Жанр: Триллер
Сингл и сингл
... дело, - пожаловался он.
- Какое?
- Днем быть одним человеком, а вечером становиться другим. Я уже не уверен,
кто есть кто.
- Будь собой, Оливер. Хотя бы раз. Он потер голову.
- Да, конечно, от меня не так уж много и осталось. После того как Тайгер и Брок
поработали со мной.
- Оливер, я думаю, если ты и дальше будешь так говорить, мне лучше поесть
одной.
Он дал ей передохнуть, а потом предпринял вторую попытку, задавая вопросы,
которые молодой мастер обычно задавал сотрудницам на рождественских вечеринках,
где все были на равных: каковы ее честолюбивые замыслы, какой она хотела бы видеть
себя через пять лет, хочет ли она детей, или карьерного взлета, или того и другого...
- Честно говоря, Оливер, не имею ни малейшего представления, чего мне
действительно хочется.
Обед подполз к концу, она расписалась на счете, как он отметил: "Шармейн Уэст".
Он предложил пропустить по стаканчику в баре, который находился рядом с
регистрационной стойкой. "Стоит мне пройти мимо, и я свободен", - подумал он.
- Хорошо, - согласилась Агги, - давай выпьем в баре. - Возможно,
порадовалась возможности оттянуть возращение в номер. - Чего ты оглядываешься?
- спросила она.
- Ищу твое пальто. - Хитер всегда надевала пальто, если они куда-то шли. Ей
нравилось, как он снимал с нее пальто, помогал надеть, а в промежутке куда-нибудь
вешал или клал.
- Зачем мне надевать пальто, если идти от спальни до ресторана и обратно?
Разумеется, незачем. Уж прости за глупость. У регистрационной стойки Агги
полюбопытствовала, нет ли писем, записок или телефонных сообщений для Уэстов.
Никто ничего не просил передать, а к тому времени, когда они двинулись к бару,
несколько листков с расписанием уже лежали в левом кармане его пиджака, причем
зрители об этом даже не подозревали. Любовь многим туманила глаза. В баре он
заказал себе бренди, она - минералку. Когда Агги подписывала счет, он пошутил, что
чувствует себя мужчиной на содержании, но она даже не улыбнулась. В кабине лифта,
они поднимались вдвоем, она держалась отстраненно, не то что Катрина. В номер
вошла первой, уже с готовым решением. Он - крупнее, чем она, поэтому будет спать
на кровати. А ее вполне устроят два кресла. Она возьмет себе пуховое одеяло и две
подушки. Оливеру достанется обычное одеяло и покрывало, плюс право первым
воспользоваться ванной. Ему показалось, что поймал мелькнувшее в ее глазах
разочарование, и задался вопросом, а не провели бы они ночь более комфортабельно,
если б он проявил к даме побольше внимания, вместо того чтобы преследовать свои
цели. Он снял рубашку, оставшись в туфлях и брюках. Пиджак повесил в шкаф,
вытащил листки с расписанием, сунул под мышку, накинул халат на плечо, взял
клеенчатый мешочек для губки, пробормотав, что ванну примет утром, прошел в
ванную и запер дверь. Сел на унитаз, изучая расписание. Вытащил деньги из-за бачка и
уложил в мешочек для губки. Долго умывался и чистил зубы, отшлифовывая
намеченный план. Через дверь до него донеслись бравурные звуки музыкальной
вставки американского выпуска новостей.
- Если это Ларри Кинг, выключи мерзавца! - крикнул он, перекрывая фанфары.
