Жанр: Триллер
Связь через зальцбург
... выпало из машины при аварии, - он оглядел
комнату, нахмурившись. - Нам ни к чему, чтобы твоя мать обнаружила эту штуку и
начала задавать вопросы, как она тут очутилась. Она часто поднимается к тебе?
- Нет, у неё сильно болят ноги. Эта лестница...
- Все равно, нам следует быть осторожней. Нехорошо, если люди начнут
болтать...
Труди молча кивнула. Она наблюдала, как Иоганн пытается вытащить контейнер
из рюкзака, потом в ужасе охнула, когда он достал нож и располосовал холщовые
бока рюкзака.
- Зачем портить хорошую вещь... - начала она, и тут же воскликнула:
- Ох, какой грязный! ... - с отвращением глядя на металлический бок.
- Дай какое-нибудь старое полотенце, ладно? Мы быстро его отчистим.
- Его придется хорошенько вымыть, - возразила она, но вдвоем они довольно
быстро стряхнули большую часть подсохшего зеленого ила.
- Это должна быть ценная штука; смотри, как она запирается.
- Надеюсь, что так. Ради блага Анны. Ей понадобится каждый пенни, который
можно за это получить. Слушай, любовь моя, сразу после похорон я перевезу Анну к
себе, и она сможет забрать эту коробку. Пока это останется нашим секретом. Идет?
- Но разве полиция не должна...
- Это не их дело. Это имущество, принадлежащее Анне. Куда мы его поставим?
- Под кровать.
Это прозвучало так просто, так наивно, что Иоганн едва не расхохотался.
- Лучше сюда, - сказал он, откидываю крышку комода с приданым.
- Нет!
- Труди, - произнес он мягко, свободной рукой обнимая её за талию, - ты
заметила, что сейчас первый раз в жизни сказала мне "нет"? И как раз тогда,
когда я больше всего нуждаюсь в твоей помощи. Пожалуйста, Труди. Мы завернем эту
штуку в простыню. Она может стоять в самом низу, и тогда она ничего не испачкает
и не помнет. Давай, любовь моя, - он целовал её шею, подбородок, губы, но Труди
вырывалась из его рук.
- Ну, ладно. Придется мне забрать это домой и попробовать там хорошенько
припрятать, - он со вздохом разжал руки.
- Неужели это такая ценная вещь? - медленно спросила Труди. - Неужели ктото
на неё позарится?
- Ты так думаешь? А ты знаешь, сколько стоила одна только камера Дика?
Пятнадцать тысяч шиллингов, а он покупал её со скидкой.
Труди потрясенно смотрела на него.
- Так что ящик - это деньги. Деньги для Анны. Чтобы я мог не бояться за её
будущее. Тогда я смогу позабоиттьбся о собственном. Мне пора жениться, зажить
оседлой жизнью...Иоганн запнулся и быстро переключился:
- Ну, ладно, придется ехать домой и там искать подходящее место...
Труди быстро перебила:
- Ты такой неосторожный, Иоганн. Никогда толком не запрешь дверь, ключ
лежит в таком месте, что его может найти любой бродяга, и кто только к тебе не
шляется. Нет, нет, так не пойдет. Нельзя так поступить, раз уж этот ящик такой
ценный.
- Очень ценный.
Труди молча начала выкладывать на кровать вышитые покрывала и салфетки,
стопки полотенец и простыней.
Позеленевший металлический ящик был водружен на место. Льняное белье легло
сверху после долгих старательных попыток Труди скрыть прибавление к содержимому
её любимого комода.
- Это все мое приданое, - сказала она спокойно и печально, закрывая крышку
комода.
Иоганн сжал её в своих медвежьих объятиях.
- Ящик - тоже часть твоего будущего, - сказал он. Когда Анна будет
устроена... - ему сразу же захотелось откусить себе язык, но обещание уже почти
прозвучало, а Труди была начеку:
- Ох, Иоганн! - и её руки взлетели ему на плечи. Она осыпала его лицо
поцелуями. - Мы поженимся! Анна получит свой ящик, а мы с тобой поженимся!
- Труди, Труди, уже поздно. Твоя мама скоро...
Она со смехом разжала руки.
- Теперь это не имеет никакого значения.
