Жанр: Триллер
Мороженщик
...ты? Люди королевской крови, мессии? Итальянцы,
португальцы, шведы, немцы, сербо-хорваты, краснокожие, моравы?..
- Он перевел дыхание, и кто-то выдохнул:
- Есть. Иисус.
Он отреагировал немедленно:
- Иисус. Великолепно! Братья, сегодня Он с нами. Поэтому мы попросим Его
божественного покровительства, прежде чем я продолжу. Давайте склоним головы в
короткой молчаливой молитве.
Момент был ужасный. Лживый голос звучал серьезно, и присутствующие не
знали, как себя вести в такой ситуации. Никто не опустил головы. Он оглядел мужчин
и произнес тихо, но внушительно:
- Я не дурачусь, господа, давайте склоним головы на мгновение, возблагодарим и
восславим Его.
Этот ненормальный в кресле, похоже, совершенно искренне вошел в свою роль.
Они, как последние идиоты, склонили головы, и он воскликнул:
- Аминь, братья и сестры!
Мужчины переглянулись. Один или двое нервически и грубовато хохотнули.
- Вполне можно обойтись и без длинной молитвы. А теперь, мои дорогие,
вспомним, что мы все равны перед Богом и заброшены сюда волею капризов природы.
Будем считать само собой разумеющимся, что нет ничего хуже, чем ветер и дождь,
гром и молния, циклон, ураган, торнадо, катаклизмы и грозовые тучи. Безусловно, все
предопределено некой высшей силой, Богом или тем, кто выше Бога. Сколько человек
среди вас действительно верует? - разносился его ораторский голос проповедника.
Один из мужчин очень спокойно произнес:
- Я серьезно отношусь к религии. И...
Скамвей вперил взгляд в человека, стоявшего перед ним в полный рост, как бы
оценивая, с кем он имеет дело, и резко прервал его хорошо поставленным,
уничтожающим, неправдоподобно громовым голосом:
- А как насчет того, чтобы убраться отсюда? Или хотите, чтобы вам помогли?
Все онемели, а он повернулся к поверенному и без малейшего намека на улыбку
произнес:
- Пойди к Длинной Ветке, зайди за Доком, Гнойником и остальными парнями.
Скажи им, что сюда заявился Дундук и поносит старину Мэтта грязными словами. Он
у нас на крючке, его пора убрать.
Он снова повернулся к стоявшему перед ним мужчине и продолжил в лучших
традициях Джеймса Арнса:
- Хоть я и не отношусь к злобным инвалидам, мистер, но топайте-ка отсюда
вашими свиными ногами, пока не поздно.
Заржали все, и даже мужчина, оскорбленный минуту назад, улыбнулся:
- Я не обижаюсь. Но этими вещами не шутят, вы понимаете?
- Конечно, - мужчина в коляске мгновенно переменился, его голос, зазвучал
мягко и примирительно, - я понимаю и должен извиниться перед вами, дружище.
Посмотрим, однако, какими знаниями оделил вас милостивый Господь. Итак, ваш
уровень интеллекта таков, что сведения, откуда берется дождь, по-видимому, - ваше
высшее достижение. Позвольте спросить вас, мой религиозный, вы действительно
привержены тому, что остальные язычники могли бы назвать догматами теологии? Аа,
я вижу, ваши глаза засверкали. Но не надо ответа. Не обращайте внимания на мои
шуточки. - Он театрально взмахнул рукой. - Я ведь только пытался разрядить
обстановку и заставить вас забыть, что у нас небольшое наводнение, захватившее
наши машины на бульваре перед загородным клубом, что здесь мы в ловушке, без
электричества и прислуги, что мисс Китти - единственная женщина среди нас, но у
нее венерическая болезнь, не при ней будь сказано, что банк за городом не сыщешь,
что внутренние секретные службы прослушивают наши телефонные разговоры, а ФБР
внедрил в наши ряды осведомителей. - Он скользнул взглядом по Эйхорду. - Я
знаю, что вы думаете, слушая меня, - этот ненормальный в коляске монополизировал
собрание и несет несусветную чушь.
