Жанр: Триллер
Паук 2. (Целуй девочек)
... рестораны и даже магазины. Город фактически попался на крючок
собственного особого статуса. И
Джентльмен отлично понимал всю притягательность такого статуса. Еще бы, ведь он,
Уилл Рудольф, был самым
могущественным человеком в Лос-Анджелесе. Он упивался ощущением своей
неуязвимости, газетной шумихой,
подтверждавшей реальность его существования: он - не фикция, не плод
собственного извращенного воображения.
Джентльмен держал в узде весь город, причем город весьма влиятельный.
Он подошел поближе к восхитительной блондинке лет двадцати с небольшим.
Она рассеянно разглядывала
драгоценности. Все это ей явно наскучило. Наскучила ее роскошная жизнь. Она
была, безусловно, самой красивой
женщиной в "Нейтивити", но не это привлекло к ней Джентльмена.
Она выглядела безоговорочно недоступной. Даже в этом дорогом магазине,
среди множества других
привлекательных молоденьких женщин от нее исходили флюиды недоступности. Не
подходи, словно говорила она. Даже не
помышляй. Ты не достоин меня, кем бы ни был.
Он почувствовал, как в душе разразилась буря. Захотелось крикнуть во
весь голос, перекрывая шум многолюдного
торгового зала:
- Я могу тобой обладать! Могу! Ты понятия об этом не имеешь, но я -
Джентльмен.
Губы у блондинки были полные, высокомерно изогнутые. Она понимала, что
помада и тени для век ей ни к чему.
Стройная, с тонкой талией. Элегантная в особом, свойственном южной Калифорнии
стиле. Она была одета в цветастую
хлопчатобумажную блузу, юбку с запахом и мокасины из дубленой кожи. Загар
безукоризненно ровный и здоровый.
Наконец она взглянула на него. "Словно молнию метнула", - подумал
доктор Уилл Рудольф.
Господи, что за глаза! Они должны принадлежать только ему. Целиком. Он
бы поиграл ими, покатал в пальцах,
носил бы повсюду с собой, словно талисман на счастье.
А ее взору предстал высокий, стройный, привлекательный человек лет
тридцати с небольшим. Широкоплечий,
атлетически сложенный. Фигура спортсмена или скорее танцовщика. Выгоревшие на
солнце каштановые волнистые волосы
стянуты на затылке в хвостик. Синие, как у юного ирландца, глаза. Одет в слегка
помятую врачебную куртку поверх
традиционной оксфордской голубой сорочки, полосатый, принятый среди клиницистов
галстук указывает на его
профессиональную принадлежность. Башмаки на нем были дорогие, фирмы "Доктор
Мартенc" - прочнейшая обувь.
Выглядел он непоколебимо уверенным в себе.
Она заговорила первой. Сама его выбрала, не так ли? Взгляд ее голубых
глаз светился невозмутимостью и весьма
сексуальным сознанием своей неотразимости. Она теребила пальцами позолоченную
сережку.
- Я что-то от вас утаила?
Он от души рассмеялся, обрадовавшись такому зрелому чувству юмора в
нелегком искусстве знакомства. "Славная
предстоит ночка", - подумал он. И был заранее в этом уверен.
- Прошу прощения. Обычно не имею привычки пялиться на женщин, во всяком
случае стараюсь, чтобы меня не
поймали за этим занятием, - сказал он, продолжая смеяться. Смех у него был
искренний, естественный. Приятный смех.
Незаменимый в его ремесле инструмент, особенно в Голливуде, Нью-Йорке, Париже -
излюбленных охотничьих
заповедниках Джентльмена.
- Вы вполне откровенны, и на том спасибо, - ответила она и тоже
рассмеялась.
Золотое ожерелье звякнуло. Он с трудом подавил желание протянуть руку,
сорвать его и пройтись языком по ее
груди.
Если таково его желание, каприз, прихоть - эта женщина приговорена. Но
стоит ли торопиться? Может быть, еще
поискать?
Кровь бурными мощными толчками забилась в висках. Нужно принимать
решение. Он снова заглянул в
безмятежные голубые глаза блондинки и нашел там ответ.
