Жанр: Триллер
Во имя отца
...изменено в плане операции.
- Это все, что вы знаете?
- Да, ваши люди не очень разговорчивы... Но вам тут будет удобно. Вы здесь в полной
безопасности. Никому даже в голову не придет обыскивать этот дом.
Мирек вполне согласился с последним утверждением. Он может спать спокойно. На
минуту он задумался и затем спросил:
- Как вы оказались замешаны в этом деле?
Ежи ответил:
- Мы тесно сотрудничаем с другими подпольными организациями. Особенно с теми, что
помогают распространять газету. У них широкие связи. Представитель одной такой
организации вышел на нас несколько дней назад и попросил быть готовыми к тому, что
какой-то важной персоне понадобится наше прикрытие.
- Почему вы приняли это предложение?
Ежи усмехнулся:
- Деньги, дорогой мой! Это даже не деньги, а просто пластины драгоценного металла.
Ведь для того чтобы издавать газету, нужно много денег. Мы благодарны вам за такую
прекрасную возможность подзаработать: скоро мы получим за свою работу двадцать пластин
желтого металла.
- Ясно, - сказал Мирек, поставив стакан на столик. А как вы узнали, что это буду я?
Наталья ответила:
- Ты стал очень известным, Мирек. Я думаю, что теперь твое лицо известно в Польше
намного лучше, чем лицо папы. Твои фотографии демонстрируют по телевидению, печатают в
газетах, расклеивают на стенах. Это длится уже целых три дня. Мы получили инструкции в тот
день, когда ты пристрелил полицейских в Остраве. Не надо было быть гением, чтобы понять,
кто едет к нам в гости.
Мирек кивнул:
- Куда же вы меня переправите?
Уже захмелевший Ежи ответил:
- В Краков. По крайней мере, таков был первоначальный план. А женщину они отослали
обратно?
- Да.
Мирек встал, скорчившись от боли в своих еще не отошедших после "молочного турне"
конечностях.
- Я очень устал и хотел бы лечь спать. Спасибо вам за все.
Марианна сразу же вскочила со своего места.
- Я покажу тебе твою комнату.
Мирек пожал руки Ежи и Антону. Женщины обняли его и поцеловали в щеку. Вслед за
Марианной он пошел наверх. На спине у нее был глубокий вырез, ее ягодицы раскачивались
перед лицом Мирека. Ноги у нее были очень красивые.
Она свернула налево и пошла по коридору, говоря на ходу:
- Я приготовила комнату, из окон которой открывается вид на озеро...
Марианна остановилась у двери и открыла ее.
- ... и в которой большая, очень удобная кровать.
Мирек заглянул внутрь. Кровать была действительно огромной. Марианна указала на
другую дверь:
- Это ванная. Ванная с большой ванной, где вполне могли бы мыться одновременно два
человека. Ты любишь такие ванны?
Мирек не ответил. Он никогда не видел ничего подобного. Он вошел в комнату, поставил
сумку на кровать и обернулся к ней:
- Спасибо тебе, Марианна.
Она прислонилась к двери. Ее глаза, ее поза все приглашало Мирека овладеть ею. Соски
ее груди отвердели в ожидании. Мирек сказал:
- Увидимся утром. Еще раз спасибо тебе.
Ее губы разочарованно опустились, но она снова улыбнулась, подняла руку и указала в
сторону:
- Моя комната следующая. Если тебе все-таки что-нибудь понадобится, не стесняйся.
Сладких сновидений, Мирек.
Через десять минут он лежал в огромной ванне, наполненной до краев горячей водой. Он
решил про себя, что такой ванны хватило бы и на четверых. Чувствуя с наслаждением, как боль
постепенно уходит из костей, Мирек попытался понять, что же с ним произошло. Еще
несколько дней назад он не задумываясь побежал бы за этой розовокожей блондинкой - ведь
его последней женщиной была Лейла. И казалось, что это было уже целую вечность назад.
Что-то сейчас помогало ему сдержать чисто физическое влечение.