Последние слова прозвучали в мертвой тишине совершенно неожиданно. Все
засмеялись, и этот смех прозвучал почти как аплодисменты.
К счастью, скоро дождь затих, и игроки в гольф разбрелись. Единственная встреча
с коммерсантом по покупке-продаже автомобилей в Бакхеде, несмотря на свою
краткость, ярко запечатлелась в памяти Эйхорда. Он всегда знал, что к его
недостаткам относилась нетерпимость к псевдоэлите, которая презирала остальных и
пользовалась своей поверхностной образованностью для унижения собеседника,
находящегося на более низком интеллектуальном уровне. Тот факт, что Скамвей был
прикован к креслу, не оправдывал его в той ситуации. Именно чувство неприязни
подтолкнуло Джека к тому, что он вписал в список подозреваемых уважаемого
коммерсанта, который часто заканчивал свою рекламу на телевидении словами: "Нет
ничего лучше "бьюиков" Скамвея.
Ни...че...го..."
Эйхорд представился скучающей девушке. Она попросила его присесть, и в
ожидании встречи с ее боссом он наблюдал за суетой в выставочном зале "Скамвей
"бьюик", жаждущих купить или продать автомобиль.
Вскоре из офиса выехал в своем кресле хозяин с привычной профессиональной
приветливой улыбкой и прогрохотал на весь зал:
- Неужели это бесстрашный кудрявый сыщик, знаменитый детектив, собственной
персоной?
Эйхорд улыбнулся и внутренне подобрался. Человек в кресле произнес:
- Ну что ж, давайте познакомимся ближе. Я рад иметь дело с вами, ведь ко мне
могли прислать какого-нибудь юнца.
Эйхорд с приветливой улыбкой достал служебное удостоверение, и Скамвей
прочитал громовым голосом:
- Джек Эйхорд - тайный агент.
Все присутствующие в зале уставились на них.
- Алан Скамвей. - Он протянул руку, вынудив сыщика прикоснуться к нему, и
близко заглянул в глаза, чтобы оценить степень их враждебности. - Я польщен
приездом главного охотника за черепами из Управления Сил Правопорядка, и мне
остается только смиренно сказать: Большой Ал слушает. Чем могу служить? Чтонибудь
связанное с подержанными "феррари"?
- Мы занимаемся, расследованием недавних убийств, а также...
- Я могу описать вам каждую минуту моей жизни от конца корейского
конфликта до настоящего времени. У меня полное алиби. Все это время я играл в
покер. Спросите любого. Меня видели все. Верно, ребята?
- Может быть, поговорим наедине?
- Конечно, Джек, с удовольствием. - Он развернул коляску и поехал в кабинет.
Его спина выражала явную насмешку: "Что, коп, чувствуешь себя агентом 007?"
Эйхорд оглянулся на автомобиль, стоящий поперек демонстрационного зала,
увидел, как Монрой Тукер, изображая покупателя, вылезает из машины, и направился
за инвалидным креслом.
- Прошу, инспектор, - пригласил Скамвей, - значит, вы хотите знать, где я был
31 февраля. Или 32 марта?
- Что-то вроде, - терпеливо ответил Эйхорд. - Мы проверяем инвалидов
вашего возраста...
- Ай-я-яй! Значит, серьезное преступление. Я-то думал, что ваши мальчики
только и умеют, что уминать пончики. Молодняк, одним словом, а вокруг,
оказывается, идет серьезная полицейская работа. И самые опасные преступления
совершает, конечно, инвалидная "моль" среднего возраста. Федеральная полиция, как
всегда, на высоте. Я заслуживаю наказания кнутом или косичкой молоденькой
девчонки? Тогда я сдаюсь, офицер. Пришлите ее, и пусть она нанесет мне пару
достойных ударов. Прикажите ей. Никакого снисхождения! Дайте мне настоящую
взбучку!
Эйхорд переждал этот словесный поток и продолжал, словно его не прерывали:
- ...а также преступлениями, совершенными несколько лет назад. - Ему надоело
притворяться. - Мы обнаружили некоторые противоречия в ваших документах за
прошлые годы. Я был бы крайне признателен, если бы вы прояснили некоторые
моменты вашей биографии. Где вы жили раньше? - Он заглянул в досье. - В
Атлантик-Сити?