- Не знаю, как вы, - произнес он как мог спокойно, - но лично я уже
нашел в этом магазине то, что мне
чрезвычайно нравится.
- Ну что ж, пожалуй, и я тоже, - сказала она после недолгой паузы. И
рассмеялась. - Как вы здесь очутились? Мне
кажется, вы не здешний, или я не права?
- Родился в Северной Каролине. - Он открыл перед ней дверь, звякнул
колокольчик, и они вместе вышли из
дорогого магазина. - Пришлось потрудиться, чтобы избавиться от акцента.
- Вам это удалось.
Удивительно, насколько эта женщина была в восторге от собственной
персоны и уверена в себе. Уверенность эта
исходила от нее волнами, была частью ее существа. И ему предстоит разбить все
это. Разбить вдребезги. О Господи, как
жаждет он этого!
Глава 61
- Начали, друзья-легавые! Он выходит из "Нейтивити" с блондинкой. Идут
по авеню Мельроз.
Мы вглядывались при помощи биноклей сквозь украшенную витрину
"Нейтивити", пытаясь хоть что-то
рассмотреть в несусветном столпотворении магазина. Кроме того, ФБР установило
прямые микрофоны на доктора Уилла
Рудольфа и на блондинку в модном магазине.
Это была целиком и полностью операция ФБР. Полицейское управление ЛосАнджелеса
они даже не уведомили о
ней. Типично фэбээровская тактика, только теперь я был в одной с ними упряжке,
спасибо Кайлу Крейгу. Ребята из ФБР
хотели переговорить с Кейт в Лос-Анджелесе. Кайл устроил мне поездку туда после
того, как я расписал ему, чего мы уже
достигли и как это может быть важно в расследовании дела Казановы.
Было ровно половина шестого: шумный суматошный час пик великолепного
солнечного калифорнийского дня.
Градусов двадцать пять. А пульс у нас, сидящих в машине, выбивал никак не меньше
тысячи ударов в минуту.
Наконец-то мы могли поймать на крючок этого монстра, хотя бы одного из
них. Во всяком случае, мы на это очень
рассчитывали. Доктор Уилл Рудольф показался мне этаким современным вампиром.
Весь день он провел, шатаясь по
модным магазинам. Даже девушки, прохлаждавшиеся у бургерных автоматов "Джонни
Рокета", выполненных в стиле
пятидесятых годов, могли стать его жертвами. Он сегодня, несомненно, вышел на
охоту. Выслеживает девочек. Но
действительно ли он тот самый Джентльмен?
Я работал бок о бок с двумя старшими агентами ФБР. Мы засели в ничем не
примечательном фургончике,
припаркованном в переулке, выходящем на Мельроз. Наш переговорник был подключен
к суперсовременным прямым
микрофонам, установленным на двух из остальных пяти машин, следующих по пятам за
возможным Джентльменом. И вот
теперь решительный момент был близок.
- Мне кажется, я тоже нашла, что искала, - услышали мы слова блондинки.
Она напомнила мне хорошеньких
студенток, которых Казанова похищал на Юге. А может быть, это он и есть? Убийцапутешественник?
Один в двух лицах?
Специалисты из ФБР здесь, на Западном побережье, считали, что способны
ответить на этот вопрос. По их мнению,
так называемые безукоризненные преступления на обоих побережьях совершал один и
тот же мерзавец, ибо ни одно
похищение или убийство не происходило одновременно в двух концах страны. К
несчастью, теорий на счет Джентльмена и
Казановы, по крайней мере известных мне, существовало никак не менее десятка. Но
ни одна из них мне до сих пор не
казалась убедительной.
- Вы давно в Голливуде? - услышали мы вопрос блондинки, обращенный к
Рудольфу. Тон был игривый. Она,
несомненно, с ним кокетничала.
- Достаточно давно, чтобы встретить вас. - Его голос пока что звучал
вкрадчиво и почтительно. Правой рукой он
слегка поддерживал ее под локоть. И это Джентльмен?
Он совсем не походил на убийцу, но зато очень напоминал Казанову,
которого описывала Кейт Мактирнан. Атлет,
очень нравится женщинам и доктор. Глаза синие - этот цвет Кейт удалось различить
под маской Казановы.
