Жанр: Триллер
Темный заговор 2. Зло нарастает
...австречу.
Тот замялся, и Раджани почувствовала его растерянность. Она сдвинула кепку
на затылок, и мужчина посмотрел ей в
глаза. Есть.
Она немедленно послала ему в сознание образ карточки Дороти, только с
другим логотипом. Растерянность охранника
превратилась едва ли не в панику, за которой Раджани уловила чувство стыда: он
понимал, что сделал ошибку, и готов был
это признать. Он покраснел; потом покачал головой. Вместе с Раджани он не
понимал, как ему хотя бы на минуту могло
прийти в голову, что эта хрупкая женщина может представлять опасность?
Он махнул рукой, чтобы она прошла к охраннику за стеклом. Раджани
направилась туда, и сердце у нее отчаянно билось.
Доктор Чандра неплохо обучил ее управлять мыслями и настроением живых существ,
но, к сожалению, на компьютеры она
воздействовать не умела.
Прочность цепи определяется прочностью ее слабейшего звена. В данном случае
это звено - офицер Грант.
Раджани мило улыбнулась мужчине в стеклянной будке и увидела в его очках
отражение экрана телевизора. Когда он
взглянул на нее, Раджани почувствовала, как ему досадно, что его потревожили, но
она тут же внушила ему, что с ней совсем
не будет хлопот. Обыкновенный обмен карточки, и времени это займет не больше,
чем занимает средний рекламный ролик.
Из стены выехал маленький подносик. Панель поднялась наподобие верхней
челюсти аллигатора.
- Положите, пожалуйста, свою карточку. - Микрофон и усилитель сделали голос
охранника каким-то механическим.
Раджани немедленно почувствовала, что та непрочная связь, которая установилась
между ними, начинает рваться.
Нужно, чтобы он снова посмотрел на меня.
Она протянула карточку, но не спешила ее опускать.
Охранник начал сердиться, но его отвлек телевизор. Он ждал, вытянув руку в
сторону окошечка, а в стеклах его очков
мелькали картинки.
- Ну же, девушка, чего вы ждете.
Голос звучал требовательно, и в нем уже слышались первые нотки
подозрительности.
Раджани, пересилив страх, прочла на жетоне охранника его полное имя.
- Вы - Боб Грант? А у вас, случайно, нет брата по имени Джон?
Грант поднял голову, и Раджани встретилась с ним взглядом.
- Джон? Да, есть.
Подозрительность слегка возросла, но зато он больше не злился. Раджани
вытягивала из собеседника фрагменты его
памяти.
- Значит, я не ошиблась. Вы похожи. - Образы сразу хлынули мощным потоком,
и из них уже можно было выделить
самостоятельные воспоминания. - Мы с ним встречались в Таосе несколько лет
назад.
На лице офицера отразилось замешательство.
- В Таосе? Но Джон никогда...
- У меня был отпуск. Он тоже приехал отдохнуть.
Вы же знаете, как он отдыхает. - Она мечтательно улыбнулась и опустила
глаза. - - Мы были вместе всего неделю, но я
никогда его не забуду.
Она постаралась, чтобы голос звучал страстно, но в ответ почувствовала
только еще большее замешательство офицера.
Тогда, подумав, она послала ему свой образ в несколько измененном виде: черты
лица жестче и на подбородке
пробивающаяся щетина.
Эта внезапная перемена пола заставила Гранта покраснеть и вызвала в нем
горячее желание как можно скорее избавиться
от свидетельства столь явной распущенности своего брата:
- Вы точно хотите войти? "Дадзамоки" не любят чужаков. Они очень
консервативны.
- Я знаю, - сказала Раджани, подняв голову и снова становясь женщиной. -
Это было раньше, до того, как я поняла, кто я
на самом деле, и сделала операцию.
Она улыбнулась и послала Гранту легкое смущение, затем несколько порций
усталости и, наконец, надежду, что чертова
машинка не сломается и не придется выписывать карточку вручную.
Ее атака принесла результат, и рудиментарные защитные механизмы его мозга
окончательно сдали. Для Гранта она теперь
была транссексуалом-гомосексуалистом, который не ограничился только сменой пола.
