Жанр: Триллер
Рассказы
...е кислорода и аргона.
Делалось это для того, чтобы не допустить заражения Первого сектора
атмосферой чужака. Одновременно это означало и то, что шлюз больше не
откроется - ни с той, ни с другой стороны. При этой мысли Вессону
почему-то чуть полегчало.
- Посмотреть бы на Землю,- выдохнул он. Экран засветился - и Вессон
впился взглядом в голубую планету.
- Долгая дорога вниз, - прохрипел он. - Долгая, долгая дорога вниз
- на самое дно колодца...
Последние десять пустых лет Вессон проработал инженером по
сервосистемам на станции "Дом". Вообще-то он хотел стать пилотом, но
вылетел на первом же году - незачет по математике. И все же до сих пор у
него и в мыслях не было вернуться на Землю.
А теперь, после всех этих лет, нежно-голубой кружок вдруг показался
ему бесконечно желанным.
- Тетя Джейн, - бормотал он, - тетя Джейн, она прекрасна... Вессон
знал - сейчас там весна. Кое-где у отступающего края темноты расцветает
утро - прозрачное голубое утро, подобное свечению моря, заключенному в
агате. Таинственное утро в дымке тумана. Утро покоя и надежды. Сейчас
там, в годах и милях отсюда, крошечная фигурка женщины открывает
микроскопическое окошко, чтобы прислушаться к песне другого эфемерно
малого создания. Потерянное - безвозвратно потерянное, - упакованное в
вату, подобно предметному стеклышку с каким-то образцом, - одно весеннее
утро на недоступной Земле.
А здесь, за множество черных миль оттуда - так далеко, что
шестьдесят земных шариков можно было бы нагромоздить один на другой,
готовя кол для его казни, - Вессон, заключенный в круг, наматывал свои
бесконечные круги в этом круге. Но все же и черная пропасть внизу, и
Земля, и Луна, и все корабли и орбитальные станции вместе взятые, и
Солнце со всеми его планетами - для космоса все это было не более чем
понюшка табаку меж большим и указательным пальцами.
По другую сторону - вот где лежала подлинная бездна! Сверкающие
сонмы галактик простирались в той непроглядной ночи, покрывая
расстояния, что выражались бессмысленными числами, долгими тревожными
криками: 00000000000000000...
Пробиваясь и прокрадываясь, прилагая нечеловеческие усилия, люди
добрались аж до Юпитера. Но даже будь человек достаточно велик, чтобы
лечь, обжигая подошвы на Солнце и остужая голову на Плутоне, он все
равно остался бы слишком мал для той безграничной пустоты. Здесь, а не
на Плутоне, находился самый дальний рубеж империи Человека. Именно здесь
Внешний Мир как бы просачивался в воронку, чтобы встретиться с
Человеком, будто в узкую серединку песочных часов. Здесь и только здесь
два мира приблизились друг к другу, чтобы соприкоснуться. Мы и Они...
Но вот в самом низу приборной доски засветились золотые циферблаты
- стрелки чуть дрогнули на своих осях.
Вниз, вниз, в глубокие баки заструилась золотистая жидкость. "С
трудом преодолевая ужас и тошноту, я сумел взять пробу этого выделения.
При последующем анализе выяснилось..."
Холодная, как сам космос, жидкость стекала по идеально стерильным
стенкам трубок и скапливалась небольшими лужицами в полных тьмы сосудах,
загадочно поблескивая золотом. Золотой эликсир. Одна капля этого
драгоценного концентрата на двадцать лет задерживала старение. Придавала
эластичность мышцам и сосудам, проясняла взгляд, возвращала цвет
волосам, оживляла работу мозга.
Вот что выяснилось при анализе проб, взятых Паджоном. И вот какова
завязка всей сумасшедшей истории "точек обмена с чужаками". Сначала -
станция на Титане. А потом, когда люди лучше разобрались в ситуации -
станция "Чужак".
Один раз в каждые двадцать лет невесть откуда являлся чужак.