Мирек посмотрел вокруг себя. Обстановка была шикарной: позолоченные краны, мягкое
ковровое покрытие на полу, огромные зеркала. Такой интерьер выглядел вполне по-западному.
А здесь все это казалось просто неуместным. Миреку представилась забавной мысль о том, что
эту краковскую шишку водит за нос его сексапильная дочка. Затем он сравнил эту роскошь с
той спартанской обстановкой, в которой находится сейчас Аня. Его мысли целиком
переключились на нее. Он задал себе вопрос: интересно, думает ли она сейчас о нем.
Попытался представить ее лежащей вместе с ним в ванне. Чтобы вообразить это получше, он
закрыл глаза. Через полчаса он кашлял и отплевывался, так как задремал, погруженный в эти
мысли, и наглотался мыльной воды.
Глава 18
Профессор Стефан Шафер решил подождать с новостями до того момента, когда принесут
кофе. Это был их обычный обед в их любимом ресторане, и Стефану казалось, что Халена еще
никогда не выглядела так обворожительно. На этот раз она была одета в черный свитер под
горло и кремовую юбку, волосы были стянуты сзади пучком. Стефан решил, что линия от ее
подбородка до уха - настоящее произведение искусства. В уши были продеты крошечные
сережки в форме колокольчиков. Он уже было собирался преподнести Халене свои новости и
насладиться ее реакцией, когда она неожиданно заявила:
- Стефан, ты расстраиваешь меня.
Такое замечание взволновало Стефана. Он весь подался вперед, озабоченно
нахмурившись.
- Что случилось, Халена? Что плохого я сделал?
- Прошло уже почти две недели с того момента, когда я рассказала тебе о своей поездке
в Москву. Ты пообещал, что приедешь ко мне туда, но вот уже две недели я не слышу от тебя
об этом ни слова. Как я понимаю, ты не хочешь со мной ехать?
Стефан облегченно улыбнулся, подозвал официанта и заказал коньяк для себя и вино для
Халены. Затем произнес:
- Я хотел преподнести тебе эту новость в качестве сюрприза.
Халена капризно взглянула на него:
- Это жестоко, Стефан! Это несправедливо! Ведь я так волнуюсь!
Стефан опять подался вперед и взял ее руку в свою.
- Ты же знаешь, что я не могу поступать жестоко по отношению к тебе. Дело в том, что я
получил гарантии поездки в Москву только сегодня утром. Я знал, что всегда мог взять отпуск
на несколько дней, но недавно мне поступило предложение, которое придает поездке
служебный характер и позволяет пробыть в Москве дольше. Наш директор, товарищ
Куровский, сегодня утром вызвал меня к себе и сообщил об этом. Командировка утверждена
министерством. И Куровский, и я сам очень заинтересованы в ней.
Официант принес их напитки и добавил в их чашки кофе. Халена пригубила чуть-чуть
вина и сказала:
- Я тоже заинтересована. Что же это за причина, которая делает твою поездку столь
важной?
Стефан небрежно пожал плечами:
- Речь идет о чтении лекций.
- Что, и все?
Стефан улыбнулся:
- Халена, слушать мои лекции будет верхушка советской медицинской иерархии. Я
также дам интервью "Советской медицине", а это один из самых уважаемых медицинских
журналов мира, и для меня это большая честь.
Халена выпила еще немного, наблюдая за ним.
- Что-то еще?
- Что ты имеешь в виду?
- Ну ладно, Стефан, я же тебя знаю! Что ты там скрываешь от своей возлюбленной?
Стефан пристально посмотрел на нее, потом быстро огляделся вокруг и тихо проговорил:
- Халена, пока я буду находиться в Москве, мне предстоит вместе с русскими коллегами
участвовать в консилиумах по самым сложным случаям. И мне сказали, что один из таких
случаев затрагивает некую очень важную персону...
Он поднял руку:
- Не спрашивай меня, кто это, все равно я не могу этого сказать. Но это может стать
важным шагом в моей карьере.
Халена наконец допила свое вино и поставила бокал на стол, задев им соусницу. Стефан
терпеливо ожидал ее бурной реакции, радости, но она удивила его. Уголки губ у нее
опустились, она глубоко вздохнула и сказала грустным голосом:
- Стефан, я прошу тебя не делать этого.