Он умылся, протер рукой раковину, постучал в дверь, услышал: "Войдите", -
вернулся в комнату и нашел ее закутанной до шеи в халат, с волосами, убранными под
шапочку для душа. Она вошла в ванную, закрыла и заперла за собой дверь. По
телевизору показывали ужасы черной Африки, запечатленные на видеокамеру
деловитой женщиной в пятнистой униформе и с отменным макияжем. Оливер ждал
звука льющейся воды, но за дверью царила тишина. Потом она открылась, и Агги, не
удостоив его и взгляда, взяла расческу и щетку для волос, ретировалась в ванную и
вновь заперлась. Оливер услышал, что она включила душ. Надел рубашку, бросил
клеенчатый мешочек в раскладывающуюся сумку, добавил туда Рокко, носки, трусы,
пару рубашек, кожаные мешочки с песком, которыми жонглировал, видеофильм
Бриерли о надувных баллонах. Из душа все текла вода. В полной уверенности, что путь
открыт, он надел пиджак, подхватил сумку, на цыпочках двинулся к двери. Проходя
мимо кровати, черканул записку в блокноте, что лежал у телефонного аппарата:
"Извини, я должен это сделать. Люблю. О.". Настроение у него улучшилось, он взялся
за ручку двери, повернул, в надежде, что трагедия африканских джунглей заглушит
звук. Дверь подалась, он обернулся, чтобы в последний раз оглядеть комнату, и увидел
Агги, с сухими волосами, но без шапочки для душа, наблюдающую за ним с порога
ванной.
- Закрой дверь. Тихонько. Он закрыл.
- И куда это ты собрался? Говори тише.
- В Стамбул.
- На самолете или поездом? Уже решил?
- Еще нет, - стараясь избежать ее сверлящего взгляда, посмотрел на часы. - В
двадцать два тридцать пять из Цюриха уходит поезд на Вену. Там он будет около
восьми. Я мог бы успеть на рейс Вена - Стамбул.
- Другой вариант?
- В двадцать три поезд в Париж, в девять сорок пять вылет из аэропорта Шарля де
Голля.
- И как ты хотел добраться до вокзала?
- На трамвае или пешком.
- Почему не на такси?
- Ну, на такси, если бы поймал. Зависело от ситуации.
- Почему не лететь из Цюриха?
- На поезде не спрашивают фамилию. Лучше лететь из другого города. И потом,
все равно ждать до утра.
- Блестящая мысль. Ты знаешь, что Дерек в номере напротив, а Пэт и Мик между
нами и лифтом?
- Я подумал, что они уже спят.
- А ночной портье будет счастлив, увидев, как ты проскальзываешь мимо
регистрационной стойки в столь поздний час?
- Ну, счет могла оплатить ты, не так ли?
- А чем ты собрался заменить деньги? - И, прежде чем он успел раскрыть рот,
продолжила: - Можешь не отвечать. Деньги ты взял в банке. Вот что ты прятал в
ванной.
Оливер почесал затылок.
- Я все равно уйду.
Рука его по-прежнему лежала на ручке, он выпрямился в полный рост, надеясь, что
выглядит очень решительным, в полном соответствии с его внутренним настроем, ибо
дал себе слово найти способ нейтрализовать ее, если она попытается его задержать, к
примеру, разбудив Дерека и девушек. Повернувшись к нему спиной, Агги
выскользнула из халата, на мгновение ослепив его своей наготой, начала одеваться. И
тут до Оливера дошло, как всегда, поздно, что девушка, которая собиралась провести
целомудренную ночь на двух креслах, взяла бы в ванную пижаму или ночную
рубашку, чтобы выйти из нее в пристойном виде, но Агги этого не сделала, а
следовательно, на ночь у нее были совсем другие планы.
- Что ты делаешь? - спросил он, таращась на нее как идиот.
- Еду с тобой. Что, по-твоему, я делаю? Один ты даже улицу не перейдешь.
- А как же Брок?
- Я ему не жена. Положи вот этот чемодан на кровать и позволь мне должным
образом все запаковать.