Являлся, чтобы сидеть в убогой клетке, которую мы для него соорудили, и
дарить нам свою бесценную влагу. Дарить нам жизнь. А почему - мы так до
сих пор и не узнали.
Вессон представлял себе это наделенное разумом огромное безобразное
тело. Вот оно барахтается в ледяной черноте, вращается вместе со
станцией и истекает холодным золотом в ждущие губы трубок. Кап. Кап.
Кап.
Голова словно собралась разлететься на куски - и Вессон отчаянно
ухватился за нее обеими руками. Постоянное давление не позволяло
сосредоточиться. Мучительная тяжесть и боль. Боль.
- Тетя Джейн! - простонал он.
- Что, Поль? - Добрый, успокаивающий голос. Как у сиделки, что
склоняется над твоей койкой, пока с тобой проделывают что-то страшно
болезненное и нужное. Искусственное, но действенное утешение.
- Скажите, тетя Джейн, - спросил Вессон, - почему они все время
возвращаются?
- Не знаю, - честно ответил голос. - Это и для меня загадка.
Вессон кивнул.
- Перед отлетом из "Дома", - сказал он, - я разговаривал с Говером.
Знаете Говера? Шеф Комитета по Внешним Мирам. Пришел специально, чтобы
со мной повидаться.
- И что? - ободряюще поинтересовалась тетя Джейн.
- Он сказал мне: "Вессон, надо кое-что выяснить. А именно - можем
ли мы рассчитывать на пополнение запаса. Понимаете? Нас, - говорит он
дальше, - теперь на пятьдесят миллионов больше, чем тридцать лет назад.
Вещества требуется все больше и больше - и мы должны знать, можем ли мы
на него рассчитывать. Вы, Вессон, сами знаете, - говорит он, - что
будет, если приток остановится". А вы, тетя Джейн, знаете?
- Произойдет катастрофа, - ответил голос.
- Верно, - подтвердил Вессон. - Катастрофа. Как мне тогда сказал
Говер: "Что будет, если люди в пустынях Нефуда окажутся отрезаны от
властей Джордан-Велли? Черт возьми, они будут гибнуть от жажды по
миллиону в неделю.
Или если грузовые корабли перестанут приходить на Лунную базу.
Проклятье, будут миллионы погибших от голода и нехватки воздуха".
Он говорит: "Там, где есть вода, где можно раздобыть еду и воздух,
люди обязательно осядут. Потом переженятся, начнут рожать детей...
понимаете?"
Говорит: "Если приток так называемой сыворотки долголетия
прекратится..." Говорит: "Сейчас каждый двадцатый взрослый обязан своей
жизнью инъекции". Говорит: "А из них каждый пятый в возрасте ста
пятнадцати лет и старше". Говорит: "За первый год смертность в этой
группе будет по меньшей мере втрое больше той цифры, что указывается в
страховых табелях".
Вессон поднял искаженное болью лицо.
- Мне тридцать четыре года, - вымолвил он. - А Говер заставил меня
почувствовать себя младенцем.
Тетя Джейн изобразила сочувственный вздох.
- Капай, капай, - исступленно забормотал Вессон. Стрелки золотых
индикаторов совсем немного, но приподнялись. - Каждые двадцать лет нам
снова и снова будет требоваться эта золотая слизь. А значит, всякий раз
бедолага вроде меня должен будет забираться сюда и принимать проклятые
дары. И один из них тоже должен будет забираться сюда и источать нужную
нам сыворотку. А почему, тетя Джейн? Чего ради? Какого черта их должно
заботить, сколько мы будем жить? Почему они всякий раз возвращаются?
Они-то что отсюда увозят?
Но ответов на свои вопросы Вессон так я не услышал.
Неделя за неделей круглые сутки в сером коридоре, что окольцовывал
Первый сектор, непрерывно горели холодные огни. Твердое серое покрытие
круговой тропы сильно поистерлось еще до того, как там первый раз прошел
Вессон. Подобно дорожке в беличьем колесе, коридор только для этого и
существовал. Казалось, он говорит: "Иди", - и Вессон ходил. Кто угодно
свихнулся бы, сидя сиднем с такой жуткой, неописуемой тяжестью в голове,
с таким зверски давящим обручем. Вессон шагал - неделя за неделей
круглые сутки, пока не падал замертво на кушетку. Потом вставал и
начинал снова.
