Жанр: Триллер
Модести блейз 3. Я - Люцифер
... к одетой фигурке. Потом набросились на
нее, уложили на пол. Деревянные ручки, снабженные невидимыми крючочками, стали
сдирать с нее одежду.
Монахиня жалобно кричала.
За черным занавесом на низком помосте стояли Сефф и Регина. Положив локти на
поручень на уровне пояса, они ловко работали пальцами, перебирая нитки. Их лица
были сосредоточены. Они были довольны. С их губ слетали слова и звуки,
соответствовавшие тому, что происходило внизу, на сцене.
Носком ботинка Сефф нажал кнопку, и разнузданные ритмы музыкального
сопровождения возвестили приближение эротической кульминации.
- Примите мои поздравления, Регина, - вежливо произнес Боукер. - Это было
прекрасное представление. Люцифер очень доволен.
Идя по коридору за Боукером и застенчиво поправляя прическу, Регина ответила:
- Вы всегда снисходительны ко мне, доктор Боукер. - Покраснев от
комплимента, она добавила: - Я надеюсь, что и вы тоже получили удовольствие от
нашего маленького спектакля.
- Я всегда смотрю его с удовольствием. - Боукер чарующе улыбнулся.
Регина остановилась у двери своей комнаты.
- Ну что ж, продолжу отдых, - сказала она. - Кажется, Сеффи ждет вас у себя в
кабинете. Не заставляйте его ждать слишком долго.
- Ни в коем случае.
Боукер еще раз улыбнулся и пошел дальше по коридору. Эротическое начало
спектакля никак не возбудило его, а святотатственное - не огорчило. Если бы все это
показали ему на экране с живыми актерами, он просто заскучал бы.
Чета Сеффов подогревала в нем чувство отвращения. Он боялся и уважал Сеффа,
Регину же считал занудой, но когда они соединялись, чтобы устроить кукольный
спектакль, ему делалось совсем невмоготу. Боукер презирал себя, потому что понимал:
он является такой же марионеткой, но организм не в состоянии долго выносить
самонеприязнь, и хитрое сознание производило замещение - ненависть переходила на
Сеффов с их проклятыми куклами.
Боукер оборвал свои размышления и тихо чертыхнулся. Тут от самоанализа не
было толку. Он успел уже убедиться, что это только мешало ему как следует управлять
Люцифером. Он ускорил шаг.
Когда он вошел в кабинет, Сефф сидел за столом и с карандашом в руке изучал
бумаги. Он поднял голову и сказал:
- Я давно уже жду вас, доктор Боукер.
- Извините. Просто я говорил с Люцифером. Хотел понять, как он относится к
своему выбору.
- Ну и что?
- У меня ничего не вышло. Параноик должен целиком и полностью верить своему
бреду.
- Значит, вы только зря потратили время?
- Это неизбежно, когда имеешь дело с неточными науками. - Боукер изобразил
на лице легкую досаду. - Во всяком случае, он сделал выбор. Остается надеяться, что
большинство из них умрет и нам не придется убивать самим слишком многих.
- Нам также необходимо выбрать клиентов, которым мы пошлем новые письма с
требованиями. - Сефф посмотрел на лежавший перед ним список. - Сейчас я выбрал
бы пятерых. Причем таких, кто, на ваш профессиональный взгляд, готов платить. По
крайней мере, чтобы вероятность этого была процентов семьдесят. Иначе мистеру
Уишу придется в ближайшие месяцы подготовить и организовать еще несколько
ликвидации.
- Мне нужно будет изучить их досье.
- Разумеется. Я выбрал восемнадцать человек. Исходите из этих кандидатур. -
Сефф положил карандаш и уставился в пространство. - Но прежде чем вы займетесь
ими, надо поговорить еще об одной проблеме. Сегодня вы сказали, что
экстрасенсорные способности Люцифера, так сказать, выходят за рамки вашей
компетенции...
- Я никогда не утверждал обратного, - сказал Боукер. - Я психиатр. Я могу
направлять его. Но чтобы использовать его способности самым оптимальным образом,
требуется специалист по глубинному анализу. Тут необходим парапсихолог.
