Жанр: Триллер
Игра в безумие
...сь "кортина" Вэйна, с визгом шин
исчезнув за поворотом. Чертыхаясь, он завел мотор, что удалось только со второй
попытки, развернулся и погнал за Вэйном по Барджес-роуд. "Кортина", опередившая его
на полквартала, снова свернула налево.
Патерсон взглянул на часы. Без четверти девять, уже начинало темнеть. Ухватив
руль одной рукой, он достал микрофон, связался с полицейским участком и доложил о
происходящем. В результате он потерял время и, свернув на Кэри-авеню, испугался, не
обнаружив "кортину". Притормозив на перекрестке, огляделся по сторонам. "Кортина"
исчезла. Кэри-авеню одним концом выходила на Лондон-роуд, другим - на Мэшхолт
Плейс. Машин было много, "кортины" - ни следа.
Он вызвал участок.
- Патерсон. Я его потерял.
Дежуривший сержант Пинк возмутился:
- Что? Ты же стоял перед его домом.
- Он вылетел как ошпаренный. Пока я развернулся...
- Смотри, чтобы ты не вылетел, как ошпаренный, когда шеф узнает. Дай мне его
номер. Давай прочеши окрестности, будь на связи да не спи за рулем.
"Пятница, - подумал Патерсон, - так я и знал".
Свернув комикс, уже хотел было выбросить его в форточку. Но потом сунул в
карман дождевика и поехал на Лондон-роуд.
Табачный ларек был закрыт, как и остальные магазины на Стейшен-роуд. Машин
было мало. Темнело. Салли сказала:
- Не приедет.
- Еще только девять. Не нервничай, малыш. Если Абель Гилузо явится, нас-то
двое.
- Письмо с тобой?
- Разумеется, - она взмахнула большой матерчатой сумкой. - Мы его покажем,
я скажу: вы Абель Гилузо, а я Памела Сексбомба, и желаю вознестись к высотам
наслаждения... Ну, у тебя уже были такие сексуальные приключения?
- Ничего я не знаю о сексуальных приключениях. Что-то у меня мороз по коже.
- Ты ещё не видела моего чудо-защитника. Я имею в виду не презерватив. -
Покопавшись в сумке, Памела достала полицейский свисток. - Только свистну в него,
Абеля как ветром сдует.
- Эта улица какая-то странная.
- Ну, воробыш, не трусь. Нормальная улица, такая нормальная, аж тошно.
Двое парней, присвистнув, перешли через улицу. Проезжавший автомобиль
затормозил было, но тут же прибавил ходу.
Ребятам было лет по шестнадцать. Под густыми нечесаными космами -
невзрачные прыщавые физиономии. Один из них начал:
- Ну, так что?
Другой подхватил:
- Если вы что-то ищите, мы к вашим услугам.
Салли к вульгарному приставанию не привыкла и обиженно отвернулась. Памела
спокойно сказала:
- Очень жаль, ребята, но мы ищем не вас.
- А у него есть что-то получше, чем у меня? - Первый положил руку Памеле на
плечо. - Пойдем, я тебе покажу.
- Минутку. - Она достала из сумки свисток. - Свистнуть?
Парни недовольно отшатнулись.
- Ненормальная, - буркнул один. И они потащились дальше.
- Уже поздно. Я пошла домой. Пошли, Памела, поужинаем.
- Не думаю, что один из них мог быть Абелем. А ты?
- Не знаю, и мне все равно. Мне это не нравится. Пошли к нам, переночуешь.
- Подождем ещё пять минут. Тебя не интересует, как он выглядит? Боишься, он
горбун или заика? Нет желания порезвиться с горбуном? Это может оказаться
интересным.
Вообще-то Салли нравилось в Памеле почти все - непринужденность,
сексуальная раскованность, прямодушие, легкий взгляд на жизнь, - но иногда та её
утомляла, : вот как сейчас. Так что она отвернулась и ушла.
На углу Салли оглянулась. Опершись о киоск, Памела прикуривала. Они
обменялись воздушными поцелуями.
Через пять минут автомобиль, который вспугнули парни, выехал из-за угла, снова
притормозил и остановился. Памела подошла ближе.
- Мистер Гилузо?
- Вы, конечно, Памела. - Нагнувшись, тот распахнул дверцу. Памела села,
машина тронулась.