Он наблюдал, как Агги должным образом все укладывает, добавляет кое-что свое,
не все, чтобы им хватило одного чемодана. Оставшиеся вещи она положила во второй
чемодан, чтобы "Дереку, когда он проснется, осталось только взять его", -
пробормотала Агги. А ведь она нисколько не огорчается из-за того, что они
подкладывают Дереку большую свинью, отметил Оливер. Пока он переминался с ноги
на ногу, она ушла в ванную, и через тонкую стенку он услышал, как Агги тихим
голосом заказывает такси по телефону и одновременно просит подготовить счет,
потому что они спустятся через несколько минут. Она вернулась, шепотом предложила
взять чемодан и тихонько следовать за ней. Повернула ручку, приподняла, и дверь
открылась бесшумно, чего у Оливера никогда бы не получилось. На другой стороне
коридора над дверью висела табличка: "Служебный ход". Агги открыла и ее, махнула
ему рукой, и следом за ней он начал спускаться по зловеще-темной каменной лестнице,
так похожей на лестницу черного хода на Керзон-стрит. Он наблюдал, как Агги
расплачивается по счету, и при этом она непроизвольно крутанула бедрами, совсем как
в саду в Камдене, перенеся вес на одну ногу и по-особенному двинув другой. Он
обратил внимание, что волосы у нее, после того как Агги сняла шапочку для душа,
остались распущенными, и даже под этим отвратительным ярким дневным светом смог
представить себе, как скачет она на лошади, и взбирается по лесистому горному
склону, и ловит на блесну форель в горной речке.
- Такси подъехало, Марк? - спросила она, обернувшись, одновременно
подписывая счет, и Оливер, все еще потерянный в грезах, огляделся в поисках Марка,
прежде чем вспомнил, что обращается она к нему.
До станции они доехали молча. А там, стоя над чемоданом, пока она покупала
билеты, он несколько раз искал на табло нужную платформу, потому что сразу же
забывал ее номер. И внезапно они оказались на платформе, обыкновенные люди,
мистер и миссис Уэст, толкающие перед собой тележку с одним чемоданом на двоих,
ищущие свой вагон.
Глава 16
До этого вечера Брок исповедовал достаточно простую тактику: держать
Массингхэма в постоянном напряжении, появляясь в любое время дня и ночи,
выстреливать несколькими вопросами, оставляя остальные в обойме, и при этом давать
туманные обещания: "Нет, сэр, предоставление вам неприкосновенности еще
обсуждается... Нет, сэр, мы не собираемся разыскивать Уильяма... А пока не затруднит
ли вас помочь нам в решении одной маленькой проблемы?.." Все, что угодно, лишь бы
он продолжал говорить, объяснял Брок Айдену Беллу, все, что угодно, лишь бы
нервничал, не зная, чем все закончится.
- А почему просто не выставить его за дверь и не сэкономить себе время? -
возражал Белл.
"Потому что он кого-то боится больше, чем нас, - отвечал Брок. - Потому что он
любит Уильяма и знает, где спрятана бомба. Потому что он служит то одним, то
другим, и это самое худшее. Потому что я не понимаю, почему он пришел к нам и от
кого прячется. И почему прагматичные Орловы в своем солидном возрасте вдруг
пошли на ритуальное убийство".
Однако сегодня Брок понимал, что опережает Массингхэма на шаг, и готовился
вести себя соответственно, хотя неуверенность, сопровождавшая все его предыдущие
встречи с Массингхэмом, никуда не делась: что-то не складывалось, какого-то
фрагмента недоставало. Он прослушал разговор Оливера с доктором Конрадом, запись
которого в тот же день передали из британского посольства в Цюрихе по каналам
закрытой связи. Он просмотрел записи Оливера, сделанные в банке. И хотя понимал,
что на их полный анализ уйдет не один месяц, он, как и Оливер, увидел в записях
вещественное доказательство того, в чем и раньше не сомневался: "Сингл" выплачивал
огромные суммы Гидре, а Порлок был ее казначеем и контролировал поступающие
средства. Под мышкой Брок нес ультиматум доктора Мирски на шестидесяти восьми
страницах, доставленный в Лондон последним дневным рейсом и уложенный в
большой коричневый конверт, заклеенный лентой таможни Ее величества. Быстрым
шагом он вошел в комнату, задал первый вопрос до того, как сел в кресло.
- Где вы провели прошлое Рождество, сэр? - слово "сэр" он отрубил, как
мясницким тесаком.
- Катался на лыжах в Скалистых горах.
- С Уильямом?
- Естественно.
- А где был Хобэн?
- Он-то при чем? Я полагаю, с семьей.
- Какой семьей?
- Наверное, с родственниками со стороны жены.
Я не уверен, что у него есть родители. Мне он всегда казался сиротой, - отвечал
Массингхэм вяло, сознательно гася торопливость Брока.