- Я сильно сомневаюсь, что какой-нибудь доверчивый глупец, готовый поверить
в любое проявление...
- Ошибаетесь, - осмелился перебить Сеффа Боукер. - Настоящие специалисты
блестяще разоблачают фальшивки... Поэтому они отменно контролируют уникумы,
когда находят таковых.
- Вроде Люцифера?
- Сильно сомневаюсь, что им случалось наталкиваться на кого-то вроде
Люцифера, даже если его точность, как вы говорите, снизилась до семидесяти пяти
процентов.
- У нас есть серьезные основания не допускать дальнейшего понижения точности
его оценок. Итак, вы полагаете, что специалист вроде вас нуждается в чьей-то
помощи?
- Да, я в этом уверен.
- И вы имеете в виду конкретных специалистов?
- Был такой Колльер в Кембридже, - медленно сказал Боукер. - Он начал
заниматься парапсихологией после того, как порядком поработал в области
математической статистики. Проблемы вероятности и так далее. Затем его увлекла
парапсихология. Я читал его работы в ряде журналов.
- Вы можете выйти на него?
- Могу попытаться, - сказал Боукер, потирая подбородок. - Он, кажется, сейчас
на вольных хлебах. Только учтите, Сефф, он ни за что не станет сотрудничать с нами,
коль скоро речь пойдет о вымогательствах и убийствах.
- Это понятно. Ему совершенно необязательно об этом знать.
- К нему потребуется особый подход. Но и тогда он может обо что-то
споткнуться. Что будет, если он обо всем узнает?
- Мы примем меры, - рассеянно сказал Сефф, снова беря карандаш. - А вам
придется побыстрее впитывать в себя знания вашего коллеги. Но если он знает то, чего
ему знать не следует, мы отправим его в нижние сферы царства нашего юного друга.
Глава 2
- Модести, - произнес Стивен Колльер.
Затем, пару секунд спустя, он повторил, нажимая на каждый слог:
- Модести Блейз!
Колльер был один - в пижаме и халате он сидел, раскинувшись в шезлонге, на
балкончике маленькой квартирки неподалеку от Пляс-де-Тертр, на Монмартре. Над
крышами домов виднелся купол собора Сакре-Кёр, освещенный прожекторами.
Колльер был сухощавый англичанин лет тридцати, с худым умным лицом, русыми
волосами и печально ироничным взглядом. Внутренне робкий, он умело скрывал это
манерой держаться и говорить. Его речь отличалась сдержанностью и была обильно
сдобрена самоиронией. Он был слегка близорук и носил очки. Впрочем, в очках или
нет, в одежде или без оной, Колльер никогда не считал себя особо привлекательным.
Сейчас, однако, он находился в состоянии мечтательной удовлетворенности, тщетно
пытаясь понять, что именно нашла в нем Модести Блейз. В парижской квартире, в
которой он сейчас находился, кухня была оборудована по-современному, но в
остальном дом был обставлен старой, хоть и симпатичной французской мебелью.
Висели там и картины, как правило, не представлявшие большой ценности и
купленные у художников, ежедневно предлагающих плоды своего вдохновения на
Пляс-де-Тертр.
Помимо кухни и гостиной в квартире была еще ванная и две спальни. Вторая
спальня обычно пустовала, разве что к Модести Блейз иногда приезжала погостить
какая-нибудь ее знакомая.
Колльер подумал о спальне Модести. Было трудно представить, что целую неделю
он спал в большой медной кровати с этой удивительной женщиной, наслаждаясь ее
восхитительным телом.
- Счастливчик, - тихо сказал он сам себе. - Баловень судьбы.
Помимо счастья быть с ней в постели, он испытывал радость от того, что
находился рядом с ней день за днем. Он в общем-то сносно знал Париж, но Модести
чувствовала себя в этом городе как рыба в воде, и оттого, что она показала ему этот
город так, как никто другой, Париж предстал перед Колльером в каком-то сказочном,
волшебном освещении.
