Жанр: Триллер
Зверёныш
...из их окон озаряли кабину, и Лео мог видеть, как по грубой серой коже
Хьюланна катятся слезы.
Травматолог Баналог сидел, привязанный к стулУ. Ему удалось развернуться
так, что можно было наблюдать, как за окном падает снег.
"Если Вселенная действительно так гармонично устроена, как показали
многочисленные исследования, - размышлял он, - тогда насколько же важна каждая
раса, как часть всеобщего равновесия? Я имею в виду галактическую расу существ
разумных. Одну из одиннадцати нам известных. Такую, как люди или наоли. Что
будет, если полностью истребить людей? Ничего не будет? В таком случае мы
слишком высокого мнения о себе самих. Не вернется ли это впоследствии снежным
комом? Многое ли изменится, если исчезнут люди? Не будет ли этот снежный ком
нарастать и нарастать из года в год, из века в век, из тысячелетия в
тысячелетие, а затем вернется и обрушится на самих наоли? Не обрекаем ли мы себя
в конце концов на верную смерть, на проклятие? Возможно, мы просто выиграли
какое-то время перед тем, как столкнуться с фактом своего собственного заката?"
Если бы сладкий наркотик не оказывал своего пагубного воздействия, доктор,
пожалуй, поразмышлял бы об этом еще. Снег за окном становился розово-желтым.
Перед глазами поплыли какие-то лица.
Хьюланн...
Человеческий детеныш...
Это было так приятно. Баналог смотрел на них, отдавая себя во власть
нереальности...
Охотник спит. Спит таким мертвым сном, каким спят только наоли. Он еще не
знает, что скоро придет время выслеживать дичь.
В этот раз его добычей станет ящероподобный, а не человек. Такого он еще не
делал. Ему понравится. Все в Охотнике было создано, чтобы разрушать. Он страстно
желал снова оказаться среди себе подобных, сжимая в руках священный меч
правосудия. Скоро он получит эту возможность.
А пока он спит...
Лео надолго затих, наблюдая за тем, как "дворники" расталкивают в стороны
налипающий на стекло снег. Наконец он повернулся к Хьюланну и спросил:
- Куда мы летим?
- Я уже говорил тебе. Подальше от города.
- И мы останемся там на десять лет? Мы должны точно знать, куда едем.
- У нас нет цели.
Лео немного подумал и произнес:
- Убежище.
Хьюланн смотрел по сторонам и чувствовал, что теряет контроль над
управлением машины. Он направил ее ближе к дороге и только тогда снова
заговорил, не поворачивая головы и пристально глядя вперед:
- Маловероятно, что такое место вообще существует. Может быть, это просто
миф. Допустим, где-то и есть заповедник для оставшихся в живых людей, до которых
мы еще не добрались. Скорее всего, его местонахождение держится под строжайшим
секретом.
- Убежище существует, - заверил его Лео. - Я слышал, как об этом говорили в
последние дни сопротивления. Тогда по всему городу разыскивались некоторые
лидеры и лучшие специалисты, чтобы спрятать их там.
- Ты знаешь, где это?
- Не совсем.
- Так что же это - ваше Убежище? Лео со скрипом раскачивался из стороны в
сторону в углу кабины между сиденьем и дверью. Он занимался тем, что играл с
отверстием в сиденье, которое позволяет хвосту наоли свободно свисать на пол.
- Ну, я думаю, что это где-то на побережье. На Западном побережье. Вдоль
Тихого океана.
- Побережье Тихого океана, знаешь ли, большое.
- Но мы знаем, откуда начинать поиски.
- Что говорить о поисках, когда мы даже не уверены, доберемся ли туда. И
как не наткнуться на наоли по пути к этому побережью? Ведь нам придется пересечь
всю страну.
Лео, казалось, мало волновали эти непреодолимые препятствия.
- Доберемся как-нибудь. Ты же наоли. Если придется, ты сможешь обмануть
кого угодно.
- Вряд ли.
- Но если мы останемся здесь надолго, нас поймают. Нас обязательно поймают.
Ты и сам это знаешь.
Хьюланн после некоторого колебания подтвердил:
- Знаю.
- И что тогда?
- А если меня не примут в твоем Убежище? Что мне делать?
Самым страшным для Хьюланна сейчас было остаться одному. Он не мог это
сказать, но сама мысль об одиночестве приводила его в состояние шока. Предатель,
убийца, без друзей, в чужом мире, стать частью которого не было никакой надежды.