На несколько мгновений он потерял дар речи, затем с недоумением пробормотал:
- Почему?.. Что ты...
Ее мягкий, но убедительный голос прервал его:
- Я - не дура! И вообще, почему мужчины считают симпатичных блондинок полными
идиотками? Стефан, и грудному ребенку ясно, кто будет твоим высокопоставленным
пациентом в Москве. Не волнуйся, я не стану произносить это имя вслух. По Польше всегда
циркулирует огромное количество слухов, а уж об этом человеке и его тяжелой болезни говорят
все. Твой пациент очень серьезно болен! Как ты думаешь, что будет с твоей карьерой, если
после твоей консультации он умрет? Ладно, оставим карьеру. Что будет с твоей жизнью?
Стефан, ты - поляк, а не русский. Не забывай о том, как русские любят находить козлов
отпущения.
Он улыбнулся Халене, очень тронутый ее искренней заботой. Успокаивающим тоном он
сказал:
- Я не собираюсь лечить его, Халена. Просто я дам кое-какие советы его лечащим
врачам.
- А! Это значит, что ты не будешь осматривать его лично?
Стефан опять улыбнулся.
- Конечно, мне придется осмотреть его, но лечить его я не буду. И еще: слухи, к которым
ты прислушиваешься, очень уж преувеличены, как и обычно. Я видел недавний отчет о его
состоянии. Я склонен доверять этому документу, а из него следует, что этот человек никак не
собирается умирать в ближайшую неделю или месяц. Так что я не буду ничьим козлом
отпущения.
Халена, казалось, успокоилась и опять расцвела.
- Ладно, как бы там ни было, мы едем в Москву вместе, а это просто замечательно!
Теперь подробно расскажи мне о программе своей поездки.
Стефану стало легче от се улучшившегося настроения. К тому же он был рад сменить
тему разговора, так что с энтузиазмом сказал:
- Я прибываю в Москву днем восьмого февраля. - Усмехнувшись, добавил: - Конечно,
Аэрофлот, первый класс. К тому времени ты уже будешь в Москве. Мне заказан номер в
"Космосе".
Теперь была ее очередь усмехнуться.
- Посмотрите, какой у меня важный друг! Мне сказали, что я буду делить с кем-то
комнату в "Юности", похожей на помойную яму.
Стефан с готовностью ответил:
- Не волнуйся, если захочешь, можешь жить вместе со мной в "Космосе".
Халена улыбнулась:
- Но не в первый день. Восьмого числа наша группа отправляется в Каунас, вернемся мы
только утром девятого. Я сразу же приеду к тебе в твой дворец.
Стефан кивнул:
- Первый день очень важен для меня. Они пришлют за мной машину в полдень. После
консультации повезут куда-то на обед, но я попробую отказаться. Я попрошу их заказать для
нас обед в "Ласточке".
Она благодарно кивнула и спросила:
- Что потом?
Стефан пожал плечами.
- Затем у меня три дня лекций и визитов, а после этого - четыре выходных. Ты не могла
бы отпроситься со своего семинара, чтобы съездить со мной в Ленинград?
Халена ответила:
- Конечно, это будет очень сложно. Мое расписание практически все забито, а работа так
важна для государственных интересов и человечества в целом... Я должна очень хорошо
подумать над таким предложением. Посмотрим, что перевесит: жизнь, связанная с искусством
и служением человечеству, или компания неопытного молодого врача.
Стефан заметил, как уголки ее губ дрогнули, поднялись вверх, и он улыбнулся вместе с
ней.
Затем она сказала:
- Ты знаешь, я всегда хотела посмотреть Эрмитаж... Да, Стефан, я поеду с тобой в
Ленинград.
- Отлично. Давай выпьем за это.
Он оглянулся в поисках официанта и только тогда заметил, что они - последняя пара,
оставшаяся в ресторане. Нахмурившись, он посмотрел на часы и быстро поднялся со своего
места.