- В Норвегии, - ответил Скамвей, наблюдая, как огромная фигура черного
мужчины заполняет дверной проем. - Вы знаете, что сказал майор Дорф, когда
представлял очередного кандидата в президенты Джесси Джексона?
Монрой тупо уставился на него ничего не выражающими глазами. При
необходимости это ему прекрасно удавалось.
- Что стране нужен играющий тренер. - Скамвей засмеялся, никак не
отреагировав на появление чернокожего копа.
- Мистер Скамвей. Мой коллега - детектив Тукер. - Джек представил мужчин
друг другу.
- Подумать только! Скажите, вы могли бы достать мой мяч с крыши? Похоже,
что кроме вас это некому сделать.
В лице Монроя ничто не дрогнуло.
Эйхорд задавал вопросы о прошлом Скамвея и следил за его реакцией, которой
придавал большее значение, нежели словам. Никаких колебаний и нерешительности.
Полная естественность. Имя "Скамвей" оказалось норвежским, впоследствии
англизированным, искаженным к тому же диалектом и специально для Эйхорда было
произнесено по буквам. Скамвей, по его словам, жил в самом большом фьорде
Норвегии. Его семья скончалась. Однако он слышал, что в Осло еще живут его
двоюродные братья. Документы потерялись при пересылке из Атлантик-Сити в
Бакхед. Он поведал детективам подробности автомобильной аварии, в результате
которой оказался в инвалидном кресле.
Джек церемонно поблагодарил его за потраченное время. Когда они влезли в
машину, он спросил Монроя:
- И что ты думаешь о нем?
Он взял Тукера с собой, чтобы посмотреть на реакцию Скамвея. Джека
интересовало, на самом ли деле тот был таким расистом, каким показался в день их
первой встречи. Может быть, именно тогда выявилось истинное лицо этого человека,
прикрытое маской все остальное время. И теперь Эйхорд хотел узнать непредвзятое
мнение Тукера.
- Как ты находишь его?
- Скотина.
- Почему?
- Еще один подонок, кичащийся своей белой задницей.
Бакхед-Спрингз
Ощущение от этого дня у Эйхорда было такое, будто он выпил приятный
освежающий коктейль в сточном колодце. День приторных улыбок ядовитых людей.
После такого общения чувствуешь себя, как леди Макбет, и хочется без конца мыть
руки. Скамвей определенно был из тех людей, которые при всем своем обаянии
распространяют сильную негативную ауру. И после свидания с ним весь день пошел
наперекосяк.
Даже дома его ждала неприятная неожиданность. Едва он переступил порог, как
Донна напустилась на него по поводу счетов, что было не в ее правилах. Он аккуратно
поинтересовался, скоро ли будет готов обед, а когда она огрызнулась в ответ, сказал,
стараясь не раздражаться:
- Я в восторге от твоего теплого приема, дорогая. Я пораньше смылся с работы,
чтобы побыть с моей прелестной, ласковой женушкой, но, кажется, попал в дом
злобной ведьмы. Может, сделаешь перерыв?
- Прости, милый, - смягчилась она. - Я очень виновата. Но у меня выдался
такой жуткий день: во-первых, ребенок устроил скандал, во-вторых, мне пришлось
самой подвести баланс в нашей чековой книжке и оплатить счета - откладывать уже
некуда. Теперь надо убрать дом, а я разбита, устала, я, пропади все пропадом, паршиво
себя чувствую, у меня стервозное настроение, и сегодня не будет вовремя обеда, не
будет ни тишины, ни объятий. Ясно?
- Что ж, отлично, все одно к одному. - Он вздохнул, сел и взялся за свою
корреспонденцию. Это были материалы от служителей церкви по поводу какого-то
ненормального и его кретинки-подружки, которые имели обыкновение встречаться в
общественных местах и полосовать друг друга по лодыжкам лезвием бритвы, смеясь,
как дураки. Полицейских просили прийти в ресторан, где эти сумасброды будут, как
всегда, в лужах крови. Однако последнее сообщение свидетельствовало, что
вмешиваться уже поздно. Парень, видно, дошел до точки и покончил с ней и с собой в
ресторане, прямо над рыбным блюдом. Отличное завершение дня для Эйхорда.
