Жанр: Триллер
Правила охоты
...а
его губы.
- Иди, займись, - предложил он. - Мне просто было любопытно, насколько ты
привык к таким раскладам. Оказывается, я кое-что позабыл.
Медведь кивнул.
- Ты вооружен? - на всякий случай уточнил Килмара. Медведь скромно
улыбнулся.
Кэтлин, вконец измотанная и обессиленная, дремала в кресле, когда зазвонил
звонок входной двери.
Она проснулась с ощущением тошноты, однако знакомый звук ассоциировался в
ее сознании с надеждой на помощь, с хорошими новостями и с переменами к
лучшему.
Гости появлялись в бунгало Флемингов с завидной регулярностью. Соседа,
заглянувшего на чашечку чая, всегда ожидал самый теплый прием. Даже телевидение
не в силах оказалось повлиять на традиционное ирландское гостеприимство.
Фактически, в здешних местах и не было никакого телевидения. Правда, убеждения и
консерватизм жителей были ни при чем; просто близкие горы делали уверенный
прием невозможным.
Ковер и кресло, в котором она сидела, были красными, липкими от подсыхающей
крови. Лежащее на полу тело, наполовину прикрытое газетой, принадлежало се отцу.
Значит, это не был кошмарный сон... Кэтлин снова почувствовала позывы к рвоте.
- Заткнись, ты, корова недорезанная, если не хочешь неприятностей! - грубо
оборвал ее стоявший у окна террорист.
Из прихожей донеслись звуки оживленного разговора, который продолжался
несколько минут. Потом дверь гостиной отворилась, и в комнату вернулся главарь,
Пэдди. Шагнув в сторону, он жестом пригласил следовавших за ним людей войти.
В гостиной появились еще двое незнакомцев, судя по внешности - такие же
террористы, как Мак-Гонигэл и его шайка. Следом за ними вошел еще один мужчина,
который в этой компании казался лишним. В отличие от небрежно одетых ирландцев
он выглядел изысканно и даже шикарно в темно-синем строгом костюме, белой
сорочке и клубном галстуке. Ботинки на ногах сверкали как зеркало, а черты лица
выдавали восточное, японское или китайское происхождение.
- Это та сестра? - спросил он.
- Та самая, - кивнул Мак-Гонигэл.
- И вы удовлетворены ее информацией? - поинтересовался японец. Поанглийски
он говорил довольно чисто, хотя и с небольшим акцентом.
- О, да! - улыбнулся Пэдди. - Наша маленькая девочка поняла, что будет, если
она...
Он протянул руку и схватил Мэри Флеминг за волосы. В руке его снова сверкнул
нож.
- В наших руках есть еще один ключик, который поможет ей развязать язычок.
Кэтлин с трудом подавила крик.
- Ты ведь все нам рассказала, правда? - обратился главарь к Кэтлин.
Та слабо кивнула.
- А телефонный звонок? - настаивал японец.
- Она сама ответила на него, - объяснил Мак-Гонигэл. - А я слушал. Звонила
сестра-хозяйка из госпиталя, она спрашивала, сможет ли наша милашка выйти в
дневную смену на следующей неделе.
Кэтлин проглотила скопившуюся во рту желчь и неуверенно заговорила:
- Мы работаем по расписанию. Когда кто-нибудь заболевает или просто
необходим выходной, тогда сестра-хозяйка звонит по домам и договаривается о
подмене.
Прежде чем снова открыть рот, японец долго смотрел на нее. Что-то в этом
телефонном звонке ему не нравилось.
- Во сколько она звонила? - спросил он у Мак-Гонигэла.
- В двадцать минут десятого или около того, - припомнил главарь. - Но в чем
дело? Повторяю: я слышал весь их разговор, в нем ничего не было. Все именно так,
как говорит девчонка.