Модести Блейз могла свободно разговаривать на самые разные темы - и
сохранять часами приятное молчание. Как-то они провели целое утро в Лувре, не
проронив ни слова, наслаждаясь шедеврами искусства, не мешая этим шедеврам
говорить самим за себя. Модести не только умела говорить и молчать. Она также
обладала поразительным талантом слушать. Иногда Колльер так увлекался
созерцанием слушающей Модести, что забывал, о чем говорил.
Он знал не так уж много женщин, и, вне всяких сомнений, Модести Блейз
превосходила всех его прочих знакомых. О себе она говорила очень мало, и это лишь
усиливало ее обаяние. Впрочем, Колльер не мог и помыслить о том, что она проявляла
умышленную сдержанность, чтобы повысить свою загадочность.
Колльер знал, что у нее британское гражданство, но сама она родом из других
мест, что она богата и независима, без прочных привязанностей; что она много
путешествовала и обладала широким кругом знакомств. Как-то раз она взяла его с
собой на роскошный прием, который устраивал богатый французский промышленник,
оказавшийся очень обаятельным и культурным человеком. В другой раз она повезла
его в ресторанчик, куда он вряд ли отважился бы отправиться сам по себе. Ресторанчик
находился в алжирском квартале, и его завсегдатаи явно принадлежали к преступному
миру - там он увидел мужчин, от которых исходила опасность, и женщин с жесткими
взглядами.
Модести Блейз появилась в этом притоне в том же платье и при тех же
драгоценностях, что и на обеде в "Максиме" за час до этого, и тем не менее она
чувствовала себя совершенно свободно и в этой среде. Ее приветствовали там как
старую и уважаемую знакомую, и поскольку Колльер сопровождал ее, он тоже
удостоился благожелательного приема.
Колльер был весьма заинтригован личностью Модести Блейз, однако полагал
верхом бестактности пускаться в расспросы насчет ее прошлого. Хотя, разумеется, его
снедало любопытство. Впрочем, скорее всего, расспросы ни к чему не привели бы.
Все, что Модести Блейз считала нужным, она бы и так сказала. Проявлять же
назойливость означало поставить под угрозу их отношения, а этого Колльеру вовсе не
хотелось. Он был рад тому, что получал от нее. Он был в восторге.
Конечно, Колльер догадывался, что этому счастью рано или поздно придет конец,
и понимал, что она поставит точку так, чтобы не причинить ему лишних терзаний.
Пока же он наслаждался существованием в этом похожем на прекрасный сон мире на
двоих. Он жил в диапазоне от умиротворенности до полного экстаза.
- Модести Блейз, - тихо повторил Колльер. Он улыбнулся сам себе и решил, что
надо встать, зажечь свет и сделать себе что-нибудь выпить.
Внезапно в дверь позвонили, Колльер нахмурился. Это явно не Модести! Она
предупредила его, что вернется в полночь, а может, и позже. К тому же у нее были
свои ключи.
По-французски Колльер мог объясняться вполне сносно, но ему совершенно не
хотелось вести переговоры с каким-то случайным визитером. Поскольку свет в
квартире не горел, ничто не свидетельствовало о том, что в ней кто-то есть. Поэтому
звонивший должен рано или поздно уйти!
Но туг послышался звук поворачиваемого в замке ключа, и Колльер напрягся.
Дверь открылась, потом закрылась. Щелкнул выключатель, и в гостиной вспыхнул
свет. Затаясь на балкончике, Колльер напряженно вслушивался. Что-то тяжелое
опустилось на пол, шаги проследовали к маленькой спальне. Снова щелкнул
выключатель.
Колльер поднялся. Он не испугался. Его охватила смесь любопытства и
раздражения. В нем была та прочная и крепкая основа, которая иногда присуща самым
застенчивым англичанам.
Незваный гость прокашлялся. Теперь он вышел из спальни, тихо насвистывая.
Оказалось, это мужчина. Мелодия - "Сафари" Кемпферта - отличалась
напевностью, и Колльер машинально отметил, что исполнял ее незнакомец самым
безупречным образом.
Теперь загадочный гость перекочевал на кухню. Там тоже вспыхнул свет. Колльер
тихо вошел в комнату с балкона. На полу стоял большой чемодан свиной кожи, а его
хозяин уже гремел сковородками на кухне. Колльер услышал характерный звук
зажигаемой газовой конфорки.
