Жанр: Триллер
Князь грязи
...небось перепугалась и в штаны
наложила! Только я не полезу проверять... Дурища!
Но этот Сабнэк в образе Хряка... Я потом остаток ночи уснуть не мог,
как закрою глаза - тут же эту рожу вижу! А то - похуже что-нибудь,
неприличное, с участием Рыбки...
Через пару дней Великий Жрец приснился мне в принципиально другом
облике - он шествовал по воздуху, тонкий, изящный,
непередаваемо-прекрасный, как ангел - падший ангел. Он не имел плотской
оболочки и весь состоял из серебряных бликов, из звезд, из искр,
слившихся воедино и принявших очертание человеческой фигуры. Каждое
движение демона излучало Силу - Силу завораживающую, всеобъемлющую,
всепроникающую, ощущаемую почти физически, Силу, которую я видел в
глазах каждого, кто смотрел на Него, отраженную и в сто крат
увеличенную, напитавшуюся от безумного желания зла, от жажды крови, от
предвосхищения чужих страданий... Сияющий демон!
Серебряный ангел! Он и его слуги - они были едины, и я тоже был среди
них, и в меня, спящего, проникал исходящий от него свет, и забирал с
собой, и уносил вниз. Я падал, падал, падал - пока не просыпался! - в
безумную черную бездну, которой не было конца...
Глупо. Наивно. Восторженный мальчишка с чрезмерно развитой фантазией.
Все последние дни перед жертвоприношением я чувствовал себя странно,
был молчалив и выглядел каким-то забитым. Мне было страшно, и спасала
меня только Рыбка - спасала своими насмешками, ехидством, болтовней и
внешней беззаботностью.
Когда я находился с ней рядом, я переставал думать о
жертвоприношении, представлять себе, как это будет... Ведь все равно не
сейчас! Не сейчас! Когда-то потом...
И вот я дожил. "Потом" превратилось в "сейчас".
После всех этих снов и раздумий, я шел на жертвоприношение, как во
сне, заторможенный и вялый, слыша все посторонние звуки как бы
издалека...
Что же было на самом деле?
Как и предупреждал Кривой - очень давно еще он мне рассказывал об
этом - пещера была хорошо освещена. Чадящие факелы - неровные толстые
палки, обмотанные тряпками, пропитанными каким-то горючим жиром - дым от
них не поднимался к потолку, а оседал грязной копотью на стенах, на
собирающихся в "святилище" бомжах. От дыма было трудно дышать, глаза
слезились, ведь весь этот смрад не имел выхода, он скапливался здесь...
А пещера была не такой огромной, как показалась мне тогда, в темноте,
когда мы были здесь с Кривым, и какой она виделась мне во снах. Ярко
освещенная факелами, она теряла и мрачность, и своеобразное
величественное очарование, повергнувшее меня тогда в состояние
прострации... Теперь я видел просто пещеру, с неровными стенами и
достаточно низким потолком, в которой собирались жители Империи и
обитатели канализаций. Они пили водку. Перебрасывались сальными
шуточками. Ругались. Ржали.
Кривой требовал, чтобы я все время находился рядом с ним. Когда мы
еще шли сюда, он говорил:
- Из толпы ничего видно не будет, а я хочу, чтобы ты как следует
рассмотрел... Великого Жреца! И то, что он будет проделывать. И ты
будешь стоять рядом со мной, среди приближенных Сабнэка. Это еще и для
того, чтобы все знали, кем ты являешься...
- А кем я являюсь? - робко поинтересовался я.
- На самом деле - никем! Но, видя тебя рядом со мной, все подумают,
что ты лицо значительное, - в голосе Кривого явно слышались
издевательские нотки.
- А зачем?
Я спросил, уже зная заранее, что мне ответят: "Заткнись, Мелкий!" -
но, к моему удивлению, Кривой снизошел до объяснения, правда, очень
туманного, но все-таки оно звучало лучше, чем - "Заткнись, Мелкий!"