- Этот жеребец, похоже, может играючи любую женщину заарканить, -
сказал, повернувшись ко мне, один из
фэбээровцев.
- Но не для того, что он собирается с ними вытворять, - ответил я.
- Это ты в точку попал.
Агент Джон Асаро был американцем мексиканского происхождения.
Разраставшуюся лысину с лихвой
компенсировали густые усы. Ему было, вероятно, под пятьдесят. Второго агента
звали Реймонд Косгроув. Оба, похоже,
неплохие ребята и профессионалы высокого уровня из ФБР. Меня до поры до времени
опекал Кайл Крейг.
Я не мог отвести взгляда от Рудольфа и блондинки. Она показала в
сторону сверкающего черным лаком
"мерседеса" с опущенным брезентовым верхом. Он стоял там, где вдоль улицы
тянулся еще один ряд дорогих магазинов.
Голова блондинки с развевающимися на ветру волосами оказалась на фоне кричащей
вывески с изображением ковбойского
сапога восьми футов высотой.
Мы, затаив дыхание, слушали их разговор на многолюдной улице. Прямые
микрофоны не упускали ни слова.
- Вон там моя машина стоит, спортивная. Рыжеволосая дама на
пассажирском сиденье - моя подружка. Неужели
вы в самом деле считаете, что меня можно вот так запросто заполучить?
Блондинка щелкнула пальцами, и пестрые браслеты на ее руке зазвенели,
словно рассмеявшись в лицо Рудольфу.
- Отвалите, доктор.
Джон Асаро громко застонал.
- Бог мой, она его отшила! Его! Вот здорово! Только в Лос-Анджелесе
такое возможно.
Реймонд Косгроув забарабанил мясистой ладонью по приборному щитку.
- Сукин сын! Она уходит. Вернись, ягодка моя! Скажи, что пошутила!
Мы поймали его. Почти поймали. У меня тошнота к горлу подкатывала от
мысли, что он ускользает от нас. Его
надо взять только с поличным, иначе арест невозможен.
Блондинка пересекла Мельроз и села в лоснящийся черный "мерседес".
Рыжеволосая подруга ее была коротко
стрижена и носила серебряные серьги в форме колец, поблескивавшие в лучах
предвечернего солнца. Блондинка
наклонилась и поцеловала ее.
Наблюдавший за ними доктор Уилл Рудольф вовсе не казался расстроенным.
Он стоял на тротуаре, засунув руки в
карманы белой куртки, и вид у него был вполне безмятежный. Как будто ничего не
случилось. Может быть, перед нами
маска Джентльмена?
Любовная пара махнула на прощание из "мерседеса", машина промчалась
мимо, а он одарил их улыбкой, легким
пожатием плеч и рассеянным кивком.
Но в микрофонах раздались произнесенные сквозь зубы слова:
- Чао, дамы. Мне бы хотелось разрезать вас обеих на кусочки и скормить
чайкам на пляже. А номер вашей машины
я, между прочим, запомнил, безмозглые телки.
Мы проводили доктора Уилла Рудольфа до самого его шикарного номера в
пентхаусе гостиницы "БеверлиКомсток".
Фэбээровцы знали, где он живет. Но с полицейским управлением ЛосАнджелеса
этой информацией не
поделились. Нервозность и разочарование владели всеми, кто сидел в нашей машине.
ФБР затеяло с лос-анджелесской
полицией опасную игру в "кошки-мышки".
Я покинул наблюдательный пункт около одиннадцати. Рудольф не выходил из
гостиницы часа четыре. Назойливый
неумолчный гул у меня в голове не стихал. Я все еще жил по восточному времени.
Для меня сейчас было два часа ночи, и я
чувствовал настойчивую необходимость лечь и поспать.
Агенты ФБР обещали позвонить сразу, если случится что-то непредвиденное
или если доктор Рудольф выйдет на
охоту снова. Он сегодня потерпел на Мельроз серьезную неудачу, и я предполагал,
что он вскоре отправится на поиски
другой жертвы.
Если это и в самом деле Джентльмен.
