Жанр: Триллер
Русский экзорцист
... отошли в сторонку.
- Ну, и что думаешь?
Волохов пожал плечами.
- Не знаю. Пусть он с Иваном позанимается, может быть, и поможет чем.
- Итальянский поп? Кого мы все-таки ловим, Павел?
- Если скажу - не поверишь.
С утра Бартелли встал с головной болью, но без простуды. Наскоро перекусив, он
поманил Ивана.
- Мой юный друг, не пора ли нам приступить к делу?
- Я готов.
- Очень хорошо. Господа, мы вас оставим до обеда. Нам нужно уединение.
- Книги взять?
- А какие у тебя есть книги?
Иван принес книги отца Василия и свою тетрадь с записями.
Бартелли бегло пролистал тетрадь, просмотрел книги.
- Прекрасно, мой мальчик, прекрасно. Вы почти все знаете, - он поднял вверх
палец, - почти! Берите все и пойдем.
- А мы можем говорить по-итальянски. У меня совсем нет языковой практики.
- Конечно! Мы будем говорить только и исключительно по-итальянски.
- А на латыни?
- Непременно поговорим на латыни. Только прошу избавить меня от споров по поводу
разделения наших церквей, - с улыбкой попросил Бартелли.
Они отправились в сторону монастыря. Брусницкий надел болотные сапоги и собрал
спиннинг.
- Сегодня моя очередь добывать пищу, - сказал он.
Волохов ухмыльнулся.
- Ну, значит мы без обеда.
Вернулся Брусницкий через три часа промокший до пояса, без рыбы и жутко ругаясь.
- Сплошные зацепы! Пять блесен оборвал. Как ты их ловишь? Руками, что ли?
- Руками, - подтвердил Волохов.
После обеда итальянец опять увел Ивана. Кажется, мальчишка был доволен. Вечером
итальянец рассказывал о своей стране, о Ватикане, монастырях. Брусницкий
вставлял редкие замечания. Заинтересовавшись, Бартелли спросил его, долго ли он
жил в Италии, но, получив уклончивый ответ, прекратил расспросы.
На следующее утро Волохов встал мрачный. Безделье его утомляло. Он пропал на
весь день, Бартелли с Иваном снова ушли к монастырю. Брусницкий позвонил в
Москву. Все было тихо, в квартиру Покровской никто не приходил и даже телефонных
звонков не было.
Волохов вернулся к ночи мрачнее туч, которые опять собрались над озером. Не
глядя ни на кого, бросил к костру рыбу и ушел в палатку. Бартелли вопросительно
приподнял бровь.
Брусницкий попросил Ивана спрятать рыбу и полез в палатку. Волохов лежал,
отвернувшись к стене.
- В чем дело, Павел?
Волохов резко обернулся к нему.
- А ты не понимаешь? Что мы здесь делаем? Гуляем, отдыхаем, спим! Я уже здоров,
весел и бодр. Надо действовать.
- Как?
- Не знаю, - Волохов стукнул кулаком по ладони, - но не сидеть же сложа руки.
- Александр Ярославович считает, что он должен еще объявиться. Я не знаю, на чем
основана его уверенность, но меня он убедил.
- Это он умеет. Мы опять выжидаем хода противника. Что он объявится, я и сам
знаю. Он не оставит нас, даже если сделает свое дело. Во всяком случае, меня он
найдет. А я хочу найти его сам! Я хочу диктовать свои условия, а не принимать
его!
- Хочешь не хочешь, придется ждать.
Волохов отвернулся к стенке.
Иван с итальянцем стояли на крыше монастыря, возле главного купола. Вокруг,
насколько хватало глаз, тянулись болота и леса. Монастырь стоял на узком
перешейке, почти разделявшем озеро. От открывавшейся панорамы захватывало дух.
- Беден, беден язык человеческий, - скорбно качая головой, сказал Бартелли, -
как передать словами вот это, - он простер руки, - этот простор, свежесть,
чистоту! У нас таких мест практически не осталось. Все облагорожено, стерильно,
цивилизованно.
- Но у вас есть Колизей и Пизанская башня, Венеция и собор Святого Петра.
- Ах, мой мальчик, это все - дело рук человеческих. А здесь все первозданно, как
в дни сотворения мира! - Он прислушался и обернулся к Ивану: - Кажется, нас
зовут.
- Иван, господин Бартелли!
