Жанр: Триллер
Грязь
...ая, обворожительная,
принадлежит ему. И когда Эдди стояла на своих длинных, стройных ногах, все еще на
высоких каблуках и что-то ему готовила, эти гладкие ножки, эти прекрасные коленки,
видные из-под короткой юбки (слава Богу, короткие юбки опять в моде), маленький
фартук, аккуратно повязанный на ее тонкой талии, - все это удивительно
переполняло и возбуждало его. И действительно, любуясь ею, думая о том, как эта
женщина прекрасна, он захотел ее опять.
Она обернулась, посмотрела на него, перехватив взгляд его горящих глаз, таких
притягательных, серьезных, сексуальных, и прочитала его мысли.
- Только не перед ужином, - поддразнила она его, - тебе придется подождать и
получить десерт в конце еды, как и положено.
- А вот скандинавы иногда начинают еду с десерта.
- Но мы не в Скандинавии.
- Ты всегда каламбуришь?
- А-га. - Уловка Джека не удалась, и это немного расстроило его. Он встал,
подошел к ней сзади совсем близко и прижал к себе эту женщину, от которой был без
ума.
Она пахла так великолепно, как... что это был за аромат? Какая-то смесь мускуса,
свежего хлеба и невообразимо возбуждающих духов. Он принюхался опять к ее шее и
прижался к ней.
- О, Джек!
- Ты сказала на десерт?
- А-га.
- Но ты не десерт, ты нечто другое, ты знаешь это?
- Джек? - Сейчас она не хотела этого. Что-то иное было у нее на уме. Он
вопросительно посмотрел в ее посерьезневшие глаза, когда она повернулась к нему.
- Да. Что?
- Этот человек...
- Что?
- Человек...
- Какой человек?
- Понимаешь, тот, кто это все делает.
- Более или менее понимаю.
- У тебя есть его фотография?
- А-га, - он кивнул с усердием.
- Ты думаешь... - Она оставила вопрос висеть в воздухе. Кухня и столовая,
маленькое открытое пространство со столом и стульями, было пусто без Ли. Джек
вдруг забеспокоился, как там девочка у ее друзей? Странно, подумал он, когда Эдди
спросила его о фотографии убийцы, он инстинктивно вспомнил о Ли Анне.
- Что? - сказал он.
- Могла бы я взглянуть на нее? - нежным, очень мягким голосом спросила его
Эдди.
- Конечно... да. Я... но ты уверена, что это хорошая идея?
- Я хочу посмотреть, как он выглядит, - прошептала она. Если бы он не видел
движения ее губ, он не был бы уверен в том, что она сказала, даже если бы они стояли
еще ближе друг к другу.
- Хорошо, - ответил Джек. Он все еще стоял около нее, не двигаясь,
сопротивляясь ухудшению настроения. Ему очень не хотелось показывать ей эту
фотографию: этот человек убил ее мужа и оставил Ли без отца. Нет, не человек, а
монстр в человеческом образе. Эйхорду казалось аморальным показывать ей его
физиономию.
- Если ты думаешь, что все нормально, я бы хотела взглянуть.
- Конечно, - согласился он. Но он так вовсе не думал. Ничего хорошего из этого
не выйдет! Однако он подошел к своему кейсу, открыл его и вытащил тонкую папку,
из которой извлек то, на что она хотела посмотреть.
- О! - Ему показалось, что Эдди произнесла именно этот звук. Пара черных, как
уголь, твердых, как алмаз, поросячьих глаз взирали на нее с грубого, но в то же время в
чем-то детского лица клоуна. Даже эти две фотографии, грубые и зернистые, на
которых была запечатлена эта физиономия, где убийца и не стремился изобразить
человеческий взгляд, даже эти снимки, сделанные в Марионской федеральной тюрьме,
таили в себе угрозу.
Лицо этого человека хранило какое-то детское выражение, толстое лицо с
ямочками на щеках казалось безобидным. Однако Эдди почувствовала холодную
дрожь, когда осознала, что этот человек убил и изуродовал Эда. А потом убил еще
многих людей и сейчас убивает, отбирая жизни без всякой причины.