Колльер подошел к открытой двери кухни. На огне шипела сковородка с куском
масла. На столе, готовые отправиться на сковороду, лежали две отбивные и два яйца,
извлеченные из холодильника. Незнакомец отрезал ножом от французского батона
большой кусок.
Под ногой Колльера скрипнула половица. Человек мгновенно повернулся, и
Колльер увидел, что он держит нож не за ручку, а за лезвие.
Колльера кольнуло ощущение нависшей опасности. Потом все встало на свои
места. Человек снова взял нож за ручку и виновато улыбнулся Колльеру. Затем он
сказал по-французски:
- Je'm excuse. Je ne savais qu'il у avait quelqu'un ici.*
Колльер все понял, но ему вовсе не хотелось без необходимости общаться на
чужом языке.
- Вы говорите по-английски? - сухо осведомился он. Человек посмотрел на него,
и в его голубых глазах заиграли огоньки. Он был светловолос и на самом деле крупнее,
чем показалось Колльеру сначала. Лицо у него было обветренное. Носил он вполне
простую, но дорогую одежду.
- Кое-кто считает, что это не английский, - отозвался он с интонациями
кокни**, - но вообще-то меня обычно понимают.
* Извините, я не знал, что в квартире кто-то есть (франц.)
** Кокни - просторечие, характерное для необразованных жителей Лондона.
- Итак, вы англичанин? - все так же сухо продолжал Колльер. - Тогда какого
черта вы тут делаете? - Он вдруг осознал, что первый вопрос решительно не имел
связи со вторым. Но если этот здоровяк и обратил внимание на такую оплошность, то
он не подал вида.
- Меня зовут Гарвин, - дружелюбно сообщил он. - Вилли Гарвин. Хотел
немножко подкрепиться и завалиться спать.
- Спать?
- Угу. Я позвонил, никто не открывал, вот я и решил, что в доме никого нет. Я
быстренько чего-нибудь съем и на боковую.
- Но как вы проникли в квартиру?
- У меня есть ключ. - Вилли Гарвин подошел к плите и недоверчиво посмотрел
на сковородку.
- И у меня есть ключ, - поджав губы, сообщил ему Колльер. - Я не знал, что
нас двое.
- Это моя комната, - как ни в чем не бывало кивнул Вилли в сторону маленькой
спальни. - Слушай, приятель, ты умеешь готовить? А то я в этом ни уха ни рыла. Все
всегда горит... Я-то надеялся, Принцесса дома и она меня покормит.
- Принцесса?
- Это знак уважения! - весело пояснил здоровяк. - Я имею в виду Модести
Блейз.
- Вы ее родственник? - неуверенно спросил Колльер. Ему было трудно
представить Модести в родственных отношениях с этим типом, но это казалось
единственным разумным объяснением происходящего.
- Нет, - сказал Гарвин и бросил отбивные на сковородку. - Сперва я работал на
Принцессу, потом она, так сказать, сделала меня партнером. А потом мы отошли от
дел. Мы старые знакомые.
Колльер совсем запутался. Ему не хотелось углубляться в частную жизнь Модести,
и он решил сменить тему.
- Значит, она ничего не имеет против того, что вы появились в ее квартире,
поужинали и легли спать? - подытожил он услышанное.
- Совершенно верно. Ровным счетом ничего.
Нахмурив лоб, Вилли следил за котлетами. Установилась пауза.
- Если вы так хорошо ее знаете, - заговорил наконец Колльер, - то почему же
тогда вы не спрашиваете, кто я такой и что тут делаю?
Вилли удивленно посмотрел на него.
- Если бы ты был преступником, то не разгуливал бы по квартире в пижаме,
приятель. В остальном это уже не мое дело.
Зачем проявлять бесцеремонность и задавать лишние вопросы? - Он снова
посвятил все свое внимание котлетам и стал, чертыхаясь, переворачивать их ножом.
Колльер вдруг успокоился. Он плохо понимал, как этот тип мог быть старым
приятелем Модести, но, учитывая необычность многих ее знакомых, удивляться особо
не приходилось.