Меня поселили в "Холидей-Инн" на углу Сансет и Сепульведа. Кейт
Мактирнан тоже там остановилась. ФБР
отправило ее в Калифорнию, потому что она знала о Казанове более кого-либо
другого, проходившего по делу. Мерзавец
похитил ее, но она осталась в живых и теперь могла бы опознать убийцу, если он и
Казанова окажутся одним и тем же
лицом. Большую часть дня она провела в отделах ФБР в центре Лос-Анджелеса,
отвечая на всевозможные вопросы.
Ее номер располагался на том же этаже, что и мой, через несколько
дверей. Я разок стукнул, и она тут же
распахнула белую дверь с черным номером 26.
- Не могла заснуть. Сгораю от любопытства, - сказала она. - Что
случилось? Расскажите все по порядку.
Настроение у меня, честно говоря, после неудачной погони было
препоганое.
- К сожалению, ничего не случилось. - Я сразу ответил на главный
вопрос.
Кейт кивнула, но ждала продолжения. На ней была легкая голубая
футболка, шорты защитного цвета и желтые
шлепанцы. Сна ни в одном глазу, заведена как пружина. Я рад был видеть ее даже в
половине третьего этой поганой ночи.
Я все-таки вошел, и мы поговорили об операции, затеянной ФБР, и о том,
что случилось на авеню Мельроз. Я
рассказал Кейт, насколько близки мы были к тому, чтобы сцапать доктора Уилла
Рудольфа. Припомнил все его слова,
каждый жест.
- Разговаривал как истый джентльмен и вел себя так же... до тех пор,
пока блондинка его не разозлила.
- Как он выглядит? - спросила Кейт. Ей очень хотелось тоже участвовать
в операции. Понятно, что она была
разочарована. ФБР притащило ее в Лос-Анджелес, а затем заперло в номере на
полдня и на ночь.
- Я вас понимаю, Кейт. Я разговаривал с ребятами из ФБР, и завтра с
утра вы будете ездить со мной. Увидите его
сами, возможно, прямо утром. Я не хочу сейчас сбивать вас с толку. Идет?
Кейт кивнула, но я понял, что она обиделась. Степень участия в деле ее
явно пока не устраивала.
- Простите. Мне вовсе не хочется походить на этакого крутого детектива
и командовать вами, - выдавил я наконец.
- Но давайте не будем спорить.
- Чего там. Вы тут ни при чем. Так что прощаю. Пожалуй, надо поспать
немного. Завтра будет новый день. И,
наверное, не из легких.
- Да, наверняка не из легких. Мне правда очень жаль, Кейт.
- Я вам верю. - Она все-таки улыбнулась. - И в самом деле прощаю.
Спокойной ночи. Завтра перероем весь
Беверли-Хиллз и найдем негодяя.
Я наконец ушел к себе в номер. Бросившись на постель, стал думать о
Кайле Крейге. Ему удалось запродать мой
неортодоксальный стиль работы своим собратьям только по одной причине: однажды
он сработал. На поясе у меня уже
болтался скальп одного чудовища. И чтобы раздобыть его, я играл не по правилам.
Кайл все понял и с уважением отнесся к
результатам. И Бюро, в общем, тоже. Они явно играли здесь, в Лос-Анджелесе, по
своим правилам.
Последняя полудремотная мысль была о Кейт и ее защитного цвета шортах.
С ума сойти. У меня промелькнула
мысль, что она может пройти по коридору и постучать - тук-тук-тук - в мою дверь.
В конце концов, мы в Голливуде. Разве
не так бывает в кино?
Но Кейт в мою дверь не постучала. Так что со всякими
кинематографическими фантазиями пришлось
распрощаться.
День в выпендрежном районе ожидался богатый событиями - охотник из
охотников рыскал по Беверли-Хиллз.
День наподобие того, когда поймали наконец убийцу-душителя Ричарда Рамиреса.
Сегодня мы шли по следу хищного зверя.
Было начало девятого утра. Мы с Кейт сидели в снежно-голубом "таурусе",
припаркованном в полуквартале от
Медицинского центра Седарс-Синай в Лос-Анджелесе. В воздухе повис какой-то
электрический гул, как будто весь город
работал от одного гигантского генератора. В памяти всплыла строчка из старой
песенки: "Чертов город этот Лос-Анджелес".