Он приподнялся, чтобы переключить телевизор на канал новостей, как вдруг в
другом конце дома раздался звон разбитого стекла. Он вылетел из кресла и помчался
на шум еще до того, как услышал крик жены: "Джонатан!"
Ребенок сидел среди осколков. Эйхорд рванулся к нему, чтобы убедиться, что он
не порезался. Мальчик скалил зубы и рвал на части любимую фотографию Джека с
его давно умершей матерью, выдергивая ее из обломков рамки и разбитого стекла.
- Что ты наделал! - воскликнул Джек.
Ребенок вызывающе посмотрел на него. Взгляд был чужим, тяжелым, холодным. В
бесчувственном мраморе было больше тепла, чем в этом взгляде. Эйхорд подхватил
сына с пола и врезал по мягкому месту со всей силы, чувствуя, что мог бы убить
мальчишку. Хотелось излупить его до синяков.
- Джек, - только и сказала вбежавшая в комнату Донна. Они всегда понимали
друг друга без слов. Ее взгляд, полный укора, сказал ему больше, чем целый монолог.
Сквозь рев сына Эйхорд ответил, уже чувствуя раскаяние:
- Не так уж ему и больно, он плачет больше от унижения.
- Иди ко мне, Джонатан. - Она унесла ребенка, а Эйхорд подбирал осколки и
старался прийти в себя. Он поглядывал на жену в дверной проем, а когда закончил
работу, сказал:
- У меня нет негатива.
У изображений были оторваны головы. Мальчишка догадался разбить стекло,
чтобы добраться до снимка. В голову Эйхорда опять полезли черные мысли.
- Я знаю, дорогой, но твой гнев...
- Чрезмерный, я знаю. Я... - Он не мог сообразить, что сказать в свое
оправдание, и только качал головой. Мальчик плакал во всю силу своих легких на
другой половине дома. А Джек с ужасом вспоминал, как ему хотелось убить ребенка,
разрывающего старую фотографию. Это было не просто шалостью, он намеренно
хотел испортить снимок. Эйхорд был в этом убежден. От фотографии остались одни
клочки. Милосердный Бог, он видел в глазах мальчика то же выражение, которое
замечал и раньше. Взгляд, который, как казалось Джеку, приберегался именно для
него, взгляд, выражающий открытую, ледяную ненависть. Сама мысль об этом была
настолько абсурдной, что он немедленно отверг ее. Вот уж воистину кошмарный день.
Он сел в кресло и вытряхнул осколок стекла из правой туфли, затем поднялся и
переключил телевизионный канал. Но смотреть новости сейчас ему было невмоготу.
Взял пульт дистанционного управления и остался сидеть перед экраном,
перещелкивая кнопки с одного канала на другой.
- ...счет 4:2. Вы представляете, что это значит для... - Он переключился с
хоккея.
- ...как установлено документально. Изучая настенную иконографию... - Щелк.
- ...не могли бы войти и раздеться. Но он не должен был просить меня
раздеваться, поскольку был таким же доктором, как я девочкой. Он просто ветеринар...
- Он переключился с канала, демонстрирующего комедии пятидесятых годов.
- ...золото и цирконий в постоянном центре внимания. Официальная цена 199,95
доллара. Но наша цена гораздо ниже, минимальная стоимость... - Щелк.
- ...невозможно найти достаточное количество танков времен Второй мировой
войны. Как выяснилось, далеко не все знают, что американские солдаты воевали в
этой войне против... - Щелк.
- Просите Господа наставить вас на путь истинный и пожертвуйте часть ваших
средств... - Щелк.
Щелк. Щелк. Щелкщелкщелкщелкщелк.
Бакхедское управление
Следующим утром Эйхорд занимался бумагами и сидел на телефоне. Его взгляд с
тоской остановился на доске объявлений. Фотографии известного гомосексуалиста и
разыскиваемого подростка. Глаза отказывались смотреть на осточертевший список.