- Нет, имеет. Пока пусть все будет по-прежнему. До времени. Это будет наша
тайна. Ладно?
Он подобрал обрывки рюкзака. Все лохмотья лучше забрать с собой. Труди
непременно все выстирает и попытается починить. Нельзя оставлять ей эти обрывки.
- Наша тайна, - пообещала она. Ее глаза сияли, лицо светилось от счастья.
Он поцеловал её напоследок:
- Ты самая лучшая девушка на свете, - нежно сказал он.
Иоганн швырнул обрывки рюкзака на переднее сидение джипа, прикрыл своей
накидкой и отпустил тормоз. Он начал подталкивать джип к дороге от дома Зайдлей.
Это было несложно, потому что у дома начинался спуск.
- Хорошее занятие, - произнес голос Феликса Заунера прямо у него над ухом.
- Помощь не нужна?
Он говорил теплым дружеским тоном, хотя выглядел собранным и холодным.
- Первое утро, когда ты проспал целых двадцать лишних минут.
- Я слишком много болтаю, - буркнул Иоганн, приходя в себя, пока они
толкали джип. Очень быстро машина выкатилась на дорогу к Бад-Аузее. - Тебя
подвезти?
- Нет. Я собираюсь вернуться в собственную постель, у фрау Хитц. Она
пустила меня переночевать. В гостинице у Грелля оказались готовы к приему гостей
только два номера.
- Мне кажется, ты выражаешься довольно загадочно.
- А мне кажется, ты нервничаешь. Что-нибудь случилось?
Иоганн бросил на Заунера косой взгляд.
- Кажется, я только что нечаянно сделал Труди предложение.
Заунер тихо присвистнул.
- А что скажет по этому поводу Элизабета?
Иоганн пожал плечами. Элизабета была не из тех девушек, на которых
женятся.
- Я для неё - просто перемена декораций, не больше того.
Некоторое время Заунер молчал. Иоганн оказался умнее, чем можно было
предположить. Элизабета, при всей своей красоте и очаровании, была девушкой,
которая притягивает беду. Странно только, что Иоганн сумел это почувствовать. Он
хлопнул по плечу Иоганна:
- Труди Зайдль хорошая девушка.
Иоганн промолчал.
- Ты её любишь?
- Мне кажется, да, - В голосе Иоганна слышалось недоумение.
Заунер хмыкнул:
- Не представляю тебя женатым господином.
- Вот и я тоже.
Заунер совсем развеселился:
- Давай-ка погреемся, - сказал он и забрался в джип, сдвинув в сторону
накидку, чтобы освободить себе место.
- Довези меня до первых деревьев, - сказал он. - У меня есть кое-какие
новости. - Он подождал, пока Иоганн запустит двигатель, и только когда мотор
зарокотал ровно, продолжил. Это касается Анны. Она сбежала от Дитрихов. Они
воображали, что Анна мирно спит, а она тихо удрала, пока Фрида кормила детей.
Она вернулась домой и позвонила оттуда Дитрихам - точнее, позвонил американец.
Он дождался, пока туда придет Фрида, чтобы переночевать у Анны. Так что с ней
все в порядке. Но... - Феликс Заунер сжал губы и замолчал.
- Американец был у нее? - Иоганн притормозил. Они почти подъехали к
деревьям. - Этот адвокатишка?
- Мэтисон.
- Что, черт возьми, происходит?
- Вот и мне хотелось бы знать. Какие у тебя планы?
- Помыться, переодеться, и ехать в Зальцбург.
- Вот так и действуй. Насколько я понял, они встретились случайно. Но... -
он снова замолчал.
- Он действительно адвокат?
- Это мы выясняем. Знаешь, - Заунер осторожно подбирал слова, - в
Унтервальде происходит какое-то любопытное шевеление. Взять, к примеру, того
француза, что останавливался у фрау Хитц прошлой ночью. Она говорит, он задавал
много вопросов о посторонних, появляющихся в деревне. А ещё три дня назад она
подавала обед двум любознательным иностранцам, тоже любителям пеших походов.
Фрау Хитц считает, это были чехи или поляки. Они тоже расспрашивали о
посторонних.
- По крайней мере, о Финстерзее они не расспрашивали, несмотря на свой
шутливый тон, Иоганн был встревожен.