На крыше появился запыхавшийся Брусницкий.
- Господа, - он хватал ртом воздух, задыхаясь от бега, - господа, отдых
закончился. Идите в лагерь, собирайте вещи. Я найду Волохова.
- Что случилось? - почти в один голос спросили итальянец и Иван.
- Похоже, мы нашли его.
Одежда Волохова лежала на траве у воды. Брусницкий огляделся. Озеро было
пустынно.
- Павел! - он закричал, сложив руки рупором, - Павел! Да где же ты, черт возьми.
Павел!
Волохов вынырнул в нескольких метрах от берега.
- Что?
- Кажется, ожидание кончилось.
Вздымая брызги, Волохов бросился к берегу.
- Рассказывай, - он запрыгал на одной ноге, натягивая джинсы.
- Звонили ребята из Москвы. На квартиру Покровской пришла некая Роксана. Подруга
Покровской. Говорит, что у той есть дом где-то за Владимиром.
- Где-то?
- Адрес не помнит, но дорогу покажет.
Бегом они вернулись в лагерь. Иван аккуратно скатывал палатку, Бартелли заливал
из котелка костер. Брусницкий отобрал у Ивана палатку и запихнул ее кое-как в
багажник.
- Все, по коням.
Джип, буксуя колесами на мокрой земле, рванул с места.
Через минуту он исчез среди деревьев, оставив запах сгоревшего бензина.
Дымилось, затухая, кострище, взрытая шинами земля заполнялась водой. За бревном
валялся забытый Брусницким спиннинг.
Глава 25
- Что значит: "Вы не уйдете"? И сколько же мне здесь торчать?
- Придется подождать, - монотонно бубнил Миша, не отрываясь от телевизора.
Роксана топнула ногой.
- Мне хотя бы переодеться надо!
Саша оглядел ее наряд, состоящий из короткой черной юбки, шелковой блузки и
блестящей кожаной куртки.
- Сойдет и так.
Роксана свирепо посмотрела на близнецов.
- Как жаль, что вы не мои клиенты, вы бы у меня... - она повернулась и вышла на
кухню.
- Может, Сергею позвонить, а,Миш?
- Чего напрягать без повода. Сказал, часа в два-три будут, значит, будут.
- Да, а эта шалава того и гляди орать на весь дом начнет.
- Начнет орать - успокоим.
- Это я шалава? - Роксана вылетела из кухни с чашкой кофе в одной руке и с
сигаретой в другой, - ты на себя посмотри, качок недоразвитый! Твоей головой
только кирпичи ломать! Ты же импотент, тебе килограмм "Виагры" не поможет! Да я
таких...
- Все, все, - Миша поднял руки, как бы сдаваясь, - виноват, искуплю, заглажу.
- Ну-ка, выметайтесь отсюда, я спать хочу, - Роксана решительно прошла в
комнату, сняла и повесила на спинку стула куртку и, достав из шкафа клетчатый
плед, бросила его на диван.
- Что нам, на кухне сидеть, что ли?
- Хоть на лестнице.
Роксана сняла туфли и пошла в ванную.
Близнецы переглянулись. Команды обижать посетителей Покровской не было. Саша
вздохнул.
- Блин, принесло же ее.
Через десять минут Роксана вернулась, завернутая в полотенце. Одежду она несла в
руках. Не глядя на близнецов, она бросила юбку, блузку и белье на стул возле
компьютера. Размотав полотенце, она, голая, присела к зеркалу и стала
причесываться. Саша, открыв рот смотрел на нее.
- Так, - Роксана положила расческу, встала, прошла к дивану, легла и укрылась
пледом, - слюни подобрали, телевизор выключили и ушли на кухню.
Миша, тяжело вздохнув, выключил телевизор и, взяв приятеля под руку, вывел из
комнаты.
- Милый мой, а свет кто будет гасить?
Как только с вязкой грунтовой дороги свернули на асфальт, Брусницкий погнал джип
на предельной скорости, немного сбрасывая перед постами ГАИ. Бартелли на заднем
сиденье вел неспешный разговор с Иваном то по-итальянски, то на латыни. Иногда,
когда они говорили по-русски, Волохов прислушивался краем уха.