"Адамс Хайден
Болен Бильярд +
Бриттен Морис
Картер Джери
Каннингем Гарольд
Денненмюллер Майк +
Фрейдрихс Кейт +
Джибар Роберт
Джиллерспай Джеф
Говард Эдвин
Джеймс Филекс
Джон Марк
Маллинз Грей
Нейджел Сэм
Роуз Льюис
Скамвей Алан +
Шваб Дэвид
Смит Рик
Трепассо Фил
Уайт Блейк
Вайсман Эбен
Зофутто Марио".
Имя Скамвея с учетом совпадения инициалов с Артуром Сподой пополнило число
подозреваемых до четырех. Четыре человека, чью жизнь Джек должен изучить во всех
подробностях. Взвешивая все "за" и "против", Джек решил, что Болена следует
исключить. Безусловно, у него есть мотивы и возможности для убийства, но слишком
не подходят физические данные. Он исключил имя Бильярда Болена.
С презрением отвергнув мысль о начинающейся дальнозоркости, но все же
отодвинув от себя служебный блокнот, чтобы лучше видеть, он начал работать над
мучительной проблемой - вычислением обведенной в блокноте человеческой
фигурки.
К концу дня он обработал имеющиеся данные, и тут в его кабинет влетел
скомканный бумажный мячик с желтыми полосками. В нем оказалась такая
декларация:
Я утомлен, как изнемогший обнаженный маори. Человек без имени. Я убил девять
мусульман в Майами. Человек без имени. Я очищаю мир от смрада. Зеркало, зеркало
на стене. Кто самый трудолюбивый коп?
Эйхорд улыбнулся. Развлекаются ребятки.
По пути в Бакхед-Спрингз он снова начал анализировать приватные беседы с
господами Денненмюллером, Фрейдрихсом и Скамвеем. Его мучила необычность их
реакции. Ни один из трех не удивился и нисколько не встревожился, даже не
поинтересовался, почему вдруг полиция обращается именно к нему в связи с
преступлением. Словно убийство - самое обычное явление и в мире, и в их жизни.
Разве нормальный человек не должен был бы выразить ужас, негодование,
возмущение при попытке вовлечения его в дело об убийстве, хотя бы чисто внешне?
Ведь обычная реакция: почему я? А эти шуты с бесстрастными, почти как у мудрецов,
лицами сидят в своих раковинах, от которых отскакивают любые вопросы. Для них
разговор со следователем - досадная мелочь в дневной скачке с препятствиями: что
здесь вынюхивает этот коп? Нет ни малейшего гнева или ощущения оскорбленности.
Только легкое пожатие плеч: пожалуйста, спрашивайте, о чем хотите, изучайте мое
лицо. Очень странно. Но сколько Эйхорд ни пытался выудить жемчужину истины из
своих размышлений, ему это не удавалось.
Бакхед
Бетти Байлос - приятельница Кейта Фрейдрихса согласилась на встречу с
Эйхордом. Она гораздо больше заинтересовалась расследованием, чем любой из
допрашиваемых мужчин. Лишь у Фрейдрихса, единственного из группы
подозреваемых, тайно сняли отпечатки пальцев и записали голос на пленку. По
штатам Невада и Техас полиция разослала свежие фотографии подозреваемых.
Байлос оказалась миловидной оживленной дамой немногим более тридцати. Она
была одета и вела себя как девчонка-подросток, обожающая джаз.
- Каким же образом вы собираетесь все это раскрутить? - спросила она Эйхорда
раз пятнадцать, пока он заполнял на нее стандартную анкету. Он предполагал, что
наибольшие трудности возникнут с вопросами по поводу сексуальных пристрастий
Фрейдрихса, однако эта тема закрылась кратким: - Это совсем не ваше дело!
Правда, когда Джек легонько намекнул, что это могло бы помочь Кейту, и тра-ляля,
принес извинения, что вынужден вторгаться в их интимную жизнь, она просто
пожала плечами и согласилась осчастливить его ультраподробными откровениями.
Через десять минут Эйхорда уже тошнило, но он был вынужден снова спрашивать и
снова слушать.