- Они займутся чем-нибудь посерьезней вопросов, если услышат о смерти...
- Убийстве, - решительно поправил Иоганн.
- Почему ты так уверен?
Иоганну хотелось ответить:"По очень многим причинам. Кстати, ты сидишь
рядом с рюкзаком Дика - да, верно, прямо под моей накидкой. Я нашел, куда он его
спрятал", - но он молча стиснул губы. Возникла напряженная пауза. Он дал Феликсу
последний шанс:
- Ты не хочешь называть вещи своими именами, верно? Ты хочешь, чтобы это
считалось несчастным случаем.
- Мы достанем Грелля и его дружков - если они к этому причастны.
Вот здесь мы и расходимся, подумал Иоганн. Он сердито буркнул:
- Но не из-за убийства Дика.
- Ты подозрительный сукин сын, - беспечно произнес Феликс и открыл свою
дверцу. - Я задержусь здесь на денек-другой. Я могу ещё долго уговаривать Грелля
присоединить к гостинице лыжный курорт. Этой ночью мне не удалось особенно
продвинуться. Но в одном я добился скромного успеха: завязал дружбу с фрау Хитц.
Она может стать очень ценным союзником, он выбрался из машины, огляделся. Звезды
почти растаяли; луна казалась бледным призраком. - Самый безбожный час.
- Как мне связаться с тобой? У почтальонши...
- Лучше не звони мне напрямую. Звони в Зальцбург и скажи им связаться со
мной. Передай привет Анне.
- Сколько времени она провела с американцем?
- Насколько я понял, они встретилсь в проловине седьмого. И гуляли вместе
около часа. Потом он проводил её домой. Почему бы тебе не поторопиться в
Зальцбург и не спросить Анну?
Иоганн включил первую скорость и покатил под гору.
Сейчас это было необходимо, подумал Феликс Заунер. Он медленно шагал по
затихшей деревне.
Половина седьмого, думал Иоганн. Что на уме у этого Мэтисона? Некоторые
вопросы, касающиеся Финстерзее? Ну, чтобы там ни разнюхал или догадался
американец, толку ему от этого будет мало. Теперь - мало. Пускай себе вся эта
свора рыщет вокруг Финстерзее.
8
В половине седьмого у Мэтисона ровным счетом ничего не было на уме, кроме
хорошего ужина. С одной стороны, он не надеялся в этой части Зальцбурга
встретить приличный бар, чтобы провести с толком ещё час, с другой - подыскивать
хороший ресторан казалось ещё рановато. Судя по тому, что он видел, эта часть
города состояла в основном из площадей и фонтанов, таких же одиноких, как и он
сам. Впрочем, возможно, его восприятие было омрачено пережитым разочарованием.
Знакомство с Элизой развивалось так чертовски удачно, и вдруг все радужные мечты
разом лопнули. До чего же переменчивое существо, эта Элиза Ланг: сначала
беспомощная, податливая, легкодоступная; потом - самостоятельная, независимая,
резкая... Вечер обещал стать по-настоящему интересным; что ж, впереди ещё Цюрих, и
у него все шансы развить успехи, прерванные вечеринкой в "Шлосс Фушл".
Он миновал массивный фасад кафедрального собора и направился к аркадам.
Внезапно он остановился и оглянулся. Анна Брайант? Ну конечно, нет. Просто
женщина, стоящая перед величественными воротами, заглядевшаяся на церковный
шпиль над площадью... Или слепо уставившаяся в небо невидящими глазами? Не больна
ли она? Мэтисон нерешительно затоптался на месте. Это все-таки была Анна
Брайант; густые волосы отблескивали при свете фонарей, линия скул и подбородка
казалась скульптурной, как у мраморных фигур на фасаде собора. Она не обращала
ни малейшего внимания на прохожих. Ожидала кого-то? Мэтисон хотел пройти мимо,
но безнадежное выражение её лица остановило его. Он постоял, наблюдая за ней,
около минуты. Потом шагнул вперед.
- Миссис Брайант, - тихо сказал он, но она не отозвалась, и Мэтисон
окликнул её ещё раз.
Анна Брайант отстраненно, словно издалека, смотрела на него.