- Колльер, - с некоторым опозданием представился он. - Стивен Колльер.
- Рад познакомиться, Стивен. Ты часом не в курсе, когда вернется Модести?
- Примерно в полночь. - Колльер вынул из шкафа бутылку красного вина и
начал ее открывать. - Ей позвонил сегодня человек по имени Рене Вобуа и пригласил
на обед.
- Ясно, - кивнул Вилли. - Он хотел ее видеть.
- А вы его знаете?
- Встречал пару раз, когда работал на Принцессу. Симпатичный тип.
Государственный служащий. Лет пятидесяти пяти, - добавил он как бы невзначай.
- Спасибо, - улыбнулся Колльер, которому начал нравиться Вилли. - Она
именно это мне и сказала, но я все равно не собирался ревновать.
Вилли Гарвин одобрительно кивнул, поглядывая на котлеты. Вдруг его лицо
исказилось гримасой отвращения. Он поспешно стащил сковородку с огня. От котлет
поднимался густой дым.
- Вот! - горестно проговорил он. - Ты только посмотри на этих мерзавок! Глаз
с них не спускал, а они что вытворяют?
- Я бы с удовольствием помог, - сочувственно отозвался Колльер, - только из
меня повар еще хуже. У меня сейчас бы уже горела сама сковородка.
Это признание явно улучшило настроение его собеседника. Он налил два бокала
вина, подошел с ними к плите. Вилли кое-как переложил отбивные на тарелку,
поставил их на полку над грилем, потом, вылив на сковородку содержимое двух яиц,
взял бокал со словами:
- Ваше здоровье, мистер Колльер.
- Зовите меня Стив. Салют!
Они стояли и смотрели, как белок на сковородке сохнет, обугливается по краям, а
желток остается жидким.
- По-моему, тут маловато масла, - заметил наконец Колльер. - Конечно,
советовать легко, но тем не менее стороннему наблюдателю иногда видна объективная
картина...
- Все в порядке, - пробормотал Вилли. - Но уже поздно. Чего я только не
перепробовал. И вообще, - добавил он с ухмылкой, - я не потерплю, чтобы мной
командовали два каких-то нерожденных цыпленка. Будут жариться, как я сочту
нужным, и еще скажут спасибо. А края я потом отрежу.
- Вот это правильно! - воскликнул Колльер. - У вас есть принципы, Вилли, и
вы готовы за них страдать. Позвольте мне снова наполнить ваш бокал. Бургундское,
конечно, не из самых дорогих, но приятное.
Пять минут спустя Вилли сидел за столом в гостиной и ужинал обугленными
отбивными и ошметками яичницы, которые ему удалось соскрести со сковородки.
- Вам не помешает смаковать ужин, если я закурю? - церемонно вопросил
Колльер, усаживаясь напротив.
- Конечно, помешает, но придется потерпеть. Прошу, - сказал Гарвин,
пододвигая Колльеру портсигар и зажигалку.
И то и другое было из золота. Колльер также обратил внимание, что рубашка,
брюки, а также легкий пиджак, который Вилли снял, садясь за стол, сшиты на заказ. На
руке у него поблескивал хронометр "Роллекс-Ойстер".
Колльер закурил сигарету и вернул портсигар и зажигалку хозяину.
- Я мешать не буду, - говорил Вилли. - Поем и двинусь дальше. А Модести
скажите, что, мол, я заглядывал. - Он осекся, принюхался и помотал головой. - Не
стоит трудиться. Она сразу все поймет, как только войдет в кухню. Просто скажите,
что я в Париже и, наверно, заночую у Клодины.
- Еще одна ваша старая знакомая? - вежливо осведомился Колльер.
- Подружка, - коротко ответил Вилли и добавил: - Очень любит заниматься
любовью.
- Ну, а каково жить, отойдя от дел? - справился Колльер, затянувшись. - Вы
ведь совсем еще молоды.
- Стараюсь не скучать. В Англии у меня есть пивная. Называется "Мельница".
Старинный дом на реке возле Мейденхеда. Будете в тех краях, милости прошу в гости.
- С удовольствием. Вы руководите работой пивной с помощью дистанционного
управления?