Во время беседы он понял, чем в сексуальном плане притягательны калеки. Из
того, что рассказала Бетти Байлос, если считать ее реакцию типичной, ему стало ясно,
что красивый, элегантный мужчина в инвалидном кресле вполне мог привлекать
женщину, возбуждать ее желание узнать, как калека получает удовольствие, и
испытать, каков он в любви.
Для женщин любопытство вообще часто является толчком к началу интимных
отношений и с совершенно здоровым партнером, но интерес, да и привязанность
усиливаются у них именно в данной ситуации. Неудачный ребенок матери дороже.
Его короткая встреча с Дженет Харнер также оказалась полезной. Она работала
сиделкой у Алана Скамвея.
- Благодарю вас за готовность оказать мне помощь, Дженет, - сказал он. - Я
могу называть вас просто по имени? - Надо создать приятную непринужденную
атмосферу. - Расскажите мне немного, если можно, о ваших отношениях с мистером
Скамвеем.
- Каких? - уточнила она, - личных или служебных?
- И тех, и других.
- Два месяца я была его физиотерапевтом. И два раза уходила.
У нее была любопытная внешность. Очарования в лице не было, кожа словно
побита струёй воздуха с песком, но великолепные глаза и естественность делали ее в
глазах Эйхорда очень привлекательной.
- У Алана неприятности? - тихо спросила она.
- Да, в общем, нет, - ответил Эйхорд и запустил свою стандартную вопросную
чечетку.
Несмотря на то, что красивой Дженет назвать было нельзя, в ее присутствии
представитель сильного пола немедленно начинал остро ощущать свое мужское
начало. Ее фигура явно не была порождением хитроумных создателей женского белья.
Под одеждой чувствовалось великолепное тело. Двигалась она с удивительной
естественностью и грацией.
- Что же вы делали как физиотерапевт? Чем занимались?
- Обычно его ногами. Вы, видимо, знаете, что он ими не владеет. Поэтому мы
делали вихревые и грязевые ванны, массаж и некоторые другие процедуры.
Приятельница Кейта рассказывала, что у ее друга "ноги ужасно тонкие". Эйхорд
использовал эти слова в беседе с Дженет Харнер.
- Можете ли вы сказать, что его ноги тонкие, иссохшие?
- Конечно могу. Они действительно тонкие. Но если принять во внимание, как
давно он прикован к креслу, они в хорошем состоянии.
- Возможно ли, чтобы он снова начал ходить?
- Основываясь на своем медицинском опыте, я сомневаюсь в этом. Все, конечно,
может быть, но при полном параличе, как у него, едва ли.
- Вам известно, что в настоящее время он не ходит. Может он дурачить всех?
- Конечно нет, - сказала она, взглянув на Эйхорда. На лит у нее было написано:
"Ты не свихнулся?"
- Почему у некоторых пациентов конечности имеют приличный вид, а у других
- слабые, иссохшие?
- Я не знаю. - Она передернула плечами. - Никто в точности не знает, какие
мышцы больного атрофированы. Почти все инвалиды такого типа имеют
атрофированные конечности вне зависимости от лечения.
- Тогда для чего они проходят курс лечения?
- Причины разные. Некоторые люди борются, некоторые нет. Кроме того, у них
разные диагнозы. Может появиться возможность выздоровления. Многие не верят, что
парализованы навсегда. Или им кажется, что они смогут поддерживать мышцы с
помощью терапии.
- А можете вы определенно сказать, что у Алана Скамвея устойчивое
атрофирование конечностей, что он не мог двигать ногами в последние годы?
- Безусловно. У него до болезни была хорошо развитая мускулатура, поэтому до
сих пор его ноги сохранили приличный вид, но они неподвижны.
- Я должен еще спросить вас, Дженет, и это не любопытство. Заранее прошу
прощения за вторжение в личную жизнь. Но мне необходимо знать, как выглядели
ваши интимные отношения с мистером Скамвеем. - Он постарался вложить в голос
максимум мягкости и уважительности. - Это были нормальные половые отношения?
- Нет, - ответила она, в раздражении буквально отчеканив это слово.