- Джек? - Она пыталась что-то сказать, и Эйхорд взял фотографию из ее
трясущихся рук, из глаз Эдди полились слезы, и она упала в объятия своего
любовника. Он держал ее так очень долго, пока ее трясло от горечи потери и гнева. А
он, обнимая ее, думал, что она плачет из-за своих выцветших, потемневших,
обуглившихся и уже полузабытых воспоминаний.
- Ну, ну, будет, полно!
- Нет, - жалобно плакала она, не в силах произнести больше ни слова. Но вот
она выплакала свое, и Джек подвел ее к стулу.
- Ну перестань! Посиди, отдохни!
- А, а, а, а, а... - Эдди как будто выдавливала из себя слезы, но лицо ее было уже
сухо. Теперь он пересадил ее за кухонный стол и заглянул в досье, не читая его, - он
помнил там каждое слово. Потом начал искать пузырек с успокоительным - Джек
знал, что он где-то здесь, на кухне. Обнаружив лекарство в одном из ящиков, между
печеньем и концентратом для завтрака, вылил немного содержимого в кофейную
чашку, радуясь, что средство предназначается не для него, хотя и сожалея, что его
выпьет красивая женщина. Он разбавил смесь водой из-под крана.
- Выпей немного этого. - Эйхорд поставил чашку перед Эдди. Она смогла взять
ее обеими руками и отпила немного, как птичка, затем передернула плечами и
отставила, помотав головой. Он забрал чашку и вылил остаток в раковину. Потом
опять взял досье и, невнимательно пробежав глазами фразы и предложения, которые
уже засели в его голове, уставился на лицо, которое, возможно, даже мать злодея не
очень любила. Улыбка выглядела, как на рекламе, зубы были предназначены для того,
чтобы рвать мясо, - огромные, бесформенные зубы без единого дефекта,
совершенные и ужасные в своем совершенстве зубы, попорченные цивилизацией,
например, вырыванием пробки из бутылки, которую сейчас просто невозможно
отвернуть. Человеческие зубы акулы, предназначенные для дела.
Черты лица, напоминающие груду или тесто, массивные и странно бесформенные.
Мягкое лицо с ямочками на щеках, похожее на толстую морду камбалы-детеныша,
отвратительное и в то же время чем-то притягательное лицо, без растительности и
шрамов. Но шрамы существовали. Эйхорд знал, что некоторые выставляют их напоказ,
как якудза своих татуированных драконов. Его шрамы не похожи на те, которые
остаются на животе, как растяжки у рожавших женщин, его шрамы появились, как
наколки, старые, увядшие крестообразные линии, которые он никому никогда не
показывал. Не одобряемые обществом пятна на коже человека, его самые неприятные
отметины глубоко спрятаны - они живо напоминают о незабываемых ночных ужасах,
выжженных в самой сердцевине его изуродованной души грубым железным клеймом.
Двадцатилетние ноющие шрамы, которые причиняют ему боль, как полузабытые раны
от шрапнели, оставившей свой неизгладимый след на теле человека.
Все в нем с начала до конца было загадкой, и Джек в который раз сопоставлял
факты и догадки, прослеживая жизнь Дэниэла Банковского то в хронологической
последовательности, то абстрактно. Затем он понял, что дело бесполезно форсировать,
и закрыл досье, вновь подошел к Эдди и обнял ее.
Он впервые сказал, что любит ее, не произнеся ни слова. Он отдал все свое сердце
ей и маленькому ребенку, вбежавшему сейчас в дверь, держа в руке веревку от
летучего змея, подобно молодой охотничьей собаке сомнительных кровей,
возбужденно лающей на свои пятки и полностью вверяющей им себя. Он хотел бы,
чтобы его любовь проникла как можно глубже, подумал Джек про себя, улыбаясь.
А рядом с ними, всего в сорока семи минутах езды на предельной скорости и с
потушенными огнями, только в сорока семи минутах, сидя в тесном закутке на девять
футов ниже городских улиц, убийца смотрел на них. Смотрел на Джека и Эдди. А
затем уронил остатки бутерброда с мясом и сыром на зернистую фотографию,
продолжая читать бледный и в высшей степени неточный газетный отчет об
отношениях детектива - специалиста по расследованию убийств с вдовой одной из
первых жертв "Убийцы Одиноких Сердец".