- Халена, уже почти три часа. Мне надо быть в операционной через пятнадцать минут.
Вынув портмоне, он извлек оттуда двадцать стозлотовых банкнот и положил их на стол.
- Пожалуйста, заплати по счету. Увидимся в пятницу вечером, в девять.
Он нагнулся, поцеловал ее и заспешил к выходу.
Главный официант подошел со счетом, лежащим на серебряном подносе. Она положила
на него деньги и, улыбнувшись, сказала:
- Сдачу оставьте себе, но принесите мне, пожалуйста, еще немного вина.
Официант улыбнулся и отправился выполнять ее просьбу. Она крикнула ему вдогонку:
- Сделайте, пожалуйста, двойную порцию.
Он полуобернулся и кивнул. Пройдя несколько шагов, он опять был остановлен ее
голосом:
- Да, и еще. Добавьте немного ликера.
В Москве Виктор Чебриков тоже плотно обедал в специальной столовой, куда ходили
члены Политбюро. Его пригласили два человека, имеющие достаточно высокое положение,
чтобы непроизвольно вызывать у него уважение. Они были приятными в общении и
вежливыми по отношению к главе КГБ, но в то же время достаточно настойчивыми в попытках
получить у него информацию о развитии ситуации. Чебриков мог промолчать в ответ на их
вопросы или даже возмутиться наличием в них намеков на своего патрона. Но он этого не
делал. Он достаточно разбирался в политике. Чебриков говорил сравнениями и параллелями, а
уж эти двое, будучи умными людьми, понимали все, что хотели понять.
Входя в кабинет Замятина, он дожевывал таблетку для стимуляции пищеварения в
противовес второй порции шоколадного торта. Полковник и три майора мгновенно вытянулись
по стойке "смирно" и отдали Чебрикову честь.
Он дружеским тоном спросил:
- Ну что, есть что-нибудь?
Замятин был обрадован тоном босса и сразу же успокоился. Он сказал:
- Пока у нас мало новой информации. Под действием транквилизаторов поляк,
называвший себя Альбиной, признался в том, что на самом деле является нелегальным
священником Йозефом Питкевичем и женат на женщине, которую схватили вместе с ним. Он
ничего не смог сказать насчет Беконного Священника и, похоже, никогда с ним не встречался.
У его жены во время жесткого допроса случился сердечный приступ. Перед этим даже под
уколами она ничего ценного не сказала.
Чебриков махнул рукой, показывая, что они могут принять положение "вольно", а сам сел
на стул.
Майор Гудов задумчиво сказал:
- Это странно, но только подтверждает выводы науки. Женщины более стойки по
отношению к наркотикам, чем мужчины. Хотя я этого не могу понять.
Чебриков заметил:
- Ты бы это понял, если бы был женат на моей супруге в течение тридцати лет.
Все засмеялись, но не слишком громко.
Майор Иванов уважительно спросил Чебрикова:
- Не хотите ли чаю, товарищ председатель?
Чебриков кивнул, и Иванов направился к самовару, который недавно поставили в углу
комнаты. Председатель КГБ изучал огромную карту, висевшую на стене, когда Иванов принес
ему стакан с чаем.
В течение нескольких минут в кабинете царила полная тишина. Было слышно только, как
Чебриков громко и смачно прихлебывал чай. Он не отрывал взгляда от карты.
Наконец он сказал Замятину:
- Забудь про этих двух стариков. Нам лучше подумать о том, как уничтожить
оставшуюся часть канала переброски.
Пальцем он указал на район рядом с восточногерманской границей.
- Сконцентрируй силы вот тут. Только здесь ты найдешь его. Это - слабое место.
Одновременно перекинь польскую СБ на северо-запад, в приграничную зону к западу от
Вроцлава. Похоже, здесь у нас больше шансов, чем на юго-востоке. СБ - серьезная
организация. К тому же Скибор был одним из них, а они ненавидят изменников и
перебежчиков.