- Видите ли, у нас сложный случай убийства, - он тяжело вздохнул, - поэтому
мне необходима особая точность. Пожалуйста, - добавил он кротко.
- Я предоставляла ему рот. Вас устраивает мой ответ?
Точно так же, как подружка Фрейдрихса! Устраивает. Меня устраивает, Дженет.
Он кивнул, опустил глаза в служебные бумаги. В его практике бывали случаи, когда
ему приходилось вытягивать подробности, но сейчас и того, что она сообщила, было
достаточно.
- Когда...
Она прервала его.
- Я полагаю, нам надо закончить этот разговор. Это было пару раз. Он предлагал
еще кое-что, но я не занимаюсь извращениями, как некоторые другие.
- Именно это он хотел от вас?
Она кивнула.
- Когда в последний раз вы его видели?
- Месяца два назад, я думаю.
- Сейчас у него есть терапевт или еще какой-нибудь личный медперсонал?
- Я полагаю, его регулярно посещает врач, но кто - я не знаю. Не думаю, что у
него есть другой физиотерапевт.
- Между вами произошло что-то особенное, после чего он отказался от ваших
услуг?
- Да. - Она вся передернулась. - Наши отношения только начались. Вы
понимаете. У него возникли личные проблемы. Он... - Она остановилась.
- Что вы думаете о нем, Дженет?
- Вы когда-нибудь видели его по телевизору?
- Естественно.
- Это и есть Алан. Вы знаете, какой он, если смотрите коммерческий канал ТВ.
Он настоящий кобель.
Джек улыбнулся этим словам и отпустил ее.
Миссия
Он любил ощущение власти. Не просто ощущение физической силы, но прежде
всего - психического и интеллектуального превосходства. Жесткую, полную,
устрашающую власть. Он покинул свою тайную комнату с предвкушением счастья от
многообещающей ночи и с чувством радости бытия. Оно всегда приходило к нему,
когда он избавлял мир от очередной суки.
Для этой цели он давно приберегал Хитер. О, благословенный Иисус, какое
счастье думать, что он сделает с мерзкой дрянью. Что он снова сможет расплатиться с
ними. Тупицы копы никогда не достанут его. Он неуязвим. Исполненный тайного
злорадства, улыбающийся, довольный и полный сил, он скользнул в машину и вставил
кассету в магнитолу, включив максимальную громкость. Поднялась дверь гаража, и
большая машина растаяла в ночи.
Он встретил Хитер в подвале жилого комплекса случайно и соблазнил ее в первую
же минуту. Инвалидность давно уже стала его главным плюсом в любовных
похождениях. Хитер пала перед ним, как срубленное дерево. Он убедил ее переехать в
Миссию, в недавно освободившийся маленький домик. Стоявшее на отшибе строение
вполне годилось для его целей. Он дал ей денег, чтобы внести арендную плату за
месяц вперед, и перевез туда Хитер. Он не спешил разделаться с ней, приберегая для
нужного момента.
До Миссии было больше двадцати миль, но ему показалось, что он ехал не больше
пяти минут. Мысли унеслись в далекое прошлое, его согревала музыка детства и
образы, связанные с ней. Только что стемнело, яркая луна освещала пестрые
прямоугольники земли, удлиняющиеся к горизонту. Позади остались популярный
магазин "Пляжные принадлежности" и "Контора Фреда по перевозке имущества" с
грязными заброшенными трейлерами, совсем как там, где он вырос.
Его машина была произведением искусства. Один его должник расплатился тем,
что отладил ее до совершенства военного самолета. Она скользила бесшумно, как
тень, неслышимая и почти невидимая в ночи. Ее хозяин тоже хотел стать невидимкой.
Из своего тайного убежища он выходил через гараж, продумав наперед все
неожиданности.
В усилителях гремела музыка тридцатых годов. Он миновал цепь больших
силосных ям, которые принадлежали, если верить вывеске, "Ньюхоуп Грейн
Компани". Хорошее знамение. Ньюхоуп - новая надежда. Створки ворот были
открыты, внутри темнели здания казарменного типа из цельного металла. Дв
...Закладка в соц.сетях