Имя Эдит и ее загородный чикагский адрес сами собой отпечатались в его
умственном процессоре. Каждое слово репортажа и каждое слово, сказанное самим
полицейским в телевизионной программе, въедались в Дэниэла, как острое жало
гремучей змеи насмехаясь над ним, кусая его, пока он, озверев, не стал топтать
отвратительную газету своими сапогами огромного размера, уничтожая лица, которые
привели его в ярость. Ему почудилось, что он вновь услышал крик человека-змеи. Это
вызвало у него невыносимую боль в желудке, какой-то приступ такой же неистовой
ярости, которая побудила его так ужасно расправиться с семьей Волкеров. Он решил
расправиться с полицейским и его сукой и устроить себе в своем роде праздник на
воде.
И как раз в этот момент, когда гениальный ум убийцы обдумывал свой первый
шаг, Джек услышал лай собаки на заднем крыльце, и вдруг его озарило, и он понял -
как всегда это понимал - без всяких колебаний, он понял, как обезвредить этого
человека.
На следующий день Эдди позвонила ему поздно, в половине двенадцатого. Это
был сложный день: длинный допрос панка и несколько бесплодных попыток выудить
хоть какую-то информацию от обитателей Марионской федеральной тюрьмы. Эдди
позвонила ему как раз в тот момент, когда все детали у него выстроились в одну
линию и начал вырисовываться его собственный план.
- Алло, бэби!
- Да? - сказал он таким голосом, будто ему в рот засунули тряпку.
- Извини, милый. Ты заснул?
- Нет. Я только что вернулся. Что случилось, любимая?
- О, - вздохнула она, громко дыша прямо в трубку. - Тот человек. Точнее, его
лицо, которое ты мне показывал вчера. Мне кажется, я его видела.
- Ну-ка повтори!
- Джек, я понимаю, что все это странно звучит, во я должна тебе сказать. Я почти
ничего не могу сообщить, но вчера, когда я его увидела, его лицо показалось мне
знакомым, но я...
- Что?
- Я только не могла тебе этого толком объяснить, но потом, разговаривая с Сэнди
о своей поездке в Центр, я вспомнила, где могла видеть его раньше.
- Ты говоришь об убийце?
- Да. О человеке, фотографии которого ты мне показывал. Как его зовут?
- Банковский.
- Мне кажется, я его видела. Я помню это лицо. Я видела его около Центра
позавчера.
- Какого Центра. О чем ты говоришь?
- О Центре "горячей телефонной линии", где я вызвалась поработать. - Она
назвала ему адрес. - Я видела это лицо.
- Ты, ты абсолютно уверена в этом? Я имею в виду...
- Да, Джек. Я знаю, что это должно значить для тебя, но - я уверена, что видела
это лицо. Правда, его лицо несколько изменилось, он сейчас выглядит старше, не так
ли? - Она не стала ждать ответа. - Но черты остались прежними. Может быть, лицо
стало толще. Я увидела этого человека, когда было уже темно, но там горело много
фонарей, и я разглядела его и испугалась. Он был огромен. Я только что села в машину
и тут заметила его - он спускался в канализационный люк. Как он был одет? Он
выглядел, как рабочий.
- Ты видела Банковского, спускающегося в канализационный люк около Центра
"горячей телефонной линии"? - Джек начал думать, что этот разговор по телефону
ему снится.
- Клянусь, я не шучу, дорогой. У него была пара резиновых перчаток или что-то в
этом роде, он нес огромную лестницу и мешок. Естественно, я приняла его за рабочего.
Было примерно около десяти или половины одиннадцатого, и я еще подумала, почему
он идет на работу так поздно, почти ночью. И потом, я устала, знаешь. Но уверена, что
это был он. Я имею в виду его размеры. Он был огромен. Немного встретишь парней с
такими размерами, как у него: Я...
- Эдди. Ты во всем этом уверена?
- Джек. Я не шучу. Я же почти ничего особенного тебе не сообщила, но я должна
была сказать. Я думаю, это был он. На самом деле. Спорю, что это был он. Любимый?
- Ответа не было. - Это возможно? - Длинная пауза. Эдди слышала, как он дышал
в трубку. Думал.
- К черту, я не знаю.