- Я вас представляла совершенно иначе.
Мужчина искоса взглянул на нее.
- И я вас тоже. По крайней мере, пока.
- Странно, вы не горбун.
- Горбун?
- Да это так, просто шутка. - И тут, почувствовав, что сзади кто-то есть, она
оглянулась. - У нас компания? Куда едем?
- Почему вы не пришли одна?
Снова повернувшись к водителю, она не заметила вату, которую кто-то сзади
плотно прижал ей к лицу.
ГЛАВА XX
СТРАНИЦЫ ДНЕВНИКА
Суббота, 23 июля.
Почему человек бывает разочарован, когда исполняется его желание, почему это
его совсем не радует? Я искал ответа у Мэтра, но не нашел. Но, конечно, он тоже знал
разочарования, радости, обращенные в прах, лучше, чем кто-либо из живущих на этом
свете.
Памела... Я перечитал все то, что написал о ней лишь два дня назад. "Она
понимает высокие материи, умеет подняться над суетой, жаждет общности душ..." и тому
подобное. Все не то, не то. Она оказалась воплощенной ограниченностью, обычной
современной пустышкой.
Слушаю часть ленты, которую мы записали. Пленками занимается Бонни. Она
просто купается в этом. Не могу сказать, что и я наслаждаюсь, но отдаю ей должное. В
известном смысле ограниченность Памелы нас оправдывает.
Мы все приготовили. Привязали её как надо. Приведу только часть ленты, всего
там гораздо больше.
Дракула: - Ты должна понять, Памела, с нами ты начнешь совершенно новое
существование. Вступишь в иной мир, которого ты раньше не знала.
Памела: - Да кончайте вы эту ерунду. Если хочется извращенного секса -
давайте.
Бонни: - Видишь? Дай мне, я...
Дракула: - Нет, Бонни.
Памела: - Что это? Что вы собрались со мной делать?
Дракула: - Памела, я хочу, чтобы ты поняла...
Памела: - Я не лесбиянка, но ничего, можно попробовать.
Дракула: - Послушай. Наслаждение, которого хотим мы с Бонни, - не
сексуальное, хотя в нем может быть и секс. Это божественное наслаждение. Попытайся
это понять. Можешь представить, что, подвергшись мукам, ты способна вознестись в
иные сферы бытия, в сферы высшего измерения? Можешь ты представить возвышенную
радость, когда сон становится реальностью? Помнишь, я в письме об этом спрашивал.
Памела: - Помню.
Дракула: - Скажи мне, в чем главная, самая прекрасная мечта?
Памела: - Откуда я знаю... Пойти на осенний показ мод Ива Сен-Лорана и
заказать любое платье, которое захочу. Переспать на яхте с мужчиной, который окажется
миллионером и подарит мне потом эту яхту.
Дракула: - И это все?
Памела: - Я бы лучше соображала, если бы вы меня развязали.
Дракула: - И ничего больше, ничего выше?
Памела: - Не знаю, что вы хотите от меня услышать.
Дракула: - Дело не в том, что мы хотим от тебя услышать, а в том, что ты хочешь
сказать. Я тебе кое-что открою. Я - граф Дракула. А она - Бонни Паркер.
Памела: - Вы ненормальные. (Вопль.) Что она делает, пусть оставит меня в
покое! О-о-о!
Бонни: - Бонни любит кровь, понятно? Кровь её волнует. Я поцелую её, эту
ужасную рану.
Памела: - Убирайся. Пожалуйста, пусть она меня не трогает.
Дракула: - Оставь её.
Бонни: - Тогда зачем мы здесь?
Дракула: - Нет, нет. Памела, ты не понимаешь, что означает болевой предел? Его
испытывают атлеты, и те, кто в состоянии его преодолеть, приходят в мир, где боль не
существует. Разве это только представление, что можно одолеть боль? Ведь атлеты
превращают это представление в действительность. Вот и мы пытается сделать то же.
Когда боль становится наслаждением и наслаждение - болью? Принимай это все как
игру, а себя представляй игроком.
Памела: - О Господи Боже, спаси меня! (Шум; со связанными ногами она
пыталась прорваться к дверям, грохот падения).
Дракула: - Ну, ты уже понимаешь? Я твой господин. Я приказываю, ты должна
подчиняться.