- Я могу вам чем-нибудь помочь?
Мэтисону показалось, что она наконец очнулась, хотя и не ответила ему.
- Я Билл Мэтисон, - должно быть, она нездорова; ей не следовало бы в
одиночестве бродить по этим темным улицам. В такое время лучше сидеть дома, а не
стоять у собора, дрожа от холода, зябко кутаясь в пальто.
- Позвольте мне проводить вас домой, - сказал он по-немецки и коснулся её
руки. Анна Брайант послушно двинулась за ним.
Ее шаги были медленными, неровными.
- Пожалуйста, сначала погуляйте со мной. Немножко, - и это было все, что
она сказала в ближайшие минут пятнадцать. Он тоже молчал, предоставив ей
выбирать маршрут. Она не больна, решил Мэтисон; она погружена в свои
переживания. Возможно, когда муж вернулся, у них вышла серьезная размолвка; она
выбежала из дому и бродит с тех пор по улицам, мысленно продолжая незаконченный
спор. Провожу её домой, подумал Мэтисон, и ретируюсь. Это не мое дело. Мне
хватило с избытком душераздирующих сцен десять лет назад.
- Спасибо, - сказала она наконец, отнимая свою руку, ускорив шаг до
нормального. - Мне нужна была поддержка, и вы мне её оказали. Необычно идти
через город, который я люблю, мимо людей, которых я знаю, и чувствовать себя
такой потерянной. Необычно... - она замолчала, вспомнив, что все это уже было в её
жизни. Так уже было - когда она первый раз увидела Дика. Он остановился,
наблюдая за ней, и его первые слова звучали точно так же: "Я могу вам чем-нибудь
помочь?".. Это было так давно. Двадцать лет назад...
- Вы когда-нибудь были в Вене, мистер Мэтисон?
- Нет.
- А Йетс был.
Какое отношение имел Йетс к этой бесцельной прогулке по городу? Мэтисон
встревоженно покосился на Анну.
- Вам не кажется, что нам пора сворачивать к вашему дому?
К этому времени они подошли к набережной, и Нойгассе осталась далеко за
спиной.
- Вот сюда я и собиралась. Мне хотелось побыть здесь, а не с друзьями.
Иоганн напрасно заставил меня ехать к ним. Он ошибался, но я разрешила ему
отвезти меня, потому что он должен узнать, что произошло на самом деле. Я должна
это знать. Разве вы не понимаете? - она умоляюще взглянула на Мэтисона. - И я
должна все узнать о Йетсе. Я хочу понять, можно ли доверять ему. Иначе все будет
бессмысленно, все пойдет прахом.
Он смотрел на неё с растущим недоумением:
- Послушайте, - неловко произнес он, - боюсь, я не очень понимаю, что...
- Вы знаете Йетса. Что он за человек?
- Я видел его три... нет, четыре раза. Один раз в Нью-Йорке, два - во время
предыдущпх поездок в Цюрих, и последний раз - на прошлой неделе, но
разговаривали мы всего несколько минут. Он очень дружелюбный человек, легкий и
непринужденный...
- Будьте со мной откровенны. Пожалуйста. Я должна это знать.
- Если вы волнуетесь насчет контракта, миссис Брайант...
- Дело не в контракте, - резко перебила она. - Речь идет о гораздо,
гораздо более важных вещах. Дик говорил... - она резко остановилась и покачнулась,
едва не упала... Остановив взгляд на реке, она продолжила:
- Он говорил, что если с ним что-нибудь случится, я должна связаться с
Йетсом. Йетс закончит то, что начал Дик, она беспомощно покачала головой. - Но
теперь я ничего не понимаю. За последние несколько часов я много раз пыталась
понять, собрать вместе все части головоломки. Но ответа не нашла. Никто в
Зальцбурге не может мне помочь. И оганн не может. Вы единственный человек,
который мог бы... мне кажется... - она замолчала, не закончив фразу.
Они медленно шли вдоль длинной цепочки причалов, отделенные от
автомобильной трассы полоской деревьев. Мэтисон остановился, взял Анну Брайант
за руку и развернул в обратном направлении.
- Я хочу проводить вас домой, - тихо сказал Мэтисон. Его догадка насчет
недавней семейной ссоры оказалась совершенно неверной, неверной настолько, что
он больше не пытался ничего отгадать. - Вам пора перекусить. Время такое, сейчас
все ужинают.