Нет, он дошел до того, что покрасился
в черный с золотом и еще что-то сделал с глазами. Гранту определенно не
терпелось избавиться от этого психа и вернуться к
Фестивалю кинокомедии Сильвестра Сталлоне. Ну почему именно в мое дежурство?
Раджани решила еще немного его подтолкнуть:
- Я помню, как Джон рассказывал о том, как вы пошли на рыбалку, и за вами
погнались собаки. Он говорил, что ужасно
злился на вас за то, что в итоге все укусы достались ему одному. Но потом, когда
тот парень с фермы выходил его и открыл в
нем новые желания, Джон стал считать этот случай большой удачей.
Чувство вины хлынуло из Гранта, как нефть из пробитого трубопровода. В
ответ на это Раджани послала ему свой
вариант:
Не хотелось бы, самому менять ей, карточку. Как только она пройдет, так
обязательно во что-нибудь влипнет, а виноват
окажусь я. Может, она еще захочет вернуться в тот же день?
Эта идея ему явно понравилась, и Раджани продолжала разжигать ее в нем.
Грант лучезарно улыбнулся ей из-за
перегородки.
- Знаете что, поскольку вы подруга Джона, я дам вам временный пропуск.
Когда войдете, получите карточку в центре.
Таким образом, вы можете сохранить свою старую карточку на случай, если захотите
уехать.
Он подмигнул ей, чтобы она поняла, какую честь ей оказали.
- О, Боб, да вы просто классный парень! - Она спрятала свой кусочек жести,
поскольку поднос для карточек уже уехал в
стену. Грант быстро нацарапал что-то на листке бумаги, подписался и на подносе
переправил листочек Раджани. Она
схватила пропуск, едва не расхохотавшись при виде нечитаемой росписи, и
подмигнула Гранту:
- Может быть, я зайду к тебе как-нибудь, когда устроюсь на новом месте?
- Обязательно. Выпивка за мной! - улыбнулся он, хотя испытывал в тот момент
только панический страх и смятение.
Раджани подбавила ему паники и усилила его замешательство до такой степени,
что прошло аж четыре дня, прежде чем
он вспомнил, что, получив пропуск, она почему-то направилась обратно в лагерь.
Служащий иммиграционной службы у восточных ворот принял у нее временный
пропуск и за считанные секунды выдал
ей постоянную карточку. "Лесли Грант" с двумя приемными детьми на законных
основаниях вошла во Флагстафф.
Как только они прошли через ворота, командование на себя взяла Дороти. Мики
позволил Раджани взять себя за руку, и
они вместе плелись следом за девочкой.
Раджани почувствовала разочарование Дороти, когда они добрались до места
назначения:
- Черт, опять тут все переделали. Это был наш контиминимум, но я его не
узнаю.
- Ты, наверное, хотела сказать кон-до-мк-ниум'! - Раджани посмотрела на
здание, возле которого они остановились.
Стены, как обычно, были выкрашены в цвет хаки. Издали было похоже, что они обиты
листовым железом. В каждой
квартире было одно окно, смотрящее на улицу. С торца здания не было ни окон, ни
дверей, а во двор выходили балкончики,
соединенные лестницей, которая и вела внутрь.
На доме не было обычного номера, но под каждым окном было крупно выведено
восьмизначное число.
- Какой у вас адрес, Дороти?
- Мы живем в № 49337629. - Она указала на третий этаж. Всего же их было
четыре. - Да, раньше это было здесь, но теперь
тут все по-другому. И я хотела сказать контиминимум. Что, у вас там в Фениксе
все такие неграмотные?
Мики вытянул вперед руку:
- К'ан!
Дороти посмотрела туда, куда показал брат, и улыбнулась.
- Да, кран. Пойдем.
Взяв Мики за руку, она зашагала вниз по улице. Они прошли несколько похожих
домов, которые отличались один от
другого по виду и высоте, но все состояли из одинаковых квартир-кубиков.
