Жанр: Триллер
Неисповедимый путь
...амого!
Даже его папа обманул его и на самом деле не был его папой. Он
был обманут с самого начала. Ему всегда говорили: излечивай, Уэйн,
излечивай, Уэйн, даже если не чувствуешь внутри себя пламени,
излечивай...
Его голова раскалывалась. Змея победила.
Но не до конца! Он все еще остается Уэйном Фальконером,
Величайшим Евангелистом Юга! И остался всего один путь уничтожить
коррупцию, которая окружила и захватила его. Он вытер слезы с лица.
Орел еще может победить змею.
61
Джим Кумбс поднял "Челленджер" до шестнадцати тысяч футов.
Он проверил инструменты и включил автопилот. Под крылом
реактивного самолета, как показывал направленный луч радара,
расстилалась каменистая пустыня и горы. Прогноз погоды на маршруте
обещал чистое небо. Взлет и посадка были самыми ответственными
действиями при управлении "Челленджером"; теперь, при почти
идеальной видимости и работающем автопилоте, Кумбс может
откинуться в кресле и расслабиться. Его разбудили в его комнате рядом с
ангаром получасом раньше, и Дорн сообщил, что мистер Крипсин
желает немедленно вернуться в Пальм-Спрингс. Сам Крипсин,
переживший нервный срыв, находился в пассажирском салоне. Он
поднялся на борт в белом халате с бледным как мел лицом и уткнулся в
кислородную маску как только пристегнулся. Найлз и Дорн были даже
более тихими, чем обычно. Уэйн сидел молча и размышлял, даже не
удосуживаясь ответить на вопросы Кумбса. И еще один пассажир был на
борту самолета: темноволосый юноша, которого Кумбс вез из Чикаго.
Взгляд парня был упрямым и восторженным, чем-то средним между
яростью и страхом, а может быть, в нем было немного и того, и другого.
Кумбс не знал почему, но он был счастлив, что он не этот парень.
Кумбс зевнул, еще не совсем отойдя от прерванного сна. Через
пару часов они будут в Пальм-Спрингс.
Со своего места в середине самолета Билли видел, как вздымалась
грудь Крипсина, когда огромный мужчина делал вдох через
кислородную маску. Крипсин сел лицом вперед, чтобы для него было
достаточно места, и дышал словно в агонии. Внезапно он протянул руку
и задернул пластиковую занавеску, отгородив себя от остальной части
салона. Найлз дремал рядом с Билли, Дорн - через проход. Напротив
Крипсина как статуя сидел Уэйн.
Что они сделали с ним? - гадал Билли. Как эти люди смогли
прибрать к рукам "Крестовый поход Фальконера"? В глазах Уэйна был
ужас и безумие, и Билли испугался, что ему уже ничем не поможешь. Но
он все равно попробует. Он считал это частью своего Неисповедимого
Пути - пробиться сквозь барьеры страха и смести их, помочь Уэйну
свернуть с дороги, которая ведет его прямо в лапы Августа Крипсина.
Его мать - их мать - вероятно мертва. Сумасшествие Уэйна было тому
причиной, а Крипсин оказал ему эту услугу. Приемному сыну Джимми
Джеда Фальконера в наследство достались страх и ненависть.
Билли вспомнил, что ему говорила мать: Уэйн будет не в
состоянии распознать Зло, когда оно окажется поблизости. Уэйн может
оказаться слабым звеном, через которое будет действовать Меняющий
Облик, чтобы заполучить его, Билли. Он откинул голову и крепко
зажмурил глаза. Что бы она посоветовала ему делать сейчас? Когда он
открыл глаза, то увидел, что Уэйн смотрит на него, оглянувшись через
плечо. Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд, и Билли
почувствовал, как между ними пробежал ток, как будто они были двумя
подключенными друг к другу батареями. Потом Уэйн поднялся с места и
пошел по коридору избегая взгляда Билли.
- Что такое? - спросил Найлз, когда Уэйн растолкал его.
- Я хочу пройти в кабину пилота, - сказал Уэйн. Его глаза были
стеклянными, а виски пульсировали. - Можно?
- Нет. Иди сядь на место.
