Жанр: Триллер
Духи дамы в черном
...нелся отпечаток окровавленной руки. Мы вошли, поддерживая Даму
в черном, которая, казалось, вот-вот лишится чувств; нежно и просительно
Рультабийль повторил: "Нужно, матушка! Нужно!" Я поставил перевернутое
кресло на ножки, он усадил ее и принялся расспрашивать. Она отвечала
односложно, а то и просто кивала головой или делала жест рукою. Я видел, что
по мере того, как она отвечала, Рультабийль становился все более
встревоженным, огорченным и растерянным; он пробовал успокоиться, но тщетно.
Обращаясь к Даме в черном на "ты", репортер, чтобы ободрить ее, снова
повторил: "Матушка! Матушка!", но она совсем пала духом и протянула к нему
руки; они крепко обнялись, и это ее немного оживило. Затем она вдруг
разрыдалась, как бы облегчая тем самым давивший на нее тяжкий груз. Я хотел
было уйти, но они оба меня удержали, и я понял, что им не хочется оставаться
одним в этой кровавой комнате. Матильда тихо проговорила:
- Избавились...
Рультабийль бросился перед нею на колени и стал умолять:
- Чтобы убедиться в этом, матушка, ты должна мне рассказать все, что
произошло, все, что ты видела.
И наконец она заговорила. Бросив взор на закрытую дверь, вновь с ужасом
оглядев разбросанные вещи - окровавленный пол и мебель, она принялась
рассказывать, но так тихо, что мне пришлось подойти и наклониться над нею,
чтобы хоть что-нибудь услышать. Из ее отрывистых фраз выходило следующее:
как только они вошли в комнату, г-н Дарзак заперся на задвижку и направился
прямо к письменному столу, так что, когда все произошло, он находился прямо
посередине комнаты. Дама в черном стояла немного левее и собиралась
отправиться к себе в спальню. В комнате горела лишь одна свеча, стоявшая
слева на ночном столике, недалеко от Матильды. И вот что произошло дальше. В
полной тишине послышался какой-то скрип. Они оба посмотрели в одну и ту же
сторону, и сердца их застучали от страха. Скрип доносился из стенного шкафа.
Внезапно все стихло. Они смотрели друг на друга, не решаясь, а быть может,
будучи просто не в состоянии вымолвить ни слова. Скрип показался им
необычным, тем более что стенной шкаф раньше не скрипел. Дарзак сделал
движение в сторону шкафа, находившегося в глубине комнаты, справа. Но
второй, более сильный скрип пригвоздил его к месту;
Матильде показалось, что дверца шкафа начинает открываться. Дама в черном
усомнилась: не привиделось ли ей все это, в самом ли деле дверца
шевельнулась? У г-на Дарзака было такое же ощущение, и он смело двинулся
вперед. В этот миг дверца шкафа распахнулась. Да, ее толкнула чья-то рука!
Даме в черном хотелось закричать, но она словно онемела. В порыве ужаса и
смятения она задела рукой за свечу, та упала на пол, и в ту же секунду из
шкафа показалась чья-то фигура; Робер Дарзак с яростным криком набросился на
нее.
- Но у этой фигуры было лицо, - прервал Рультабийль. - Матушка, ну почему
ты не видела лица этого человека? Вы убили лишь тень, но кто поручится, что
это был Ларсан, - ведь его лица-то ты не видела. Быть может, вы убили даже
не тень Ларсана.
- О нет, он мертв, - глухо и просто ответила она и замолкла.
Глядя на Рультабийля, я спрашивал себя: "Но кого же они убили, если не
Ларсана? Пусть Матильда не видела его лица, но она слышала его голос. Он
ведь слышится ей до сих пор, и она вся дрожит. И Бернье слышал и узнал его
голос, жуткий голос Ларсана, голос Балмейера, который ночью, в пылу страшной
схватки, грозил Дарзаку смертью: "Теперь-то ты от меня не уйдешь!" А Дарзак
смог лишь выдавить в ответ: "Матильда! Матильда!" Ах, как он ее звал, уже
хрипя, теряя последние силы! А она? В потемках она не могла разобрать: какая
же тень его, Робера, который зовет ее на помощь, а она не в силах ему
помочь, и вообще помощи ждать неоткуда. И вдруг прогремел выстрел,
исторгнувший у нее из груди крик ужаса, словно пуля угодила в нее. Кто убит?
