцов от присутствия брата Раша, одного из
воплощений демона. Оставив Энди Харбинджера и Сьюзан Кэрриган в кинотеатре "Квод" на
Западной Тринадцатой улице, где шел весьма популярный фильм ужасов "Ночной кошмар",
я прибыл в Стокбридж и, укрывшись в темноте стоянки напротив дома Марии-Елены Остон,
принял приличествующее случаю обличье.
На сей раз я обратился тем самым мужчиной, который помог Квану скрыться от
гонконгской полиции, а потом летел на самолете вместе с Пэми; в сущности, этот человек
представлял собой итог первых попыток создания Энди. Двое из моей пятерки уже знали его
и вполне могли ему доверять, что давало мне определенные преимущества в борьбе с Рашем.
В моем бумажнике лежали документы на имя Брэда Уилсона из военно-морской разведки
США, и я очень рассчитывал, что, облеченный такими атрибутами власти, сумею удалить
нежданного гостя, не прибегая к дешевым трюкам.
Я прошел два с половиной квартала по плавно изгибающейся пригородной улочке
(один из немногих замеченных мною признаков развития вкуса у людей, уставших от
прямых линий) и, подходя к дому Марии-Елены, увидел в окне с распахнутыми занавесками
большую столовую, в которой мирно обедали пятеро моих героев, ни дать ни взять крепкая
дружная семья.
Где же Раш? Пять человек обедали, обмениваясь репликами и взглядами. Кван,
болезненно морщась, прихлебывал из стакана темно-оранжевую жидкость. Напротив
шестого кресла стояла тарелка с недоеденной пищей, но Раша не было видно.
Я попытался нащупать его, пользуясь своим внутренним зрением, но безрезультатно;
он должен был находиться где-то рядом, на это указывали шестая тарелка и пустое кресло.
Может быть, суетливая толпа, носящаяся в воздухе вокруг моей головы, уже предупредила
своего господина о моем прибытии?
Я не хотел показываться на глаза своим людям, пока не отыщу Раша. Я пересек
лужайку, спрятался в самом темном месте, подальше от света, лившегося из окна гостиной,
подальше от уличных фонарей, и замер, оглядываясь в ожидании дальнейших событий.
Чему они так радуются? Беды и несчастья должны были превратить этих пятерых в
молчаливых, погруженных в себя меланхоликов. Видимо, они нашли утешение в обществе
себе подобных, но, к сожалению, я не в силах лишить моих героев мужества, изолировав их
друг от друга. Они должны действовать сообща. Но сделают ли они все как надо, когда
наступит решительный момент? Да, сделают, я в этом ни капли не сомневаюсь. Я буду
направлять их действия до тех пор, пока они не выполнят все мои пожелания, а им будет
казаться, что они действуют самостоятельно.
Я должен признать, что был чересчур беспечен. Я слишком увлекся мыслями о моих
людях и позабыл о нынешнем своем воплощении, о Брэде Уилсоне из морской разведки,
упустил из виду близость Раша, а он тем временем не сидел сложа руки.
Будь он проклят! Я попытался сделать шаг, чтобы заглянуть в дальний угол столовой,
но мои ноги утратили способность двигаться. Башмаки Брэда Уилсона превратились в корни,
которые все глубже и глубже зарывались в землю, цепляясь за камни, добираясь до
подземных вод, переплетаясь с корнями других деревьев...
Других деревьев! Мои ступни и голени уже одеревенели, непреодолимая сила потянула
мои руки кверху, мои суставы начали твердеть. Я попытался покинуть это тело, однако
тысячи витавших в моей кроне антихерувимов не дремали. Конечно, сами по себе эти
создания не удержали бы меня, но с помощью Раша они сделали бегство невозможным.
Какое уж там бегство! Брэд Уилсон представлял собой одно из воплощений, но он
состоял из моих атомов. В отличие от демонов, которые предпочитают вселяться в
человеческие тела (как Раш, например), мы, ангелы, творим свои ипостаси из собственной
субстанции. И если Рашу и его приспешникам удастся удерживать на месте мою сущность
до тех пор, пока они не закончат трансформацию и не превратят меня в дуб с дубовыми
мозгами, я уже никогда не смогу освободиться, не смогу вновь стать Аннаниилом и останусь
тем, во что они задумали меня превратить, - деревом, неведомо откуда появившимся на
лужайке у пригородного дома.
Что если это им удастся? Я ничуть не сомневался, что в таком случае мне останется
лишь пожинать горькие плоды поражения. Скованный по рукам и ногам безмозглой
древесиной, я останусь здесь до тех пор, пока Он не пришлет на смену более ловкого
помощника, который сумеет совершить то, что не удалось мне, - погубить этот мир.
А что потом? Потом всему этому придет конец.