Похоже на норы, - подумала девушка. Она увидела, как кран поднял очередной
блок и водрузил его на вершину здания.
Хранить вещи в контейнерах люди научились еще до того, как меня погрузили в
стасис. Только теперь они еще
придумали прорезать в них окна и жить.
Блок встал точно на место, и двое рабочих принялись соединять его с
кубиками предыдущего ряда.
- Вон наша квартирка, в самом низу.
Дороти пошла через дорогу, направляясь к строящемуся зданию.
Раджани схватила ее за руку:
- Погоди. Они же еще работают, разве это не опасно?
Дороти непонимающе нахмурилась.
- Чего же тут опасного? Немного проедешься, потом - бум! - и живешь себе
дальше, как обычно.
- То есть, когда эти блоки перевозят, люди так и сидят внутри?
Дороти вытаращила на нее глаза.
- Неужели ваш контиминимум ни разу не переезжал?
Раджани покачала головой:
- Нет, никогда. А зачем они его переставляют?
- Ну, наверно, мормоны переселяют сюда своих людей, чтобы разбавить этот
район.
Она освободила руку и двинулась к дому. Крановщик что-то закричал ей, но
она только отмахнулась и пошла к блоку
номер № 49337629. Мики крепко держал Раджани за руку и тянул ее через дорогу.
Когда они вошли в квартиру, первое, что поразило Раджани, это страшная
вонь, смесь запаха пота и кислого пива. Она
сначала подумала, что здесь кто-то умер, но потом уловила некоторую мозговую
активность в районе кресла.
Мики вырвался от нее, бросился вперед и обхватил ноги худого, бледного
человека, сидевшего перед черно-белым
телевизором, свет которого придавал его лицу мертвенно-серый оттенок. Человек
держал в одной руке банку с пивом, а в
другой пульт и не мигая смотрел, как скачут картинки. Казалось, он даже не
заметил своего сына.
Раджани обернулась на луч света; Дороти открыла холодильник.
- А, опять пивная диета.
В ее голосе смешались боль, гнев и страх за брата и отца.
Раджани проглотила комок в горле.
- Это и есть ваш отец? - В голосе ее слышалось презрение. Мики резко поднял
голову. - Это и есть человек, ради которого
ты так стремилась домой?
Дороти закрыла холодильник, и в комнате опять стало темно.
- Да, это мой отец, это наша семья. - Она не объясняла, но Раджани и так
поняла, что лучше цепляться за плохого
человека, чем остаться совсем одной.
Человек в кресле шевельнулся:
- Дот? Подкинешь папе пивка?
Рука его разжалась и банка упала на пол с бульканьем, по которому Раджани
определила, что он не допил.
- Конечно, па. - Холодильник открылся, и Дороти достала запотевшую банку:
- Лови!
Мики пригнулся. Дороти швырнула банку на кресло. Человек даже не
пошевелился, чтобы поймать ее.
Раджани рванулась вперед и поймала банку, когда она уже падала ему на
живот.
Банка была такой ледяной, что у нее по спине побежали мурашки. Раджани
посмотрела на Дороти:
- Пойди умой брата. И уложи его спать. - Она сунула банку в руку мужчине. -
Ступай, а мы с твоим папой немного
поговорим.
- Дот, дай папе пивка, - пробормотал мужчина.
Дороти набрала в грудь побольше воздуха, собираясь заспорить, но Раджани
жестом остановила ее. Дороти посмотрела ей
в глаза и поняла, что на этот раз в поединке своеволий ей придется уступить.
Мики посмотрел на Раджани, потом - на Дороти
и, отпустив драгоценное колено, пошел за сестрой.
Раджани встала между мужчиной и телевизором.
Мужчина потыкал пальцем в кнопки на пульте, но ничего не изменилось. Он
моргнул, потом еще раз и еще два раза. На
лице его появилась невыразительная гримаса. Он провел языком по губам.
- Ко-о-о-о...
- Кто я? - Раджани обрушила на его мозг острый топор ужаса и проникла в его
воспоминания, которые всплыли в нем в
ответ на этот удар. Она уловила его страх за детей, отчаяние, вызванное смертью
любовницы, боль, поселившуюся в нем
после гибели жены, но все это было не то. То, что ей было нужно, лежало глубже.