- Чтобы потом, когда ты скажешь: я исполняю указ Аластора, тебе
верили бы на слово, а не тащили за ухо ко мне, чтобы проверять. Чтобы
тебя везде пускали. Чтобы не задавался никто вопросом, какого черта
здесь болтается мальчишка безо всякого дела.
Что ж, резонно, я и сам задавался этим вопросом уже неоднократно... И
не только этим. Я поспешил воспользоваться снисходительно-милостивым
настроением Кривого, чтобы задать еще один вопрос:
- Кри... Аластор, а почему его имя Сабнэк? Что оно значит?
Имя Великого Жреца мне было известно со слов Урода.
Оно было странное, непонятное, нечеловеческое.
Я не любил это имя... Для меня Великий Жрец всегда был просто Великим
Жрецом.
- Сабнэк означает - растлитель тел умерших. Таково имя одного из
демонов... Низшего порядка. В средневековье "демонология" была одной из
важнейших наук... И имена демонов это наследие тех времен, плоды
многолетних исследований.
- Но ведь он не демон?!
- Конечно, нет. И я тоже - не демон. Хотя имя мое тоже оттуда.
- Значит Сабнэк - тоже титул?
- Вроде того... Великий Жрец зовется Сабнэком. Исполнитель Указов -
Аластором. Главарь бандитов - Валафаром.
Покровитель проституток - сутенер по-нашему! - Филотанусом.
- Какой идиот это все придумал? - невольно вырвалось у меня.
Кривой улыбнулся.
- Сабнэк.
Ну, вот! Ляпнул, как всегда...
- Но это похоже на какую-то дурацкую игру, - промямлил я, мысленно
обругал себя ищи и за слово "дурацкую".
- Это и есть игра. Игра, которую начал Сабнэк. А другие подхватили.
Заразились, как чумой... Эта игра придает смысл их существованию.
Заставляет видеть себя совсем не тем, что ты есть на самом деле. Ну, а
некоторые приняли игру потому, что она оказалась им выгодна... Она
позволяет управлять и выживать. Игра... А ты что думал?
Что я думал? Я ничего не думал! Я устал думать, я просто ждал, что
будет дальше.
Игра... С принесением в жертву живых человеков! Игра, придуманная
извращенцем, маньяком, шизиком, игра, в которую мы будем играть с ним
вместе, все вместе... Нет, я снова сплю! Я все никак не могу проснуться!
Святилище - пещера, тонущая в черном вонючем дыму коптящих факелов.
Дорога в Ад - глубокая яма, почти у самой стены, три метра в
диаметре, со скользкими покатыми краями, смотреть в нее жутко, гадко и
омерзительно...
Прихожане - человек пятьдесят пьяных, сквернословящих бомжей.
Прибегают ребятишки-попрошайки, устраиваются поудобнее, чтобы видеть
лучше, приходят их "мамаши", грызущие семечки, тихо переговариваются
между собой, тоже хотят посмотреть, как кино, телевизоров-то нет у
бедняжек!
Какая-то старуха приводит малышек - "жен" Сабнэка.
Этих приводят по личному его указу, дети вдохновляют его, особенно -
маленькие девочки, целиком пребывающие в его власти, ему приятно, когда
ЭТО происходит на глазах у детей, когда они видят ЭТО. лица у девочек -
неподвижно-каменные.
Они смотрят в одну точку. Они изменяются, только когда появляется
Великий Жрец.
Великий Жрец? Вот это - Великий Жрец?!
Я начинаю дергаться в истерике, в конвульсиях не то смеха, не то
плача. Смешно, гадко, обидно до слез. Кривой кладет мне руку на плечо и
сильно сжимает ее, так, чтобы мне было больно, чтобы я пришел в себя.
Великий Жрец...
Здоровенный мужик с копной нечесанных черных волос, гривой спадающих
до самого пояса, одетый в драное женское пальто с засаленным меховым
воротничком и свисающими из-под подкладки комьями ваты, грязно ругаясь,
тащил за волосы жалобно хныкающую голую женщину. Похоже, ту самую,
которую мы похитили в Битцевском Парке... Ужасающе-грязная, голая, в
синяках, с искаженным лицом - теперь ее трудно было узнать.