Японец продолжал пристально рассматривать Кэтлин. Ему предстояло решить,
начать ли операцию немедленно или отложить. В этот раз он сам отправлялся на
дело
с террористической группой, и этим объяснялась его осторожность; он вовсе не
стремился подставлять себя под пули, если что-то пойдет наперекосяк. С другой
стороны, задание необходимо было выполнить, это был вопрос долга.
- Это небольшой госпиталь, а сестра только что пришла с ночной смены, -
задумчиво сказал японец. - Сестра-хозяйка должна знать это и понимать, что
Кэтлин, скорее всего, уже спит... - он неожиданно сильно ударил молодую женщину
по лицу.
- Или это не так? Отвечай!
Кэтлин сплюнула кровью. Ей было ясно, что узкоглазый ублюдок никогда не
работал в госпитале и не понимал, что значат в больничных условиях
обстоятельства и
необходимость сделать что-то немедленно, не откладывая. И конечно, он не знал
сестру-хозяйку из "Коннемары"...
Кэтлин внутренне улыбнулась. Япошка был не дурак, но сейчас он напал не на
тот
след.
- Недоспать в нашей работе - вполне обычное дело, - сказала она. - Люди
заболевают когда им вздумается, а не строго с девяти до пяти.
- Звонившая извинилась, - вставил Мак-Гонигэл. - Она сказала, что
собиралась просто передать все необходимое через мать. Наша маленькая
подружка...
- он указал на Кэтлин, - ничего особенного не говорила, все больше "Ничего
страшного", "Да", "Хорошо", и тому подобное.
Пытаясь придать своему голосу выразительность, он заговорил с особенно
сильным северным акцентом. Напряжение в гостиной достигло предела.
- Почему вы не заставили мать подойти к телефону? - спросил Сасада, указывая
на Мэри Флеминг, которая неподвижно сидела на диване. Лицо ее ничего не
выражало, а рассеянный взгляд блуждал.
- Иисус, Сасада, ты только посмотри на нее внимательно! - в сердцах
воскликнул Мак-Гонигэл. - Она и двух слов-то не связала бы! Да ее ни в коем
случае
нельзя было подпускать к телефону.
Слова Мак-Гонигэла убедили японца. В этих вопросах Партия Ирландской
революционной армии была гораздо опытнее, чем господин Сасада. На протяжении
почти целого поколения боевики ИРА воплощали в жизнь свои кровавые планы почти
без осечек. Молодое пополнение этой экстремистской организации буквально с
молоком матери впитало культ насилия и жестокости. Они были воспитаны на этом и
не знали ничего иного. Практике террора они обучались с младых ногтей, так же
просто и естественно, как в цивилизованных странах молодые люди учатся водить
машину.
Сасада вытащил из-под пиджака нож. Его лезвие было лишь слегка искривлено, а
кончик был срезан под острым углом. Это был настоящий самурайский меч в
миниатюре.
"Он хочет убить меня, - в панике подумала Кэтлин. - Я знаю его имя - Сасада,
знаю, как он выглядит, и могу опознать их всех. Они никого не оставят в живых,
ни
меня, ни маму..."
Огромная печаль и грусть охватили ее с такой силой, что даже страх отступил.
Кэтлин подумала о Фицдуэйне, вспомнив его улыбку и его израненное тело, которое
она так хотела любить и прикосновений которого она так жаждала. Она подумала о
своей матери, которая, должно быть, именно сейчас нуждается в ней больше, чем
когда-либо. Мысль о боли и смерти от рук этих ужасных людей заставила ее снова
ослабеть от страха. Пытаясь скрыть страх, Кэтлин закрыла глаза. Если ей суждено
умереть, она умрет с достоинством.
Потом она почувствовала у основания шеи прикосновение холодной стали, и по
коже побежала щекочущая струйка горячей крови.
Килмара изучал карту, разложенную на полу в одной из пустующих палат на том
же этаже, где лежал Фицдуэйн. Про себя он на чем свет стоит клял британцев и их
дорожно-строительную доктрину вековой давности. Большинство здешних дорог были
узкими и извилистыми, но их было чересчур много. Блокировать их не
представлялось
возможным, и Килмара вынужден был подумать о других вариантах.