Замятин хотел было что-то сказать, но передумал. Чебриков продолжал изучать карту,
время от времени кивая головой. Затем он промолвил:
- Я приказываю отправить наши подразделения обратно в места их расположения. Они
не приносят особой пользы своими кордонами на магистралях. К тому же использование
советских войск на территории дружественных стран идет вразрез с нашей политической
линией, проводимой в последнее время.
Замятин хотел объяснить, что в этом случае дорожными кордонами придется заняться
польской милиции, а осуществлять поиски Скибора в городах будет некому. Но опять решил,
что лучше будет промолчать. Он чувствовал, что хорошее настроение Чебрикова может
смениться на гнев, если начать с ним спорить.
Наконец Чебриков подытожил свои размышления:
- Он еще находится в Чехословакии. Беконный Священник направляет его на север. Я
считаю, что он попытается переправить его через границу в ближайшие сорок восемь часов.
Эти часы будут для нас решающими.
Он обернулся и очень серьезно посмотрел на Замятина.
- Да, полковник, решающими. Если он все же сможет проникнуть в Польшу, у него в
руках окажутся сильные козыри. Как бы нам не хотелось это признавать, но это именно так.
Твой следующий отчет товарищу Андропову должен быть у меня на столе завтра к полудню.
- Есть, товарищ Чебриков.
- Будем надеяться, что он будет содержать заслуживающую внимания позитивную
информацию.
Он направился к двери, оставив пустой стакан на столе Замятина.
После некоторого молчания Гудов спросил полковника: Товарищ полковник, должен ли я
передать приказание сконцентрировать все силы СБ у границы к западу от Вроцлава?
Все еще задумчивый, Замятин кивнул, но, когда рука Гудова уже потянулась к
телефонной трубке, сказал:
- Только не снимай краковские подразделения.
Рука Гудова застыла в воздухе. Он и оба других майора уставились на Замятина, который,
пожав плечами, сказал:
- Товарищ Чебриков приказал мне сконцентрировать силы СБ в приграничном районе на
северо-западе. Но он не приказывал полностью вывести все силы безопасности с юга Польши.
Вот я и выполняю его приказание. Но Краков всегда был центром политической оппозиции. К
тому же город находится всего лишь в ста пятидесяти километрах от того места, где был
обнаружен Скибор. Если он пересек границу, то он либо уже в Кракове, либо на пути туда.
Опять в кабинете воцарилось молчание, затем майор Гудов громко выдохнул воздух и
взялся за трубку.
В это время майор Иванов задумчиво листал пачку, лежавшую у него на столе. Наконец
он решился.
- Товарищ полковник... Не знаю, стоит ли это вашего внимания...
- Что такое?
Иванов раскрыл папку.
- С тех пор как мы узнали, что в это дело замешан Беконный Священник, мы вели
тщательное наблюдение за "Колледжо Руссико" в Риме. Мы фотографировали всех входящих и
выходящих оттуда людей. Так вот, несколько дней назад я решил внимательно просмотреть эти
фотографии. Несколько раз была сфотографирована женщина. Я заметил сходство между ней и
фотороботом женщины, которая была вместе со Скибором в Чехословакии.
Он замолчал на секунду и облизнул губы. Замятин спросил:
- Ну так что? Вы выяснили, что это за женщина?
- Да, товарищ полковник. Но я боюсь, что это нам ничего не даст. Оказалось, что это
монахиня. Она уроженка Польши, но жила в каком-то венгерском монастыре.
Замятин хмыкнул:
- Монашка?
- Да, товарищ полковник. Но главное в том, что вчера я получил информацию: эта
женщина так до сих пор и не вернулась в свой конвент. И похоже, никто вообще не знает, где
она находится. А сходство просто поразительное.
- Покажи-ка, - приказал Замятин.
Иванов встал и отнес папку к нему на стол. Замятин открыл ее и увидел фотографию,
прикрепленную скрепкой к обложке. Напротив был фоторобот.
Замятин внимательно изучал оба изображения в течение нескольких минут. Затем он
кивнул и перевернул страницу. Из материалов он зачитал один абзац:
- Аня Крол. Двадцать шесть лет. Родилась в Кракове, Польша. Родители погибли в
автокатастрофе седьмого октября 1960 года. Похоронены в Кракове...