- Значит, Хобэн был в Стамбуле. С Орловыми. На Рождество Хобэн был в
Стамбуле. Так?
- Полагаю, что да. Но с Аликсом ничего нельзя знать наверняка. Он
непредсказуем. Сегодня - здесь, завтра - там.
- Доктор Мирски тоже провел Рождество в Стамбуле, - предположил Брок.
- Какое удивительное совпадение. Должно быть, они то и дело натыкались друг
на друга.
- Вас удивит, если я скажу вам, что доктор Мирски и Аликс - давние друзья?
- Скорее нет, чем да.
- Как вы думаете, откуда берут начало их отношения?
- Ну, любовниками они никогда не были, дорогой. Если вы намекаете на это.
- Нет. Я полагаю, что их связывает другое, и спрашиваю, что именно.
"Не нравится ему этот вопрос, - самодовольно отметил Брок. - Тянет время.
Смотрит на конверт. Отводит взгляд. Облизывает губы. Гадает, что мне известно, что
он может сказать, а что - нет".
- Хобэн был высокопоставленным советским аппаратчиком, - нарушил
затянувшуюся паузу Массингхэм. - Мирски занимал высокий пост в Польше. У них
были общие дела.
- Вы сказали - аппаратчик, о каком типе аппарата идет речь?
Массингхэм пренебрежительно повел плечами:
- Занимался то тем, то этим. Я, кстати, не уверен, что у вас есть допуск к такого
рода информации, - нагло добавил он.
- Значит, разведка. Оба работали в разведывательных службах своих стран. Один
- Советского Союза, второй - Польши.
- Давайте назовем их одного поля ягодками, - предложил Массингхэм в
очередной попытке притормозить Брока.
- Во время вашей командировки в британское посольство в Москве вы ведь
входили в группу, которая налаживала контакты с советской разведкой, не так ли?
- Мы провели несколько встреч. В высшей степени неформальных, довольно
романтичных и ужасно секретных. Мы искали точки соприкосновения. Объекты
взаимного интереса. Обсуждали возможность совместных действий. Боюсь, это все,
что я могу вам сказать.
- И что представляло взаимный интерес?
- Терроризм. В той его части, разумеется, которую не финансировали русские. -
Разговор этот определенно нравился Массингхэму.
- Преступность?
- Там, где они в этом не участвовали.
- Наркотики?
- Разве они не подпадают под понятие "преступность"?
- А вот вы мне и скажите, - рубанул Брок и с чувством глубокого
удовлетворения увидел, что удар достиг цели, поскольку рука Массингхэма метнулась
ко рту, чтобы прикрыть губы, а взгляд начал блуждать по книжным полкам. - И не
Аликс ли Хобэн входил в состав группы, представлявшей на этих встречах Советский
Союз? - спросил он.
- Вот это совершенно не ваше дело. Боюсь, я должен согласовать ответ с моими
бывшими начальниками. Мне очень жаль. Продолжать я не могу.
- Ваши бывшие начальники не станут с вами разговаривать, даже если вы им
заплатите. Спросите Айдена Белла. Входил Хобэн в советскую делегацию или не
входил?
- Вы прекрасно знаете, что входил.
- На чем он специализировался?
- Преступность.
- Организованная преступность?
- Оксюморон (77), дорогой. Она по определению неорганизованная .
- И он занимался криминальными бандами?
- Он их прикрывал.
- Вы хотите сказать, что они ему платили.
- Не будьте лицемером. Вы знаете, как играют в эту игру. Приходится и брать, и
давать. Все должны что-то получать, иначе телега не едет.
- Мирски тоже там был?
- Там - это где?
- С вами и Хобэном. - Этот вопрос был чистейшей импровизацией. Брок не
собирался его задавать, до этого момента даже не рассматривал такую возможность.
Он взял конверт с ящика, разорвал. Достал документ в красной обложке, положил на
ящик. Метко бросил конверт в корзинку для мусора. В темной комнате красная
обложка пламенела, как раскаленные угли. - Я спрашиваю, познакомились ли вы с
доктором Мирски во время вашего пребывания в Москве в конце восьмидесятых
годов?