- Здесь мы имеем дело с искусственно созданным демоном, мой юный друг. Он
сочетает в себе свойства многих принцев ада. По вашим рассказам я могу узнать
лишь некоторых. К примеру: Андрас - совершает убийства, Сабнак - растлевает тела
умерших, Зепар - проникает в сознание женщин и доводит несчастных до
сумасшествия.
- Я понимаю, - кивнул Иван, - это существо, как говорят химики, с заданными
свойствами. Только объединенной молитвой можно одолеть его.
- Совершенно верно. Но сначала вы должны полностью обездвижить его, мой мальчик.
Без этого условия вы не сможете начать обряд, но для того, чтобы вы сковали его
молитвой, кто-то должен предоставить вам эту возможность. Иначе говоря, демона
надо отвлечь, а лучше задержать. В этот момент вы и скуете его святыми словами.
Не забывайте: изгнанием, в нашем случае, дело не может ограничиться. Вы должны
уничтожить демона. Тело, которое он использовал, вряд подлежит восстановлению, -
слишком много трансформаций оно претерпело. Душа же потеряна навек, так как
сознательно предалась ему.
Брусницкий покосился на Волохова.
- Павел, это что, серьезно? Демоны, изгнание, потерянные души, - вполголоса
спросил он.
- Серьезно, Сергей. Очень серьезно.
- Класс! Надо было мне серебряные пули заказать.
- Зря смеешься, - Волохов обернулся назад, - Иван, ты, все-таки, не лезь поперед
батьки. Если уж я не справлюсь, боюсь, вам и вправду останется только молиться.
О том, чтобы ваши души не пропали.
Бартелли положил руку ему на плечо.
- Молодой человек, я, конечно, не знаю ваших способностей, но поверьте, вся
надежда на нашего юного друга. Постарайтесь предоставить ему условия для
проведения обряда.
- Во всяком случае, несколько минут, чтобы понять, бежать или оставаться на
месте, я гарантирую.
За Волоколамском машину повел Волохов. Брусницкий позвонил по сотовому телефону.
- Алло, Гусь, ты? Это Сергей. Где ты сейчас? С Марией? Надеюсь, стриптиз не она
показывает? И то ладно. Угу, постарайся доставить ее домой и к трем часам
подъезжай к художнице. Захвати оружие, на свой "Калашников" поставь
подствольник. Да, война началась. Очередной Крестовый поход.
- Напрасно шутите, молодой человек, - Бартелли осуждающе покачал головой, -
напрасно.
Перед самой Москвой попали в грозу. В салоне похолодало и Волохов включил печку.
Ночная дорога покрылась пленкой воды, и скорость пришлось снизить. Иван сидел
собранный, серьезный. Бартелли дремал. На Волоколамке большинство светофоров
мигали желтым светом, и Волохов даже не притормаживал перед ними.
- Где вас высадить, господин Бартелли, - спросил он, когда подъехали к
Тушинскому аэродрому..
- Если не трудно, где-нибудь поближе к центру. Боюсь, метро уже не работает.
Они высадили итальянца возле аэровокзала, не доезжая гостиницы "Аэростар".
Прощаясь, он притянул к себе Ивана и поцеловал в лоб. Затем попрощался за руку с
Брусницким и Волоховым. Ладонь у него была сухая и жесткая.
- Господа, не забывайте, демон может путать следы, сбивать с толку. Не
поддавайтесь на его уловки. Как бы я хотел, господа... - он огорченно махнул
рукой и вылез из джипа. - Желаю удачи.
В зеркальце заднего вида Брусницкий видел, как Бартелли перекрестил их вслед.
Он стоял под дождем, сложив руки перед грудью и бормоча молитву, пока машина не
скрылась за дождевой пеленой.
К дому Покровской подъехали только в четвертом часу ночи. В окнах ее квартиры
горел свет. Дождь прекратился. От долгой дороги, а может от влажной сырости,
охватившей их, когда они вышли из машины, Ивана стало неуютно и зябко.
На звонок вышел Саша.
- Где она, - спросил Брусницкий.
- В комнате. Спит, вроде бы. Мы на кухне сидим.
- Гусь приехал?
- Приехал. Ему Мишка морду чинит.
- ?
- Он пошел смотреть, кто там в комнате спит, а она ему подрамником по морде
съездила.
Когда все вошли в квартиру, прихожая стала тесной. Брусницкий прошел в кухню.
Пахло аптекой. Гусь сидел, задрав голову к потолку. На переносице он держал
целлофановый пакет со льдом. Миша крутил ватные тампоны и, смачивая их перекисью
водорода, передавал пострадавшему. Гусь скосил глаза на вошедших.