Памела: - Только потому, что ты мне связал ноги, мерзавец.
Дракула: - Детали не важны, важен сам факт. Тебе достаточно представить себя
рабыней...
Бонни: - Ну хватит. Давай что-то делать.
Дракула: - Нет, ты не понимаешь. Памела, преклони колени. Целуй мне ноги.
Последние слова я произнес размеренно, как добрый господин своему слуге.
Ответом мне был поток мерзких оскорблений, которые я приводить не буду. Вообще не
буду. То, что происходило потом, меня возбуждало и отталкивало, но я был разочарован.
Игра должна была быть Вещью в себе, некоей самоценной действительностью. Но не
вышло...
Примечание.
Я уже писал, что в том, что мы делали, был и секс, но его из Игры следует
исключить. Что мы с ней проделывали в этом случае? Не помню.
Магнитофон. Вот в чем ошибка. Правда, Бонни так не думает, непрерывно слушает
ленту и млеет от удовольствия. Но больше я не позволю. Меня пугает то, что звучит с
ленты. Это не та правда, которой я ожидал.
Бонни. Как она кровожадна. Мои цели - чистота души, идеальные связи, её -
резать и истязать. Когда-то и я хотел того же? Да, но я хотел большего. Бонни ищет только
удовлетворения для себя, а не идеальную Игру. Это недопустимо. С этим нужно кончать.
Вчера вечером она смеялась надо мной, спрашивая, почему Дракула забыл свою
роль вампира. Но меня волнует Игра, её абстрактное совершенство. Я не люблю запаха
крови.
Все это я пишу на другой день, в субботу, в состоянии глубокой депрессии. Не
уверен в своих идеях и желаниях, и не знаю, стоит ли продолжать. То, что я совершил, -
зло с обычной точки зрения. Но какие критерии здесь нужны? Мэтр говорит: "Все
"дурные" поступки вызваны чувством самосохранения, или, ещё точнее, ожиданием
удовольствия и стремлением избежать наказания, боли; и такие мотивы не могут
считаться злом".
Или он же об одиноком существе, что скрывает свои мысли и живет в норе своего
воображения: "Время от времени он мстит за то, что вынужден скрывать свои чувства, за
свою вынужденную изоляцию. И выходит из своей норы, ужасный с виду, и слова его и
дела вдруг взорвутся во всю мочь и, возможно, погубят его самого. Так же живу и я..."
Я - этот одинокий скрытный человек, я - Фридрих Ницше. А вы там, снаружи,
вы все остальные, не скрываетесь ли и вы в своих норах?
КОНЕЦ ПЯТНИЦЫ
В двенадцатом часу кто-то позвонил в дверь. Нора взглянула на мужа.
- Это он.
Бригадный генерал решал кроссворд в "Таймс". В ответ на её слова он вяло
взмахнул рукой, словно это могло выключить звонок.
- Наверняка хочет устроить скандал. Ты должен от него как-нибудь избавиться.
- Не знаю...
- Чарлз, но неужели должна идти я?
Вновь задребезжал звонок.
- Не знаю, что мне ему сказать...
- Да просто пошли его прочь.
Под дверью стоял Поль Вэйн.
- Надо же, - с наигранным удивлением произнес генерал. - Это ты, Поль...
Зять насупился.
- Как там погода? - Генерал вышел на крыльцо, взглянул на звезды. - Дивная
ночь. Как дела, Поль, дорогой?
- Элис у вас?
Генерал только тут заметил, что Поль нетрезв. Внешне это не бросалось в глаза -
чуть растрепанные волосы, нечищенная обувь, странный взгляд, - но человек, который
перевидал столько пьяных, как генерал, не испытывал ни малейших сомнений.
- Элис, - протянул он, словно речь шла о какой-то странной зверушке. - Ты
ищешь Элис...
- Вы не хотите меня впустить?
- Ну что ты, Поль. Я только...
Они уже стояли в прихожей. Открылись двери в салон, на пороге появилась Нора,
решительно шагнувшая в их сторону.
- Что тебе надо?
- Лишь узнать, тут ли Элис. Хочу с ней поговорить.
Покосившись на лестницу, словно прикидывая возможность преградить ему путь
своим телом, Нора неохотно сказала:
- Ну, не будем же мы разговаривать в дверях.