- Я встречался с ним пару раз.
- Пару?
- Очень уж вы грубый. Мирски приходил на конференции. Я приходил на
конференции. Это не значит, что во время перерыва на ленч мы играли в больничку.
- И Мирски представлял разведывательную службу Польши.
- Если вы хотите придать особую значимость этим мероприятиям, то да.
- А что польская разведка делала на встречах сотрудников британской и русской
разведок?
- Принимала участие в переговорах о сотрудничестве. Высказывала польскую
точку зрения. Там были чехи, венгры, болгары, мы пригласили всех, Нэт. Не имело
смысла разговаривать с сателлитами, пока Советы не дали им зеленый свет. Чтобы
упростить нашу задачу и сэкономить время, мы и решили с самого начала привлечь к
контактам разведки стран-сателлитов.
- Когда вы встретились с братьями Орловыми? Массингхэм издевательски
хохотнул:
- Это же случилось гораздо позже, остолоп!
- Через шесть лет. Вы уже работали на Сингла. Тайгер хотел завязаться с
Орловыми, и вы ему это организовали. Как? Через Мирски или Хобэна?
Взгляд Массингхэма снова упал на красную обложку, вернулся к лицу Брока.
- Через Хобэна.
- Хобэн к тому времени уже женился на Зое?
- Может, и женился... - Дуясь: - Кто в наши дни верит в узы брака? Аликс
хотел жениться на одной из дочерей Евгения, а какая именно ему досталась бы, его не
волновало. Зять всегда высоко поднимается, - с ухмылкой добавил он.
- Значит, и Мирски братьям представил Хобэн.
- Вероятно.
- Тайгер возражал против участия Мирски в их совместной деятельности?
- С какой стати? Мирски умен как черт, был крупным польским адвокатом, знал
все ходы и выходы, имел первоклассную организацию. Если бы братья хотели
двинуться на Запад, Мирски им бы сильно помог. В портах у него было все схвачено.
Сам он из Гданьска. Чего еще мог желать Евгений?
- Вы хотели сказать Хобэн, не так ли?
- Почему? Во главе по-прежнему стояли Орловы.
- Но верховодил всем Хобэн. Когда вы вышли на них, практически все дела вели
Хобэн и Мирски. Евгений уже превратился в свадебного генерала. А потом к ним
присоединились вы. Хобэн, Массингхэм и Мирски. - Брок постучал пальцем по
красной обложке. Вы - преступник, мистер Массингхэм. Вы в этом дерьме по самые
уши. Вы не просто отмывали деньги. Вы - игрок передней линии.
Ухоженные руки Массингхэма дернулись. Второй раз за время разговора он
откашлялся.
- Это неправда. Вы искажаете факты. Деньгами занимались Евгений и Тайгер,
морскими перевозками - Хобэн и Мирски. Инструкции передавались в письмах,
которые привозили курьеры. Письма эти мог вскрыть только Тайгер.
- Могу я задать вам вопрос, Рэнди?
- Если только вы оставите попытки повесить все на меня.
- Случалось ли хоть раз... с самого начала этой истории... скажем, с того момента,
как Хобэн ввел вас в королевские чертоги... или Мирски... или вы - их обоих... и вы
показали друг другу светлое будущее... а вы отвели Тайгера в сторонку и показали это
будущее ему... или он отвел вас, значения это не имеет... случалось ли хоть раз, чтобы
кто-то из вас, громко, пусть и в разговоре один на один, произнес это вульгарное слово
- наркотики? - Массингхэм пренебрежительно пожал плечами, показывая нелепость
вопроса. - Боеголовки? С ядерным зарядом или обычные? Радиоактивные материалы?
Тоже нет? - Массингхэм на каждый вопрос отвечал мотанием головы. - Героин?
- Господи, да нет же!
- Кокаин? Тогда как вы решали эту сложную словарную проблему, позвольте
спросить? Каким фиговым листочком, уж простите за грубость, вы прикрывали свой
стыд, сэр?
- Я вам все сказал, и не один раз. Наша работа заключалась в том, чтобы
перевести теневые доходы Орлова в легальные. Мы вступали в дело после того, как
Орлов получал деньги. Не раньше. Так строились наши отношения.