Он со своими людьми оказался в уединенном госпитале в отдаленном районе
страны, а человека, которого он охранял, во-первых, нельзя было перевозить, а
вовторых,
поблизости не наблюдалось ни одного хоть сколько-нибудь надежного
укрытия. Количество способных к обороне людей, которыми он располагал, если не
принимать в расчет невооруженных полицейских-гардаев, было прискорбно мало. К
госпиталю же вело слишком много дорог и проселков, которые он не мог даже
держать под наблюдением, не говоря уже о засадах. Самым неутешительным было то,
что он понятия не имел, как и откуда будет нанесен удар.
Наверняка он не знал ничего, но многое мог подозревать и о многом
догадываться.
Ему, занимавшемуся борьбой с терроризмом несколько десятков лет, слишком часто
приходилось иметь дело с обрывками информации и непроверенными сведениями,
чтобы растеряться теперь. Полные разведданные были роскошью, которую Килмара
редко когда мог себе позволить. Если уж лопухнешься, то лопухнешься. Люди могли
погибнуть, но мир продолжал существовать и развиваться; на этой работе только в
философии и можно было искать утешения. В конце концов, то, что люди иногда
убивали друг друга, представлялось не таким опасным, как разрушение озонового
слоя. Это было нормально и даже естественно, хотя тонкого это непосредственно
касалось, не всегда успевали высказать свою точку зрения.
Килмаре очень не хотелось привлекать к этому делу еще и Фицдуэйна, который,
как предполагалось, должен был выздоравливать после серьезного ранения и вообще
всячески бездельничать, однако, с другой стороны, все происходящее имело к нему
самое непосредственное отношение. К тому же Хьюго обладал выдающимся
тактическим чутьем. На протяжении двух десятилетий он вел свою войну и прикрывал
других; он знал, как поступить правильно, и повидал много неправильных решений;
он учился на своем опыте как никто другой.
Возвращаясь в палату Фицдуэйна, Килмара посмотрел на часы. На часах было
начало одиннадцатого. Фицдуэйна как раз осматривали врач и две сиделки, поэтому
генерала попросили подождать в коридоре. Прошло еще десять минут, прежде чем
врач вышел из комнаты.
Килмара сунулся было в палату снова, но сиделки без церемоний вытолкали его.
Наконец и они закончили. В руках у одной из сиделок была кювета в форме почки;
она была наполовину прикрыта клеенкой, на которой Килмара разглядел несколько
кровавых пятен. Другая сиделка держала такую же кювету с клизмой.
Килмара вдруг подумал о том, что Фицдуэйн, который явно пошел на поправку и
который снова мыслил четко и ясно, на самом деле все еще тяжело болен и слаб.
Мысль эта заставила его на несколько мгновений задержаться перед дверью. Потом
ему пришло в голову, что если они двое сейчас ничего не придумают, то друг его,
очень возможно, вскоре будет мертв.
Фицдуэйн полусидел на кровати, сверкавшей ослепительной белизной. Глаза его
были закрыты, а по лицу разливалась крахмальная бледность. Килмара мельком
подумал, что утром, до прихода этого зануды-врача и процедурных сестер, Фицдуэйн
выглядел намного бодрее. С другой стороны, его кровать была в образцовом
порядке, и
на нее было приятно взглянуть. Хрустящие простыни благоухали чистотой. Одеяла -
выглаженные, плотные, без единого пятнышка - заставили бы подпрыгнуть до
потолка даже самого строгого сержанта-строевика из морской пехоты.
Фицдуэйн открыл глаза. Теперь он меньше походил на умирающего, и Килмара
приободрился.
- Что-нибудь новенькое стряслось?
- Поступила новая информация, - сказал Килмара и замялся.
- И ты хочешь мне об этом рассказать? - подбодрил его Фицдуэйн.