Она проникала все дальше и дальше, пока не коснулась воспоминаний о том
времени, когда он был немногим старше
Мики.
- Ты прав, я страшный Чучул! - прорычала она, используя имя домового,
которым его в детстве пугала мать. - Я хочу
посмотреть на человека, который продает своих детей, прежде чем разорвать его на
кусочки. - Она схватила банку и вонзила
в нее свои золотистые ногти. Пиво брызнуло мужчине прямо в лицо, и Раджани
швырнула пустую жестянку в кучу мусора
возле кресла. - Жаден, слаб, а главный грех - глуп!
Мужчина в ужасе уставился на нее:
- Не продавал... Не продавал...
- Не лги мне! - крикнула Раджани, вызывая в его памяти то, как он отдавал
своих детей дядюшке Энди;
Продай их подороже, чем дороже, тем лучше. - Она заставила эти слова эхом
повторяться у него в голове.
С их помощью она расшатала его мнение о самом себе и в гневе лишь через
пару мгновений поняла, с какой легкостью
оно рухнуло. Под обломками гранитной статуи героя обнаружился пищащий младенец,
который становился все меньше и
меньше, возвращаясь к той точке, когда человек уже не способен выжить.
Он умирает. У него нет воли к жизни. Он шаг за шагом губит себя с тех пор,
как их не стало. Она спроецировала в его
сознание свое изображение, мысленно подхватила младенца на руки и стала
укачивать. Нет, ты у меня не умрешь. Ты, нужен
своей, дочери. Ты нужен своему сыну. Ты будешь жить ради них.
Младенец смотрел на нее беспомощным взглядом.
Он открыл рот, но закричать не смог. Он схватился пальчиками за руку
Раджани.
- Я никому не нужен. Пусти меня.
Раджани покачала головой, и золотой локон ее волос коснулся ладони ребенка.
Он сжал пальцы и изо всех сил дернул.
Раджани понимала, что он хочет сделать ей больно, но не может. Используя это
желание, она начала постепенно возвращать
ему волю.
Ты не можешь причинить мне вреда. Ты, меньше своих детей, а они не в
состоянии мне повредить. Во всяком случае,
пока. Я защищена от них и защищена от тебя.
Младенец у нее на руках быстро рос. Его ножки окрепли, он смог встать;
через мгновение он стал того же возраста, как
его сын. Он посмотрел на себя, потом - на Раджани:
- Зачем? Мир превратился в ад, когда я вырос. Он стал еще хуже, когда
родилась Дороти, и совсем Отвратительным -
когда появился Мики. Я потерял их и потерял их мать. Им лучше жить без меня.
- Нет.
- О них позаботятся другие.
- Но твои дети не любят других, они любят тебя.
Раджани спроецировала в его разум свои воспоминания о том, как дети
отзывались об отце, как вспоминали его. Она
заставила отца увидеть себя глазами собственных детей. Его долг перед ними
заключался не только в том, чтобы кормить их
и утирать им нос. Он служил для них гарантией прочности мира, и Раджани
постаралась внушить это ему как можно сильнее.
А ребенок тем временем превратился в юношу; он изумленно разглядывал свои
длинные руки, скреб угри на лице и
теребил волосы на груди. Желая стать меньше, он упал на колени и обхватил себя
руками:
- Я не могу за них отвечать. Я слаб, для меня это так трудно...
Раджани схватила его за руки:
- Нет, ты сильный. Если ты не сумеешь изменить этот мир, то смогут и они,
только дай им такую возможность. У них
достаточно сил, но без тебя им не справиться. Только ты знаешь, как избежать той
участи, которая постигла сейчас тебя. Ты
и твоя жена обретете бессмертие в ваших детях.
- Как?
- Одним тем, что ты будешь жить, ты дашь им основу. - Раджани отпустила его
руки и отступила на шаг. - Этим
маленьким усилием ты дашь им возможность осуществить твои самые безумные мечты.