Еще он беседовал - когда с исправно внимающей ему альфа-сетью,
когда сам с собой. А порой трудно было разобрать с кем.
- ...Мхом не порастет, - бормотал он, шагая. - Сказал же, что не
отдам двадцать мельниц за паршивую раковину... Камушки, камушки - всех
цветов. - Потом шаркал молча. И вдруг: - Не понимаю, почему нельзя было
оставить мне хотя бы кошку!
Тетя Джейн промолчала.
Вессон вскоре продолжил:
- Проклятье, ведь в "Доме" почти у каждого есть кошка или еще
какая-нибудь золотая рыбка! С вами, тетя Джейн, хорошо. Но я вас не
вижу! Ведь могли же гады оставить мужчине в компанию хотя бы кошку, если
уж никак нельзя женщину... Господи, что я такое горожу? Я же всегда
терпеть не мог кошек!
Вессон повернулся, прошел в спальню и рассеянно врезал разбитым
кулаком в кровавое пятно на стене
- И все-таки хотя бы кошку - пробормотал он. Тетя Джейн по-прежнему
хранила гробовое молчание.
- Ладно! Ладно! Нечего делать вид, будто вашим сраным чувствам
нанесен урон! Знаю я вас! Машина! Проклятая машина! - истерически
проорал Вессон. Потом немного успокоился - Слушайте, тетя Джейн. Я тут
вот что вспомнил. Видел я как-то мешок из-под зерна - там была одна
картинка. Ковбой на лошади. Картинка почти стерлась, и видны были только
лица. В смысле - морды. И меня поразило, как же они похожи! На голове
пара ушей, а между ними волосы. Два глаза. Нос. Рот с зубами Я решил,
что мы с лошадьми вроде дальних родственников. Но знаете что? Если
поставить рядом вон ту тварь... - Вессон плюнул в потолок, - то мы с
лошадьми просто кровные братья! Понимаете?
- Да, - тихо отозвалась тетя Джейн.
- И я все время спрашиваю себя, почему вместо человека нельзя было
послать лошадь или кошку, будь она проклята. А ответ, судя по всему,
таков: только человек может вынести то, что сейчас выношу я. Черт
возьми, только человек! Так?
- Так, - с глубокой печалью подтвердила тетя Джейн.
Вессон снова остановился у двери в спальню и весь дрожал,
прислонившись к косяку.
- Тетя Джейн, - глухим, но ровным голосом вдруг спросил он, - ведь
вы его фотографируете? Да?
- Да, Поль.
- И меня вы фотографируете. А что потом? Когда все закончится, кто
эти фотографии смотрит?
- Не знаю, - мягко ответила тетя Джейн.
- Ладно. Не знаете. Так вот. Кто-то их точно смотрит - но толку это
не приносит. А мы должны выяснить, почему, почему, почему... Но так
ничего и не выясним. Да?
- Да, - ответила тетя Джейн.
- Но разве там не понимают, что если тот, кто все это прошел,
получил бы возможность увидетв чужака, то, быть может, и сумел бы
поведать что-то важное? Ведь все мои предшественники так ничего толком и
не рассказали. Разве я не прав?
- Тут, Поль, не мне судить
Вессон испустил сдавленный смешок.
- Вот смеху-то! Нет, и правда забавно. Забавно? - Он вымученно
смеялся, ковыляя по кругу.
- Да, Поль, забавно, - согласилась тетя Джейн.
- Скажите, тетя Джейн. Скажите, что случается с дежурным.
- Этого я вам сказать не могу, Поль. Вессон ввалился в гостиную,
сел за пульт управления и принялся молотить кулаками по гладкому
холодному металлу.
- Кто ты? Что ты за чудовище? Что течет в твоих жилах? Кровь, будь
она проклята? Масло? Что?
- Поль, пожалуйста...