- Должен сказать, что меня не балуют хорошими новостями, - заметил
Килмара. - У тебя снова есть отличный шанс погибнуть в расцвете лет от пули
злодея.
- Меня снова хотят убить? - слабо улыбнулся Фицдуэйн. - Честное слово, эти
люди становятся навязчивы.
- Их намерения, пожалуй, и в самом деле таковы, - кивнул Килмара. - Было бы
неплохо тебя куда-нибудь спрятать, но вот куда? Может быть под кровать?
- Выкладывай все, - приказал Фицдуэйн, и в его голосе уже не слышно было
веселости. Килмара тоже посерьезнел.
- Примерно сутки назад или около того к нам поступили сведения, что в округе
появились боевики Партии ИРА. Ничего серьезного, хотя сами по себе это
отъявленные мерзавцы. Сегодня рано утром полиция задержала двоих местных из
числа сочувствующих этой организации - с радиосканером. Они еще не заговорили,
но при них нашли список паролей и твое описание. Кроме того - Кэтлин. Прежде
чем начать действовать, ИРА, как правило, пытается подкупить или иными путями
склонить к сотрудничеству кого-нибудь из сотрудников учреждения, которое они
атакуют. Поэтому я установил следующий порядок: весь имеющий доступ в
контрольную зону персонал, приезжая домой после смены и выезжая на работу,
обязан отзвониться и назвать пароль. Сегодня утром Кэтлин этого не сделала.
- Ты не сказал мне об этом, - ровным голосом заметил Фицдуэйн.
- Мне не разрешили приставать к тебе со всякого рода делами, - ответил
Килмара, напуская на себя виноватый вид. - В конце концов, это была простонапросто
рутинная процедура. Я не хотел чтобы ты беспокоился из-за того, с чем
ни
черта не можешь поделать.
- Кэтлин могла просто позабыть, - предположил Фицдуэйн.
- О таких вещах не забывают, - покачал головой Килмара. - Это вопрос жизни
и смерти, и я знаю, как привлечь к нему внимание людей. Кроме того, каждый день,
когда персонал отправляется со службы по домам, каждому из них напоминают об
этой обязанности. В любом случае, если человек не звонит, мы можем сделать
контрольный вызов. Кэтлин... она была какая-то подавленная. Про пароль она и не
вспомнила.
- Так вот как ты узнал... - сказал Фицдуэйн. Килмара кивнул.
- Собственно говоря, я не знаю. Но у меня есть сильное подозрение.
- Дерьмо! - выругался Фицдуэйн.
- Что у ПИРА за зуб против тебя? - поинтересовался генерал.
- Никакого, насколько мне известно, - ответил Хьюго. - Я никогда и ни в
какой форме с ними не сталкивался и старался держаться подальше от Северной
Ирландии.
Килмара протянул Фицдуэйну свернувшийся в трубочку факс.
- Примерно час назад я связался с Дублином, и они прислали мне это.
На бумаге был отпечаток фотоснимка - японец садится в такси перед дверями
дублинского отеля, показавшегося Фицдуэйну смутно знакомым.
- Ты меня озадачил... - Фицдуэйн пожал плечами.
- Это маленькая страна, к тому же расположена она на острове, - терпеливо
объяснил Килмара. - Население Ирландии немногочисленно и однородно, а
проблема терроризма, если можно так выразиться, стоит у самого порога. Исходя из
всего этого, службы безопасности могли бы - и они на самом деле это делают -
особенно пристально следить за всеми выезжающими и прибывающими
иностранцами. Должен признать, правда, что пока особое внимание мы уделяем
только большим отелям.
Фицдуэйн кивнул. Терроризм, как правило, ассоциировался с чистой идеологией,
однако на сцене на удивление часто появлялись и крупные суммы денег. Террористы
любили роскошную жизнь, аргументируя это тем, что раз они рискуют своими
жизнями, значит, заслуживают обеспеченного существования. Еще одной причиной,
которой террористы любили оправдывать свое пристрастие к большим и дорогим
гостиницам, была забота о безопасности, ибо именно в большом отеле, среди
множества постояльцев, было меньше шансов привлечь к себе внимание. На самом же
деле именно эта модель поведения помогала службам безопасности сосредоточить
свое внимание на постояльцах, которые появлялись в их поле зрения чересчур
часто.