Из дому редко уходят в такое время... Мэтисон прищурился, заметив в
отдалении пешехода, бредущего следом за ними и неуклюже нырнувшего за ближайшее
дерево, когда они повернули. Неужели за мной все-таки следят? - подумал Мэтисон.
Какого черта кому-то за мной следить?
Анна медленно произнесла:
- Дик доверял Йетсу. Он английский разведчик. Но теперь...
- Английский разведчик?.. - Мэтисон проводил глазами преследователя,
торопливо пересекавшего проезжую часть, чтобы смешаться с толпой на более
оживленной стороне улицы, где вдоль тротуара светились вывески баров и
ресторанов. Теперь его было хорошо видно, и Мэтисон узнал человека,
столкнувшегося с ним при выходе из бара, когда он возвращался за фотоаппаратом.
- Эрик Йетс?..
- А вы не знали?
- Откуда?.. - он едва удержался от глупого смешка, взглянув на её
напряженное лицо. - Эти ребята обычно не очень распространяются о своих
занятиях.
- Йетс тоже. Но Дик знал. Он работал с Йетсом в Вене. Давно. В конце
войны.
Английский шпион, представляющий интересы фирмы "Ньюхарт и Моррис" в
Европе? Эта новость обеспечит Джимми Ньюхарту приступ гипертонии.
- Это было довольно давно. Йетс мог отойти от дел, не правда ли?
- Дик говорил, Йетс жить не может без авантюр. Это свойство его натуры. Он
приехал к Дику в Зальцбург прошлой весной. Дик спросил его, чем он теперь
занимается. Йетс сказал, что по-прежнему поддерживает связь со своей старой
фирмой. Я это слышала своими ушами. Потом я вышла, так что не знаю, что ещё он
говорил Дику. Но помню точно, как Дик говорил, что Йетс все ещё сотрудничает с
разведкой. Потому он и поехал к Йетсу в Цюрих... - она прикусила губу.
- Но почему вы вообразили, что мне это известно?
- Я... я подумала... что вы могли бы как-нибудь узнать... тот ли он, за кого
себя выдает. Ваши знакомые в Вашингтоне могут...ох, да они просто должны знать о
нем, - её голубые глаза, честные, очень серьезные открыто встретили его взгляд.
- Но у меня нет никаких связей с Вашингтоном.
- Никаких?..
Он покачал головой.
- Иоганн говорил... - она замолчала и разочарованно пожала плечами. - Даже
Феликс так решил.
- Решил, что я похож на шпиона?
- Да, - еле слышно отозвалась она.
- Но что заставило их думать так? - медленно спросил Мэтисон, пытаясь
вспомнить сцену в магазине. Разговор о Йетсе и контракте... Фотографии на стене... -
А они знают, что Йетс - английский шпион?
- Нет.
- Но готовы подозревать каждого, кто приходит к вашему мужу?
Или слишком внимательно разглядывает фотографии? Анна Брайант не ответила.
Мэтисон сделал ещё попытку:
- Но что заставило вас подумать, что я американский шпион? - спокойно
спросил он.
- Вы проявили такой интерес к... тем же вопросам, что и Йетс, - её шаги
ускорились. - Мы почти у дома. Я войду через кухонную дверь; мы с Иоганном
пользуемся ею, когда магазин заперт. И пожалуйста, мистер Мэтисон, забудьте все,
что я наболтала. Я бываю такой глупой.
Вовсе не глупой, подумал он. Расстроенной и подавленной своими тревогами.
Где, собственно, её муж? Если Анна наговорила столько малознакомому человеку,
она должна была много раз делиться своими сомнениями относительно Йетса с мужем.
Внезапно Мэтисон осознал, что все это время Анна упоминала о своем муже
исключительно в прошедшем впени. Он говорил, он делал, он доверял, он знал... Если
что-нибудь случится, Йетс закончит то, что начал Дик...
- Ваш брат сейчас дома? - спросил Мэтисон. Он так и не набрался смелости
спросить о муже.
- Нет.
- Значит, дома никого нет?
- Я хочу побыть одна.