Но он опять натягивал брюки, говоря ей, что перезвонит ей завтра утром. И в час
пятнадцать ночи Эйхорд и еще три вооруженных детектива, плюс два полицейских в
форме, плюс шеф, плюс лейтенант Ар-лен собственной персоной уже стояли с
оружием наготове и смотрели вниз, в жуткий мрак главной магистрали
канализационной сети, выискивая следы убийцы, и чувствуя холод, исходящий из
колодца, освещаемого светом ручных фонарей. Они смотрели в нору Зверя.
Эйхорд почувствовал две вещи. Волнение, почти восторг, какой-то всплеск
энергии и страх. Он боялся. Его правый глаз задергался в нервном тике, и, стоя
посредине улицы и заглядывая вниз, в другой мир, он ощутил, как горит его лицо. Ему
очень захотелось выпить.
ЛЕРОЙ И АЛБЕРТ
Знаешь ведь, как это бывает, когда стол кажется резиновым, а стекла плывут перед
глазами. Примерно то же ощутил и доктор Джеронимо, когда отворились зеленые
двери его заведения ("Травы, коренья, свечи и... толкование снов"), тут уж только и
остается, как хорошенько выругаться, и не понимаешь, что же это такое, - то ли
давление подскочило, то ли "колес" каких наглотался, одним словом, это и подумал
доктор Джеронимо, когда увидел, что зеленая дверь открылась и вошел мужчина, на
голове которого красовался гребень зелено-розового цвета. Он был похож на
марсианина.
- О нет. Господи, пощади меня...
- Привет, - сказал марсианин.
- Омма, гуамба, мумбо-юмбо, боповани...
Это было первое, что пришло в голову доктора Джеронимо. Чистая чепуха, но,
черт возьми, может быть, марсианин ничего не смыслит в заклинаниях и именно это
поможет прогнать его?
- Фепоапалула зафрам парадиддл оомгава б'вака меллороони, - изменил он тон,
делая пассы в сторону пришельца, надеясь на то, что тот уберет свой злой глаз, "вудухуду",
которым того и гляди сглазит его.
- Как дела? - вежливо спросил человек с розово-зелеными волосами.
- Предупреждаю тебя, языческая слизь, я посвящен в духовный сан, я - докторколдун,
я имею право убивать заклинаниями, и если ты подойдешь еще ближе, я
нашлю проклятие на всю планету, с которой ты прилетел, не говоря уже о тех, кто
остался на твоем марсианском корабле. Так что стой там, где стоишь, оамала
Максимиллиан шелларуни гилавауни умашабаду! - заявил доктор, продолжая
размахивать руками.
- Черт, док Джи, я не с Марса. Это я, Вуди. - Человек с гребнем зелено-розового
цвета сделал пару шагов вперед.
- Так это ты, чертово создание, ядовитое лицо панка, я сейчас так прокляну тебя,
что вся твоя семья... Вуди?
- Что случилось, док Джи? Ты что, разбил свои очки или что? - спросил его
человек.
- Уйди. Хотя нет, подожди минутку.
Комната начала приобретать нормальные черты. Доктор Джеронимо оперся о стол.
Зрение сфокусировалось, и он наконец увидел, кто был на самом деле этот человек с
розово-зеленым гребнем на голове. Просто Вуди Вудпекер, а не злой марсианин,
посланный убивать.
- Вуди, мой дорогой человек. О, я просто немного колдовал. Как ты, брат? -
спросил он, чувствуя облегчение.
- Все нормально, доктор Джеронимо, ничего, - сказал вошедший человеку за
прилавком, с головой гладкой, как пушечное ядро. - Я хотел с вами посоветоваться.
- Прочь боевой топор, мой дорогой! - воскликнул Джеронимо, когда все опять
встало на свои места.
- Хорошо. У меня есть девушка. Ну не совсем девушка. Мэй Сибау. Вы знаете
Мэй? Из Уэллса? - Мэй считалась очень дурной женщиной.
- Не думаю, что имел удовольствие быть знакомым с ней.
- Прелестный цветочек. Но к делу, док Джи. Я знаю, вы великий человек,
поэтому не стесняюсь обращаться к вам. Знаете, иногда в определенном возрасте у
мужчины появляются проблемы с... - он замолчал. Доктор Джеронимо украдкой
посмотрел на часы, приятно тикавшие у него на руке.