А Сабнэк - он действительно был неестественно-огромен, огромен, как
орангутанг, как зубр, и так же неловок, пальто на нем угрожающе трещало
при каждом движении. Огромная лапища вцепилась в светлые - когда-то
светлые, а теперь, из-за грязи, неопределенно-желтые волосы женщины.
Его пришествие встретил рев и гогот, вопли, смех. Я не могу с
уверенностью сказать, кого приветствовала толпа: Великого Жреца или
пухлотелую голую женщину, которая постанывала, ползя на коленях, обдирая
колени в кровь.
...Нет, я не мог узнать в ней ту, розовощекую, в белой шубке, которая
так лихо скатилась к нам в овраг - юную мамочку, счастливую женушку -
она похудела и постарела за эти несколько дней...
- Помогите! Помогите! Помогите! - безостановочно верещала она,
извиваясь в громадных лапищах Сабнэка с черными от грязи, обломанными
ногтями.
Оглянувшись, я увидел малышек, "жен" Сабнэка, и на их лицах - те же
кровожадные, дикие маски ярости, как и у всех здесь, и они тоже ждут,
они смотрят на жертву горящими глазами, щечки розовеют, зубки блестят -
всеобщий экстаз!
Сабнэк наваливается на визжащую девушку, начинает методично
насиловать ее, женское пальто задирается, я вижу мохнатую голую задницу,
ритмично сокращающуюся, и, в такт движениям, он выкрикивает:
- Ты думаешь, ты - человек? Ты - тварь! Тварь! Никто из вас от меня
не скроется! Я вас всех... Всех... У меня сила! У меня - право! Вы
думали, нету меня уже? Вы думали, я хуже всех? вы думали, я вас не
достану?
Потом выкрики сменяются бормотанием, а бормотание жалобными
всхлипами, которые даже самые сильные мужчины иной раз издают в момент
соития... Наконец, задергавшись, Сабнэк скатывается с женщины. Деловито
оправляет пальто и спрашивает каким-то почти что робким голосом:
- Еще кто хочет?
Хотели все.
Мерзкая солоноватая вонь выбрасываемой спермы заглушает даже смрад
горящих факелов.
Мне нехорошо... Кривой придерживает меня за плечо.
Сабнэк приближается к нам. Смущенно говорит Кривому:
- Когда я трахаю их баб, мне кажется, я всех их трахаю, тех, которые
думаю, что они - сверху... А когда мы до краев ее наполним - отдадим
повелителю. В ней - наша сила, наша жертва...
Кажется, в этот момент меня начало безудержно рвать, но никто не
обратил на это особого внимания.
- Не хочешь к ним присоединиться? - холодно интересуется Кривой.
Я трясу головой и исторгаю новую порцию желчи.
Хочу домой...
Наконец, поток желающих кончился.
Странно, что она все еще жива... Тихо стенает, свернувшись комочком,
обхватив живот руками.
Сабнэк возвращается из темноты, неся в руке тесак: такими пользуются
в мясных магазинах.
Ловким натренированным движением он сносит женщине голову. Голова
скатывается по покатому краю в яму...
Кажется, я догадываюсь теперь, почему из этой ямы так воняет!
- Перестань блевать, Мелкий! - шипит на меня Кривой.
- Или хотя бы блюй не в мою сторону!
Сабнэк поднимает обезглавленное тело над головой и начинает
раскручивать на ноги, сопровождая свои действия воплями:
- Причастие! Причастие! Примите мое причастие!
Кровь толчками выходит из перерезанных артерий, дождем крупных капель
осыпается вокруг Сабнэка, а все присутствующие - даже дети! -
принимаются подпрыгивать, протягивать руки, стараясь поймать как можно
больше капель, обмазывают этой кровью свои лица, слизывают кровь с
рук...
Меня все еще рвет, хотя, казалось бы, нечем уже, желудок пуст и сух,
и мне уже кажется, что я сейчас просто вывернусь наизнанку.
Кривой выволакивает меня из пещеры, как мешок...