Я не находил себе места, нервы натянуты были как струна. Конечности
немели, кишки подводило. Плохой признак.
Недосыпание. Слишком большое напряжение в течение слишком долгого времени. Охота
за монстром от моря до моря.
- Из "БМВ" выходит доктор Уилл Рудольф, - предупредил я Кейт сдавленным
шепотом, будто меня душили чьи-то
сильные руки.
- Красивый, - пробормотала Кейт. - И уверенный в себе. По походке
чувствуется. Доктор Рудольф.
Больше Кейт не произнесла ни слова, только внимательно следила за
Рудольфом. Он - Джентльмен? И он -
Казанова? Или нас всех охватило общее безумие, природа которого мне пока
непонятна?
Температура воздуха с утра была где-то около пятнадцати градусов.
Воздух хрустально прозрачен, как осенью на
северо-востоке. Кейт была одета в старенький спортивный студенческий костюм,
высокие кроссовки и не слишком дорогие
солнцезащитные очки. Длинные каштановые волосы она стянула на затылке хвостиком.
Вполне подходящие для засады
костюм и прическа.
- Алекс, ФБР за ним следит? - спросила она, не отрываясь от бинокля. -
Они здесь? Эта скотина не может невзначай
улизнуть?
Я покачал головой.
- Если он только подтвердит хоть чем-нибудь, что он и есть Джентльмен,
они сразу его сцапают. Им самим этот
арест позарез необходим.
Но ФБР еще и мне давало в руки очень полезную ниточку. Кайл Крейг свое
обещание сдерживал. Пока, во всяком
случае.
Мы с Кейт наблюдали, как доктор Уилл Рудольф выходит из двухместного
"БМВ", припарковав его
предварительно на частной стоянке на западной стороне клиники. Он был одет в
пепельного цвета костюм европейского
покроя, превосходно пошитый и очень дорогой. Стоил, вероятно, столько же,
сколько мой дом в Вашингтоне. Каштановые
волосы по последней моде стянуты в хвостик. Роскошные в черепаховой оправе очки
от солнца.
Доктор клиники для избранных из Беверли-Хиллз. Дьявольски
самоуверенный. Неужели тот самый Джентльмен,
пропади он пропадом, который весь город на уши поставил?
Мне мучительно захотелось броситься на стоянку, сбить его с ног прямо
там и захомутать немедленно. Я так
стиснул зубы, что челюсть заныла. Кейт глаз не сводила с доктора Уилла Рудольфа.
Может быть, он еще и Казанова?
Неужели это один и тот же зверь? Неужели?
Мы оба следили за ним неотступно, пока он шел по больничной стоянке.
Шаг у него был широкий, быстрый,
энергичный. Ни малейших признаков нервозности. Наконец он исчез за серебристостальной
боковой дверью клиники.
- Доктор, - произнесла Кейт и потрясла головой. - Это так дико, Алекс.
У меня все дрожит внутри.
Щелчок переговорника заставил нас вздрогнуть от неожиданности, но тут
же прозвучал низкий хрипловатый голос
агента Джона Асаро.
- Видели его, ребята? Неплохо смотрится. Что думает мисс Мактирнан?
Каков приговор нашему шизику?
Я посмотрел на сидевшую рядом Кейт. В тот момент она выглядела на все
свои тридцать один. Слегка растерянная,
неуверенная. Даже лицо посерело. Главный свидетель. Она полностью понимала
серьезность момента.
- Мне кажется, это не Казанова, - наконец сказала она и покачала
головой. - Не такого сложения. Худее... держит
себя по-другому. Не могу поручиться на сто процентов, но думаю, это не он, черт
его побери. - В голосе ее проскользнула
нотка разочарования.
Кейт продолжала качать головой.
- Нет, я почти уверена, что это не Казанова, Алекс. Их, видимо, двое.
Два шизика.
Карие глаза напряженно вглядывались мне в лицо.
Итак, их двое. Конкурируют? Что же это за игра у них такая на разных
побережьях?
Пока сидишь на стреме, только и дел, что языком почесать. Это было мне
хорошо знакомо. У нас с Сэмпсоном в
Вашингтоне даже поговорка была по этому поводу: "Им убивать - нам выжидать".