Большие и шикарные отели было на удивление легко держать под контролем.
Администрация, как правило, стремилась не портить отношения с властями, и номера
в гостиницах можно было оборудовать "жучками", телефоны можно было ставить на
прослушивание, а телекамеры и так торчали под потолком в каждом коридоре. В
конце концов, с персоналом большого отеля было довольно легко договориться, тем
более что горничные, портье и носильщики были предельно внимательны и замечали
каждую мелочь. Собственно говоря, это было важной составной частью их профессии:
чем внимательней они относились к нуждам клиентов и чем быстрее на них
откликались, тем больше были их чаевые. Секретные службы за полезную
информацию платили еще щедрее.
- Человек с акцентом северянина осведомлялся в "Барлингтоне" об одном из
постояльцев - японском бизнесмене. Клерк за стойкой регистрации отреагировал на
акцент - прозвенел тревожный звоночек! - и служба безопасности
сфотографировала незнакомца - уж больно необычным был интерес северянина к
японцу. Впоследствии его удалось идентифицировать как Пэдди Мак-Гонигэла -
одного из лидеров ПИРА. Японец же, назвавшийся Хиро Сасада, на самом деле
принадлежит к экстремистской группировке "Яибо". В переводе с японского это
значит что-то вроде "разящего лезвия меча".
- Ты все собирался рассказать мне кое-что про японцев, - напомнил Фицдуэйн.
- Да так и не собрался.
- Те ребята, которые подстерегли тебя на острове, тоже принадлежали к
"Яибо",
- объяснил Килмара. - Эта группировка напоминает японскую "Красную Армию",
только ведут они себя еще хуже. Больше я тебе ничего не скажу, во всяком случае,
сейчас - нет времени. Только одна информация к размышлению: мы знаем, что
ПИРА готовит своих людей в Ливии, как и некоторые японские группировки. А
действовать совместно умеют не только хорошие мальчики.
Фицдуэйн молчал, пытаясь разобраться в новостях, которые он только что
узнал.
Мысль о том нелегком положении, в которое из-за него попала Кэтлин, заставила
его
особенно остро почувствовать свою вину и бессилие. Физически он все еще
чувствовал себя гораздо слабее, чем обычно. Помнится, один из врачей даже прочел
ему целое наставление, чтобы он воспринимал это не так болезненно и поменьше
загружал себя работой.
- Какие новости от Медведя? - снова спросил он у Килмары.
- Никаких, - коротко ответил генерал. - Медведь не может выйти на связь по
радио из-за холмов. Он взял с собой одного вооруженного детектива в гражданском
и
двух невооруженных полицейских. Медведь отправился на разведку, но, если ПИРА
попытается взять заложников, он не сможет ничего сделать, разве что в меру сил
контролировать ситуацию до тех пор, пока не прибудет подкрепление. К несчастью,
подкрепления не будет еще довольно долго.
- Сколько? - спросил Фицдуэйн.
- По меньшей мере, два-три часа, может быть, дольше, - ответил Килмара. - И
только после того как они убедятся, что мы в нем действительно нуждаемся. Дело в
том, что полиция проводит серьезную операцию по борьбе с преступностью, а
ближайшее армейское подразделение занято прочесыванием границы - прошлой
ночью там была перестрелка. Так что, как видишь, в список особо нуждающихся мы
не попали, и наш номер пятнадцатый. В конце концов, у нас на руках нет никаких
доказательств, только подозрения, а они заняты текущими операциями.
Ирландским службам безопасности постоянно не хватало людских ресурсов.
Армия и полиция, в большинстве своем не вооруженная, вместе составляли не больше
двадцати тысяч человек. Из этого числа лишь ничтожный процент был надлежащим
образом экипирован и обучен противостоянию вооруженным до зубов террористам.