- Как вы не понимаете? Я хочу узнать только, могут ли они говорить.
Могут они по окончании дежурства хоть что-то сказать?
- Нет, Поль.
Вессон выпрямился, изо всех сил держась за пульт управления, чтобы
не упасть.
- Не могут? Так я и думал. А знаете почему?
- Нет.
- Потому что мхом порастают, - туманно выразился Вессон.
- О чем вы, Поль?
- Мы меняемся, - сказал Вессон, снова выбираясь в круговой коридор.
- Меняемся. Как железный брусок рядом с магнитом. И ничем тут не помочь.
Вы, надо полагать, просто немагнетичны. На вас это поле никак не влияет.
Да, тетя Джейн? Вы не меняетесь. Остаетесь здесь и ждете следующего.
Так?
- Так, - ответила тетя Джейн.
- А знаете, - медленно ковыляя по кругу, продолжал Вессон, - я даже
могу сказать, как он там лежит. Голова - вон там. А хвост - вон там.
Верно?
- Да, - подтвердила тетя Джейн.
Вессон остановился.
- Так, - сосредоточенно проговорил он. - Значит, вы можете показать
мне, что вы видите наверху. Да, тетя Джейн?
- Да. Нет. Это запрещено.
- Послушайте, тетя Джейн! Мы погибнем, если не сможем выяснить, что
заставляет чужаков даром отпускать нам свой эликсир! Погибнем,
понимаете? - Вессон прислонился к стене коридора и снова уперся взглядом
в потолок. - А теперь он поворачивается - вот сюда. Верно?
- Да, Поль.
- А еще что он делает? Скажите же наконец, тетя Джейн! Ну?
Молчание. А потом:
- Он подергивает своим...
-Чем?
- Я не знаю такого слова.
- О Господи! - простонал Вессон, стискивая руками голову. - Ну
конечно! Какие тут могут быть слова? - Потом он вбежал в гостиную,
вцепился в пульт управления и воззрился на пустой экран. Отчаянно
забарабанил кулаком по пульту. - Тетя Джейн! Вы должны мне его показать!
Должны! Давайте же! Покажите!
- Поль, это запрещено, - запротестовала тетя Джейн.
- Отлично! А вы все равно должны это сделать! Должны, тетя Джейн!
Иначе погибнут миллионы! Миллиарды! И виноваты будете вы! Вы, тетя
Джейн! Понятно вам?
- Хорошо! - с болью отозвался голос. Потом наступила пауза. Экран
засветился, но лишь на мгновение. Вессон успел разглядеть что-то большое
и темное - но в то же время полупрозрачное, похожее на гигантское
влажное насекомое. Клубок непонятных конечностей, каких-то волокон,
крыльев, челюстей...
Вессон еще сильнее вцепился в пульт управления.
- Достаточно? - спросила тетя Джейн.
- Смеетесь? Да что вы думаете - я взгляну на него и тут же откину
копыта? Давайте его, тетя Джейн, давайте его обратно!
Будто бы с неохотой экран снова вспыхнул. Вессон не сводил с него
глаз и что-то тихо бормотал.
- Ну как? - поинтересовалась тетя Джейн.
- "Отвратно мне любимой существо", - невнятно процитировал Вессон,
не сводя глаз с экрана. Наконец встал и отвернулся. Но образ чужака не
выходил у него из головы, когда он снова принялся наматывать бесконечные
круги по коридору. Вессон нисколько не удивился тому, что вид чужака
напомнил ему сразу всех мерзких ползучих тварей, которые только населяли
Земли. Вот, значит, почему дежурному не только запрещалось видеть
чужака, но даже знать, как он выглядит. Это неизбежно возбудило бы в нем
ненависть. Странно. Бояться чужака почему-то считалось в порядке вещей.