Кто жив? Чей голос сейчас раздастся? Чей голос она услышит?
Заговорил Робер...
Рультабийль обнял Даму в черном, поднял ее с кресла и почти что донес на
руках до дверей спальни. Там он проговорил:
- Теперь ступай, матушка, я должен потрудиться - хорошо потрудиться для
тебя, господина Дарзака и себя самого!
- Не оставляйте меня. Я не хочу, чтобы вы оставляли меня до возвращения
господина Дарзака! - в испуге вскричала она.
Рультабийль пообещал, сказал, чтобы она попыталась отдохнуть, и уже
собрался было закрыть дверь в ее спальню, как раздался стук. Рультабийль
спросил, кто там. В ответ раздался голос Дарзака.
- Наконец-то! - воскликнул Рультабийль и открыл дверь.
Нам показалось, что в комнату вошел мертвец. Никогда еще человеческое
лицо не было столь бледным, бескровным и безжизненным. Пережитое опустошило
Робера Дарзака, и теперь его лицо ничего не выражало.
- Ах, вы здесь, - проговорил он. - Ну, все кончено?
С этими словами Робер Дарзак бросился в кресло, в котором только что
сидела Дама в черном. Через несколько мгновений он поднял на нее глаза:
- Ваше желание исполнено. Он там, где вы хотели.
- Но его лицо вы видели? - тут же спросил Рультабийль.
- Нет, не видел. Неужели вы думаете, что я открывал мешок?
Я думал, что это огорчит Рультабийля, однако он внезапно подошел к г-ну
Дарзаку и проговорил:
- Ах, так вы не видели его лица? Но это же прекрасно! - Журналист пожал
г-ну Дарзаку руку и продолжал: - Но главное не это. Сейчас нам важно не
замкнуть круг. И вы, господин Дарзак, поможете нам в этом. Погодите-ка!
С радостным видом Рультабийль встал на четвереньки. Теперь он напоминал
повадкой собаку: ползал по всей комнате, заглядывал под стулья, под кровать
- точно так же, как делал это когда-то в Желтой комнате; время от времени он
поднимал голову и говорил:
- Все-таки я что-нибудь да найду. Что-нибудь, что нас спасет.
Бросив взгляд на г-на Дарзака, я спросил:
- Но разве мы уже не спасены?
- Я найду что-нибудь, что спасет наш мозг! - повторил Рультабийль.
- Парень прав, - заметил г-н Дарзак. - Нам обязательно нужно узнать, как
этот человек вошел сюда.
Внезапно Рультабийль встал, держа в руках револьвер, который он выудил из
стенного шкафа.
- Вы нашли его револьвер? - проговорил Робер Дарзак. - По счастью, он не
успел им воспользоваться.
С этими словами г-н Дарзак вытащил из кармана пиджака собственный
револьвер, который спас ему жизнь, и протянул его молодому человеку.
- Вот настоящее оружие.
Рультабийль прокрутил барабан револьвера Дарзака и вытащил стреляную
гильзу, затем сравнил этот револьвер с другим, найденным в шкафу и
принадлежавшим убийце.
Это был "бульдог" лондонской фирмы; он казался совсем новеньким, все
патроны в нем были целы. Рультабийль признал, что из него еще не стреляли.
- Ларсан прибегает к огнестрельному оружию только в крайнем случае, -
пояснил он. - Он не любит шума. Будьте уверены, он хотел лишь напугать вас,
иначе выстрелил бы, не раздумывая. Рультабийль отдал Роберу Дарзаку его
револьвер, а оружие Ларсана спрятал в карман.
- Теперь оружие ни к чему, - проговорил г-н Дарзак и покачал головой. -
Клянусь вам, совершенно ни к чему.