Генерал зашагал за ними, донельзя счастливый, что вместо него решать
приходится другим.
- Выпьем по капельке? - предложил он. Поль предложение проигнорировал.
- Значит, Элис у вас.
- Она легла. Приняла снотворное. Будить её я не дам. - Нора грозно
придвинулась к Полю, сразу став словно выше ростом. - Элис ушла от тебя навсегда.
Судя по её рассказу, я этому не удивляюсь.
- Вы что имеете в виду?
- Школьницы... - Нора демонстративно отвернулась. - А теперь ты опять
впутался в грязное дело. Полагаю, она слишком долго терпела...
Поль поднял руку. Нора, отшатнувшись, тихонько вскрикнула. Генерал, подскочив,
схватил его.
- Вот что, Поль, я тебя прошу...
- Пустите меня, вы что, с ума сошли? - Он вырвал руку. - Я хочу говорить со
своей женой.
- Элис спит. Я тебе запрещаю. - Нора решительно загородила дверь. - Если
хочешь что-то сказать, - напиши ей. Или позвони. Только сомневаюсь, что она будет
тебя слушать.
Поль Вэйн выглядел таким несчастным, таким совершенно потерянным и
отчаявшимся, что генералу стало его жалко.
- Не могли бы мы, дорогая... Поль все-таки имеет право...
- Нет. - Словно чувствуя, что опасность миновала, Нора отошла от двери. -
Элис крайне измотана. Я не позволю её беспокоить. - Как охранник, она выпроводила
Поля из дому.
Генерал вышел следом и нагнулся к окошку машины.
- Поезжай осторожнее, чтоб чего не случилось. Нора все же права, понимаешь,
нынче Элис не до разговоров. Пережди день-два, увидишь, все придет в норму. Ты же
знаешь женщин.
Машина сорвалась с места, буксуя на песчаной дорожке. Задние огни исчезли за
поворотом.
- Нужно было пустить его к ней. Нора постучала ногой по земле.
- Весь гравий рассыпал...
ТЯЖЕЛЫЙ УИК-ЭНД
Субботнее утро, половина десятого. Когда Вэйн открыл дверь, Хэзлтон сразу
подумал, что перед ним человек конченый. Тот не только был в несвежей рубашке и
мятых брюках и не выглядел уже как огурчик, но вдобавок был небрит, и несло от него
спиртным. Нос заострился, покрасневшие глаза странно блестели. Хэзлтону приходилось
видеть людей на грани срыва, так что признаки эти были ему знакомы. Хватит любой
мелочи - и что потом?
Честная игра, как её понимал старший инспектор, всегда была вопросом тактики, и
на этот раз тактически верным он считал игру в открытую. Отказавшись присоединиться
к Вэйну, цедившему виски, сказал:
- Обойдемся без обиняков. Вчера за вами следил наш человек. Вечером вы от него
избавились. Куда вы ездили?
Вэйн выглянул в окно:
- А, вы отозвали своих соглядатаев!
- Пока. Когда пришлем их снова, то позаботимся, чтобы вы так легко не
скрылись. Итак, мистер Вэйн?
- Что?
- Где вы были?
Вэйн покрутил в пальцах бокал.
- Черт побери, а вам какое дело? Я-то скажу, но при чем тут полиция?
Хэзлтон ждал. Вэйн подтолкнул к нему листок бумаги.
- Вот что ждало меня, когда я вечером вернулся с работы. Милое послание, не так
ли?
Хэзлтон перечитал письмо.
- Что означает "и все остальное"?
- Мы уже говорили об этом. Недавно. Что... что я ничего не сделал.
- Да, говорили. Значит, вот на что она намекает... Значит, ваша жена боится, не
имеете ли вы какого-то отношения к убийству?
- Дьявол, ну конечно, нет. Вы преследуете меня, пытаетесь пришить мне это дело.
Меня кто-то...
- Да?
- Нет, ничего.
Вэйн казался перепуганным. Почему?
- Значит, вы нашли это письмо. Что потом?
- Я ушел из дому и напился.
- Не сразу. Домой вы вернулись около семи, а ушли без четверти девять.
- Черт, да я не знаю, что делал. Пил. Сидел и думал. Потом ушел из дому, хотел
забыться.
- Из дому вы вышли в двадцать сорок три. Наш человек говорит, что вы
оторвались от него намеренно. Почему?