- У меня есть управляющий. Я бываю там лишь несколько месяцев в году. А вы
что поделываете, Стив?
Стив ответил после секундного колебания:
- Я металлург. Боюсь, это довольно скучная профессия...
- Вряд ли такая уж скучная, раз вы этим занимаетесь. - Положив нож и вилку,
Вилли вдруг спросил: - А с бериллием вы не работаете?
- В настоящее время нет.
- За бериллием будущее. В два раза легче стали, прочнее и удобней в обработке.
- Возможно, - улыбнулся Колльер. - Но, с вашего разрешения, я все-таки
воздержусь от профессиональных разговоров. Я как-никак нахожусь в отпуске.
- Понял. - Вилли отнес пустую тарелку к мусорному ведру очистил ее и
поставил в посудомоечную машину. В его глазах появилось полунасмешливоеполуозадаченное
выражение. Когда он вернулся в гостиную, Колльер стоял у
музыкальной системы и ставил пластинку Баха.
- Сейчас выкурю сигаретку и в путь-дорогу, - сказал Вилли, усаживаясь в
кресло.
- Мне вы не помешаете. Если хотите, дождитесь Модести.
Вилли рассеянно кивнул. Он сидел, курил, а по комнате разносились аккорды фуги
соль минор. Стив разлил остатки вина и уселся на диван. Вилли, как и Модести,
прекрасно умел молчать, когда не о чем было говорить. Но, немного посидев, Вилли
встал и вышел на балкончик. Он затушил сигарету и какое-то время стоял, глядя в
темноту. Затем, сунув руки в карманы, вернулся в комнату. Он несколько раз потер
ухо, и было видно, что его что-то сильно беспокоит.
- Значит, говорите, Модести обедает с Вобуа? - услышал Колльер сквозь музыку
голос Вилли. Теперь в нем ощущалось напряжение.
- Да. - Колльер чуть приподнял брови. - А что?
- Вы знаете, куда они собирались?
- Хотели прокатиться по Сене на пароходике и пообедать там же - знаете, под
прозрачным навесом...
- Знаю, - перебил его Вилли. - Значит, они сойдут у моста Альма где-то в
половине двенадцатого. Пожалуй, направлюсь-ка я туда. На всякий случай.
- Что-то случилось? - осведомился Колльер, вставая.
- Очень может быть, - ответил Вилли, опять потирая ухо. Его прежнее
дружелюбие как ветром сдуло, и Колльер тоже добавил в свои интонации холоду.
- Не сочтите меня излишне любопытным, - сказал он, - но вы провели тут
полчаса, а теперь вдруг сочли, что что-то не так. Например?
- Сдается мне, что может стрястись беда, - сказал Вилли, надевая пиджак.
- Откуда вы знаете? - Колльера вдруг стало одолевать любопытство. Он не
противоречил Вилли Гарвину. Ему просто хотелось понять.
- Точно не могу сказать, - отозвался Вилли. - Просто у меня в таких случаях
начинает покалывать в ушах. - Он отвернулся, и Колльер понял: он не шутит.
- Погодите, - сказал Колльер. - Я буду готов через три минуты.
- Хотите со мной? - удивленно спросил Вилли.
- Да, - сказал Колльер, на ходу скидывая халат. - Хочу.
Вилли проследовал за ним в спальню. Когда Колльер надел брюки и рубашку, он
спросил Гарвина:
- Такое с вами уже бывало? Я про уши.
- Бывало и не раз.
- Это что-то вроде сигнала? Предупреждения?
- Да. - В голосе Вилли послышалось нетерпение. - Смейтесь сколько угодно,
но поторапливайтесь.
- Я не смеюсь. Мне просто интересно. И скажите, каков процент точности?
- Не понял.
- Если это сигнал об опасности, то всегда ли он срабатывает. Или случаются
ложные тревоги?
- Хорош металлург, - отозвался Вилли. - Бериллий...
- А! - отмахнулся Колльер. - В его глазах загорелись азартные огоньки
охотника, учуявшего добычу. - Бывает, чтобы это ваше покалывание в ушах
оказывалось ложным сигналом?
- Такого на моей памяти не бывало.