Неделю я болел. Есть ничего не мог... Потом Рыбка приволокла
откуда-то бутылку "Альмагель А" и заставила меня ее выпить - всю
целиком. В составе "Альмагеля А" есть какое-то обезболивающее... В
общем, у меня так рот, язык и губы онемели, что я еще дня два не
чувствовал вкуса пищи, которую впихивала в меня Рыбка.
А потом - полегчало.
- Да, Мелкий, ты меня все время поражаешь! - сказал мне однажды
Кривой. -Вот уж не думал, что ты так сильно отреагируешь. Все ведь были
в восторге! Даже дети... А ты?
Опозорил меня. Что с тобой такое, Мелкий?
Нет для Кривого развлечения приятнее, чем поиздеваться надо мной!
Наверное, только и дожидался того момента, когда я буду способен
воспринимать его слова...
Мне все равно! Пусть говорит, все что хочет...
- Если бы я знал, что ты заблюешь меня с ног до головы, а потом
станешь будить меня каждую ночь своими воплями, я бы, пожалуй, не повел
тебя на жертвоприношение.
Я не отвечал ему. Я мрачно смотрел в сторону.
- Настало время посвятить тебя в мои планы, - вздохнул Кривой. -А
ведь я даже не знаю теперь, способен ли ты воспринимать...
- Думаешь, я спятил? - спросил я злобно.
- Ну, что-то вроде того...
- Не фига подобного! Это вы все здесь спятили! Думаешь, я не знаю,
что это ты убил прежнего Аластора, а потом меня же и шантажировал!
Ну вот, понесло меня...
Я ожидал какой угодно реакции, только не смеха.
- Я тебя не шантажировал, - веселился Кривой. -Ты сам напросился. Мог
ли я отказать, когда меня так просят? ну и потом, мне нужно было, чтобы
ты слушался и не произносил свои вечные: "А почему?" А прежнего Аластора
действительно я убил. Надо было... А потом - выволок на поверхность,
чтобы не сразу нашли его, а еще лучше - чтобы его не наши нашли, а
"верхние". Кто мог подумать, что не в меру любопытный Мелкий будет
проходить рядом?
- А зачем ты убил его? - спросил я, про себя думая, что не к добру
такая откровенность.
- Мешал он мне. И время пришло... Мне хотелось стать Аластором. Чем
ближе к Сабнэку, тем больше знаешь. Тем больше возможностей у тебя в
руках. Сабнэк и без того доверял мне - называл меня Данталианом, вторым
человеком в его свите, в моем распоряжении были все проповедники - но
мне необходимо было стать именно Аластором: вторым человеком после
самого Сабнэка. и - утвердиться на этом, так сказать, посту... Чтобы
меня увидели и приняли. И чтобы потом мне проще было бы справляться...
Мне, конечно, далеко до этого маньяка. Но я и не собираюсь быть таким,
как он. Конечно, сабнэк придумал культ, Сабнэк объединил всех, Сабнэк
смог их подчинить и запугать каким-то образом. Но маньяк у власти - это,
согласись, чревато! Да и потом... Какие силы, какие возможности у
человека, в чьих руках все ниточки, все сведения, вся власть над этим
миром - я имею в виду "нижний мир". А Сабнэк растрачивает все свои
возможности на эту мистическую дребедень. Она, конечно, нужна, судя по
всему... Хотя сложно судить. До Сабнэка был воровской мир, но не было
Империи бомжей. Она появилась-то не так давно. С развалом Союза. А до
того - их отлавливали, они не могли концентрироваться по большим
городам... Теперь же - это сила! Причем - сила организованная, вопреки
тому представлению, которое бытует у людей "верхнего мира". Но пока это
- секта. А мне нужна - мафия! Мне, дружок, нужна выгода не
духовно-экстатического, а самого что ни на есть материального плана! И
никаких отрубленных голов, затраханных насмерть баб мне не нужно! И
гарема малолеток - тоже не хочу... Пойми, Мелкий, из всего можно извлечь
пользу, если действовать с умом! Я не смог стать чем-то значительным
наверху. Но я могу стать самой большой лягушкой в этом болоте! Для этого
мне надо воспользоваться Сабнэковыми начинаниями. Но при этом - убрать
его. Он - видная личность. Он у них в почете... И, знаешь ли, я не
одинок в своем мнении! У меня есть последователи.