- Мистер Крипсин всегда разрешал мне, - настаивал Уэйн. - Я
люблю сидеть впереди, чтобы видеть оборудование. - Он криво
улыбнулся уголком рта. - Мистер Крипсин хочет, чтобы я был счастлив,
не так ли?
Найлз помолчал, а затем раздраженно произнес: - Ладно, иди.
Какое мне до тебя дело! - Он снова закрыл глаза.
- Уэйн, - позвал Билли, и юноша оглянулся. - Я тебе не враг. Я
никогда не хотел, чтобы все так обернулось.
- Ты должен умереть, - глаза Уэйна горели двумя горячими
голубыми звездами. - Я должен в этом удостовериться, пусть это будет
последнее, что я сделаю. Бог поможет мне в этом.
- Послушай меня, - сказал Билли; от него исходил жар. Он должен
сказать ему, прямо сейчас, и заставить поверить. - Пожалуйста. Я не зло,
как и... моя мать. Ты никогда не задумывался, откуда у тебя возник дар
исцеления? Почему именно у тебя? Я тебе могу объяснить, почему. Не
отворачивайся! Пожалуйста! Фальконеры не были твоими настоящими
родителями, Уэйн...
Уэйн замер. Несколько секунд его рот беззвучно открывался и
закрывался, а затем он прошептал:
- Откуда ты знаешь это?
- Я знаю, потому что об этом мне сказала моя - наша - мама. Я
говорю тебе правду. Твоей родной матерью была Рамона Крикмор, а
отцом Джон Крикмор. Ты родился в один день со мной: 6 ноября 1951
года. Джимми Джед Фальконер купил тебя у человека по фамилии
Тиллман и вырастил тебя как своего собственного сына. Но это не
потому, что наши родители не любили тебя, Уэйн. Они любили. Но они
хотели, чтобы ты попал в хороший дом, и они...
- Лжец, - произнес Уэйн придушенным голосом. - Ты лжешь,
стараясь спасти свою жизнь.
- Она любила тебя, Уэйн, - продолжал Билли. - Несмотря ни на
что. Она знала, кто ты такой, с того самого момента, когда впервые
увидела тебя на палаточной проповеди. Она говорила, что тебя
используют, но не могла противостоять этому. Посмотри на меня, Уэйн!
Я говорю тебе правду!
Уэйн поморгал, коснувшись ладонью лба.
- Нет. Ложь... все лгут мне. Даже... мой собственный папа...
- В тебе кровь Крикморов. Ты сильный; сильнее, чем думаешь. Я
не знаю, что они с тобой сделали, но ты должен бороться с этим. Ты не
должен позволить им победить!
Найлз, дремавший в своем кресле зашевелился и велел Билли
заткнуть свой рот.
- Ты будешь гореть в Аду, - сказал Уэйн Билли, повернулся и
пошел в сторону кабины пилота. Несколько секунд он стоял и смотрел
на Августа Крипсина; мужчина сидел с закрытыми глазами и с ревом
вдыхал и выдыхал кислород.
- Увидишь, - прошептал Уэйн и направился в кабину пилота, где в
полудреме сидел Джим Кумбс.
Кумбс зевнул и сел, быстро оглядев приборы.
- Привет, Уэйн, - сказал он.
- Привет.
- Рад, что ты пришел. Я как раз хотел попросить тебя, чтобы ты
подменил меня, пока я схожу в сортир. Мы на автопилоте, так что тебе
ничего не надо трогать. Красивая луна, да?
- Конечно.
- Ну... - Он потянулся, а затем расстегнул ремни и встал. - Я
постараюсь как можно быстрее. Прислушайся к двигателям. Они хоть
кого заставят заснуть!
- Да, сэр. - Уэйн опустился в кресло второго пилота, туго
пристегнулся ремнем и взглянул на приборную панель. Скорость 431
узел. Высота шестнадцать тысяч. Компас указывал на северо-запад.
- Хорошо, парень, - сказал Кумбс и вышел.
Уэйн прислушался к раздающимся в наушниках приплывающих из
пространства сигналам навигационных маяков, затем взглянул на
штурвал, двигающийся по команде автопилота. Чувство власти
заставило его щеки запылать. Все они были в его руках; он знал, что не
должен позволить им привезти его обратно в Пальм-Спрингс. Он
потерпел поражение с Походом, потерпел поражение со своей
целительской миссией, потерпел, потерпел...