- Отлично. - Колльер натянул носок. - А скажите вот что: случалось ли вам
попадать в переделку без предупреждения?
- Хм... случалось, конечно. - Вилли говорил автоматически. Мысли его были
где-то далеко.
Колльер надел туфли и встал. В его темных глазах сквозило беспокойство.
- Вы неплохо знаете, что такое неприятности, Вилли, так? - спросил он.
- Кое-что смыслю.
- Вы испытываете это самое покалывание, когда находитесь в расслабленном
состоянии и не ожидаете от жизни подвоха или, напротив, когда вы сосредоточены,
напряжены и готовы действовать?
Внимание Вилли наконец сфокусировалось на Колльере.
- Бога ради, пошевеливайтесь, - с какой-то злостью произнес он. - Я хочу
поскорее оказаться у моста Альма и встретить Модести. Вы идете или нет?
Ночная прохлада еще не успела поглотить дневное тепло, и под большим
плексигласовым балдахином, покрывавшим ресторан на палубе пароходика, было
приятно и уютно.
Рене Вобуа, шеф Второго отдела, дождался, когда официант налил коньяку в два
бокала, затем быстро перевел взгляд на женщину, которая сидела напротив него.
Повернувшись к нему профилем, она смотрела на остров Ситс.
Вобуа был удачно женат, имел дочь на два-три года младше его спутницы, однако
сейчас он испытывал приятное чувство оттого, что находится в компании женщины,
красота которой привлекала внимание как мужчин, так и женщин.
Ее черные блестящие волосы были собраны в высокий шиньон. Глаза были цвета
полночного неба, лицо загорелое, шея длинная и изящная. На ней была белая шелковая
блузка с короткими рукавами и юбка из темно-синего бархата. Свободный жакет в тон
юбке висел на спинке стула. Плечи Модести могли показаться чуть широковатыми,
зато талия была узкой. Длинные и очень элегантные ноги особенно хорошо
смотрелись, когда Модести шагала.
Сэр Джеральд Таррант, давний знакомый Вобуа, выполнявший те же функции, что
и он, в одной британской спецслужбе, как-то сказал:
- Ее общество удивительно расслабляет, Рене. Это может показаться
невероятным, но все-таки это так. С ней ты не чувствуешь никакого напряжения. Она
создает удивительно умиротворяющую атмосферу. Впрочем, - добавил он, - на
противника она производит совершенно иное впечатление.
Вобуа, к своему удивлению, отметил, что в течение всего вечера ему никак не
удавалось углядеть в Модести это темное, опасное начало. Впрочем, он достаточно
знал о ней, чтобы не ставить под сомнение прощальные слова Тарранта. Теперь же,
нежась в приятной, спокойной атмосфере ужина, он понял, что и первая часть
напутствия Тарранта тоже оказалась верной.
Модести повернулась к нему, взяла свой бокал, приподняла, приветствуя его.
Вобуа ответил тем же.
- Я плохо за вами ухаживаю, - сказал он. - Мне бы следовало предложить вам
сигареты. Признаться, я бы и сам сделал то же самое. Когда у меня на душе спокойно,
я люблю выкурить сигарету.
Модести улыбнулась.
- Сэр Джеральд старается говорить нечто в этом роде, но у него нет чисто
французского таланта произносить такие фразы и в конце он обычно краснеет. - Она
взяла сумочку, что лежала рядом с ней. - У меня "Голуаз", если это вас устроит.
- Отлично, - кивнул Вобуа. - И спасибо за сведения о Тарранте. Рад, что у
этого старого лиса все же имеются недостатки.
Вобуа, конечно же, слукавил насчет сигарет. В его портфеле лежало несколько
пачек. Но ему очень хотелось посмотреть, как грациозно действуют руки Модести,
которая открыла сумочку, вынула золотой портсигар, зажигалку и передала их Рене.
- Спасибо, - сказал он, зажег ее сигарету, потом свою. Некоторое время они
курили в молчании, затем Вобуа спросил: - Вы не рассердитесь, если я буду звать вас
по имени?
- Я буду только рада, Рене.
- Скажите, Вилли Гарвин не собирается пос
...Закладка в соц.сетях