- Вы полагаете? - осведомился Рультабийль.
- Уверен.
Рультабийль встал, прошелся по комнате и сказал:
- Когда имеешь дело с Ларсаном, в таких вещах никогда нельзя быть
уверенным. Где труп?
- Спросите у госпожи Дарзак, - отозвался г-н Робер. - Мне хотелось бы
забыть о нем. Я не хочу ничего больше знать об этом ужасном деле. Если ко
мне вернутся воспоминания о страшном путешествии, когда у меня в ногах
покачивался мешок с умирающим человеком, я скажу себе: "Это кошмар!" И
прогоню его. Не говорите больше со мною об этом. Где труп, кроме меня, знает
лишь госпожа Дарзак. Она вам и скажет, если захочет.
- Я тоже забыла, - отозвалась г-жа Дарзак. - Так надо.
- Однако, - покачав головой, продолжал настаивать Рультабийль, - вы
сказали, что он умирал. А сейчас вы уверены, что он мертв?
- Уверен, - просто ответил г-н Дарзак.
- Ох, все уже кончено, все кончено, не правда ли? - подойдя к окну,
умоляющим голосом проговорила Матильда. - Смотрите, солнце! Эта страшная
ночь прошла навсегда. Все кончено!
Бедная Дама в черном! Слова "все кончено!" были словно вопль ее души. Ей
хотелось забыть ужасную драму, которая произошла в этой комнате. Ларсана
больше нет. Ларсан погребен. Погребен в мешке из-под картошки.
Внезапно мы в испуге вскочили: Дама в черном исступленно захохотала. Но
почти сразу хохот резко оборвался, и наступило гнетущее молчание. Мы не
осмеливались смотреть ни на нее, ни друг на друга. Первой заговорила она:
- Уже прошло. Все кончено. Больше я смеяться не буду.
И тут раздался очень тихий голос Рультабийля:
- Все будет кончено тогда, когда мы узнаем, как он сюда вошел.
- К чему? - возразила Дама в черном. - Эту тайну он унес с собой.
Объяснить это мог лишь он, но он мертв. - Он будет по-настоящему мертв,
только когда мы узнаем, как он сюда вошел, - отчеканил Рультабийль.
- Очевидно, - вмешался г-н Дарзак, - раз мы этого не знаем, но хотим
узнать, он будет все время вставать перед нашим мысленным взором. Его нужно
прогнать.
- Так давайте прогоним, - согласился Рультабийль. Он нежно взял Даму в
черном за руку и попытался увести ее в соседнюю комнату, говоря, что ей
нужен отдых. Однако Матильда заявила, что не пойдет туда, потому что мы
собираемся изгонять призрак Ларсана. Нам показалось, что она снова начнет
хохотать, и мы дали знак Рультабийлю, чтобы он больше не настаивал.
Тогда Рультабийль отворил дверь и позвал Бернье с женой. Мы буквально
заставили их войти в комнату, после чего принялись сопоставлять кто что
знает. В результате выяснилось следующее.
Во-первых: в пять вечера Рультабийль побывал здесь и заглянул в шкаф. В
обеих комнатах никого не было.
Во-вторых: после пяти часов комнату открывали дважды; оба раза делал это
папаша Бернье, который в отсутствие супругов Дарзак один мог ее открыть. В
первый раз - в пять часов с минутами: он впустил г-на Дарзака; во второй раз
- в половине двенадцатого: он выпустил г-на и г-жу Дарзак.
В-третьих: между шестью с четвертью и половиной седьмого Бернье запер
дверь, выпустив нас с г-ном Дарзаком.
В-четвертых: входя в комнату, г-н Дарзак запирался на задвижку; сделал
это он и днем, и вечером.
В-пятых: Бернье дежурил у двери непрерывно с пяти до половины
двенадцатого, не считая двухминутной отлучки около шести часов. Когда все
это было установлено, Рультабийль, сидевший за столом Робера Дарзака и
делавший записи, встал и сказал:
- Ну вот, все очень просто. Надежда у нас только одна: короткий перерыв в
дежурстве Бернье, имевший место около шести. Во всяком случае, в тот момент
у дверей никого не было. Однако за дверью находились вы, господин Дарзак.