Брок наклонился к Массингхэму. Их лица разделяли лишь несколько дюймов.
- Тогда что же мы здесь делаем, сэр? - вкрадчиво спросил он. - Если мы такие
правильные, почему вам так не терпится получить неприкосновенность?
- Вы отлично знаете, почему. Вы видели, как эти люди работают. Они сделают то
же самое и со мной.
- С вами. Не с Тайгером. С вами. Что вы сделали такого, чего не делал Тайгер?
Какой за вами грех, если вы так перепугались? - Ответа не последовало. Брок ждал,
но ответа не последовало. Кипящая в Броке злость рвалась наружу, но ему удавалось
ее сдерживать. Если Массингхэм в ужасе, пусть еще помучается. Пусть у него перед
глазами пройдет вся его никчемная жизнь. - Мне нужна черная книга Тайгера.
Список его людей в коридорах власти. Не продажные поляки в Гданьске, не
продажные немцы в Бремене, не продажные голландцы в Роттердаме. Я бы хотел знать
их фамилии, но готов обойтись и без них. Мне нужны продажные англичане.
Выросшие на родине, получившие здесь образование, обладающие властью. Такие же,
как вы. И чем выше их пост, тем больше они мне нужны. И если вы собираетесь
сказать мне, что их знает только Тайгер, а вы - ни слухом ни духом, то я на это отвечу
- не верю ни единому вашему слову. Я думаю, вы очень экономите на verite (78) и
надеетесь на мою щедрость с неприкосновенностью. Не выйдет. Это не в моих
правилах. И к неприкосновенности мы не приблизимся ни на шаг, пока вы не назовете
мне фамилии и телефоны.
Страх и злоба позволили Массингхэму вырваться из-под гипнотизирующего
взгляда Брока.
- Этим занимался Тайгер, не я! Тайгер защищал преступников, налаживал
отношения с полицией. Где, по-вашему, он оттачивал зубы? В Ливерпуле, среди
иммигрантов и наркодельцов. Как он заработал первый миллион? На спекуляциях с
недвижимостью, подкупая городских чиновников. И не качайте головой, Нэт! Это
правда!
Но Брок уже изменил направление удара.
- Вы видите, что я снова и снова спрашиваю себя, мистер Массингхэм, почему?
- Что почему?
- Почему мистер Массингхэм пришел ко мне? Кто послал его ко мне? Кто его
направляет? А потом маленькая птичка шепнула мне на ушко: Тайгер. Тайгер хочет
знать, что мне известно, как и от кого. Вот он и присылает ко мне свою правую руку,
мистера Массингхэма, которому не составляет труда изобразить насмерть
перепуганного гражданина Великобритании, тогда как сам Тайгер нежится на
солнышке в какой-нибудь налоговой гавани, не имеющей с нами договора об
экстрадиции. Вы - козел отпущения, мистер Массингхэм. Потому что, если я не
поймаю Тайгера, у меня есть вы!
Но Массингхэм уже сумел взять себя в руки. И его тонкие губы кривились в
улыбке неверия.
- А если Тайгер Сингл не подсунул вас мне, это сделали братья, - продолжил
Брок, стараясь, чтобы голос звучал торжествующе. - Эти псевдогрузинские торговцы
лошадьми горазды на выдумку, что правда, то правда.
Но улыбка на лице Массингхэма стала только шире.
- Почему Мирски перебрался в Стамбул? - Брок раздраженно передвинул отчет
Мирски, едва не скинув его с ящика.
- Ради собственного здоровья, дорогой. Стена падала. Он не хотел, чтобы его
завалило обломками.
- Я слышал разговоры о том, что его хотели предать суду.
- Давайте сойдемся на том, что ему полезен турецкий климат.
- Вам, случайно, не принадлежат акции "Транс-Финанз Стамбул"? - спросил
Брок. - Вам или офшорной компании, которую вы контролируете?
- Я ссылаюсь на Пятую поправку (79).