А что сейчас? Через несколько минут в нью-йоркском кинотеатре завершится "Ночной
кошмар" (главную героиню, конечно же, оправдают), и Сьюзан соберется уходить. А Энди
Харбинджер? Я оставил ему слишком мало жизненных сил, чтобы он мог хотя бы встать со
стула, не говоря уж о достойном завершении вечера. Сначала будет удивление, потом
потрясение, а кончится все больничной койкой. Живой труп Энди доставят в клинику, но я
создал его наспех, не позаботившись оснастить всем, что полагается человеческому телу.
Итак, я дал маху и там, и здесь, предпочел пойти по легкому пути. Что теперь? Отдать труп
Энди на растерзание "скорой помощи"? Смириться с перспективой стремительно
приближающегося небытия? Провалить Его замысел?
У меня все еще были зубы, и я крепко стиснул их, с трудом поворачивая голову на
одеревеневшей шее. Где же Раш?
У обочины стояла "тойота" Фрэнка. Зеркальце на левом крыле машины было
повернуто так, что я еще мог в него заглянуть. Раш в нем не отражался, зато я увидел
"бьюик", припаркованный в квартале отсюда на другой стороне дороги. Я сузил луч зрения
и заглянул через зеркальце "тойоты" в зеркальце "бьюика", находившееся в его салоне. Мой
взгляд уперся в зеркальное стекло окна гостиной соседей Марии-Елены. В гостиной было
темно; зеркальное стекло оказалось полупрозрачным, но его отражающей способности
хватило, чтобы увидеть в нем "тойоту". Под этим углом в стекле водительской дверцы за
стеной дома Марии-Елены виднелась едва различимая темная ссутулившаяся фигура
торжествующе хохочущего Раша.
Мои руки были уже почти задраны кверху, ноги слились в единый ствол, начинавший
твердеть. Мои глаза стремительно зарастали корой, но я сосредоточился и поднял веки.
Зеркала обоих автомобилей, стекла соседского дома и водительской дверцы "тойоты"
взорвались с хлопком, похожим на пистолетный выстрел. Но, пока они лопались, луч моей
ярости настиг Раша, укрывшегося за стеной, и, вонзившись в него гарпуном, поднял в воздух
и швырнул его тело к моим ногам.
Как они взвыли, эти жалкие мошки! Едва слышный вопль понесся к ночному небу; он
напоминал потрескивание электрических разрядов на поверхности облака. Обратившись в
струйки дыма, они ринулись прочь, оставив своего повелителя корчиться в
позаимствованной им оболочке и барахтался, пытаясь покинуть сотрясаемое судорогой тело
Раша.
Нет, не сейчас. Сейчас я не могу его убить, поскольку для этого пришлось бы
превратить огромную массу в энергию, но я проучу его так, чтобы он никогда впредь не
пытался встать на моем пути. Я причиню ему такую страшную боль, чтобы от одного
воспоминания обо мне он начинал извиваться, словно уж на сковородке. Сейчас он
находится в теле Раша, и он переживет все, что почувствует это тело, он останется в нем до
тех пор, пока я буду преподавать ему наглядный урок.
Я вскипятил кровь, текущую в его жилах; я превратил его веки в иглы и вонзил их ему
в глаза; я связал узлом его внутренности и сунул в желудок живого хорька, превратил язык в
пиранью, хвост которой угнездился в его глотке.
Дьявол корчился, хрипел и завывал, но эти звуки не услышало бы ни одно ухо на
Земле. Он бешено сопротивлялся, пытался нападать, стараясь прекратить мучения, которые я
на него насылал. Он задушил хорька собственными кишками, изжарил и проглотил пиранью,
но все равно продолжал страдать от боли и новых казней, которыми я усердно пичкал его
тело. Человек избавился бы от пытки, потеряв сознание или умерев, но ему эти пути были
заказаны. У него хватило ума не просить пощады. Пощады? Этому смердящему демону?
Он обернулся червем и попытался выскользнуть через ухо Раша, но я превратил червя в
пепел и разобрал его на молекулы. Он едва успел вернуться в тело, пока я окончательно его
не доконал. Помни мой гнев, демон!
Он вновь и вновь предпринимал отчаянные попытки умертвить Раша и прекратить
борьбу, лишив меня противника, но каждый раз я насылал на него новые и новые беды,
нанося очередные удары, раны, укусы.
Наконец я остановился. Демон сжался от страха, притаившись в охваченном
страданием теле Раша и не решаясь возобновить схватку, а я тем временем восстанавливал
причиненный им ущерб, отсекая корни, обращаясь в плоть, превращая живицу в кровь, а
древесину - в мышцы.
Обретя способность двигаться, я немедленно покинул бьющееся в судорогах создание
и заглянул в гостиную. Все пятеро по-прежнему сидели за столом, так и не заметив
вспыхнувшей на лужайке битвы. Что ж, отлично.