Те, кто "поддержит мою кандидатуру", когда Сабнэка не станет. А еще
мне нужен ты, Мелкий. Славный, искренний мальчик!
Только скажи сначала, будешь ли ты со мной? Мне бы хотелось, чтобы ты
стал моим помощником сознательно, а не из страха...
- А что, у меня есть выбор?
- У тебя никогда его не было. Я только предлагаю тебе человеческие
условия. Сделку, если хочешь! Ты убьешь для меня Сабнэка. причем - не
таясь, на глазах у всех... Ты сделаешь вид, что не сознаешь творимого,
что убиваешь его в мистическом экстазе. Риск есть... Что тебя разорвут в
клочки сразу же. Но, возможно, я успею вмешаться и спасти тебя. У нас
считается, что, чем более дико ведет себя человек во время
жертвоприношения, тем ближе он к нашему Богу. Ты станешь пророком...
Пророком нового видения нашей веры! Чем-то вроде Никона у православных.
Ты хочешь стать Никоном, Мелкий? Мне ведь нужен кто-то такой... В ком я
буду уверен. Кто выйдет из-под моего крыла, но, при этом, я буду уверен,
что держу его в руках. Тебя я держу в руках, это я знаю. Я много про
тебя знаю. Ты на самом деле хороший мальчик. Любишь папу, мама и
сестричку, сюда попал по глупости. Романтики поискать захотел. Считай,
что нашел! Соверши подвиг. Избавь мир от чудовища. Если останешься жив -
возможен некий гешефт. К папе с мамой вернешься не бессеребренником, а
удачливым и состоятельным молодым дельцом.
Я судорожно сглотнул. И спросил шепотом:
- А если нет?
- Ну... Тогда судьба твоя будет печальна. Папу с мамой точно больше
не увидишь. И сестренку... Она у тебя, наверное, смазливенькая? Как и
ты?
- Кривой!!!
- Да не переживай ты так... Совершишь подвиг. Будет что в старости
вспомнить. А мне же выгоднее тебя защитить! Я ж не просто так столько
времени на тебя угробил. Ты мне нужен.
Тебе они будут верить. И ты сможешь ввести себя в экстаз, и
напророчить такого... В общем, что я скажу, то и напророчишь.
Ну, так как?
Я молча кивнул. Страшно умирать в шестнадцать лет! Но этим я хотя бы
искуплю свою вину... А еще... Все-таки подвиг! И, если Кривой не врет...
- Не вру. Кто ты такой, чтобы я тебе врал?
Неужели он мысли читает?
- Так у тебя все на лице написано, дурашка! Ладно, ладно, не разводи
плечи, как горный орел - прибереги мужество для другого случая.
- А скоро?
- Нет, не скоро. Я скажу, когда... И ты постарайся не облеваться в
ответственный момент, ладно?! Блюющему пророку никто не поверит. И не
вздумай болтать! Той же Рыбке... Я ведь все-все знаю. высоко сижу,
далеко гляжу... Предашь меня - я ведь вывернусь, а ты будешь умирать
долго и больно!
Хороший разговор. Вдохновляющие обещания. Мне кажется, чего-то
подобного я всегда ожидал... Знал я, что не просто так Кривой меня
пригрел.
Первые дни после этого разговора я пребывал в возбужденном состоянии.
Жил предвкушением грядущего подвига, идиот... Морально готовился. И
физически тоже. Принес толстенную пластину пенопласта и часами метал в
нее нож. Мне кто-то сказал, что пенопласт по вязкости и сопротивляемости
ударам подобен человеческому тело.
Но Кривой не спешил.
Шло время.
От нечего делать я влюбился в Рыбку и воображал себе, как спасу ее,
как вытащу из этой клоаки, когда сам стану влиятельным и состоятельным -
короче, боссом!