Она вышла из его разума, напоследок еще раз внушив ему эту мысль. Он
посмотрел на нее, потом глаза его закрылись. На
мгновение ей показалось, что он снова уходит, но потом она услышала громкий храп
и улыбнулась.
- Он все время храпит, как бензопила, - сказал Дороги, которая уже успела
вернуться и стояла, прислонившись к стене. -
Ты не из Феникса, Раджани, правда?
Раджани кивнула:
- Правда, но я иду именно туда.
- А ты человек?
- Во мне достаточно человеческого, чтобы понять, что значит потерять
родителей. - Она посмотрела на отца Дороти. -
Теперь все будет в порядке. Он знает о том, как много он для вас значит и чем
обязан вам. Он потерял это знание, когда
умерла ваша мать, но теперь обрел снова.
- Может, останешься? У нас есть свободная комната.
Раджани ласково улыбнулась, глядя в лицо Дороти, на котором страх смешался
с надеждой.
- Не волнуйся, Дороти. У тебя хватит сил вырастить брата и заботиться об
отце. Я тебе не нужна. Я бы осталась, но у меня
есть дела в Фениксе. Я должна уйти сегодня же.
Дороти обхватила ее руками и прижалась к ней всем телом:
- Спасибо, Раджани.
Раджани обняла Дороти в ответ:
- Передай Мики, что я его люблю.
Дороти кивнула и всхлипнула:
- Желаю тебе найти то, что ты ищешь.
Раджани улыбнулась на прощание и вышла. Она впустила в сознание грохот
работающего крана, чтобы заглушить
грустные мысли, и внезапно почувствовала, что надо обернуться. В окне маячил
Мики:
- Азяни, пасяй! - крикнул он. Сломанная улыбка осветила его лицо и
отразилась улыбкой на лице Раджани.
Она помахала ему рукой. Прощай Мики. Береги себя.
Ты, тоже, Раджани. Прощай.
Она еще раз взглянула на него и с легким сердцем зашагала в ночную тьму.
Глава 10
Койот сделал глубокий вдох и закрыл глаза, стараясь не замечать боли в
ребрах. Во время утренней тренировки один
гетсул крепко его приложил.
Больно, но мой контрудар убил бы, его, не задержи я руку. Он не ожидал, что
атака пройдет, и думал о том, что делать,
когда я парирую. Он заглядывал слишком далеко вперед и за это поплатился.
Он услышал шелест босых ног Монга задолго до того, как тот подошел к двери,
но не открыл глаз, напротив, еще плотнее
сжал веки и сосредоточился, мысленно отмечая все признаки присутствия человека.
Он достаточно хорошо знал Монга,
чтобы понимать - даже этот легкий шум монах производит нарочно; но ему всегда
хотелось узнать, способен ли Монг
устранить завихрения воздуха, создаваемые им при движении, и чуть заметный запах
высохшего пота? Вряд ли - хотя, если
бы оказалось, что и это ему под силу, Койот бы нисколько не удивился.
- Ты хорошо дрался сегодня, Куй-кан. Великолепное сочетание благородного
айкидо и самой жесткой формы карате.
- Благодарю, лама Монг. Ваши служители искусны в бою. - Койот заставил себя
разжать кулаки и положил руки на колени
ладонями вверх. - Только их отвращение к убийству помешало им меня победить. -
Койот открыл глаза и увидел, что лежит
лицом к Монгу.
- Возможно, Куй-кан, возможно. - Монах прищурился. - Боевые искусства и
тренировки с оружием они воспринимают как
путь к концу.
- Так же, как и я.
- Только они не играют со смертью, как ты, а познают себя вопреки ей.
Дисциплина и единство души и тела - вещи,
необходимые любому ученику. - Монг сделал ладонями жест, словно сжимая
воображаемый шар до размеров тугого
маленького мяча. - Самопознание необходимо, ибо оно освобождает человека от
условностей и делает его тем, кто он есть на
самом деле.
Койот вздохнул:
- Я не вполне вас понял, лама Монг.