- Серега, ей-богу, я даже ничего сделать не успел, только вошел, присел на
диван..., - говорил он жалобно, с прекрасным парижским прононсом, - так она как
вскочит, будто я ее за задницу ущипнул, и ..., - Гусь хлюпнул носом.
Брусницкий тяжело вздохнул.
- Ладно, потом разберемся. Парни, - он оглядел собравшихся, - предстоит
серьезная разборка. Подготовьтесь, проверьте оружие. Магазины перезарядить.
Каждая пятая пуля - трассирующая. Какие стволы взяли?
- Семь, шестьдесят два.
- Годится. В общем, чтобы все было, как положено, как говорил Толян.
- Много их будет? - полюбопытствовал Саша.
Брусницкий покосился на Волохова.
- Скорее всего, он будет один, - нехотя сказал тот.
- А чего я подствольник повесил, мы его и так придушим, - прогундосил Гусь.
- Это тебе не стрелка с пацанами отмороженными.
Гусь покрутил головой. Из носа опять потекла кровь, и он, махнув рукой, снова
вставил в нос тампоны. Брусницкий постучал в дверь студии.
- Чего надо? Дадут мне сегодня поспать или нет?
Он открыл дверь и вошел. В комнате было темно.
- Боюсь, сегодня вам поспать не удастся, - сказал Брусницкий, стараясь
разглядеть собеседницу в падавшем из прихожей свете. Женщина, лежащая на диване
показалась ему необыкновенно красивой, - Придется показать нам дорогу к дому
Покровской. Вы хорошо ее знаете?
- Ольку-то? Как облупленную, - Роксана села, спустив с дивана ноги и прикрывшись
пледом.
- Нет, дорогу.
- Найду, наверное. Зажгите свет, мне одеться надо.
Брусницкий щелкнул выключателем. Роксана откинула плед, и он поспешно
отвернулся. Роксана шуршала одеждой, щелкала застежками.
- Сколько туда ехать?
- Часов пять-шесть. Может - семь. Там от трассы еще в сторону километров
семнадцать-двадцать. Если не развезло, все нормально, а если дожди шли, то
придется в деревне тракториста нанимать. У него такой лист железа огромный,
ставит на него по две машины и волочет за собой. Можете обернуться.
Брусницкий повернулся и оглядел ее с ног до головы.
- Да, вы эффектная женщина.
- Ой, только не начинайте, - с досадой сказала Роксана. - Я все это сто раз
слышала. Когда надо ехать?
- Чем быстрее - тем лучше.
- Так... Во-первых, я хочу есть, а во-вторых, мне надо переодеться. Согласитесь,
это не для загородной прогулки, - она продемонстрировала длинную ногу в туфельке
на высоком каблуке.
- Хорошо, мы заедем перекусить и потом завезем вас домой переодеться. Вы готовы?
- Вполне.
Цивилизация кончилась сразу за кольцевой автодорогой. А вместе с ней и
приличные, по российским меркам, дороги. Шоссе было забито. Два ряда в одну, два
ряда в другую сторону. Не спеша пыхтели грузовики, дачники на "москвичах" и
"жигулях" с прицепами тоже не способствовали быстроте передвижения. "Крутые" на
иномарках, норовя обойти хвост машин по встречной полосе, вызывали протестующие
гудки и ругань.
Роксану пришлось ждать почти час, поскольку она не могла ехать "на пикник" не
накрашенной. Юбку она сменила на кожаные брюки, а туфли на кроссовки. По пути
перекусили в каком-то кафе. День был теплым, но ветреным. Облака резво бежали по
небу.
В первой машине были Брусницкий, Волохов и Роксана. Вторую вел Гусь. Близнецы
дремали на заднем сиденье, Иван, молчаливый и серьезный, смотрел в окно. Гусь
всю дорогу пытался выспросить его насчет жизни в монастыре, и как это можно без
женщин, но Иван отвечал односложно, и тот отстал.
К Владимиру подъехали только в третьем часу дня. Здесь Роксана сказала, что
точно не помнит, но надо ехать или на Нижний Новгород, или на Муром.
- Это два разных направления, - еле сдерживаясь, сказал Брусницкий.
- Милый мой, если бы я знала адрес - сказала бы вам и не потащилась к черту на
рога.