Летом Рыбка предложила мне отправиться в путешествие "автостопом" (
только не на автомобилях - кто ж у нас нынче в машину бесплатно посадит
двух оборвышей? ), а на поездах и электричках. Я загорелся было... Но
Кривой меня не пустил.
Рыбка уехала.
Летние месяцы тянулись без нее невыносимо-скучно.
Потом наступил август. И - начались события!
Глава 9
НАСТЯ
Я так и не решилась на повторный звонок Юзефу Теодоровичу.
Но долго переживать из-за того, что родственники Ланы никак не
участвуют в заботах об Ольге, мне тоже не пришлось.
Я была одна дома, когда в дверь позвонили.
Я нехотя оторвалась от книги и бросила взгляд на часы:
Андрей с Ольгой едва-едва добрались до парка... Или что-то случилось
и они вернулись с пол дороги?
Я подошла к двери и посмотрела в "глазок".
"Глазок" у нас какой-то особенный - видно не только того, кто стоит
точно напротив "глазка", но и того, кто, допустим, притаился внизу или
сбоку от двери - то есть, стекло в "глазке" так выгнуто, что дает более
"вместительную" картину происходящего рядом с дверью.
Удобный "глазок"! Но один недостаток у него есть: лица сквозь него
тоже кажутся какими-то изогнутыми, вытянутыми и выпуклыми... Словно бы
любой человек, остановившийся у нашей двери, на миг становился уродом.
Очень неприятно и трудно привыкнуть. И даже знакомых иной раз сложновато
бывает узнать!
А то, что стояло сейчас перед моей дверью...
Я даже не сразу определила, какого пола оно было!
Выгнутое вперед и сплюснутое лицо - ладно, это проделки "глазка", но
волосы, обрамляющие лицо - вроде бы, длинные, локонами, женские... И
одето существо во что-то светлое и блестящее... Мужчины так не
одеваются. И, вместе с тем, это вроде бы - парень. Явно - незнакомый.
Какой-то странный...
Пока я стояла в задумчивости под дверью, разглядывая гостя в
"глазок", он, потоптавшись, позвонил еще несколько раз, настойчиво и
долго, а потом - постучал кулаком в дверь, совсем рядом с "глазком",
отчего кулак показался мне размером с кувалду.
- Кто там? - уныло спросила я.
- Это квартира Крушинских? - да, голос явно мужской.
- Да.
- Тогда откройте!
Вот ведь наглец! А я не так глупа, чтобы в наше время, при такой
криминагенной обстановке, открывать дверь незнакомому мужчине! Тем более
- так чудно одетому и причесанному.
- Не открою. Мужа нет дома. Я вас не знаю. А будете настаивать -
вызову милицию!
- Будете штраф платить за ложный вызов. Я - ваш родственник.
- Вот ведь новость! Я вас впервые вижу и вы мне не нравитесь, -
честно сказала я.
Он рассмеялся.
- Но я действительно родственник... Не ваш, но вашего мужа.
Я перебрала в памяти всех родственников Андрея - тех, кого я знала
лично, тех, кого я видела на фотографиях в альбомах... Нет, не помню
ничего подобного. Да и потом, невозможно как следует разглядеть лицо его
в этот дурацкий "глазок"! Остается - впустить... А впустить - страшно...
- Я шурин вашего мужа! Я - младший брат Ланы! - похоже, он начал
злиться. -Послушайте, вы ведь звонили моему отцу, так? Вы наговорили
ему... Будто Ольга нашлась! И я пришел побеседовать с вами... На эту
тему.
Лана! Ну, конечно же, Лана - блондинка, а у нее был младший братик,
тогда - еще совсем мальчик, а теперь ему должно быть лет восемнадцать...
Я открыла.
Он оказался совсем не такой уж урод, каким виделся мне сквозь
"глазок".
Высокий, стройный, удивительно грациозный - он мне чем-то напомнил
великолепную длинноногую борзую... Еще не совсем вышедшую из щенячьего
возраста. Он был похож на Лану.