Лама благосклонно улыбнулся:
- Средний человек - а я уверяю тебя, что ты таковым не являешься, - на
вопрос "кто ты" ответит весьма предсказуемым
образом: он назовет фамилию, имя, затем упомянет о том, что он выпускник такогото
колледжа, или о том, что он получил
премию за выдающуюся работу или что-то этом роде. Это почти то же самое, что,
говоря об устройстве автомобиля, сказать
лишь, какого цвета у него кузов и какого класса покрышки. Это только его мнимая
суть, а не истинная.
Койот кивнул. Его собственное знание о самом себе фактически состояло из
двух очень тонких папочек. Первая
содержала сведения о том, что он Тихо Кейн, наемный убийца, обученный в
специальной школе. Он любит гоночные
машины, азартные игры и считается одним из лучших наемных убийц в мире. Все
остальное было придумано им самим, его
бывшим хозяином и предыдущим Койотом.
Если верить второй папке, он был Микаэлем Лорингом - человеком, созданным
Неро Лорингом и Джитт Рэйвел. Этому
персонажу был всего лишь месяц от роду.
Обе эти ипостаси вполне отвечали требованиям современного мира. Кейн и
Лоринг с успехом окончили несколько
колледжей, что подтверждалось не только документами, но и свидетельствами
очевидцев. Имелись даже "одноклассники" и
"друзья детства", всегда готовые подтвердить, что давно его знают. Все
документы, все аттестаты, дипломы, удостоверения
личности - все это можно было посмотреть в любой момент. И все же, несмотря на
легализацию в реальном мире,
внутренняя сущность Койота выглядела совершенно иначе. Слушая Монга, он понимал,
что у него очень мало общего с теми
ярлыками, которые на него налепили. Те, кто меня тренировал, смели все наносное
и сделали так, чтобы потом это наносное
уже больше не появилось вновь. Я был подготовлен к тому, чему меня будут учить
здесь.
Он гордился тем, что мог рассказать о себе. Он отлично дрался и был
способен в критических ситуациях действовать с
молниеносной быстротой, четко и уверенно. Он обладал единством души и тела, что
делало его самым опасным
противником. Но даже притом что теперь ему претила мысль о том, чтобы убивать за
деньги, в чем ему не было равных, он
знал, что дверца, ведущая к темной стороне его натуры, уже приоткрыта.
- Саниятой мы называем дисциплину, которая занимается небытием или
пустотой. Она необходима, так как ярлыки,
подобно якорям, приковывают нас к реальности и не позволяют освободиться.
Определяя себя по отношению к вещам этого
мира, мы привязываем себя к нему. Ми-ма-йин представил меня как кхенпо Кангенпо,
но я считаю себя просто Монгом. Мое
звание и ярлык должны быть оставлены на земле, так же как воздушный шар,
наполненный горячим воздухом, взлетает,
когда перерезан канат и сброшен балласт.
Койот кивнул:
- Поскольку мой багаж в этом смысле весьма невелик, я думаю, что это
возможно. Но я был бы последним глупцом, если
бы надеялся, что это окажется просто.
- Открытие всегда просто, но совершенствование - сродни пытке. - Монг
сложил руки на груди. - Мима-йин учился
стремительно, потому что у него, как и у тебя, было слишком мало якорей в этом
мире. Его совершенствование тоже
происходило быстро - потому что у него была необходимость. У тебя она есть?
Перед мысленными взором Койота возник
Скрипичник и череп девочки, из которого вынули мозг.
- Да.
- Отлично! Итак, начнем с простого. - Тень улыбки скользнула по губам
монаха. - Вот одна из древних буддистских
загадок: что такое звук хлопка одной руки?
Монг поднялся и вышел из комнаты, а Койот прикрыл глаза и попытался
представить себе хлопок одной руки. Сначала он
увидел, как хлопает ладонью по коленке или щелкает пальцами о ладонь. Да,
похоже, но в первом случае рука действует не
одна, а во втором звук выходит не тот. Нет, не правильно.