Поехали на Нижний. Через час Роксана сказала, что не узнает дорогу. Брусницкий,
выругавшись вполголоса, развернулся через две сплошные полосы.
Вернувшись к Владимиру, свернули на Муром. Проехали по муромской трассе около
пятидесяти километров. Роксана крутила головой.
- Вот, - она показала пальцем вперед, - вот грунтовая дорога! Я же сразу
говорила, что надо сюда ехать!
Брусницкий вздохнул.
Возле съезда с шоссе остановились. Вышли размять затекшие ноги.
Волохов, посовещавшись с Брусницким, предложил Роксане ехать во второй машине, а
близнецов пересадили в первую. Саша и Миша устроились на заднем сиденье, положив
на колени автоматы. Гусь сунул свой "Калашников" под сиденье водителя.
Иван отозвал Волохова в сторону.
- Павел, я вас прошу, не горячитесь. Задержите его хоть на несколько минут.
Остальное я сделаю. Поверьте, я знаю, что говорю.
Волохов смотрел в сторону.
- Ты, Ваня, не обижайся только, - сказал он, - я сделаю все, чтобы прикончить
эту тварь. А ты практикуйся на кликушах всяких там, на юродивых, избавляй от
падучей. Извини, не верю я в крест и молитву. Садись в машину.
- Павел...
- Все, Ваня, все. Разговор окончен.
Брусницкий осторожно съехал на грунтовку, и джип сразу сел на брюхо,
провалившись в раскисшую колею.
- По полю надо, - пробормотал Гусь, глядя, как джип дергается в колее,
разбрасывая комья грязи.
На пониженной передаче Брусницкому удалось выбраться на твердую почву. Поехали
вдоль дороги, по заросшему сорняками полю. Дорога шла вдоль леса, ныряя в
овраги, взбираясь на невысокие холмы. На обочинах гнили старые покрышки, ржавели
какие-то сеялки или молотилки. Попался перевернутый комбайн без стекол и колес.
Гусь в присутствии своей обидчицы молчал. Роксана с интересом разглядывала
Ивана.
- Тебя ведь Ваней зовут?
- Да, - настороженно ответил тот.
- Красивое имя. И сам ты такой милый. Наверно еще и не брился ни разу, - она
провела по щеке Ивана ладонью, - а кожа какая нежная...
- Не надо, пожалуйста, - Иван отодвинулся в самый угол салона.
- Да чего ты боишься? Не укушу же я тебя.
- Согрешить и в мыслях можно, - пробурчал Гусь.
- А ты знай на дорогу смотри, - осадила его Роксана. - Ваня, так ты будешь
дьявола изгонять? Или как в церкви говорят: диавола! Да? Как интересно! А не
боишься?
Иван неожиданно посмотрел ей прямо в глаза.
- Боюсь. Да, я боюсь, но не отступлю.
- Какой ты..., ну, просто Сергий Радонежский, - Роксана вздохнула и отвернулась,
- тоже, наверное, в святые метишь.
На очередном взгорке Брусницкий остановил машину. Высунувшись из окна, он
оглянулся на второй джип.
- Эта деревня? - крикнул он, показывая вперед.
- Да, эта, - Роксана, высунувшись из окна, энергично закивала головой, - в самый
конец деревни езжайте.
Деревня явно умерла, как и много других деревень центральной полосы России,
несколько лет назад. Покосившиеся избы, поваленные заборы, заросшие сорняками
сады с одичавшими яблонями. Несколько домов сгорели, и на пепелищах буйно росли
большие желтые цветы. Раньше их называли золотыми шарами. За околицей, у
последнего в деревне дома, на берегу полузаросшего тиной пруда дорога кончалась.
Дом осел на одну сторону, ограда повалилась. Только ворота стояли крепко, нелепо
запертые на висячий замок. К пруду вплотную подступал старый ельник. Такой
густой, что казалось, ели стоят, как солдаты в строю. Волохов вышел из машины.
Заходящее солнце подкрасило кармином высокие облака. Небо на востоке налилось
синью, как море перед штормом. Звенели комары, лягушки в пруду уже начали
вечерний концерт. Подкатил второй джип. Из него выбралась Роксана. Пройдя
несколько шагов по траве, она потянулась, качнулась в одну, в другую сторону.
Разминая поясницу, сделала несколько пружинистых наклонов.