Он поднял голову и долго смотрел отрешенным взглядом куда-то вверх. Затем он сказал:
- Я даже и предположить не мог, что Беконный Священник может использовать в
подобной операции монашку Гудов, когда ты будешь в Кракове, ты должен поговорить там с
самым важным лицом.
- Наверное, ты влюблен.
Мирек вздохнул:
- Почему ты так думаешь?
Марианна Лидовска указала на него пальчиком с ярко-красным ногтем.
- Ты, похоже, не голубой. И уж точно не убежденный католик. Но вот я предлагаю тебе
себя, а ты никак не реагируешь.
Мирек улыбнулся ее откровенности. Они сидели в огромной гостиной. Был уже вечер.
Занавески были распахнуты, и лучи света от огоньков на противоположном берегу отражались
на черной воде.
Антон и Ирена рано утром уехали в Краков. Около часа назад зазвонил телефон. Ежи
поднял трубку и слушал около минуты, ответив затем какими-то закодированными словами,
смысл которых Мирек не разобрал. После этого Ежи и Наталья, надев дубленки, ушли в ночь,
сказав, что скоро вернутся.
Мирек прислушивался, но звука машины слышно не было. Он надеялся, что вот-вот
приедет курьер и его путь будет продолжен. Это убежище было комфортабельным и
безопасным, но на второй день Мирек почувствовал какое-то нетерпение.
Он посмотрел на Марианну, сидевшую у камина и ожидавшую его ответа. На ней было
короткое облегающее платье, под которым, видимо, ничего не было.
Мирек сказал:
- А что, каждый мужчина, который не является голубым, священником или не влюблен в
кого-нибудь другого, отвечает на твое предложение положительно?
- Конечно.
- Это, наверное, надоедает?
Марианна улыбнулась.
- Я выбираю только тех, кого хочу. В некотором роде это им надоедает... Ладно, так кто
же она?
Мирек встал, подошел к бару и налил себе немного виски с содовой. Бутылка была
завернута в голубой вельветовый чехол. Кто-то говорил ему, что такая бутылка стоит
шестнадцать тысяч злотых. Обернувшись к Марианне, Мирек спросил:
- Не хочешь выпить?
Она кивнула.
- Налей мне тоже немного виски.
Он передал ей стакан. Как раз в тот момент, когда он протягивал его ей, она поймала его
за руку и умоляюще сказала:
- Ну скажи мне, кто она?
Мирека охватила злоба. Он вырвал руку, пролив виски ей на платье. Он поставил ее
стакан на стол прямо перед ней и пересел к камину, повернувшись к нему спиной. Мирек резко
сказал:
- Ты и твои друзья "принцы" и "принцессы". Люди, как только узнавали, что я офицер
СБ, относились ко мне с ненавистью. Но к вам они относились еще хуже. Вы живете, как
короли. Вы ничего сами не зарабатываете. Все так и плывет к вам в руки. Посмотри на себя Ты
- возмущенная "принцесса". Ты возмущена, потому что впервые в жизни ты не получила того,
что хотела. И с чего ты взяла, что я влюблен? Мне и так тебя не хочется.
Она, улыбаясь, покачала головой.
- Нет, ты хочешь меня. Думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь? Все время
бросаешь взгляды на мою грудь, ноги... Ты хочешь меня, Мирек, но что-то заставляет тебя
сдерживаться. А это может быть только любовь к другой женщине. Раз такой человек, как ты,
хочет, но сдерживается, то эта женщина должна быть очень неординарной... Наверное, ты
встретил ее на Западе?
Мирек в ответ пожал плечами.
- Забудь об этом, Марианна Я тут не для болтовни. Голова у меня сейчас занята совсем
другими вещами. Намного более важными, чем пользованное-перепользованное тело, пусть
даже и тело "принцессы"
Улыбка исчезла с ее лица. Она серьезно сказала:
- Не будь так жесток, Мирек. Между прочим, я не такая уж и неразборчивая, как ты
думаешь. А имидж "принцев и принцесс" мы используем довольно удачно. Мы заботимся о
благе Польши. Не забывай, что мы пользуемся своим положением для того, чтобы люди
узнавали правду. Мы сильно рискуем... Например, помогая таким людям, как ты.