- У нас такой нет, - ответил Брок, и с этого момента между ведущим допрос и
допрашиваемым вдруг загадочным образом установилось перемирие, с тем чтобы
позже смениться еще более ожесточенной схваткой. - Видите ли, Рэнди, я могу
понять вашего Тайгера, с этим проблем нет. Если бы я работал с Тайгером, я бы в два
счета расколол его. Я могу понять вас в том, что вы вступили в сговор с двумя
плохишами из мира бывшей советской разведки. Меня это не волнует. Я могу понять
Хобэна и Мирски, подталкивающих Евгения к тому, чтобы вывести из игры Тайгера, и
вас, усердно им в этом помогающего. Но когда ваш план провалился, когда Дед Мороз
не принес вам подарка... что произошло потом?- Он вплотную подошел к цели! Он это
чувствовал! Ответ крутился на языке Массингхэма, уже срывался с него, но в
последний момент вернулся обратно, укрылся в его голове. - Хорошо, "Свободный
Таллин" перехватили, - продолжил Брок, демонстрируя свое недоумение. - Не
повезло. Орловы потеряли несколько тонн порошка, убили кого-то из их людей. Такое
случается. И лицо потеряно. Слишком много было "Свободных Таллинов". Кого-то
следовало за это наказать. Кто-то должен за это заплатить.
(79) Пятая поправка - поправка к Конституции США, принятая 15 декабря 1791
г., разрешающая среди прочего не свидетельствовать против себя.
Но где ваше место в этом раскладе, мистер Массингхэм? На чьей вы стороне, не
считая своей собственной? Почему вы готовы сидеть здесь, выслушивая мои
оскорбления?
И хотя Брок раз за разом задавал этот вопрос, пытаясь подобраться к Массингхэму
то с одной, то с другой стороны, и хотя показал ему ультиматум Мирски на
шестидесяти восьми страницах и заставил прочесть доказательства его злодейства, и
хотя Массингхэм пусть и с неохотой, но ответил на другие, не столь важные вопросы,
возникшие после визитов Оливера к доктору Конраду и в банк, Брок вернулся в свой
офис на Странд раздраженным и печальным, чувствуя, что в очередной раз потерпел
поражение. "Земли обетованной вновь не удалось достичь", - пожаловался он Тэнби,
на что Тэнби посоветовал немного поспать. Но Брок ложиться не стал. Позвонил Беллу
и обговорил с ним сложившуюся ситуацию. Позвонил паре информаторов в далеких
краях. Позвонил жене и с благодарностью выслушал ее пятнадцатиминутную лекцию о
том, что надобно делать с Северной Ирландией. Ни один из этих телефонных
разговоров не приблизил его к разгадке тайны Массингхэма. Он задремал и резко
проснулся уже с телефоном, поднесенным к его уху.
- Дерек звонит из Цюриха по открытой линии, сэр, - докладывал Тэнби. -
Молодожены удрали. Не оставив адреса.
Вершина холма волшебным островом выступала из океана смога. Купола мечетей
плавали в нем, словно огромные черепахи. Минареты напоминали вертикальные
мишени в тире Суиндона. Агги выключила двигатель взятого напрокат "Форда",
прислушалась к затихающему жужжанию системы кондиционирования. Где-то внизу
лежал Босфор, полностью скрытый смогом. Она чуть опустила стекло, чтобы глотнуть
свежего воздуха. Горячая волна поднялась с асфальта и ударила в щель, несмотря на
ранний вечер. Вонь смога смешивалась с запахом мокрой весенней травы. Агги
подняла стекло и продолжила наблюдение. Серые облака собирались над ее головой,
темнея на глазах. Полил дождь. Она включила двигатель и "дворники".
Дождь прекратился, облака порозовели, сосны вокруг потемнели, их пушистые
кроны напоминали толстых мух, пойманных паутиной листвы. Вновь она опустила
стекло, и на этот раз на нее пахнуло ароматами лайма и жасмина. Она услышала
стрекотание цикад, кваканье лягушки или жабы. Увидела ворон с серой грудкой, чинно
сидевших на проводах высокого напряжения. Небесный взрыв чуть не сдернул ее с
сиденья. Звезды вспыхнули у нее над головой и по широким дугам полетели вни
...Закладка в соц.сетях