- Это труда не представляло. - По губам скользнула легкая усмешка. - Мне не
нужен был хвост.
- Никто больше вас не видел.
Вэйн пожал плечами.
- Вы вернулись в двадцать три пятьдесят семь, за три минуты до полуночи.
- Ну, если вы так утверждаете...
- Где вы были?
- Пил. Не в городе, возможно потому ваши люди меня и не видели. Я поехал в паб
в Прантинге, полагаю, он именуется "У Орла", потом в ещё один, и еще... Один из них -
на выезде.
- "Дети Герцога?"
- Может быть. Мне хотелось изрядно напиться. С вами такое бывало, инспектор,
чтобы вы хотели напиться и не получилось? Вы ведь тоже человек?
- Пабы закрывают в одиннадцать. Дорога домой не могла занять целый час.
В больных глазах Вэйна появилось виноватое выражение.
- Я поехал навестить своих родственников - генерала и стерву-тещу. Хотел
видеть свою жену. Но меня к ней не пустили. Не хотели её будить.
"Будь там я, - подумал Хэзлтон, - вышиб бы к чертям двери спальни и выволок
её за волосы".
- И когда это было?
- Не знаю. В двенадцатом часу.
- И уйдя оттуда, отправились прямо домой?
- Полагаю, да. Говорю вам, что толком не помню.
Хэзлтон закрыл блокнот.
- Вы пока остаетесь здесь? Люди в вашей ситуации иногда переезжают в
гостиницу.
- Вы хотите знать, что сделаю я... - Подойдя к письменному столу, Поль взял
визитку и сунул её детективу: - Мой адрес с понедельника на ближайшие две недели.
Хэзлтон прочитал:
"Школа менеджмента Джея Барнса Лоуренса. Геттингем Кастл Хемпшир".
- Мистер Джей Барнс Лоуренс ведет какие-то дурацкие курсы для руководящих
работников, напичканные всевозможными идиотскими тестами. И меня туда отправляют
из-за того, что вы лезете в мои дела. Что следите за мной. Торчите в офисе, следите за
мной, пристаете к Лоусону, выспрашиваете, что только можно. Вы меня преследуете.
Хэзлтон убрал визитку в карман.
- Если не возражаете, я её оставлю. На вашем месте я перестал бы пить. В
порядке подготовки к тестам.
Двадцать три ноль-ноль. Телефон все не отвечал. Наконец Салли отчаялась и
решилась. Набрав номер полиции, попросила к телефону инспектора Хэзлтона.
Пятнадцать ноль-ноль. Полинг был дома. Хэзлтон говорил с ним по телефону.
- Похоже, наконец-то дело сдвинулось с мертвой точки. Девушка была в контакте
с Абелем. И у нас есть адрес.
Полинг как раз пытался идентифицировать римские монеты, купленные на
распродаже. С тяжким вздохом отложив их в сторону, через полчаса он был в управлении.
- С Салли Лоусон я уже разговаривал - она встречалась с Рэем Гордоном.
- А, с журналистом. Он тут замешан?
- Вряд ли. Девушка работает в "Тимбэлс" в Лондоне, её отец - коммерческий
директор. Ее приятельнице Памеле Уилберфорс попал в руки один из тех
порножурнальчиков, посредством которых завязываются знакомства. Не обычный журнал
знакомств, понимаете, а такой, что продаются в Сохо.
- Вряд ли я знаком с подобными изданиями.
- Он здесь.
Журнал назывался "Познакомьтесь!". Состоял он весь из объявлений под
номерами, за исключением вступительной статейки о том, как приятно встречаться с
новыми друзьями, с факсимильной подписью "Берт".
Полинг прочитал:
"Е 63. Эффектная, сексуально развитая дама, 25, с удовольствием примет в своей
квартире щедрых солидных мужчин. Удовлетворение гарантируется. Лондон.
У 64. Коммерсант, 30, ищет знакомств с женщинами без предрассудков. Любитель
азартных игр и ТВ. Эссекс.
Е 65. Я - Стелла. Я хороша собой, у меня красивый муж. Хотите смотреть на нас
или заняться втроем? Пол значения не имеет. У нас свой дом. Лондон - Сассекс.
- Что значит - "любитель ТВ"? Полагаю, речь не идет о вечере в кресле перед
экраном.