Но здесь, высоко в небе, он мог про все это забыть. Он поднял
трясущуюся руку и выключил автопилот.
- Не делай этого, сынок. - Рядом, в кресле пилота, сидел в своем
желтом костюме Джимми Джед Фальконер с серьезным, обеспокоенным
лицом. - Ты должен доверять мистеру Крипсину; он заботится о тебе,
сынок. Он даст тебе сделать с Билли Крикмором все, что захочешь. Но
не делай то, о чем думаешь. Это... это все разрушит...
Уэйн посмотрел на него, а затем покачал головой.
- Ты лгал мне. Все время. Я не твой сын, не так ли? Я никогда не
был...
- Нет, ты мой сын. Не слушай это дерьмо! Слушай меня! Доверяй
мистеру Крипсину, Уэйн. Не делай того, что пытаешься...
Уэйн увидел испуг в глазах мужчины. Это доставило ему
удовольствие.
- Ты испугался, - сказал он. - Ты испугался до смерти, так? Ты
уже мертв...
- НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО, МАЛЕНЬКИЙ СУЧОНОК! - Лицо
Фальконера стало расползаться, как восковая маска. На Уэйна глянул
один звериный, красный глаз.
В салоне Билли почувствовал холод и открыл глаза. Пилот
проходил мимо него в туалет, находившийся в хвосте самолета. Билли
дернулся и огляделся вокруг, потому что увидел нечто такое, что
заставило его сердце громко застучать.
Пилот остановился и оглянулся, наморщив лоб.
- Что-нибудь не так? - спросил он настороженно.
Билли не ответил. Тело мужчины было окружено зловещим
иссиня-черным туманом; от него во все стороны тянулись короткие
дымообразные щупальца.
- На что ты смотришь? - спросил Кумбс, пригвожденный к месту
темным, напряженным взглядом Билли.
Билли повернул голову и посмотрел на сидящего через проход
Дорна. Черная аура вцепилась в него как блестящая темная кожа. Через
сиденье протянулась рука Найлза и схватила Билли за плечо. Рука была
окутана черным предвестником смерти. Окруженное черной аурой лицо
Найлза подалось вперед.
- В чем проблема, малыш? - спросил он.
Все они умрут, понял Билли. И возможно, он сам тоже. Самолет.
Кто им управляет? Уэйн? Неожиданно салон наполнил холод смерти.
Когда Уэйн вошел в кабину пилота, все внезапно изменилось. Уэйн
собирается сделать это. Уэйн собирается убить их всех.
- НЕТ! НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО, МАЛЕНЬКИЙ СУЧОНОК! - ревело
существо, сидящее в кресле пилота. - НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО!
Маска Дж. Дж. Фальконера растаяла, и теперь Уэйн видел, что это
было: ужасное существо с горящими красными глазами и кровожадной
мордой дикого вепря. Уэйн понял, что видит Зло в его настоящем
обличье. Существо издало придушенный бормочущий звук, когда Уэйн
ухватился за штурвал и нащупал ногой педаль управления рулями. Затем
он бросил "Челленджер" вправо-вверх, увеличивая при этом подачу
горючего в двигатели.
За мгновение до того, как шум двигателей резко усилился, Билли
услышал рев Меняющего Облик. Самолет, ревя двигателями, завалился
на правое крыло. Тело Билли с такой силой прижало к сиденью, что
какое-то время он не мог вздохнуть. Все, что не было привинчено или
приварено - дипломаты, бокалы, бутылки "Перье" - начали опасно
летать по салону, разбиваясь о переборки. Джима Кумбса рвануло в
сторону так резко, что он так и не понял, что произошло; его голова с
хрустом ломающейся кости ударилась о потолок кабины, и его тело
оставалось в таком положении до тех пор, пока самолет не вывернулся и
не вышел в горизонтальный полет. Кумбс плюхнулся в проход. Его глаза
были открыты, а зубы глубоко вошли в прикушенный язык. Руки его
были согнуты так, будто он собирался укусить себя за пальцы.