- Сколько он может зарабатывать врачебной практикой в Беверли-Хиллз,
если дела идут хорошо? Хотя бы
приблизительно, - спросил я Кейт. Мы по-прежнему следили за частной стоянкой
доктора у Седарс-Синай. Делать было
нечего. Знай себе разглядывай новенькую с иголочки "БМВ" Рудольфа и трепись как
бывало со старым приятелем у входа в
вашингтонское полицейское управление.
- Думаю, он берет по полторы-две сотни за визит. Значит, в год может
выходить до пятисот - шестисот тысяч. И
еще оплата за хирургические операции, Алекс. Но все это в том случае, если у
него есть совесть. А мы-то знаем, что совести
у него нет, так что он скорее всего берет больше.
Я недоверчиво покачал головой и потер ладонью подбородок.
- Надо будет снова частной практикой заняться. Ребенку новые башмаки
нужны. Кейт улыбнулась.
- Скучаете по своим, да, Алекс? Все время о детях говорите. Деймон и
Дженни. Бильярдный шар и подлиза.
Я улыбнулся в ответ. Кейт уже знала прозвища моих ребятишек.
- Да, конечно. Они мои малыши. Мои маленькие приятели.
Кейт рассмеялась. Хорошо, что мне удается ее развеселить. Я вспомнил ее
грустные и забавные рассказы о сестрах,
особенно о близняшке Кристин. Смех - лучшее лекарство.
Черный двухместный "БМВ" по-прежнему стоял на своем месте, ярко
поблескивая дорогими боками в лучах
калифорнийского солнца. "Слежка всю душу выматывает, - подумал я, - все равно в
каком месте. Даже в солнечном ЛосАнджелесе".
С легкой руки Кайла Крейга у меня здесь, в Лос-Анджелесе, появилось
много концов. Гораздо больше, чем их
было на Юге. И Кейт он тоже дело нашел. Но все это наверняка не за здорово
живешь. Старый прохвост Кайл хотел, чтобы я
допросил Джентльмена, как только его поймают, и доложил ему результаты. Было у
меня подозрение, что Казанову он
хочет приберечь для себя.
- Вы вправду думаете, что эти двое конкурируют? - спросила Кейт после
небольшой паузы.
- Психологически это, мне кажется, имеет смысл, - сказал я. - Они могут
чувствовать потребность переплюнуть
друг друга. Джентльмен своими дневниками как бы говорит: "Смотри, я лучше тебя.
Более знаменитый". Но до конца я еще
не понял. Вероятно, когда делишься своими подвигами, острых ощущений получаешь
больше, чем когда скрываешь их. Им
обоим явно нравится раззадоривать себя.
Кейт посмотрела мне прямо в глаза.
- Алекс, у вас не возникает мерзкого ощущения, когда вы все это
обдумываете? Я улыбнулся.
- Именно поэтому и хочу скорее поймать обоих мерзавцев. Тогда это
ощущение сразу пройдет.
Мы с Кейт оставались на своем посту до тех пор, пока Рудольф наконец не
вышел из больницы. Было около двух
часов пополудни. Он поехал прямо к себе в офис на Норт-Бедфорд, к западу от
Родео-Драйв. Там он принимал больных. По
большей части женщин. Доктор Рудольф занимался пластической хирургией. Его
профессиональный долг состоял в том,
чтобы "создавать" и "лепить". Женщины от него зависели. Они были его пациентками
и... сами его выбирали.
Около семи вечера мы поехали вслед за Рудольфом домой. "Пятьсот -
шестьсот тысяч в год, - думал я. - Больше,
чем я мог бы заработать за десяток лет. Неужели эти деньги нужны ему для того,
чтобы быть Джентльменом? А Казанова,
интересно, тоже богат? И тоже врач? Именно благодаря этому они совершают свои
"безукоризненные" преступления?"
Вопросы, вопросы - они не давали мне покоя. Я достал из брючного
кармана карточку. Уже начал составлять
короткое досье на Казанову и Джентльмена. Добавлял или вычеркивал какие-то
существенные детали к портрету каждого.
Карточку эту все время с собой таскал.