- Я спросил Салли Лоусон. По-видимому, речь идет о трансвестизме. Для
извращений есть различные коды. Она говорит, все, кому нужно, знают, о чем речь.
- Тут одни проститутки и проституты?
Хэзлтон, покачав головой, показал на следующее объявление.
"Е 66. Супружеская пара, молодая, спортивного типа, ищет партнеров по сексу.
Никаких извращений, никаких профессионалов. Северный Уэлс".
- Уилберфос показала журнал Лоусон, и они решили ответить на некоторые
объявления. Салли утверждает, мол, это была только шутка, но если хотите знать мое
мнение, они воспринимали это наполовину всерьез. Ответили и на это. - Перевернув
несколько страниц, показал объявление.
"Е 203. Вас интересует Дракула? Фильмы ужасов? Бонни и Клайд? Джентльмен с
помощницей, желающие достичь иной реальности путем освобождения эмоциональнопсихических
сил, ищут знакомства с заинтересованными в этом женщинами. Бленкшир,
Роули и окрестности".
- Видите номер?
- Тот же, что на конверте из сумки Луизы.
- Вот именно. Словом, Уилберфорс ответила на объявление, но продолжать они
не решились. Ответ от "У 203" был подписан "Абель" и показался им настолько
забавным, что они показали его Луизе Олбрайт - та ведь вечно твердила, что хотела бы
пережить какое-то приключение. Салли Лоусон знает, что Луиза написала "Абелю". Но
не знает, что было дальше.
- Почему же она не сказала нам раньше? Или, точнее, почему заговорила сейчас?
- Хэзлтон давно не видел Сноба таким возбужденным. - Знать такое и не сообщить
нам...
- Полагаю, её отговорила Уилберфорс. И теперь, придя к нам, она исполняет
долг. Они решили заняться этим на свой страх и риск. Уилберфорс написала Абелю, тот
ответил, и вчера вечером они должны были встретиться у табачного киоска на Стейшенроуд.
Для безопасности решили идти вместе. Абель не явился, девушки поссорились,
Лоусон ушла, оставив там подругу. Потом звонила ей - безрезультатно. Перепугавшись,
позвонила нам. Ну, я связался с Сандерсом из лондонской полиции, и те зашли к
Уилберфорс домой. Открыла им хозяйка, девушки не было, и, судя по всему, она и не
вернулась.
- Письмо от Абеля у Лоусон?
- Нет, оно осталось у пропавшей. Помнит только, что было напечатано на
машинке и что некоторые фразы показались им смешными. Думали, что это что-то вроде
кружка черной магии; похоже, они были правы. На конверте был адрес, только Лоусон его
не помнит. И фамилию тоже, что-то вроде Гил или Гал, она сочла его итальянцем или
мальтийцем.
- Полагаете, она что-то скрывает?
- Она перепугана до смерти, - спокойно ответил Хэзлтон, - рассказала все, что
знает.
Сноб листал журнал.
- Странные бывают у людей интересы. Трансвестизм, вуайеризм, групповой секс.
Не могу понять, что в них привлекательного. Внизу тут указан адрес, куда посылать
письма, и даже приглашают заходить. Пожалуй, стоит туда выбраться. Похоже, нас ждет
тяжелый уик-энд.
"Нас - это хорошо", - подумал Хэзлтон.
Семнадцать ноль-ноль. Хэзлтон, собственно, не имел ничего против работы в уикэнд.
По крайней мере, не приходится полоть грядки и подстригать живую изгородь, чего
он терпеть не мог. Но сержант Брилл, выделенный ему в помощь, собирался вечером на
свидание и его совсем не радовала перспектива застрять на службе. Хэзлтон предпочел
бы взять Плендера, но того, как позднее оказалось, к несчастью, не было на службе. Будь с
инспектором Плендер, в тот же день они могли бы задержать маньяка и спасти как
минимум одну жизнь.
У Брилла, Чарли Брилла, было помятое лицо футболиста и немодная короткая
стрижка. Мужчина он был честолюбивый и любил напоминать начальству о своих
достоинствах. В машине пролистал журнал "Познакомьтесь!".