Билли задыхался. Самолет внезапно бросило влево, а затем он
вошел в глубокое пике. Мимо головы Билли пролетела бутылка "Перье"
и взорвалась, ударившись о переборку. Крипсин кричал из-под
кислородной маски. Лицо Дорна стало мраморно-белым, а его руки
крепко вцепились в подлокотники кресла. Он повизгивал как ребенок на
ярмарочных каруселях.
Существо в кресле пилота заколебалось как мираж и исчезло. На
лице Уэйна застыла улыбка, а его щеки стали впалыми под действием
огромного ускорения. Сейчас он им покажет, думал он. Он покажет всем
лжецам. Он громко рассмеялся и перевернул самолет кверху брюхом;
"Челленджер" послушно повиновался. Доска для бумаг сильно ударила
Уэйна по голове. Вокруг него затанцевали карандаш и листки бумаги.
Он подал штурвал вперед, направляя "Челленджер" в глубокое пике по
направление к черноте, расстилавшейся внизу. Визжал разрезаемый
носом самолета воздух. Уэйн следил за альтиметром. Тринадцать тысяч.
Двенадцать тысяч. Одиннадцать тысяч. Десять.
- УЭЙН! - завизжал со своего сидения Найлз. - ПРЕКРАТИ ЭТО!
Он начал отстегивать пристяжной ремень, но, бросив взгляд на
лежащее с разбитым черепом у чайного столика тело Кумбса, понял, что
в тот самый момент, когда сделает это, он будет мертв.
Уэйн усмехнулся с полными слез глазами. Машина полностью ему
подчинялась. Он увидел, что альтиметр показал четыре тысячи футов, и
резко завалил самолет вправо. Скорость катастрофически упала.
Штурвал начал дергаться в его руках. Ни разу за всю свою жизнь он не
чувствовал себя таким могущественным. Двигатели стонали; самолет
начал дрожать, напрягшись до предела. Уэйн не мог дышать, и перед его
глазами запрыгали черные точки.
С усилием, почти вырвавшим ему руки, Билли расстегнул свой
ремень. Его немедленно отбросило почти на колени к Найлзу. Он
вцепился в переднее сиденье, пытаясь подтянуть себя к кабине пилота.
Уэйн выровнял самолет, а затем снова бросил его в пике. Билли
словно щепку бросало по салону; он прижал голову к коленям, пытаясь
за что-нибудь ухватиться. Его подбородок ударился о стол, и, ослепнув
от боли, Билли рухнул вперед. Его левое плечо тоже обо что-то
ударилось, и снова его пронзила жгучая боль. Он уцепился за
пластиковую занавеску, которая висела вокруг сиденья Крипсина; та
порвалась, и сквозь пелену боли Билли увидел перекосившееся от
животного страха мертвенно-бледное лицо владельца корпорации "ТенХае".
Менее чем в пяти сотнях футов от земли Уэйн изо всех сил потянул
на себя штурвал. Самолет выровнялся, и альтиметр показал четыреста
девяносто два фута. Уэйн видел перед собой какие-то смутные
очертания, омытые янтарным лунным светом. Он включил дроссели,
гася скорость. Что-то огромное, темное и рванное пронеслось не далее
чем в пятидесяти ярдах от самолета.
В кабину вошел Билли, и Уэйн оглянулся через плечо
полуоскалясь, полуулыбаясь.
А затем Билли увидел это; оно возникло впереди, занимая все поле
зрения. Лунный свет отблескивал на выветренных скалах. Уэйн резко
повернулся и инстинктивно попытался поднять самолет над горным
пиком, в который они почти врезались. "Челленджер" задрожал от
резкого изменения курса. В следующий момент раздался предсмертный
крик раздираемого металла, когда правое крыло зацепилось за скалу,
Резкий толчок от столкновения бросил Билли назад, и он ударился
головой о потолок, а затем упал на колени, глядя на текущую из носа
кровь.
Низ фюзеляжа царапнул по скалам, которые вспороли его, как
консервную банку; по швам побежали искры и огонь, которые засосал
двигатель правого борта. В следующую секунду он взорвался, смяв
сначала правую сторону фюзеляжа, а затем ворвавшись внутрь салона со
стоном и скрежетом вырываемых заклепок. Раскаленные докрасна
обломки металла пронзили Найлза сзади и прошили насквозь его и
спинку сиденья, на котором раньше сидел Билли. Летящий и пылающий
кусок обшивки снес Найлзу верхнюю часть черепа, забрызгав мозгами
Дорна.