Вполне естественно поэтому, что основные полицейские силы были
сконцентрированы в городах и в наиболее беспокойных районах, например на
границе. Из-за плачевного состояния дорог быстрое перемещение войск на
автомобилях было затруднено, а вертолетов хронически не хватало, но даже теми
машинами, что имелись в наличии, воспользоваться было практически невозможно,
ибо их прибрали к рукам политики, полюбившие добираться до самых отдаленных
избирательных округов по воздуху. Таким образом, в реальном мире погоня за
голосами избирателей оказывалась гораздо важнее, чем борьба с терроризмом.
- Если Кэтлин попала к ним в руки, они заставят ее говорить, - сказал
Фицдуэйн. - Они узнают все, что знает она, им станет известна расстановка и
количество охранников, их вооружение и все остальное. Они смогут выбрать для
удара
самое слабое место.
- Они будут знать только то, что Кэтлин видела, - поправил его Килмара. - А
это не одно и то же. Я принял кое-какие меры предосторожности, которых
посторонний человек просто не заметит.
- Но основное-то им известно, - продолжал настаивать Фицдуэйн,
одновременно лихорадочно соображая. - И поэтому они не станут медлить с атакой.
Я считаю, что они попытаются пробиться в здание - такую задачу, которая перед
ними стоит, гранатой брошенной в окно, не решишь. Им нужно знать наверняка, а
для
этого потребуется мощный огневой налет. Собственно говоря, применение мощного
оружия в стиле ПИРА.
Килмара почувствовал, как сердце у него упало. На севере было принято
захватывать заложников за полдня до операции или около того, и он основывался
именно на этой тактике, когда оценивал запас времени, остающегося на подготовку.
Теперь он понял, что Фицдуэйн может быть прав. Если учесть время, которое могло
потребоваться преступникам, чтобы "разговорить" Кэтлин и выработать на основе
полученных от нес сведений оптимальный план нападения, и если прибавить к нему
время, которое понадобится террористической группе на дорогу и разведку объекта,
то нападение могло начаться каждую минуту. С другой стороны, скорее всего
преступники дождутся окончания врачебного обхода. Если это будет штурм -
стремительный прорыв в здание и молниеносный отход, то террористы постараются
избежать толпы посетителей, которые будут путаться под ногами и могут невольно
им
помешать. Значит, все произойдет еще до начала приемных часов.
На подготовку оставалось самое большее - час.
На протяжении еще нескольких минут Килмара занимал Фицдуэйна этим
вопросом, а потом быстро проинструктировал своих людей. В систему обороны были
внесены некоторые важные изменения, а Фицдуэйна перенесли из палаты № 2,
расположенной с левой стороны коридора, в палату № 4 - угловую комнату справа.
Килмаре очень не хотелось открывать пальбу в госпитале, но он не мог
придумать
никакого другого убежища, в котором Фицдуэйн был бы в относительной
безопасности. К счастью, кроме него, в этом крыле больше не было пациентов. В
качестве одного из вариантов часть атакующих можно было попытаться блокировать
на автостоянке, но для этого у Килмары не хватало людей. Кроме того, вне стен
госпиталя постоянно шла какая-нибудь работа, и таким образом количество
возможных жертв среди ни в чем не повинных сотрудников госпиталя увеличивалось.
Террористы могли выбирать время, силы и средства для атаки, зато Килмара
выбирал позиции для обороны. Неожиданно ему пришло в голову, что подобной
тактики придерживался прославленный ирландец герцог Веллингтон. Этот
полководец никогда не ввязывался в битву на незнакомой местности без ее
предварительной разведки, и никогда не проигрывал. Правда, иногда успех
доставался
ему ценой жесточайших потерь.
Килмара не сомневался, что его небольшой отряд сумеет противостоять
нападению, но не обманывал себя в отношении цены.