- Знаете, мистер инспектор, каким образом они пересылают письма? Здорово
придумано. Отвечая на объявление, письмо кладете в чистый конверт, на обратной
стороне пишете номер объявления и отправляете его Берту в другом конверте вместе с
гонораром. За фунт можете написать четыре письма. Берт вскрывает конверт, забирает
деньги, смотрит на номер на обороте чистого конверта, надписывает адрес и отправляет
письмо. Адресов не знает никто, кроме Берта, - Вестфилд Гроу, 123 Б.
Хэзлтон содрогнулся.
- Давно пора запретить такие штучки.
Пересекая юго-восточные предместья Лондона, через Бромли, Бекенхем и Пендж
они добрались до Ист-Далвича. Ехали по широким, тенистым улицам, где большие
ветшающие викторианские особняки, давно разделенные на квартиры, ждали жадных рук
строительных подрядчиков. Вестфилд Гроу была одной из таких улиц. Детишки, игравшие
в мяч, с любопытством уставились на них. Дом построен был из светлого кирпича, к
обшарпанной входной двери вела лестница, но квартира 123 Б была в полуподвале. Сойдя
по ступенькам, они постучали.
Двери отворил прыщавый парень лет семнадцати, с редким пушком на подбородке.
Взглянув на них без всякого интереса, произнес он только:
- Ну?
- Мы хотим поговорить с Бертом.
- Ну... - Парень проводил их в запущенную контору, где стоял небольшой
письменный стол, заваленный грудой писем, три кухонных стула и картотека. Двери
напротив входа вели, очевидно, в другие комнаты. Парень сел за стол, облизывая марки и
шлепая их на конверты, словно дело шло о жизни и смерти.
Хэзлтон присел на один из кухонных стульев, Брилл спросил:
- Ты не Берт?
- Нет. - Парень нажал три раза кнопку звонка. - Знаете, зачем это?
- Вызываешь Берта.
- Один звонок - посетитель, два - проблемы, три - легавые.
- По нам, значит, сразу видно?
- Легавых я понавидался. Вижу их насквозь.
Могучие фигуры детективов заполняли комнату. На губах Хэзлтона появилась
улыбка, не предвещавшая ничего хорошего. Встав, он подошел к столу, взял пачку писем и
швырнул на пол. Потом крепко ухватил парня за ухо. Тот взвыл, попытался вскочить и
замахнуться на Хэзлтона. Инспектор завернул ему руку за спину.
- Нападение на сотрудника полиции, вы это видели, сержант? Идите за Бертом и,
если попробует скрыться, задержите его.
Брилл уже направился к дверям и протянул к ним руку, когда те открылись. Вошла
женщина небольшого роста с обесцвеченными волосами. Очки со стразами, короткое
облегающее красное платье с большим вырезом и красные туфли на шпильках дополняли
наряд.
- Что это, что происходит? Что вы делаете с Джорджем? - Она остановилась в
дверях.
- Это Джордж? Мне не нравятся его манеры. - Хэзлтон так пнул парня, что тот
пролетел через всю комнату и врезался в картотеку. - А вы нам поможете, да? Мы ищем
Берта.
- Я - Берт. И закройте рот, в этом нет ничего удивительного. Большинству
клиентов не нравится иметь дело с женщиной. Когда придут сюда - другое дело, но
приходят немногие. Меня зовут Альберта, сокращенно - Берт. Вы не клиенты, не так ли?
- Вы это прекрасно знаете. - Старший инспектор показал ей удостоверение и
отодвинулся от двери. - Брилл, взгляните, что там.
- Много вы себе позволяете. - Сев за стол, женщина сложила руки на груди и
молчала, пока Брилл не вернулся, покачав головой.
- Кухонька и спальня, ничего больше. Одна постель. Никаких следов постоянного
пребывания мужчины.
- Я вам скажу почему. Его давно уже нет.
- Но был?
- Недели две назад я его выгнала. Звали этого лодыря Алистером. Он размечтался,
что я буду делать всю работу, он заграбастает все деньги, а мне оставит на карманные
расходы.
- Алистер, а как полностью? - Хэзлтона разговор забавлял.
- Не знаю. Что вам угодно?
- Небольшую информацию о вашем предприятии.
- Вы нездешние, да? Из местной полиции тут уже были. Я им сказала и повторяю
вам, что у меня здесь служба переписки, и все, и ни за что больше я не отвечаю. На
каждой странице журнала написано, что п
...Поділитися у соцмережах