А вот ненавидеть... Но почему? Почему? Руки его дрожали. Вессон
чувствовал себя истощенным и выдохшимся, вываренным и высушенным. Одного
душа в день, согласно распорядку тети Джейн, уже не хватало. Буквально
минут через двадцать после купания кислый пот вовсю сочился из подмышек,
холодный пот крупными каплями выступал на лбу, а горячий пот обильно
покрывал ладони. Вессону словно вмонтировали внутрь печь со сбитым
регулятором температуры и наглухо закрыли все заслонки. Он знал, что
нечто подобное обычно происходит под воздействием стресса - больше
адреналина поступает в кровь, больше гликогена накапливается в мышцах.
Ярче блестят глаза, а пищеварение замедляется. Тревожась и страдая,
Вессон сам выжигал себя дотла, не способный ни справиться с мучившей его
тварью, ни сбежать от нее.
На очередном круге Вессон споткнулся. Потом немного подумал и
направился в гостиную. Снова склоняйся над пультом управления и
посмотрел на экран. Чужак слепо вглядывался куда-то в бездну космоса. А
стрелки золотых индикаторов заметно поднялись - баки были заполнены на
добрых две трети.
[...Справиться] - или [сбежать...]
Вессон медленно опустился в кресло у пульта управления. Сидел он
сгорбившись, понурив голову, крепко зажав ладони между коленей, и
отчаянно пытался ухватить какую-то важную, но все ускользавшую мысль.
А что, если чужак испытывает такую же сильную боль, что и Вессон,
или даже сильнее?..
Ведь стресс может нарушить биохимические процессы и в теле
пришельца.
"Отвратно мне любимой существо".
Вессон отбросил неуместную мысль. Внимательно вглядываясь в экран,
он стал пытаться представить себе чужака содрогающимся от боли и
страдания - истекающим от ужаса золотым потом...
Позже Вессон встал и прошел в столовую. Там сразу пришлось
ухватиться за край стола, чтобы ноги опять не понесли по кругу. Наконец
он сел.
Нежно гудя, автоповар выдвинул на лоток небольшие стаканчики -
минералка, апельсиновый сок, молоко. Вессон поднес к запекшимся губам
стаканчик минералки. Холодная вода больно студила горло. Теперь сок. Его
Вессон лишь отхлебнул, а потом маленькими глотками выпил молоко. Тетя
Джейн одобрительно загудела.
Организм совсем обезвожен, подумал Вессон. Когда он последний раз
ел или пил? Потом он взглянул на свои руки - иссохшие палочки, стянутые
веревками вен, с твердыми желтыми клешнями на концах. Под прозрачной
кожей ясно виднелись кости, а от сердцебиения вздрагивала вся грудь.
Руки и бедра покрылись светлыми волосами. Светлыми - или совсем белыми?
Размытое отражение в зеркальной стене столовой тоже ничего
определенного не поведало - лишь какие-то бледно-серые пятна. Вессон
чувствовал легкое головокружение и страшную слабость - будто он
только-только перенес приступ лихорадки. Ощупав плечи и грудь, он
окончательно убедился, что чудовищно исхудал.
Еще несколько минут Вессон сидел перед автоповаром, но никакой пищи
так и не появилось. Наверное, тетя Джейн сочла, что есть ему еще
рановато, и скорее всего не ошиблась. "Им еще хуже, чем нам, -
потрясенно думал Вессон. - Вот почему станция расположена так далеко.
Вот зачем радиомолчание и только один человек на борту. Иначе бы им
просто не выдержать..." Потом вдруг накатил сон - и ни о чем другом он
уже думать не мог. Провалиться в бездонный колодец, закутаться в мягкий
стелющийся бархат умиротворяющего мрака... На трясущихся ногах Вессон
доплелся до спальни и рухнул замертво. Упругая кушетка, казалось,
растворяется под его тщедушным телом. Кости словно таяли...
Вессон проснулся в той же немощи, но с ясной головой. Мелькнула
трезвая и отчетливая мысль: "Когда две чуждые цивилизации сталкиваются,
сильная должна одолеть слабую любовью или ненавистью".
- Закон Вессона, - пробормотал он. Машинально стал искать карандаш
и бумагу, но, естественно, не нашел. Тогда стало ясно, что надо
всего-навсего сказать тете Джейн, чтобы запомнила.