Напрягите память и скажите: продолжаете ли вы настаивать на том, что, войдя
в комнату, вы тотчас же закрыли дверь и заперлись на задвижку?
Без малейших колебаний г-н Дарзак торжественно проговорил:
- Да, настаиваю. И отпер задвижку я только тогда, когда вы с вашим
приятелем Сенклером постучались в дверь.
Я настаиваю на этом.
Впоследствии оказалось, что он говорил сущую правду. Супругов Бернье
поблагодарили, и они вернулись в привратницкую. Проводив их, Рультабийль
дрожащим голосом заявил:
- Итак, господин Дарзак, вы замкнули круг. Теперь ваши комнаты в
Квадратной башне заперты так же, как в свое время была заперта Желтая
комната или таинственный коридор - надежно, как сейф.
- Сразу ясно, что имеешь дело с Ларсаном, те же приемы, - заметил я.
- Да, приемы те же, господин Сенклер, - согласилась г-жа Дарзак и,
оттянув галстук на шее у мужа, показала на его раны.
- Взгляните, - сказала она, - рука та же. Уж я-то ее знаю.
Наступило тягостное молчание.
Мысли г-на Дарзака вертелись только вокруг этой непостижимой загадки,
словно преступление в Гландье повторилось теперь здесь, но только в более
жестокой форме. Он повторил те же слова, которые говорил тогда относительно
Желтой комнаты:
- Значит, в этих стенах, полу или потолке должно быть какое-то отверстие.
- Но его нет, - ответил Рультабийль.
- Значит, нужно пробить его головой! - продолжал г-н Дарзак.
- Зачем же? - опять отозвался Рультабийль. - Разве в Желтой комнате его
пробили?
- Но здесь совсем другое дело, - вмешался я. - Комната в Квадратной башне
заперта еще надежнее, чем Желтая: сюда ведь не мог никто проникнуть ни
раньше, ни потом.
- Нет, здесь совсем другое дело, потому что все обстоит как раз наоборот,
- подытожил Рультабийль. - В Желтой комнате не хватало трупа, а здесь труп
лишний.
Он вдруг покачнулся и оперся о мою руку, чтобы не упасть. Дама в черном
бросилась к нему. Из последних сил Рультабийль жестом остановил ее и сказал:
- Нет, нет, ничего... Просто я немного устал...
Глава 14
Мешок из-под картошки
Пока по совету Рультабийля г-н Дарзак и Бернье ликвидировали следы драмы,
Дама в черном, поспешно переодевшись, постаралась побыстрее добежать до
комнаты отца, прежде чем встанет кто-нибудь из хозяев "Волчицы". Перед
уходом она посоветовала нам помалкивать и быть благоразумными. Рультабийль
тоже откланялся.
Было семь утра, и жизнь в замке и вокруг него начинала пробуждаться.
Слышалось протяжное пение рыбаков в лодках. Я бросился на постель и на этот
раз крепко уснул, так как валился с ног от усталости. Проснувшись, я
несколько минут понежился в приятном полузабытьи, как вдруг, вспомнив
события прошлой ночи, вскочил на ноги.
- Нет, "лишний труп" - это невозможно! - воскликнул я.
Да, из бездны перепутанных сном мыслей, из мрачных пучин памяти первой
выплыла именно эта мысль: "Лишний труп - это невозможно". И в этом не было
ничего странного, напротив. Ее разделяли все, кто так или иначе участвовал в
драме, происшедшей в Квадратной башне, это смягчало ужас перед самим
событием, ужас при мысли об агонизирующем человеке, которого засунули в
мешок, увезли среди ночи и бросили в далекую, глубокую таинственную могилу,
где он и умер. Этот ужас вытеснялся другой мыслью - невероятной мыслью о
"лишнем трупе". Видение это росло, ширилось и вставало перед нами, огромное,
грозное, ужасное. Иные, как, например, м-с Эдит, которая привыкла отвергать
то, чего не понимает, упорно отвергали условия задачи, поставленные перед
нами судьбой и определенные нами в предыдущей главе; по мере того как на
сцене форта Геркулес разворачивались события, эти люди все время
возвращались к вопросу о правильности данных условий.