Он призвал на помощь логику. А возможно ли хлопнуть одной рукой? Вопрос
предполагает, что возможно. Может быть,
имеется в виду случай, когда рукой машут в воздухе, будто хотят хлопнуть по
несуществующей ладони?
Он перебрал дюжину предположений, но все отверг.
Либо хлопок предполагал наличие еще чего-нибудь, кроме руки, либо хлопка
просто не получалось.
Погрузившись в медитацию, он решил пойти другим путем. Какова цель этого
упражнения? Избавиться от собственного
"я", от того, что Монг называет "балластом". Похоже, здесь привычный западный
подход теряет смысл. В других измерениях
я видел вещи, которые сводят на нет многие законы, физики. Может быть, у меня не
получается именно потому, что я не в
состоянии отказаться от логики?
Придя к такому выводу, он попытался отойти от путей логики или абстракций.
Стараясь определить "цвет энтропии" или
"смерть смерти", он поймал себя на том, что мыслит в терминах, которых не знал
раньше. Плывя по этому океану, он
чувствовал, что приближается к ответу на вопрос, хотя ему и мешало то, что в
своей нелогичности он оставался чертовски
логичным.
Еще он понял, что логика является частью его сущности. Что куда бы он ни
попал, она поможет ему найти выход, и даже
если тот мир станет беспорядочным и нелогичным, то он. Койот, поймет это, только
применив логику.
Внезапно он осознал, что вопрос, который ему задал Монг, гораздо шире, чем
тот угол зрения, под которым он пытается
его рассмотреть. Он решил сосредоточиться на механизмах производства звука,
чтобы представить себе, как он должен
звучать. Ведь, по существу, его спросили, что такое этот звук?
Я знаю, что нет способа хлопнуть одной рукой. Это невозможно и
соответственно никакого звука не будет. Итак, звук
хлопка одной рукой - это ничто.
Идея этого "ничто" взорвалась у него в голове с мощностью бомбы в несколько
мегатонн. И логика, так же как и нелогика,
осталась позади, вернее, просто не осталось ничего или, наоборот, ничто
осталось, а все остальное исчезло.
Кровь пульсировала, выталкивая его сознание за пределы тела, мир
раздробился, и наконец, он смог проникнуть
мысленным взором вверх, за пределы комнаты.
Когда ушло ощущение себя, весь монастырь сделал, ся будто бы стеклянным.
Сквозь толстые кирпичные стены Койоту
были видны тени и смутные силуэты людей. Только темное сердце монастыря
оставалось непроницаемо для мысленного
зрения, и это его сильно беспокоило.
Это и есть гонкханг, место где живет Йидам. Я не вижу его, но чувствую...
От черного прямоугольника исходило ощущение чего-то сильного и враждебного.
Эти излучения ранили его, как осколки
гранаты, и когда он попытался их обойти, едва не забросили его обратно, в тело.
Койот сосредоточился на идее "ничто", и
боль немного утихла.
Койот направился вперед и вниз, навстречу черноте, но потом понял, что при
этом проецирует свои ощущения на этот
прямоугольник. Он увидел красную сферу, которая медленно вращалась вокруг него,
а потом слилась с темнотой. Те
неприятные импульсы, которые его терзали, исчезли, и стенки прямоугольника стали
прозрачными.
Неожиданный переход от опасного и чуждого к безобидному смутил Койота. В то
же мгновение он открыл глаза и увидел,
что стоит в своей комнате на коленях, весь в поту. Тонкий лучик дневного света,
который обычно проникал через дверь,
исчез. Пот быстро высыхал от ночного холода, и Койот поежился, но не потому, что
замерз.
Ночь. Значит, пока я медитировал, прошло несколько часов. В животе у него
громко заурчало. Или дней.
Он поднялся, натянул черную майку без рукавов и вышел из комнаты. Босиком
прошел по темному каменному коридору,
ощущая сквозь двери, как в своих комнатах спят монахи. Кроме того, как
постоянный шелест прибоя, он чувствовал
энергию, которую излучали часовые у ворот. И все же, несмотря на всю глубину и
остроту его чувств, сердце монастыря
оставалось для него закрытым и казало
...Поділитися у соцмережах