На протяжении сорока пяти минут Сасада допрашивал Кэтлин с ножом в руке. Он
снова и снова задавал ей одни и те же вопросы, и это продолжалось до тех пор,
пока
дерзкий огонек не погас в глазах молодой женщины. Только после этого Сасада
поверил, что Кэтлин рассказала все, что ей было известно.
Каждый свой вопрос Сасада сопровождал аккуратным и точным движением ножа.
Когда он закончил, все плечи и грудь Кэтлин были липкими от крови, а сама она
находилась в глубоком шоке. Клинок был настолько острым и тонким, что каждый
новый разрез казался поначалу неглубоким и безболезненным, но потоки горячей
крови и страх, который вызывал в ней этот человек, заставили Кэтлин почти
полностью потерять надежду.
Мак-Гонигэл наблюдал за допросом со все возрастающим раздражением. Ему
редко случалось проводить операцию вдали от его родных торфяников, и теперь он
чувствовал себя неуютно в этом незнакомом окружении. Будучи жителем Северной
Ирландии, Мак-Гонигэл хорошо знал повадки и методы британцев и королевских
констеблей Ольстера - северо-ирландской полиции. "Гарду Сиохану" - ирландскую
республиканскую полицию, а также ирландскую армию Пэдди почти не знал и
потому не мог предвидеть их действий.
Когда Сасада закончил свое неаппетитное занятие, он приказал, чтобы обеих
женщин привязали и заклеили рот пластырем. Когда это было исполнено, и Кэтлин с
матерью швырнули на пол в гостиной, террористы отодвинули от стены раздвижной
стол, расставили вокруг него стулья и принялись в последний раз уточнять детали
предстоящей операции.
Инструктировал своих людей Мак-Гонигэл. То, что он все еще был жив-здоров,
продолжая при этом оставаться на стезе терроризма, говорило о его немалых
способностях и высоком профессионализме. Каждую операцию он готовил
скрупулезно и во всех деталях, но все его боевики были готовы импровизировать
при
встрече с неожиданностями. На этот раз Пэдди особенно подчеркнул важность
дисциплины и расчета времени, уточнил порядок ведения огня и движения, пытаясь
добиться того, чтобы ни один из его людей не двигался вперед без прикрытия со
стороны своих товарищей. По иронии судьбы Мак-Гонигэл в юности служил в
Британской армии, а затем проходил специальную подготовку в Ливии, где
специализировался на вооружении, используемом в армиях стран Варшавского
Договора.
- Это небольшой госпиталь, - говорил он, указывая на привезенные Сасадой
схемы и чертежи. - Имеет форму прямоугольника. В центре - вход, слева от входа
- регистратура и приемный покой. Дальше, прямо напротив входных дверей,
располагается лестница, которая ведет наверх. На площадке каждого этажа есть
выходы налево и направо. Коридор, который нам нужен - они называют его "частное
крыло", - расположен налево от площадки третьего этажа. Хотя третий этаж -
последний, лестница продолжается вверх еще на один пролет: там расположены
туалеты и складские помещения.
В качестве указки Мак-Гонигэл использовал вязальную спицу. Вязальная
корзиночка Мэри Флеминг напомнила Пэдди о его собственной матери, которая тоже
любила вязать. Она и умерла со спицами в руках, когда шальная пуля британского
парашютиста попала ей в голову.
- Девчонка говорит, что с тех пор, как наш клиент появился в госпитале, у
основания лестницы постоянно дежурит гардай или, иногда, вооруженный детектив в
штатском.
Этот пост наблюдает за всеми, кто поднимается наверх, и передает сигнал
охраннику на третьем этаже, если посетитель или врач идет туда. Коп в форме не
вооружен, но у него есть рация.
Джим, черноволосый молодой парень из первой группы, перебил главаря.
- А что за человек стоит на третьем?
- Третий этаж - "частное крыло" - охраняется только рейнджерами. При входе
в коридор они установили нечто вроде контрольной зоны.
...Закладка в соц.сетях