- А как насчет друзей, у которых вам предполагалось оставаться?
- Они думают, что я заснула. Они дали мне таблетки, но я не стала их
глотать. Я подождала, пока стемнеет, и убежала. Я должна была походить по
городу, избавиться от этой чужой комнаты. Мне хотелось домой, - она легко, бегло
коснулась его руки. - Не волнуйтесь так. Со мной теперь все в порядке. Время,
когда можно было плакать, позади. Я совершенно спокойна, вы же видите?
Очень странное спокойствие, с тревогой подумал Мэтисон.
- Я хотел бы помочь вам разобраться с этим Йетсом и...
- Забудьте об этом. Пожалуйста. Никому о нем не говорите. Это может быть
очень опасно для вас.
- Я не могу просто взять и забыть обо всем, миссис Брайант. Кроме всего
прочего, "Ньюхарт и Моррис" имеют право знать, как обстоит дело. По правде
говоря, они просто должны знать.
Анна задумалась.
- Пожалуй, да, - медленно произнесла она. - И все же...
- В огласке они вовсе не заинтересованы, уверяю вас. Никто не станет
поднимать шум. Но они ведь работают с Йетсом, вы понимаете? Он не может
продолжать одной рукой управляться с делами издательства, а второй тянуться
куда-то еще, - и куда, собственно, тянуться? Ньюхарту наверняка потребуется
уточнение. Представив бурную реакцию Ньюхарта на скверные новости, Мэтисон
внезапно вспомнил, что тот когда-то работал консультантом президентского совета
по вопросам конфликтных случаев научных публикаций и закрытой информации. Это
было четыре года назад, но у Джимми Ньюхарта наверняка сохранились кое-какие
связи в правительственных кругах.
- Кроме того, не исключено, что я смогу вам помочь. У меня есть друг,
имеющий в Вашингтоне кое-какие знакомых, возможно, способных навести справки в
Лондоне. Ведь про Йетса вы хотели бы разузнать именно там, я правильно понял?
Мэтисон сам себе не верил - он просто озвучивал свои надежды, вот и все.
Ведь Анна Брайант очень нуждалась в поддержке.
Но она не ухватилась за это обещание, словно наконец начала понимать, как
сложно узнать что-нибудь определенное в тайном мире умолчания. При условии,
мысленно уточнил Мэтисон, что Йетс и впрямь шпион. Возможно, все эти обвинения в
его адрес - просто результат её состояния: она ищет кого-нибудь, чтобы обвинить
во всем и возненавидеть, возложить на него ответственность за свое горе. Анна
Брайант нахмурилась и медленно произнесла:
- Я чувствую, что не могу доверять ему. Но к кому ещё мне обратиться? Я
должна узнать, какой он на самом деле. Должна.
- Почему вы ему не доверяете?
- Потому что никакого контракта на книгу не было. Верно?
Она попала в десятку...
- Не знаю, - честно признал Мэттисон. - Но я выясню. Это я вам обещаю.
Она, кажется, утратила всякий интерес к нему. Или просто хотела поскорее
попасть домой. Они находились в начале Нойгассе. Магазины были закрыты; узкие
полоски света выбивались из окон, закрытых ставнями и занавесками. В этот
поздний час пешеходов было мало. Даже тех двоих не было видно - двоих в
новеньких зальцбургских костюмах, так целеустремленно патрулировавших улицу. Их
отозвали, подумал Мэтисон, а замену забыли прислать.
- Спасибо, - сказала Анна. - вы проводили меня к самому дому, мистер
Мэтисон.
- Билл звучит гораздо короче.
Она попыталась улыбнуться:
- Как и Анна... Всего доброго.
Она направилась вперед по Нойгассе, миновала свой закрытый магазин с
неосвещенной нарядной витриной и остановилась перед высокой дубовой дверью.
Мэтисон догадался, что это общий парадный вход для нескольких квартир верхних
этажей; он заметил аккуратный указатель жильцов рядом с дверью: адвокат,
дантист, доктор филологии, и ещё три фамилии, без титулов и научных званий, в
том числе - Ричард Брайант. Он распахнул тяжелую дверь и, поколебавшись, вошел
следом за Анной в холл, вероятно, довольно длинный (потому что уличные огни
падали лишь на ближайшие несколько футов каменного пола) и определенно холодный
и темный.