КАЗАНОВА
Коллекционер
гарем
художник, создает разные маски... чтобы отобразить настроение или
воплотиться в том или ином образе?
врач?
объясняется жертвам в "любви"
получает удовольствие от насилия
знает обо мне
конкурирует с Гэри Сонеджи?
конкурирует с Джентльменом?
ДЖЕНТЛЬМЕН
Дарит цветы - они некий сексуальный символ?
в крайней степени агрессивен и опасен
интересуется молодыми красивыми женщинами всех типов
очень собран и предусмотрителен
не изощряется в способах убийства
врач
хладнокровен и невозмутим, как убийца... мясник
жаждет признания и славы, вероятно, богат - номер в пентхаусе
окончил Королевскую медицинскую академию в 1986 году
родился и вырос в Северной Каролине
Пока мы с Кейт прохлаждались у гостиницы, я раздумывал о связи между
Казановой и Рудольфом. В голову
пришла мысль о психологической взаимосвязи, типичной для двойников или
близнецов. Вот где может быть ключ. Именно
это обстоятельство способно объяснить странные отношения между двумя чудовищами.
Они вытекают из необходимости
единения, которое часто возникает между двумя одинокими людьми. Стоит таким
"близнецам" объединиться, как они тут
же становятся единым целым, приобретают зависимость друг от друга и часто
одержимы стремлением к такой зависимости.
Иногда "близнецы" начинают яростно соперничать.
Их тяга друг к другу все равно что стремление к спариванию. Желание
принадлежать одному гнезду, тайному
клубу. Только двое и никаких паролей. Как отрицательное явление подобное
"спаривание" выражается в соединении двух
людей ради удовлетворения их индивидуальных потребностей, обоюдно нездоровых.
Я решил посоветоваться с Кейт. Они ведь с сестрой тоже близнецы.
- Очень часто в отношениях между близнецами кто-то верховодит, - сказал
я. - А как было у вас с сестрой?
- В нашем с Кристин случае, вероятно, лидером была я, - ответила Кейт.
- Я получала в школе хорошие отметки. В
некоторых случаях вела себя активнее. В старших классах она даже прозвала меня
Танком за мою пробивную способность.
А иногда называла и похуже.
- Доминирующий близнец может взять на себя мужскую роль в структуре
поведения, - объяснял я Кейт. Мы
беседовали друг с другом, как профессионалы-врачи. - Хотя он вполне может быть
не слишком искушен в искусстве
общения.
- Как вы, наверное, догадываетесь, я кое-что читала о взаимоотношениях
близнецов, - с улыбкой сообщила Кейт. -
В этом случае возникает на удивление прочная структура, внутри которой
взаимосвязанная пара может действовать самыми
различными способами. Я верно рассуждаю?
- Верно, доктор Мактирнан. В случае с Джентльменом и Казановой каждый
из них как бы имеет собственного
телохранителя-пособника. Может быть, именно поэтому им так все удавалось.
Безукоризненные преступления. Каждому из
них обеспечена некая неотъемлемая, невероятно эффективная эмоциональная
поддержка.
В голове колоколом прогудел вопрос: "Как и где они впервые встретились?
В медицинской академии? Может быть,
Казанова тоже там учился?" В этом был смысл. И потом эта мысль напомнила мне
дело Леопольда-Лоуба в Чикаго. Двое
мальчиков, очень умных и очень непростых, совершали запрещенные акты. Делились
грешными мыслями и грязными
тайнами, поскольку были одиноки и ни с кем больше не могли поделиться... Самое
худшее, самое разрушительное
проявление тяги родственных душ друг к другу.
Может быть, это начало разгадки? Так мне подумалось, Могут ли Казанова
с Джентльменом быть духовными
близнецами? Работают ли они и в самом деле вместе? Что же это у них за мерзкая
игра на пару?
- Пошли окна перебьем, ворвемся и все загадки сразу разрешим, - сказала
Кейт. Настроение у нее было такое же,
как у меня. Мы оба были уже способны на все.
Нам не терпелось разделаться с этими повзрослевшими Леопольдом и
Лоубом.
Пробило восемь, а наша "стрема" все продолжалась. Может
...Закладка в соц.сетях