По всей панели управления мигали предупреждающие огоньки.
Хвост самолета был охвачен огнем, двигатель исчез, конец правого
крыла и элероны были искалечены. Рули не подчинялись командам.
Уэйн увидел, что скорость быстро падает. Они падали вниз, в
окруженную горами белую долину. Загорелся фюзеляж, и кабину пилота
заполнил едкий дым. Быстро приближалась поверхность: круговерть
янтарного цвета земли с редкой растительностью.
Уэйну хватило времени только на то, чтобы погасить оставшуюся
мощность двигателей. Самолет ударило. Он подскочил и ударился
снова. Поднявшаяся пыль закрыла ему обзор. Его бросило вперед, потом
назад. Ремень чуть не разрезал его пополам, а штурвал вырвался из рук.
Самолет в шипящем саване искр рванулся вперед. Затем развалился
пополам, потерял крылья, перевернулся и, накренившись, помчался
вперед каменистой пустыне как по посадочной полосе. Голова Уэйна
дернулась вперед и ударилось о колонку штурвала. Остатки самолета
проползли еще сотню ярдов и остановились.
Билли пошевелился на полу кабины, где его прижало сзади к
спинке сиденья пилота. Он увидел, что кабина теперь представляла
собой мешанину горящих проводов и обстановки. Сквозь отверстие,
образовавшееся в результате того, что лайнер раскололся пополам,
виднелась плоская пустыня, на три сотни ярдов вокруг усыпанная
горящими обломками. Хвостовая часть осталась где-то далеко позади.
Сквозь разъедающий глаза дым Билли увидел, что сиденье Крипсина
тоже оторвалось и его самого нигде не было видно.
Он попробовал встать на ноги. Левой руки не чувствовалось. Он
взглянул на нее и увидел белую кость, блестящую в рванной ране на
запястье. На него нахлынула волна боли и тошноты, а на лице выступил
холодный пот. Уэйн тихо застонал и начал всхлипывать. В остатках
пассажирского салона горели ковер и сиденья. Пластиковая занавеска,
которая находилась вокруг сиденья Крипсина, плавилась. Билли с
усилием поднялся, прижимая к груди изувеченную руку. Он схватил
Уэйна за плечо и откинул на спинку сиденья. Его голова болталась из
стороны в сторону. Над его правым глазом была багровая шишка, а сам
глаз распух и закрылся.
Двигаясь мучительно медленно, Билли расстегнул ремень Уэйна и
попытался поставить его на ноги.
- Очнись же, очнись, - говорил он, таща Уэйна здоровой рукой по
горящей кабине. Из последних сил Билли полувынес-полувыволок Уэйна
как можно дальше от горящего самолета, пока ноги ему не отказали
совсем. Он упал на землю, чувствуя запах своего собственного
обгоревшего мяса и волос. Затем его поглотила долгая ужасная боль, и
он свернулся калачиком в надвигающейся темноте.
Он понял, что движется. Страшно быстро движется сквозь
темноту. Он находится в туннеле, подумал он, и скоро достигнет его
конца. Ему больше не было больно. Он испытывал страх, но чувствовал
себя хорошо.
Неожиданно впереди показался блеск яркого золотистого света.
Как будто медленно открывалась дверь.
Для него, понял он, для него.
Это был самый прекрасный свет, который он когда-либо видел.
Это были все виденные им рассветы и закаты, все золотые летние дни его
детства, все оттенки солнечного света, проникающего сквозь
разноцветные листья осеннего леса. Он скоро достигнет этого света, если
поторопиться. Ему ужасно хотелось попасть туда, ощутить его тепло
своим телом, согреться в нем и забыть все заботы. Он смог повернуть
голову - или только подумал, что повернул, он не был уверен - и
посмотреть в ту сторону, откуда он двигался. Там было что-то,
охваченное огнем.
Дверь распахнулась шире, заполняя туннель восхитительным
светом. Ему нужно достичь ее, пока она снова не закроется. Его скорость
начала уменьшаться... уменьшаться...