Прежде всего нападение. Как оно было совершено? В какой момент? С каких
подступов? Какие мины, контрмины, траншеи, сапы и траверсы - применяя к
области мысли термины фортификации - помогли нападающему попасть в замок?
Да, в каком месте был атакован замок? Непонятно! А знать это нужно. Это ведь
как будто слова Рультабийля: нужно знать? При столь таинственной осаде
нападение могло быть совершено везде и нигде. Нападающий молчит, атака
развивается бесшумно, враг подходит к стенам на цыпочках. Нападение! Быть
может, оно в молчании, а может, и в разговорах. В слове, во вздохе, в
шепоте. Оно в жесте, оно может быть во всем, что прячется, а может во всем,
что на виду... Во всем, что на виду и невидимо.
Одиннадцать. Где Рультабийль? Постель его не разобрана... Я поспешно
оделся и разыскал своего друга в первом дворе. Он взял меня под руку и повел
в большой зал "Волчицы". Там я с удивлением обнаружил многих обитателей
замка, хотя время завтрака еще не пришло. Г-н и г-жа Дарзак тоже были там.
Мне показалось, что Артур Ранс держится необычайно холодно. Как только мы
вошли, нас приветствовала м-с Эдит, с ленивым видом сидевшая в укромном
уголке:
- А вот и Рультабийль со своим другом Сенклером. Сейчас мы узнаем, что им
нужно.
В ответ Рультабийль извинился, что собрал всех в такой час; но у него
есть столь важное сообщение, сказал он, что он не хотел терять ни секунды.
Тон его был настолько серьезен, что м-с Эдит вздрогнула и изобразила детский
испуг. Однако Рультабийль невозмутимо заметил:
- Подождите дрожать, сударыня, прежде чем не узнаете, о чем идет речь. Я
собираюсь сообщить нечто отнюдь не веселое.
Мы переглянулись. Как он это сказал! Я попытался прочесть по лицам г-на и
г-жи Дарзак, как они себя чувствуют. Не изменились ли их лица за прошлую
ночь? Честное слово, держались они хорошо. Выражение отчужденности исчезло.
Что же собирается сообщить Рультабийль? Поскорее бы! Но вот он попросил
усесться тех из нас, кто еще стоял, и начал. Обратился он к м-с Эдит:
- Прежде всего позвольте сообщить вам, сударыня, что я решил снять
охрану, окружавшую форт Геркулес, словно вторая стена. Я считал ее
необходимой для обеспечения безопасности господина и госпожи Дарзак, и вы
позволили мне ее организовать по моему усмотрению и, несмотря на то что она
вам мешала, отнеслись к моей затее великодушно и, если можно так выразиться,
не теряя хорошего настроения.
Этот прозрачный намек на шутки, которые отпускала по нашему адресу м-с
Эдит, когда мы организовывали охрану, заставил улыбнуться Артура Ранса и ее
самое. Однако ни супруги Дарзак, ни я не улыбнулись: со все возрастающей
тревогой мы спрашивали себя, к чему клонит наш друг. - В самом деле? Вы
снимаете охрану с замка, господин Рультабийль? Вы и в самом деле меня
порадовали, хотя она мне нисколько не мешала, - воскликнула м-с Эдит с
напускной веселостью (напускной испуг, напускная веселость - я находил, что
в м-с Эдит вообще много напускного, но - странное дело! - это мне в ней
нравилось). - Напротив, - продолжала она, - все это в какой-то мере
удовлетворяло мои романтические наклонности. А снятию охраны я радуюсь
потому, что, значит, господину и госпоже Дарзак больше не угрожает никакая
опасность.
- После сегодняшней ночи это действительно так, - отозвался Рультабийль.
Г-жа Дарзак не сдержала резкого движения, но заметил его лишь я.