- Не понимаю, - заметила машина.
- И не надо. Главное - запомните. Хотя бы это вы можете?
- Да, Поль.
- Вот и хорошо... пожалуй, я бы позавтракал.
Вессон подумал о тете Джейн. Почти человекоподобная по разуму
женщина - сидит в своей металлической тюрьме и ведет одного человека за
другим по бесконечным кругам адских страданий... Сестра-сиделка,
защитница, мучительница... Наверняка в Бюро догадываются, что какой-то
подвох тут найдется... Но альфа-сети еще слишком новы, никто в них
толком не разбирается. И все же наверняка думали, что абсолютный запрет
тетя Джейн ни за что не нарушит.
"...Сильный должен одолеть слабого любовью или ненавистью..."
"Я сильный, - сказал себе Вессон. - Так оно будет и впредь". Он
опять остановился у пульта управления, но экран был пуст.
- Тетя Джейн! - сердито буркнул он.
Экран тут же как-то виновато засветился.
Чужак снова корчился от боли. Теперь огромные глаза напряженно
смотрели прямо в камеру. Извивающиеся конечности отчаянно колотили по
полу. В пристальных глазах - мольба и страдание.
- Нет! - выкрикнул Вессон, ощущая, как обруч еще сильнее стягивает
горящую голову. - Нет! - И ударил кулаком по кнопке. Экран погас.
Истекая потом, Вессон поднял взгляд и увидел цветочный орнамент.
Толстые стебли напоминали антенны, листья - грудную клетку. Бутоны
же походили на слепые глаза гигантского насекомого. Вся картинка
медленно и безостановочно ползла по стене, увлекая за собой и взгляд.
Не замечая струящегося по лицу холодного пота, Вессон что было силы
вцепился в холодный металл пульта и не сводил глаз с картинки, пока
орнамент снова не превратился в обычное, ничего не значащее переплетение
линий. Потом на трясущихся ногах прошел в столовую.
Отдышавшись немного, Вессон спросил:
- Тетя Джейн, скажите, будет еще хуже?
- Нет. Начиная с этого времени обычно становится лучше.
- Сколько еще? - еле слышно спросил он.
- Один месяц.
Один месяц, улучшение... Вот, значит, как это всегда бывает. Когда
дежурный окончательно засосан в это болото и его личность полностью
подавлена. Вессон подумал о всех своих предшественниках. Да, повышение
до седьмого разряда, неограниченный досуг и вид на жительство по первому
классу. Ясно где. В сумасшедшем доме.
Зубы сами оскалились, а кулаки изо всей силы сжались. "Нет! -
мысленно крикнул Вессон. - Только не я!"
Потом приложил ладони к холодному металлу, чтобы унять дрожь, и
спросил:
- А до какого времени они обычно могли разговаривать?
- Вы уже разговариваете дольше любого из них...
Дальше - провал. Вессон смутно, какими-то урывками сознавал, как
мимо движутся гладкие стены коридора, изредка замечал пульт управления и
грозовую тучу мыслей, что отчаянно били крыльями над его головой. Чужаки
- чего они добиваются? Что происходит с дежурным на станции "Чужак"?
Потом туман немного рассеялся - и Вессон снова пришел в себя в
столовой, отсутствующим взглядом упираясь в стол. Тут же пришла мысль:
[что-то не так].
Вессон съел несколько ложек любезно предложенной автоповаром
овсянки - и оттолкнул тарелку. Какой-то неприятный привкус. Машина
обеспокоенно загудела и вытолкнула на лоток очищенное вареное яйцо, но
Вессон встал из-за стола.
На станции царила мертвая тишина. Затихло даже умиротворяющее
гудение сервосистем, что тихонько пульсировали в стенах. Залитая
голубоватым светом гостиная распростерлась перед ним подобно пустой
театральной сцене, и Вессон уставился на нее так, будто видел впервые.