Дверь широко распахнулась, свет стал таким ярким, что ослепил
его. За дверью угадывалось ослепительно-голубое небо, зеленые поля и
лес, тянущийся насколько хватало глаз. Здесь были чудеса, в этом
прекрасном мире тишины и покоя. Здесь были новые, ждущие
исследования пути, новые неизвестные места, новые путешествия. Его
захлестнула радость, и он протянул вперед руки, чтобы достичь двери.
В дверном проеме возникла фигура. Женщина с длинными
рыжевато-коричневыми волосами, падающими на плечи. Он сразу
понял, кто это был, и она смотрела на него с выражением досады и
сострадания.
- Нет, - тихо сказала она. - Ты не можешь все оставить. Еще
слишком рано.
И дверь начала закрываться.
- Пожалуйста! - взмолился Билли. - Помоги мне... позволь
остаться...
- Еще рано, - ответила она.
Он закричал: "Нет!", но уже падал прочь от двери все быстрее и
быстрее, по мере того, как свет угасал. Он всхлипывал и сопротивлялся,
кувыркаясь в туннеле, возвращаясь туда, где его ждет боль, чтобы
вцепится снова. В его голове пролетели воспоминания: Уэйн за
штурвалом, кричащий Крипсин, лайнер, скользящий по земле, в то
время как огонь пожирает его внутренности, крик отрывающихся
крыльев, заключительный страшный треск фюзеляжа...
Он застонал и открыл глаза. Две темные фигуры, качавшиеся в
равновесии у его головы, с испуганными криками расправили крылья и
улетели прочь. Они покружили в сером небе и упали на что-то в сотне
ярдов в стороне.
Я не мертв, подумал Билли. Но воспоминания о золотистом свете
и прекрасном пейзаже почти раскололи его сердце. Там была его мать,
ждущая его, но вместо этого отправившая его обратно. Почему? Потому
что его Неисповедимый Путь еще не окончен? Он оперся на правую руку
и попытался сесть. Его голову пронзила боль; в том месте, где его
челюсть ударилась о стол, заскрежетали сломанные кости. Он заставил
себя сесть и оглядел пустыню. Первые оранжевые лучи восходящего
солнца разрезали небо над грядой малиновых гор на востоке. То тут, то
там все еще вспыхивали огоньки; большая часть самолета - зад салона и
хвост - сплавились в черную массу обожженного металла. Обломки
рассеялись на площади в квадратную милю. Билли увидел, как сквозь
горную гряду прорвался солнечный свет. Жара уже нарастала; через час
она станет невыносимой, а вокруг не было ни намека на какое-нибудь
убежище.
Он услышал тихий стон у себя за спиной. С усилием повернув
голову, Билли увидел Уэйна Фальконера, лежащего в десяти футах от
него, облокотясь спиной на обломок выброшенного взрывом кресла. Его
лицо распухло, волосы свалялись, а одежда порвалась и обгорела. Все
лицо Уэйна было покрыто коркой засохшей крови, а один глаз распух
так, что закрылся. Другой, глубоко впавший и ярко-голубой, неотрывно
смотрел на обломки "Челленджера". Глаз двинулся и остановился на
Билли.
- Прекрасный орел, - прошептал Уэйн. - Он мертв. Разорван на
части и мертв.
В его глазу блеснула слеза, сорвалась вниз и потекла по
окровавленной щеке.
Билли наблюдал за кружением и атаками хищных птиц.
Некоторые из них дрались над чем-то, лежащим в ярдах тридцати, чемто
скрюченным и обгоревшим.
- Ты знаешь, где мы? - спросил Билли у Уэйна.
- Нет. Какая разница? Крипсин мертв; они все мертвы... за
исключением тебя.
- Ты можешь двигаться?
- У меня болит голова и бок. Но я посадил его, да? Мы горели, но
я посадил его. Обо что мы ударились?
- Об один из них, я думаю. - Билли махнул рукой в сторону
горных пиков. - Кто-нибудь поможет нам. Может быть, увидят дым.
Уэйн посмотрел на поднимающийся вверх дым. Солнце
раскрасило его разбитое лицо в оранжевый свет.
- Я хотел, чтобы они все погибли... но больше всего я хотел, чтобы
погиб ты. И сам я тоже хотел умереть. Я почти ничего не помню после
того, как мы ударились о землю, но помню, как кто-то вытаскивал меня
из кабины. - Он повернул голову и не мигая посмотрел на Билли. -
Почему ты не оставил меня сгореть?