Мирек почувствовал вдруг что-то вроде раскаяния. Он поднял свой стакан:
- Я понимаю это. Я не хотел быть грубым по отношению к тебе. Просто в течение
долгого времени я ненавидел людей, подобных вам. Я понимаю, что ты - совсем другое дело.
Она улыбнулась.
- Да ладно... Но все равно интуиция подсказывает мне, что ты влюблен. Хорошо, давай
будем просто друзьями. Ты пролил почти все мое виски, так что налей, пожалуйста, еще
немного.
Мирек взял стакан у нее из рук и подошел к бару. Когда он наливал порцию Марианне, то
услышал стук входной двери. Марианна сразу же вскочила и поспешила в прихожую. Мирек
услышал ее испуганный голос.
- Господи! С ней все в порядке?
Тут же последовал взволнованный ответ Ежи:
- По-моему, ее дела плохи. Давайте поднесем ее к камину.
Они зашли в комнату, где находился Мирек. Первым шел Ежи. Он поддерживал
маленькую скрюченную фигурку. Наталья и Марианна вошли в гостиную вслед за ними.
Смущенный Мирек стоял со стаканом в руке.
Когда все они добрались до камина, Ежи снял дубленку с маленькой фигурки. Это была
дубленка Натальи. У Мирека перед глазами все поплыло. Он машинально двинулся вперед.
Спиной к нему сидела женщина. Марианна растирала ей руки. Наталья сняла с головы
женщины шарф. Волосы у нее были иссиня-черными. Мирек знал эти волосы. Он услышал звон
разбитого стакана.
- Аня!
Она обернулась. Лицо у нее было абсолютно белым, черные глаза поблекли и сузились,
губы дрожали. Она пробормотала его имя и через секунду была в его объятиях.
Остальные молча отошли в сторону. Тело у Ани было совершенно ледяным. Мирек
поднял ее и повернул спиной к огню. Ежи подбросил в камин побольше дров. Миреку
показалось, что ее щеки - это две ледышки.
- Как ты сюда попала?
Она пробормотала:
- Тем же путем, что и ты.
Когда до Мирека дошла суть фразы, он взорвался:
- Они послали тебя в этом грузовике, зная, что было со мной после такой поездки? Да я
же их убью!
- Нет, Мирек. Это я так решила. Они предупреждали меня, что будет ужасно тяжело, и
всячески старались мне помочь.
- Но почему тебя прислали сюда?
- Беконный Священник решил, что нам лучше все-таки продолжать путь вместе.
В голове у Мирека все перемешалось, но одна вещь была для него предельно ясна: тело,
которое он держал в объятиях, было просто ледяным и истощенным до предела. Он обернулся
ко всем остальным и сказал:
- Марианна, пожалуйста, наполни ванну горячей водой. Это согреет ее куда быстрей,
чем тепло от камина. Ежи, налей, пожалуйста, бренди.
Марианна и Наталья вышли из комнаты. Ежи принес стакан с приличной порцией бренди.
Мирек поднес его к Аниным губам. Часть спиртного попала ей в рот, часть - на кожаную
куртку. Аня отчаянно закашляла. Мирек рукой вытер ей подбородок, затем опять взялся за
стакан.
- Попробуй выпить еще немного. Это обязательно поможет.
Он влил ей в рот еще немного бренди, а она закашлялась и замотала головой.
- Хватит, Мирек, я уже в порядке!
Мирек нагнулся и поднял Аню на руки.
- А теперь я отнесу тебя в самую большую ванну, какую ты когда-либо видела.
Ежи открыл дверь и стал подниматься по лестнице впереди них. Дверь в спальню была
распахнута. Когда они вошли туда, то увидели выходящий из ванной комнаты пар. Оттуда
появилась Наталья и сказала:
- Теперь мы о ней сами позаботимся.
Мирек поставил Аню на ноги со с
...Закладка в соц.сетях