Выбравшийся из машины Гусь звонко причмокнул губами, откровенно разглядывая ее
обтянутые черной кожей бедра.
- Слюной не захлебнись, - негромко сказала Роксана.
- Щас я кончу, - пообещал Гусь.
- Это на здоровье. Ваня, ты не слушай нас, дураков.
Иван смущенно улыбнулся.
- Я не слушаю.
Гусь обнял его за худенькие плечи.
- Вот, брат мой во Христе, вот откуда погибель наша идет! А я скажу ...
- Кончай базарить, - прервал его подошедший Брусницкий. - Куда теперь?
Роксана показала рукой влево, туда, где вдоль берега пруда уходила в ельник еле
заметная тропинка.
- Там еще один дом. Сруб старый. Вроде как баня, но Ольга его под жилье
приспособила. Хороший крепкий сруб с погребом.
Подошли близнецы, и теперь все стояли одной группой, разглядывая темную стену
ельника.
- Далеко, - спросил Волохов.
- Метров пятьдесят через лес.
Волохов взглянул на Брусницкого. Тот кивнул: командуй.
- Я иду первым, - сказал Волохов, - за мной Саня и Миша, следом - вы, - он
кивнул Брусницкому и Гусю. - Иван, ты с Роксаной остаешься здесь, - он поднял
руку, останавливая возражения, - будь наготове, я позову тебя. Обещаю. Все,
пошли, а то совсем стемнеет.
Саня и Миша сняли с предохранителей свои укороченные автоматы. Гусь забросил
свой "Калашников" на плечо и рассовал гранаты по карманам. Брусницкий вытащил из
объемистого бардачка джипа тупорылый "Ингрем" и сунул за пояс "ТТ". Волохов,
усмехаясь, глядел на эти приготовления.
- А мне? - недоуменно спросила Роксана.
- Дайте ей ствол, - скомандовал Брусницкий.
Гусь передал ей маленький кургузый револьвер.
- Пользоваться умеешь? Это тебе не хлыстом махать.
Не отвечая, Роксана откинула барабан, проверяя патроны, и со щелчком вернула его
на место.
- Не тревожься, радость моя.
Волохов быстро пошел по тропинке. Близнецы, разделившись, скользили чуть сзади и
сбоку.
Тропинка свернула в глубь леса, попетляв, стала едва различимой, и вдруг деревья
кончились, словно их остановила невидимая стена. На поляне примыкавшего вплотную
к озеру леса стоял старый сруб из толстых бревен, потемневших от времени и
непогоды. В стыках торчали пакля и мох. Крыша, тоже позеленевшая от времени,
накрывала его, как шляпка гриба. В маленьких, прорубленных в стенах окнах было
темно.
Волохов, не останавливаясь, направился прямо к дому.
- Саша, Миша, к окнам. Гусь - дверь на прицел, - услышал он сзади команду
Брусницкого.
Саша подбежал сбоку к окну и осторожно заглянул.
- Плохо видно, - шепнул он, - вроде, никого.
На двери висел устрашающих размеров замок. Волохов подергал его. Петли держались
крепко.
- Погоди-ка, - оттеснил его Миша.
Отойдя на шаг, он прицелился в дверь рядом с замком.
- Не надо шуметь, - сказал Волохов, положив руку на ствол "Калашникова".
Он взялся за замок обеими руками, замер сосредоточившись и рванул замок на себя.
С громким треском петли вылетели вместе с куском косяка.
Миша восхищенно прищелкнул языком.
Волохов толкнул дверь и вошел внутрь. В сенях стояли несколько деревянных
рассохшихся кадок, висели березовые и дубовые веники. В углу - коромысло.
Волохов открыл дверь в горницу.
Тусклый свет из маленьких окошек освещал большой стол из оструганных досок с
грязными тарелками и пустыми консервными банками, стоящую рядом скамью и бочку с
водой. В углу стояло отхожее ведро, пахло нечистотами и плесневеющей пищей.
Скопившаяся в углах избы ночная темнота уже ползла по бревенчатым стенам. С
широкой лежанки возле побеленной печи встала и шагнула навстречу Волохову
женщина с растрепанными, серебрившимися сединой волосами.
- Не бойтесь, мы друзья, - поспешил сказать он.
- Я это поняла, когда вы сломали замок, - спокойно сказала женщина, - вы Павел?