- Ох, кто-то выключил свет, - сказала Анна. - Минутку.
Она шагнула в темноту, нащупывая выключатель. Темнота придавала ей
мужества. Она повернулась к Мэтисону и тихо, сдавленно произнесла:
- Они убили его. Это не был несчастный случай. Нацисты убили его.
- Нацисты?
- Да. Это так же точно, как и то, что они убили тех двоих у озера Топлиц.
Господи, подумал Мэтисон, кажется, бедная женщина спятила. Может быть,
давно. Она... Мэтисон почувствовал, как её ладонь стиснула его руку.
- А теперь, - произнес он как можно спокойней, стараясь высвободиться от
её пожатия, словно оно могло заставить его поверить, - мы войдем в вашу
квартиру.
И я сразу же позвоню доктору, мысленно продолжил он.
- Где же этот выключатель?
Рука Анны обреченно соскользнула с его рукава. Мэтисон услышал щелчок, но
свет не зажегся. Он тоже нащупал выключатель, попытался сам, но света не было.
- Наверное, сломался, - сказала Анна. Сейчас её голос звучал так же
нормально, как и слова. - Не волнуйтесь. Я поднимусь наверх и в темноте.
Мэтисон достал из кармана коробку спичек и начал открывать, но сразу же
вспомнил, что в ней пленка. Он сунул её назад и пошарил в другом кармане, где
должны были лежать настоящие спички.
- Пожалуйстта, не волнуйтесь. Этьа лестница проходит как раз над нашей
кухней - собственно говоря, это черный ход в наш магазин. Наша квартира выше...
Ее голос сорвался. Наша?.. Она торопливо начала подниматься по лестнице,
ведущей в полную тьму, рукой нашаривая оштукатуренную стену.
Спичка вспыхнула и погасла. Мэтисон успел сделать два больших шага, прежде
чем щажечь следующую. Раздался страшный грохот - он нечаянно задел ногой и
повалил какой-то предмет. Он поднял спичку повыше, потирая колено и ругаясь
вполголоса, и увидел коллекцию из шести мусорных ведер, пять из которых
аккуратно выстроились у стенки, а шестое перкатывалось на каменном полу.
Благодарению Господу, Зальцбург - город чистоплотный; крышки мусорных баков были
плотно закрыты, чтобы не разводить крыс и тараканов, так что ничего не
рассыпалось.
- Никто не понес ущерба, - весело сказал он. Если не считать разбитого
колена и обожженного пальца, когда спичка догорела до конца. Мэтисон отбросил
спичку и поставил бак на место.
- Шш! - прошептала Анна.
Мэтисон зажег следующую спичку. Анна указывала на дверь кухни:
- Там кто-то есть! Свет горит!
Мэтисон быстро догнал её. Когдла пламя спички заколебалось от движения, он
тоже заметил узкую полоску света, выбивающуюся из щели между дверью и косяком.
- Наверное, вернулся ваш брат, - благодарение небесам за этот щедрый дар,
подумал Мэтисон.
- Иоганн в Унтервальде, - она наконец нащупала в кармане ключ, но не
смогла трясущейся рукой вставить его в скважину. Мэтисон бережно отодвинул её
руку, повернул ключ в замке, толкнул дверь. Раздался частый перестук каблуков -
звук стремительного бегства.
- Оставайтесь здесь! - скомандовал он и шагнул в кухню. Не замедляя шаг,
он проскочил длинный коридор, ведущий в магазин, откуда доносились эти быстрые
шаги. Он на бегу услышал какой-то грохот, скрип отодвинутого засова, щелчок
захлопнувшейся двери. В темном магазине ему пришлось притормозить, огибая
скамейку, перевернутую, чтобы перегородить проход. Он рывком открыл дверь и
выскочил на улицу. В поле зрения никого не было, но Мэтисону показалось, что до
него снова доносится отзвук тех же быстрых шагов, и он помчался вперед. Он
свернул за угол, но успел увидеть только мелькнувшие ноги и полы плаща,
исчезающие в каком-то переулке. Точно, это женщина... Он надбавил шагу, но когда
он нырнул в тот же переулок,
...Поділитися у соцмережах