- Инфекция мочеиспускательных путей, - подсказал доктор. - Есть еще
простатит, сопровождаемый болями и неудобствами в общественных местах,
дисфункция, отсутствие функции...
- У меня он не стоит.
- Но остальное все в порядке? Ну, ты, как говорится, пришел по адресу. У меня
есть такое фантастическое лекарство, что у тебя не будет с этим проблем. Рецепт его
приготовления я держу в секрете. Его называют "алура".
- Сколько оно стоит?
Вуди Вудпекеру было пятьдесят семь лет, но он все еще носил на голове розовозеленый
гребень. Настоящее его имя было Алберт Шарма.
- Оно стоит недешево, - ответил доктор Джеронимо.
- Скажите, сколько?
Вуди Вудпекер был достаточно умен, чтобы не употреблять все это разнообразие
стимуляторов и депрессантов, хотя без ограничений пил водку, джин, ром, всякое
пойло типа "Белого Тигра", "Черной Пантеры", "Зеленого Дракона", а также
полынную водку, "Брут", "Стерно", "Чэпс" - список был длинным. Его пристрастие к
"Сладкой Люси" закончилось, и все, что ему требовалось теперь, чтобы снова впасть в
полупьяное состояние, - это выпить стакан комнатной воды.
- Две сотни за упаковку, - сказал ему аптекарь.
- Уууу! - заныл Вуди. - Дерьмо!
- Я понимаю тебя, мой друг. Но и ты должен понять, что это средство не похоже
на те, что продаются везде. Без этой штуки твоей песне конец. Это сверхсекретное
открытие Ассоциации развития сексуальных исследований. Его называют "алура". А
расшифровывается, как Автоэротичный Лютенизирующий Реагент. Даже небольшое
его количество дает высокие результаты. Его используют разведчики-импотенты,
чтобы выудить информацию у женщин. Я сделаю твой член таким твердым, что им
можно будет стену продолбить. Так что гони две сотни за упаковку этого волшебного
средства - и дело сделано!
- У-угу, - сказал Алберт Шарма, пытаясь высчитать, насколько ему придется
повысить цены на кассеты, чтобы вернуться сюда с двумя банкнотами. Кличка Вуди
Вудпекер, Лесной Дятел, приклеилась к нему лет шесть назад, а до того его знали как
Человека-дерево. И сейчас уже казалось, что эта кличка больше подходила ему, чем
собственное имя, ибо в ней чувствовалась мелодика улицы. Теперь он работал на свой
имидж, болтая всякую чепуху, говоря, что у него голова, как у дятла, и тому подобные
глупости. Иногда панки сооружали у него на голове гребень и красили его в розовозеленый
цвет.
А прозвали его так, потому что по деревьям он мог угадывать судьбы людей. Пить
Алберт Шарма начал несколько лет назад. И теперь, когда он смотрел на любой кусок
дерева, ему виделись лица. Если вы по профессии плотник, это может обернуться для
вас большими неприятностями, одно всегда влечет за собой другое. Вот так
опустившийся плотник Человек-дерево оказался на улице среди грешных людей.
- Что скажешь, брат? - спросил доктор Джеронимо, который жил несколько лет
в племени команчей, где выучил некоторые рецепты, освоил ворожбу и колдовское
лечение. От рабочих Омахи он выучился предсказывать судьбу. Эти знания он
использовал для своей книги толкования снов. Кроме того, он получал небольшие
доходы от продажи лекарственных трав и корней.
- У меня нет двух сотен. Но ты знаешь Дьюса, не так ли?
- Да, - сказал он, - с "дьюсом" тоже нынче нелегко, но такова цена.
- Нет, доктор. Я спрашиваю, ты знаешь бандита по имени Дьюс? Дьюс Юнгер?
- Как ты сказал?
- Ты его знаешь. Главарь банды, предводитель "Пламени"!
- О да. Я знаю этого человека. Ну и что?
- Я кое-что придумал.
- Что же?
- Я слышал, что он обещал три сотни любому, кто сообщит ему имя убийцы
мистера Три.