- Я не испытываю к тебе ненависти, - ответил Билли. - Мне
неважно, что ты обо мне думаешь. Я не твой враг. Им был Крипсин,
потому что он хотел владеть тобой... и мной тоже. Они привезли меня
сюда из Чикаго и хотели, чтобы я делал... ужасные вещи. Если ты
ненавидишь меня, то это из-за влияния Дж. Дж. Фальконера, который
научил тебя ненавидеть.
- Папа... - тихо произнес Уэйн. - Он стал навещать меня
постоянно. Поздно ночью, когда я ложился спать. Но... он лгал мне,
верно? Нет, нет... это был не мой отец. Это был... что-то еще, что-то
похожее на зверя. Я видел его в кабине пилота перед тем, как мы начали
падать. Он лгал мне все время, заставляя думать, что... мой папа все еще
жив. И он велел мне доверять мистеру Крипсину, оставаться с ним и
делать все, что он скажет. Они ранили Генри Брегга. Страшно ранили, и
я излечил его. - Уэйн поднял свои руки и взглянул на них. - Я просто
хотел делать хорошие вещи. И все. Почему это всегда так тяжело? - В его
голосе послышалась мольба.
Билли медленно поднялся. На его ногах все еще были полотняные
тапочки, которые ему вручили на гасиенде Крипсина. Земля
представляла собой тротуар из грубых камней, поросших то тут, то там
зарослями искривленных кактусов и пиками пальметт.
- Нам нужно найти тень, - сказал он Уэйну. - Ты можешь идти?
- Я не хочу двигаться.
- Солнце еще низко. Через пару часов здесь будет свыше ста
градусов по Фаренгейту. Может быть, нам удастся найти деревню.
Может быть... - его взгляд скользнул по гряде гор, тянувшейся к северу,
и он зажмурился от нестерпимого, горячего сияния. Горы были не далее,
чем в миле от них, расплываясь в горячем мареве. - Там, наверху. Это не
так далеко. Мы доберемся.
Уэйн еще немного помедлил, а затем поднялся. Он оперся на плечо
Билли, и между ними пробежало что-то, похожее на электрический
разряд. Боль отступила от Билли; голова Уэйна прояснилась, как будто
он сделал глоток чистого кислорода. Уэйн испуганно одернул руку.
- Мы можем дойти, - твердо произнес Билли. - Мы должны.
- Я не понимаю тебя. Почему ты не оставишь меня и не уйдешь
один? Когда бы я не видел тебя и твою мать, когда бы я не слышал ваши
имена, я боялся; и стыдился тоже, потому что любил свою власть. - Его
лицо страдальчески искривилось. - Но я начал лгать об исцелении,
потому что не мог никого исцелить. Я уверял их, что могу, иначе они
перестали бы слушать меня. У меня больше не было этой силы. Даже
когда я был ребенком, я лгал об этом... и знал это. И каким-то образом
об этом знали и вы, с самого начала знали. Вы видели меня насквозь. Я...
я ненавидел вас обоих и хотел, чтобы вы умерли. - Он взглянул на
солнце и зажмурился. - Но может быть это все потому, что я ненавидел
то, кем был, и это я сам хотел умереть... Я до сих пор хочу умереть.
Оставь меня здесь. Дай мне успокоиться.
- Нет. Я не знаю, что с тобой сделал Крипсин, но тебе нужна
помощь. А теперь пошли.
Он сделал шаг, еще один. Камни под ногами были острыми, как
стекло. Билли оглянулся и увидел, что Уэйн нетвердой походкой следует
за ним.
Они шли между обломками. Лужи горючего все еще пылали.
Салфетки с надписью "Тен-Хае, инк." под жарким дыханием ветра
разлетелись в разные стороны. Повсюду валялись обрывки кабелей,
битое стекло, острые как бритва куски металла, обломки кресел.
Безголовое тело в обгоревшем костюме свисало с остатков обитой
черной кожей софы. Над ним работали птицы, оторвавшиеся от трапезы
только затем, чтобы взглянуть на проходивших мимо Билли и Уэйна.
Несколькими минутами позже они нашли
...Закладка в соц.сетях