Потом нетвердыми шагами доплелся до пульта управления и стал
разглядывать чужака. Тяжелый, неимоверно тяжелый, корчащийся от боли в
кромешной тьме. Стрелки золотых индикаторов поднялись чуть ли не до
упора - баки почти заполнены. "Ему уже совсем кисло", - с угрюмым
злорадством подумал Вессон. Последовавшее за болью облегчение все еще
потрясало землянина. Слишком долгой и страшной была боль!
Потом он снова взглянул на картинку над пультом управления. Тяжелые
клешни омара живописно покачиваются в голубом море...
Вессон ожесточенно затряс головой: "Нет! Не допущу! Не сдамся!"
Потом тыльной стороной поднес к самым глазам собственную ладонь. А там -
десятки крохотных морщинок под костяшками, пробивающиеся повсюду бледные
волоски, розовая блестящая кожа свежих шрамов. "Я еще человек", -
подумал Вессон. Но стоило руке опуститься на пульт управления, как
костистые пальцы сомкнулись, будто клешня омара.
Истекая потом, Вессон уставился на экран. Чужак уставился на него в
ответ - и они словно заговорили друг с другом. Непосредственно от мозга
к мозгу передавалось некое сообщение, для которого не требовалось слов.
И было в этом какое-то пронзительное наслаждение. Вот она, поглощающая с
головой и растворяющая в себе радость изменения, перехода в то, что уже
не почувствует боли... Зов. Импульс.
Вессон медленно и осторожно выпрямился, будто в голове у него
находилось что-то хрупкое. Осторожно! Не кантовать! Потом прохрипел:
- Тетя Джейн!
Машина что-то прогудела.
Вессон продолжил:
- Тетя Джейн! Я нашел ответ! Ответ окончательный! Сейчас. Вот,
слушайте. - Он помедлил, собираясь с мыслями. - "Когда две чуждые
цивилизации сталкиваются, сильная должна одолеть слабую любовью или
ненавистью". Помните? Вы еще сказали, что не понимаете. Так я скажу вам,
что это значит. - Когда эти... эти чудища столкнулись с Паджоном на
Титане, они сразу поняли, что столкнуться нам придется еще не раз. Они
развиваются вширь, осваивают новые миры - так же как и мы. Пока еще мы
не овладели межзвездными полетами, но дать нам какую-нибудь сотню лет -
и мы их освоим. А тогда мы доберемся до этих тварей. И они нас не смогут
остановить. И знаете, тетя Джейн, почему? Потому что они не убийцы. Это
в них просто не заложено. Они тоньше нас. Понимаете, они как бы
сказочные богачи, а мы - что-то вроде дикарей с островов Океании. Они не
убивают своих врагов. Нет, Боже упаси!
Тетя Джейн все пыталась что-то сказать, вмешаться, но Вессон не
обращал на нее внимания.
- Слушайте же! Сыворотка долголетия - просто счастливое совпадение.
Но они с успехом его использовали. Вкрадчивые и обходительные, они
прилетают и запросто одаривают нас драгоценным эликсиром, ничего не
требуя взамен. А знаете почему? Слушайте же!
Чужак прибывает сюда, и потрясение от контакта с человеком
заставляет его источать столь нужную нам золотистую бурду. Но на
последнем месяце боль неизменно утихает. Почему? А потому, что два
разума - человеческий и инопланетный - прекращают свою неистовую
схватку. Что-то лопается, выходит наружу - и происходит смещение. Вот
где начинаются потери человека от всей этой операции! Тот, кто выходит
отсюда, на человеческом языке уже разговаривать не способен. Думаю,
впрочем, что все мои предшественники по-своему счастливы. По крайней
мере, счастливей меня. Ведь у себя внутри они обрели что-то огромное и
важное. Что-то такое, чего нам с вами даже не представить. И если теперь
их снова поместить сюда, к чужаку, они легко смогут ужиться. [Они
адаптированы друг к другу.] Вот на что рассчитывают эти твари!
Вессон треснул кулаком по пульту управления.
- Вот куда они метят! Не сейчас. А лет через сто - двести. Когда мы
доберемся до звезд и начнем завоевание, вдруг выяснится, что мы сами уже
завоеваны! Без
...Закладка в соц.сетях