- Тем лучше! - вскричала м-с Эдит. - Слава богу! Но почему мой муж и я
последними узнаем подобную новость? Ведь этой ночью произошло нечто
любопытное? Речь идет, конечно, о путешествии господина Дарзака? Он ведь
ездил в Кастеллар.
Г-н и г-жа Дарзак выказывали явные признаки смущения. Взглянув на жену,
г-н Дарзак хотел было что-то сказать, но Рультабийль помешал ему.
- Сударыня, я понятия не имею, куда ездил этой ночью господин Дарзак,
однако считаю нужным, просто необходимым, сказать вам одно: именно благодаря
этой поездке ему и его жене никакая опасность больше не угрожает. Ваш муж,
сударыня, рассказывал вам о страшной драме в Гландье и о преступной роли,
которую в ней сыграл...
- Фредерик Ларсан. Да, сударь, мне все это известно.
- В таком случае вам должно быть также известно, что мы приняли меры по
охране господина и госпожи Дарзак только потому, что снова видели этого
человека.
- Совершенно верно.
- Ну так вот, господину и госпоже Дарзак никакая опасность больше не
угрожает, потому что этот человек больше не появится.
- А что с ним стало?
- Он умер.
- Когда?
- Этой ночью.
- А каким образом он умер?
- Его убили, сударыня.
- Где же?
- В Квадратной башне.
При этих словах все вскочили; наше волнение было вполне объяснимо:
супруги Ранс были ошеломлены известием, супруги Дарзак и я - тем, что
Рультабийль не побоялся рассказать об убийстве.
- В Квадратной башне! - вскричала м-с Эдит. - Но кто же его убил?
- Господин Робер Дарзак, - ответил Рультабийль и попросил всех занять
свои места.
Удивительное дело, но все покорно расселись, словно в такой момент нам
больше было нечего делать, кроме как слушаться этого мальчишку. Однако м-с
Эдит почти сразу же встала опять и, взяв г-на Дарзака за руки, воскликнула с
неподдельной силой и восторгом (нет, я был решительно не прав, когда
говорил, что в ней много напускного):
- Браво, господин Робер! All right! You are a gentleman <Превосходно! Вы
- порядочный человек! (англ.).>!
Сатем, повернувшись к мужу, заметила:
- Вот настоящий мужчина! Он достоин любви. После этого она рассыпалась
перед г-жой Дарзак в комплиментах (все-таки ей было свойственно все
преувеличивать), принялась клясться ей в вечной дружбе и заявила, что в
столь непростых обстоятельствах она и г-н Дарзак могут рассчитывать на нее и
ее мужа, что они готовы показать следователю все, что будет нужно.
- В том-то и дело, сударыня, - прервал излияния Рультабийль, - что ни о
каких следователях и речи нет. Нам они не нужны. Мы не желаем, чтобы они
вмешивались. Ларсан умер для всех раньше, задолго до того, как его убили
этой ночью; вот и пускай продолжает оставаться мертвым. Мы решили, что ни к
чему снова затевать скандал - господин и госпожа Дарзак, а также профессор
Стейнджерсон и без того много пережили, - и надеемся, что вы нам поможете.
Новая драма разыгралась при столь таинственных обстоятельствах, что, если бы
мы о ней не рассказали, вам и в голову не пришло бы что-либо заподозрить.
Однако господин и госпожа Дарзак слишком хорошо воспитаны, чтобы забыть, как
в таких обстоятельствах вести себя с хозяевами. Простая вежливость
заставляет их сообщить вам, что этой ночью они убили у вас в замке человека.
Но как бы там ни было, несмотря на уверенность, что мы сможем скрыть эту
досадную историю от итальянского правосудия, нам нужно иметь в виду: она
может всплыть наружу из-за какого-нибудь непредвиденного случая, и поэтому
господин и госпожа Дарзак не хотят, чтобы вы рисковали - вдруг в один
прекрасный день в окрестностях поползут слухи о том, что произошло под вашей
крышей, или даже нагрянет полиция?