Потом я вновь обратил внимание на бывшего Раша. Ему не суждено вернуться в
старую оболочку. Он уже никогда не сможет мне помешать.
- Наконец-то я разделался с тобой, - сказал я ему. - Теперь ты можешь убираться
восвояси.
Его тело тотчас перестало трястись и замерло; через несколько секунд из мертвой
ноздри опасливо выполз таракан. Я оторвал ему лапку - так, чтобы помнил, - и отпустил на
все четыре стороны. Таракан заковылял прочь и скрылся в траве.
Теперь мне не было нужды оставаться Брэдом Уилсоном, морским разведчиком, и
продолжать наблюдение за своими людьми. Раш был раздавлен и уничтожен. Я позволил
себе расслабиться и унесся в Нью-Йорк, прихватив с собой бездыханное тело. Я бросил его в
районе, где на труп не обратят особого внимания, и перед самым окончанием фильма
превратился в Энди Харбинджера.
- Это было что-то особенное, - сказала Сьюзан, когда мы вместе с толпой зрителей
пробирались к выходу.
- Да уж, - согласился Энди.
Нет, нет, нет...
Хватит, довольно, достаточно...
Я ненавижу, ненавижу, ненавижу...
Хватит!
Мозг отказывается повиноваться, я не в силах мыслить, не могу остановиться, все бегу,
бегу...
С меня хватит!
Но я не имею права отступать.
Я должен, должен, должен...
Я не могу, но...
Должен.
К половине двенадцатого, когда кончился выпуск новостей, стало совершенно ясно,
что Раш уже не вернется, но никто не пожелал отправляться в постель, все ждали, не
случится ли чего нового. Что, если за Рашем следит полиция, а он заметил "хвост" и
вынужден скрываться? В таком случае Раш мог вернуться, как только оторвется от
преследователей. Обитатели дома были возбуждены и даже не помышляли о сне.
К тому же в скором времени должна была начаться передача, заинтересовавшая по
крайней мере двоих из пяти этих людей. Григорий и Мария-Елена хотели посмотреть
"Ночную линию" с Тедом Коппелом, ожидавшим прибытия доктора Марлона Филпотта,
руководителя экспериментов на Грин-Медоу-III, ставших причиной демонстраций и
приведших в конечном счете к забастовке, в которой приняли участие почти три четверти
всех сотрудников станции. В качестве оппонента должен был выступить еще один физик -
доктор Роберт Делантеро.
- Сегодня вечером у нас состоится несколько необычный разговор, - сообщил Тед
Коппел, посылая аудитории вкрадчивую улыбку. - Дело в том, что речь пойдет о необычных
свойствах материи. Предметом обсуждения будет особое состояние вещества, известное под
названием антиматерия. Ряд физиков, к числу которых принадлежит наш гость, сотрудник
лабораторий "Юнитроник" доктор Филпотт, полагают, что при соблюдении должных мер
предосторожности антиматерия станет самым дешевым, безопасным и чистым источником
энергии во всей истории человечества. Другие, не менее именитые исследователи, такие, как
доктор Делантеро из Гарварда, считают, что в случае небрежного обращения антиматерия
может принести неисчислимые беды и разрушения, которых мы даже не в силах себе
представить. Третье мнение сводится к тому, что антиматерии вообще не существует.
Скажите, доктор Филпотт, у вас есть доказательства в пользу существования антиматерии?
Вы можете рассказать, как она выглядит?
Доктор Филпотт, грузный мужчина в темных очках и с бородкой клинышком, выглядел
скорее как завсегдатай ресторана, нежели ученый. Создавалось впечатление, что рецепт
какого-нибудь майонеза заинтересует его больше, чем содержимое лейденской банки.
Доктор Филпотт держался неуклюже покровительственно.
- Если бы мы располагали куском антиматерии, который можно видеть
невооруженным глазом, мы уже приступили бы к производству энергии, - начал он. - И тем
не менее, Тед, я могу рассказать о ней, ведь мы совершенно уверены в том, что антиматерия
действительно существует. Об этом свидетельствуют математические расчеты.
- И как же математики описывают антиматерию?
- Структура антиматерии представляет собой альтернативный способ сочленения
первоэлементов материи, - ответил Филпотт, забыв назвать ведущего по имени. - Как
известно, основными кирпичиками, из которых построена материя, служат кварки.
- А разве не атомы?
- Нет, Тед. Атом состоит из протонов и нейтронов. Их можно представить в виде
маленьких коробочек, в которых лежат кварки: два а-кварка и один д-кварк в каждом
протоне, два д-кварка и один а-кварк в каждом нейтроне. Коробочки окружены электронным
облаком, и вся эта конструкция представляет собой атом.
- Чем же отличается антиматерия? Существуют ли антиатомы?