То есть, я хочу сказать, что я сразу поверила, что он действительно
брат Ланы ( его фотография в альбоме была только одна, да и та -
нечеткая ), сходство было бесспорным, и еще я хочу сказать, что
красавцем он, конечно же, не был: Андрей, муж мой, гораздо красивее по
всем мужским статям. Но в этом мальчишке было другое... Какое-то
чарующее обаяние... Что-то пленительно-порочное в линиях чувственного
рта, в улыбке, во взгляде...
Глаза у него были фиалковые.
Действительно - не серые, не синие, не голубые, но светло-фиолетовые,
лилово-голубые - действительно фиалковые!
А волосы - видимо, светлые, как и у Ланы, но выкрашены, вернее -
оттенены, какой-то совершенно невозможной серебристо-перламутровой
краской! И завиты легкими локонами...
Это само по себе было чудно - я не видела, чтобы девушки-то так
красили волосы! А парень...
Одет он был в костюм из фосфорицирующей белой ткани.
Курточка - несколько коротковата, между краем куртки и поясом штанов
виднелась полоска тела... Костюм украшен мелкими светящимися
"жемчужинками" и бахромой.
На ногах - белые ковбойские сапоги с бахромой.
На пальцах - множество тонких серебряных перстеньков.
В правом ухе - серьга с крупной настоящей жемчужиной...
...Я не знаю, как модно одеваться у современной молодежи - у всяких
там рэйверов или как они называются! - может, в ночные клубы так и
принято ходить... Но я ТАКОГО никогда не видела! Во всяком случае, по
улицам ТАКИЕ не ходят.
Представляю, какими глазами смотрели на него соседки и вахтерша... А
в метро?!
- Не беспокойтесь, - улыбнулся он, словно прочитав мои мысли. -Я
приехал на машине.
У него были подкрашены глаза!
У него на губах был нанесен перламутровый блеск!
У него на ресницах была тушь - коричневая, объемная, нанесенная
специальной щеточкой для завивки ресниц - уж я-то, женщина, хорошо
знакома со всеми этими ухищрениями!
Боже...
Родственник моего мужа...
Я поспешила захлопнуть дверь за его спиной. Чтобы никто не дай бог не
увидел, что он - к нам...
- Веник, - сказал он, протягивая мне раскрытую ладонь.
- Что?!! - ужаснулась я.
Неужели он так одет просто потому, что он - сумасшедший? Быть может,
никакая это не мода...
- Зачем вам? - стараясь говорить как можно мягче и спокойнее ( как
советуют врачи разговаривать с психами ), спросила я.
Он недоуменно приподнял брови.
- Я пытаюсь представиться... Вениамин. Сокращенно -Веник.
- О, Господи! - облегченно вздохнула я. -А я-то подумала, что вы у
меня веник просите! Ну, знаете, чем пол подметают...
- Не остроумно, - обиделся он.
- Ну, извините... Но я действительно подумала... Вы так ворвались, вы
так... необычно одеты! И вдруг... Я подумала - вы просите веник...
- Ладно, оставим. Можете называть меня официально -Вениамин Юзефович.
Вы ведь Настя?
- Да. Я - Настя. И я действительно звонила Юзефу Теодоровичу...
Только он, почему-то, был не очень любезен.
- Неужели вы ожидали ЛЮБЕЗНОСТИ?! Какая может быть любезность?! Что
вы вообще наговорили ему?!!
- Я сказала, что Ольга нашлась. Я подумала, что Юзеф Теодорович -
Олечкин дедушка. Я подумала, что для него это тоже важно. А Андрей...
Андрей был так на него обижен, что не хотел даже ставить его в
известность...
Веник привалился спиной к двери и посмотрел на меня
нарочито-округленными, "обезумевшими" глазами. Не слишком-то нравилось
мне это его актерство...
- Вы что, пытаетесь уверить меня, что говорите правду?!
- Да. А для чего мне вам лгать? По-моему, это не имеет смысла...
- Не знаю... Но отец не поверил вам. И я не верю. Ольга погибла.
Давно. Четыре года назад. Мы все это
...Закладка в соц.сетях