Молчавший до этих пор Артур Ранс встал и заговорил; лицо его было бледно.
- Фредерик Ларсан мертв. Что ж, тем лучше. Я рад этому больше, чем
кто-либо, и если его настигло возмездие в лице господина Дарзака, то я
первый поздравлю господина Дарзака. Но я полагаю, что господин Дарзак не
прав, скрывая этот славный поступок. Лучше всего сообщить о нем в полицию, и
как можно скорее. Если полиция у знает об этом деле из другого источника,
представляете, в каком положении мы окажемся. Если мы сознаемся, то будем
чисты перед правосудием; если нет - сделаемся злоумышленниками. О нас могут
подумать все, что угодно...
Мистер Ранс был весьма взволнован трагическим происшествием, говорил
заикаясь, словно сам убил Фредерика Ларсана, словно его уже обвинили в этом
и тащат в тюрьму.
- Нужно все рассказать. Господа, нужно все рассказать!
- Я думаю, мой муж прав, - добавила м-с Эдит. - Но, прежде чем принять
какое-либо решение, хотелось бы знать, как все случилось.
Она обращалась непосредственно к г-ну и г-же Дарзак. Но они никак не
могли оправиться от удивления, вызванного словами Рультабийля, -
Рультабийля, которой еще утром, в моем присутствии, пообещал им молчать и
сам призывал нас к молчанию; супруги были связаны словом и сидели, словно
окаменев. Артур Ранс повторил:
- Зачем скрывать? Нужно во всем признаться! И тут мне показалось, что
репортер внезапно принял решение: глаза его сверкнули, как будто в голове у
него мелькнула важная мысль. Он наклонился над Артуром Рансом, который
сидел, опираясь правой рукой о трость с загнутой ручкой, затейливо
вырезанной из слоновой кости знаменитым мастером из Дьепа. Взяв у Ранса
трость, Рультабийль заговорил:
- Вы позволите? Я очень люблю слоновую кость, а мой друг Сенклер
рассказывал мне о вашей трости. Я только сейчас ее заметил. Очень красиво.
Это работа Ламбеса гон лучший мастер на нормандском побережье.
Молодой человек разглядывал трость и, казалось, был поглощен только этим.
Он вертел ее до тех пор, пока она не выскользнула у него из рук и не упала
перед г-жой Дарзак. Я поспешил ее поднять и протянул Артуру Рансу.
Рультабийль поблагодарил меня грозным взглядом. В этом испепеляющем взгляде
я прочитал, что вел себя как дурак.
Раздраженная несносным самодовольством Рультабийля и молчанием супругов
Дарзак, м-с Эдит встала.
- Душенька, - сказала она, обращаясь к г-же Дарзак, - я вижу, вы очень
устали. Переживания этой ужасной ночи вконец вас измотали. Прошу вас,
пойдемте к нам в комнаты, там вы сможете отдохнуть.
- Прошу прощения, но я еще ненадолго задержу вас, миссис Эдит, - вмешался
Рультабийль. - То, что мне осталось сообщить, касается лично вас.
- Так говорите же, сударь, не тяните.
Она была права. Интересно, понял ли это Рультабийль? Во всяком случае,
неторопливость своих предварительных рассуждений он с лихвою искупил
краткостью и точностью, с какою рассказал о событиях прошлой ночи. Никогда
еще вопрос о "лишнем трупе" в Квадратной башне не представал перед нами в
столь таинственном и ужасном свете. М-с Эдит вся дрожала (в самом деле
дрожала, честное слово). Что же до мистера Ранса, то он покусывал ручку
трости с поистине американской флегмой и весьма убежденно повторял:
- Просто дьявольская история, просто дьявольская! Этот "лишний труп" -
просто дьявольская история...
Произнося эти слова, он, правда, посматривал на высунувшийся из-под
платья кончик ботинка г-жи Дарзак. Тут начался общий разговор, бессвязный,
состоявший сплошь из восклицаний, негодования, жалоб, вздохов сочувствия, а
также из просьб объяснить появление "лишнего трупа" и объяснений,
...Закладка в соц.сетях