- Именно это мы сейчас и выясняем, - сказал Филпотт. - А различие состоит в том, что
в антиматерии уже не будет коробочек, а будут электронные облака, окружающие смесь
а-кварков, д-кварков и третьего сорта кварков, обладающих так называемой "странностью".
- Что ж, пока все совершенно ясно и понятно. Доктор Делантеро, вы не отрицаете
возможности существования "странных" кварков, антиатомов, антиматерии?
- Я не отрицаю такой возможности. Я боюсь ее, - отрывисто произнес доктор
Делантеро, худощавый лысоватый мужчина с ярко-красным галстуком. - Главный вопрос
заключается в том, какое из состояний материи более устойчиво, - продолжал он, глядя
прямо в объектив камеры. - У нас есть основания полагать, что привычная нам материя в
большей степени заслуживает приставки "анти", чем так называемая антиматерия, и что
вещество, содержащее "странные" кварки, гораздо стабильнее, чем "обычное" вещество.
Если это действительно так и если доктору Филпотту удастся выделить антиматерию, то...
нам остается уповать только на Господа.
- Простите меня, доктор Делантеро, но я не вполне понимаю смысл ваших слов.
Доктор Филпотт видит в антиматерии совершенный источник энергии, более чистый,
безопасный и дешевый, нежели атомные станции. Вы не считаете антиматерию безопасной,
но я не могу понять почему.
- Вы не понимаете, и это правомерно, Тед, - вмешался Филпотт. - Мой коллега ставит
вопрос с ног на голову. Он берет наихудший случай и рассуждает так, словно других не
бывает.
- И все же позволим вашему оппоненту пояснить свою точку зрения, - сказал
Коппел. - Доктор Делантеро, давайте предположим, что и вы, и доктор Филпотт правы в
том, что антиматерия действительно существует. Он полагает, что она безвредна, а вы
считаете ее опасной. Почему?
Доктор Делантеро все более и более походил на судью, готового вынести смертный
приговор.
- Я могу только предполагать, что мой коллега не замечает грозящей опасности лишь
оттого, что "Юнитроник" надеется извлечь определенную выгоду...
- Выгоду для всего человечества!
- Может быть, может быть, доктор Филпотт, но все же дадим вашему оппоненту
возможность высказаться.
- Его вышвырнули из университета Грейлинга! - Доктор Делантеро внезапно повысил
голос. - И все потому, что он постоянно устраивает взрывы! И вот какой-то дурак решил, что
на атомной электростанции ему будет лучше!
- Ну это уж слишком... какая наглость... - в этот миг доктор Филпотт смахивал на
ресторанного завсегдатая, которому подали тухлые креветки; он был до такой степени
возмущен, что едва не утратил дар речи.
Делантеро воспользовался слабостью противника и заявил:
- Об этом-то я и хотел поговорить! Доктор Филпотт, не соблаговолите ли
прокомментировать слухи о взрывах в вашей лаборатории?
- Что ж, извольте! - Доктор Филпотт трясущейся рукой огладил манишку и, совладав с
бурным дыханием, сказал: - О взрывах антиматерии не может быть и речи, ведь она до сих
пор не открыта! И, кстати, переезд лаборатории в Грин-Медоу объясняется вовсе не тем, что
меня, как выразился уважаемый оппонент, "вышвырнули" из Грейлинга! Я по-прежнему
числюсь сотрудником университета, но станция Грин-Медоу гораздо лучше оснащена для
моих исследований, и там не произошло ни единого взрыва, не будет их и впредь! Да,
действительно, на ранних этапах эксперимента случались незначительные возгорания, не
причинившие ровным счетом никакого вреда. Тогда мы испытывали различные емкости для
хранения газов, но с тех пор взрывов не было, и я попросил бы доктора Делантеро не
заострять внимание на наших прошлых неудачах!
Доктор Делантеро тоже успел немного успокоиться.
- Я утверждаю, - ответил он, - что при таких обстоятельствах мы оказываемся детьми
с заряженной винтовкой в руках. Доктор Филпотт не имеет права подвергать нас опасности,
которой чреваты его опыты на Грин-Медоу! Забастовщики очень хорошо это понимают!
- Теперь совершенно ясно, и я готов это признать, что я никак не уразумею сущности
вашего спора, - сказал Коппел. - Но, насколько я понимаю, существует два взгляда на то,
каким образом антиматерия будет взаимодействовать с обычным веществом. Доктор
Филпотт, что случится, если я уроню каплю антиматерии на пол?
- Ничего особенного. Капля начнет испаряться, излучая безвредные альфа-частицы. Но
если каплю поместить в реактор и обеспечить подпитку, то... видите ли, речь идет об особой
модификации антиматерии, которая намного плотнее обычного вещества, в сущности, о
модели "черной дыры"; кусочек ее величиной с булаво
...Закладка в соц.сетях