- Нет, ты же приличный немолодой джентльмен, и я думаю, тебе не следует с
ними связываться.
- Но мне нужна эта штука. И если он даст мне три сотни и я смогу купить это
лекарство, то у нас с Мэй будет настоящий медовый месяц.
- М-м-м...
- Слушай! - Вуди наклонился к доктору Джеронимо, дыша на него перегаром и
распространяя крепкий запах пота, заговорщически прошептал: - Я кое-что знаю.
- Да?
- Я знаю, где он живет.
- Кто, Дьюс?
- Я знаю, где живет убийца.
- Да? - сказал доктор, почувствовав большое желание выпить. - Где?
- Под землей, - гордо сказал Вуди Вудпекер хриплым голосом.
Инстинктивно доктор Джеронимо почувствовал, что он не врет, - здесь
действительно пахнет деньгами, и решил сунуть этому дурацкому старому хиппи
полтаблетки сегодня. Пусть разузнает побольше об убийце.
- Под землей? - сказал Джеронимо, вопросительно подняв брови.
- Да. Я видел, как он убил мистера Три огромной цепью и как пытался
прикончить второго, которого зовут Лестер. Потом я выследил, куда он пошел. Мы с
Мэй видели люк, в который он спустился, но не заметили, чтобы он оттуда выходил.
Но Мэй видела, как он вылез из другого отверстия, через квартал. Совершенно
случайно. Поэтому мы вычислили, что он прячется в канализационной системе. Вы
можете связаться с Дьюсом и сообщить ему, что я знаю место, где прячется убийца?
- Но, послушай, ты уверен? Ведь это очень серьезно, брат. Я имею в виду, вы с
Мэй случайно не перепили "Люси" и не пригрезилось ли вам все это?
- Ха. Шутишь? Нет. Этот парень живет там, внизу. Я приведу Дьюса прямо к
нему и получу свои денежки. Три сотни долларов. О'кей?
- Ну хорошо. Я тебя позову. Правда, я не знаю, где сейчас Дьюс. - Джеронимо
попытался щелкнуть пальцами, но у него ничего не получилось. - Но я постараюсь
его найти. У меня есть кое-какие задумки, но я тоже хочу получить свою долю.
Скажем, процентов тридцать. Идет?
- Как это?
- Если ты получишь триста долларов, сто из них возьму я. Это будет справедливо.
Таким образом ты заимеешь средство, а я стодолларовую бумажку за помощь тебе. Что
ты на это скажешь?
- О да, я думаю, это будет о'кей.
- Хорошо. А сейчас, мистер, нам нужно быть абсолютно уверенными, на все сто и
один процент.
- А?
- Так ты можешь найти того парня, который убивает людей, он все еще там, под
землей?
- Да.
- Ты уверен? Я не хочу, чтобы Дьюс Юнгер и полсотни его головорезов
раскроили мне череп, потому что ты ошибся, понял?
- Я не ошибся, док. Я сам видел, как он спускался и поднимался. Не всегда в один
и тот же люк, но точно знаю, что сейчас он там, - забормотал Вуди. - Но я хочу
сначала деньги.
Доктор закивал.
Человек с головой, похожей на пушечное ядро, почесал в затылке и, подумав
минуту, опять спросил:
- Не ошибаешься?
- Нет, доктор Джеронимо. Я знаю, где этот большой парень, который убивает
людей. Может, начнем действовать скорее?
- Да, у-гу, - ответил тот, беря большую книгу.
- Доктор Джи!
- Что? - спросил он, листая телефонный справочник. - Чего тебе?
- Эта "алура"... Я имею в виду, как быстро она действует?
- Мгновенно, - ответил ему чародей, поднял трубку и стал думать: набирать
номер или нет.
- Мгновенно? - спросил Вуди недоверчиво.
- Ты справишься с этой малышкой, - кивнул доктор, набирая номер, - ты
сможешь трахнуть даже собаку.
"ПЛАМЯ"
ЧЕТВЕРО парней из банды "Пламя" слонялись во дворе Васена вокруг жалкой
хижины, которая служила им как бы офисом и на бумаге принадлежала Полу
Мэйсвинклу. Он купил весь двор, как он любил говорить, "под ключ", у бывших
владельцев - братьев Васена, когда старший из них заработал тяжелое "свинцовое
отравление".