- Да. А вы - Ольга?
- Она звала вас.
Волохов отстранил ее и склонился над лежанкой. Укрытая стеганым одеялом, Светка
лежала с закрытыми глазами. Дышала она с трудом, всхлипывая при каждом вздохе.
Волохов положил руку на ее лоб и поразился, насколько он горячий. Он приподнял
одеяло. Руки Светы были привязаны к лежанке.
- Почему она связана?
- Она, - Ольга судорожно вздохнула, - не понимает, где она и что с ней. Она...,
- сдерживаемое волнение прорвалось сквозь напускное спокойствие истерическим
выкриком, - это я связала ее! Она хотела убить себя. Где вы были, она так звала!
Я почти поверила, что вы всесильны!
- Она в сознании? - сдерживаясь, спросил Волохов.
- Она безумна, безумна, - закричала Ольга, - почему вы так долго...
Ольга упала на колени и, закрыв лицо, заплакала.
- Как она любит вас...
Волохов поднял ее и погладил по голове, успокаивая. Брусницкий протянул ему
флягу.
- Выпейте, - Волохов приложил горлышко к дрожащим губам Ольги.
Она глотнула, закашлялась.
- Мы увезем вас отсюда. Ей нужен врач, - сказал он.
- Еще как нужен, - кивнула Ольга, - она беременна.
- Что?
- Что слышали. Она боялась, что это от ... ну, не от вас, и хотела умереть.
Ольга присела на скамью и, зажав между колен ладони, стала раскачиваться, как
маятник.
- Как вы здесь оказались? - спросил Волохов.
- Нас привез мой... мой бывший... знакомый. Вадим. Но это не он. Я не знаю, что
произошло. Мне кажется, он не человек. Он уехал вчера, - Ольга опять заплакала,
- он запер нас, а я не могу бросить ее, мы никуда не доберемся... он не человек,
он...
- Вы правы, он не человек, - Волохов обернулся к Брусницкому: - машины...
- Сюда не проехать, - тот отрицательно покачал головой.
- Да. Ольга, вы можете идти?
- Могу, наверное.
- Помоги ей, Сергей.
Волохов откинул со Светки одеяло и стал развязывать веревки.
Брусницкий, поддерживая Ольгу под руку, повел ее к двери. Она обернулась.
- Павел, как вы нас нашли?
- Ваша подруга рассказала про этот дом. Роксана. Она приехала с нами, - узлы
были затянуты на совесть и Волохов присел, ухватив веревку зубами.
- Роксана? Она не была здесь ни разу. Даже не знала, что я...
Волохов медленно поднял голову, чувствуя, как холодок побежал по спине.
- Ванька...
- Я понял, - Брусницкий усадил Ольгу на скамью, - подождите здесь.
Он выскочил в сени, с грохотом посыпались кадки, упало коромысло. Брусницкий
выругался.
- Стой, черт тебя возьми, - заорал ему вслед Волохов, - Ольга, разрежьте
веревки, соберите вещи и сидите здесь.
- Хорошо, только вещей у нас нет.
Иван, нахмурившись, смотрел на опустевшую тропинку. Он переоделся в рясу. В
руках он держал свою сумку, то и дело заглядывая в нее, словно проверял, не
забыл ли чего.
- Жалеешь, что не взяли, - спросила Роксана, - боишься самое интересное
пропустить? Не бойся, мальчик, ты не опоздаешь к празднику.
Иван почувствовал, как рука женщины погладила его волосы и в недоумении
повернулся к ней. Глаза Роксаны были пустые, черные, будто покрытые угольной
пленкой. Иван рванулся в сторону, но жесткая рука удержала его за связанные в
хвост волосы и дернула так, что на глазах выступили слезы.
- Вы... - прошептал он.
- Я сломаю вас поодиночке, как веточки, - приблизив к нему свое отрешенное
бледное лицо, сказала женщина низким тяжелым голосом. - Сломаю, как сухие
одинокие прутья.
Она схватила его за горло. Иван почувствовал, что его ноги оторвались от земли.
- Как там в песне поется? - Ее хриплый шепот, казалось, проникал прямо в мозг,
парализуя волю и гася сознание.
Она с силой ударила Ивана спиной и головой о ворота, без усилий удерживая его на
весу. Дыхание у него перехватило, перед глазами все пошло кругом.
Видишь, там на горе
...Поділитися у соцмережах