Но затем двором заинтересовался главарь банды, которого звали Дьюс Юнгер, и
предложил Полу кое-что обдумать. Он сказал что-то вроде: "А хочешь, мы будем
присматривать за этим местом, а тебе доплачивать, а то вдруг однажды кто-нибудь
придет сюда и разрежет твое чертово горло от уха до уха..."
Так это место стало центром притяжения разного сброда, который ошивался в
графстве Кук, Иллинойс. В духе свободного предпринимательства клуб мотоциклистов
"Пламя" начал быстро разрастаться, не только контролируя значительную часть рынка,
но и делая большие деньги на сборе утильсырья. Когда предприимчивые компаньоны
- доктор Джеронимо и его адъютант Вуди Вудпекер приехали сюда, они застали
Дьюса Юнгера за мирной беседой.
- Этот грязный ублюдок, твою мать, - объяснял он, обращаясь к одному из тех,
кто занимался утильсырьем, - приходит сюда, может быть, раз в полгода со своей
крошечной дробилкой, и, знаешь, ты даже не можешь выругаться перед этим мудилой,
сукиным сыном. Он приводит сюда свой трактор, как будто является владельцем этого
места, и, знаешь, я не могу этого выдержать и считаю каждый мотоцикл, который он
разбил. Мы начали с номера 172. Что-то вроде этого, и закончили на номере 164 -
этот жадный осел лишил нас восьми машин. Восьми, в его Бога душу мать, машин,
понял? Я не верю в это!
- Да, какая-то чертовщина, - согласился один из его телохранителей.
- И ты даже не можешь выругаться перед этим ублюдком. Ты ведь в курсе. Что
ты на это скажешь? Назовешь шлюху вруньей? Нужно поймать его, это дерьмо.
- Нет, надо все же надрать ему задницу, - сказал парень по имени Ретард.
- Мудила! Он сам повалит тебя на землю, если ты повернешься к нему задом.
- Этот, мать его, был у Билли и получил двадцать три его машины. А потом этот
невежда, мать его, сказал, что у него их только восемнадцать. Я никогда не видел
столько раздавленного собачьего дерьма, поэтому хочу...
- Но, если мы немного "поработаем" там у них, то ты не сможешь потом узнать,
сколько еще осталось. О, Господи, даже эта грязная сука, которая работает на Билли,
сказала, что это самая высокая гора из восемнадцати мотоциклов, которую она когдалибо
видела.
Их громкий смех был прерван стуком в дверь.
Двое из "Пламени", на мотоциклах, сразу заметили две странные фигуры, которые
направлялись к их хибаре. Рокеры спешились и подошли к ним:
- Вам что-нибудь надо?
- Да, сэр, - начал панк, прежде чем заговорил доктор Джеронимо. - Мое имя
Вуди Вудпекер.
- Ну и что? - засмеялся парень, которого звали Мингус, - а я, черт побери,
Дональд-Утка. У вас здесь какое-нибудь дело?
- Да, - ответил доктор травяных и оккультных наук. - Нам нужно повидать
мистера Юнгера по очень важному делу.
- Ага, - сказал ему Мингус. - Хочешь, чтобы тебе надрали задницу, и потому
привел с собой этого старого ублюдка. Послушай, у нас тут и своих ублюдков хватает.
Оба начали смеяться над своей шуткой.
- Сэр, - сказал Вуди, глядя на деревянную дверь, перед которой они стояли. - Я
думаю, у вас есть кое-какие проблемы. За этой дверью, кажется, смеются, но, - он
подошел ближе, - там сидят два врага. Посмотрите на это. - Вуди показал на пень,
оставшийся от срубленного дерева. - Два настоящих великана-людоеда, огромные
черепа с ядовитыми зубами и хмурая безглазая голова, я думаю...
- Убирайся отсюда, ты, ненормальный старый колдун, и прихвати с собой этого
потрепанного осла, пока мы не вышибли вам мозги, - заорал, взбесившись, один из
рокеров, тогда как другой член клуба безуспешно пытался подавить смех.
- Разреши мне все уладить, пожалуйста, - ска
...Закладка в соц.сетях