- Я поговорю с ними. Ты другой, Хьюланн. Не такой, как все наоли. И я
заставлю их поверить в это.
- Если так...
- Пожалуйста, Хьюланн. Я снова хочу оказаться со своими.
Хьюланн хорошо понимал желание Лео.
- Ну хорошо, - сдался он.
Они летели, ориентируясь по указателям автострады, в конечном счете
направляясь на запад через огромный Североамериканский континент. За весь
остаток ночи им не встретилась ни одна машина. Укачиваемый однообразным шумом
работающего мотора, Лео снова заснул крепким сном.
Глава 4
Чисто машинально управляя вездеходом, Хьюланн дал волю своим мыслям,
которые стремительно уносили его в прошлое. Казалось, что сейчас только сплошной
поток воспоминаний мог хоть как-то ослабить охватившую его депрессию. Так что он
приподнял монолит прошлого и начал восстанавливать события давно минувших дней,
подвергая их тщательному анализу.
Первого представителя человеческой расы он встретил на борту наольского
корабля "Тагаса", входившего в собственный флот центрального правительства.
Хьюланн считался гостем правительства, так как писал тогда историю развития
миров Галактики. "Тагаса" держал путь от своей родной планеты к планетамколониям
системы Нуцио. Многочисленные предания о покорении этих планет
предоставляли ценный материал для приключенческих романов. Хьюланн сразу же
ухватился за столь редкую возможность оказаться среди тех, кто первым начнет
здесь исследования.
"Тагаса" остановился в порту планеты Дала. Это был мир, в котором
существовали только растения и отсутствовали какие-либо представители животного
мира. После того как Хьюланн провел целый день в близлежащих джунглях, он
вернулся в свою каюту совершенно ошарашенный. Он увидел змееподобные виноградные
лозы; мясистые и лоснящиеся, они скользили по стволам деревьев, причудливо
переплетаясь между собой. Таким образом они опыляли цветы, растущие на коре
огромных сосен. Хьюланн наблюдал, как некоторые виды поедают другие. Какое-то
растение весьма невежливо плюнуло ему на палец, когда он попытался засунуть руку
в одно из его мягких отверстий. Еще его поразило, как некоторые растения дышат,
используя для этого свои цветы в форме мешков, похожих на легкие. Они выдыхали
углекислый газ для поддержания непрерывности цикла, берущего свое начало на заре
эры жизни.
- Невероятно древняя культура, - сообщил проводник, - которая и завела
растительную жизнь так далеко.
- Здесь совсем нет животных? - недоверчиво поинтересовался Хьюланн.
- Ни одного. Наши, правда, обнаружили несколько насекомых -
микроскопических клещей, живущих между первым и вторым слоем коры
красноверхушечных сосен.
- А...
- Но то, что это настоящие насекомые, - под вопросом. Ребята из лаборатории
обнаружили в них присутствие хлорофилла.
- - Вы хотите сказать...
- Тоже растения. Но выглядят совсем как насекомые. Довольно активные.
Обеспечивают свое развитие, высасывая питательные вещества из других растений.
Передвигаются подобно животным.
Проводник - довольно пожилой наоли с весьма интересным украшением на шее
(это было деревянное ожерелье с радужным камнем) - показал Хьюланну еще очень
многое. Быстрый папоротник, например. Маленькие, причудливой формы зеленые
существа собирались в пышные дрожащие купы. Если на них слегка подуть, они
начинали беспокойно шевелиться. Быстрый папоротник устилал лес сплошным зеленым
ковром. Он рос прямо на глазах у Хьюланна, выбрасывал крошечные побеги,
раскидывая во все стороны листья, по форме напоминающие птичьи перья. Затем
папоротник приобретал бурый оттенок, после чего чернел, засыхал и выбрасывал
многочисленные споры, чтобы вскорости умереть. В месте, где совсем не водилось
животных и потому почва не удобрялась продуктами их жизнедеятельности, где не
образовывался перегной за счет разложения трупов, растениям приходилось
рассчитывать только на собственную смерть, чтобы дать возможность своему виду
развиваться дальше. Но возрождаться в таком количестве! Хьюланна поразило, как
такие крошечные существа образовывали столь богатое сообщество, - растениям
требовалось много удобрений. Вполне естественно, что период жизни Быстрого
папоротника, начиная от прорастания спор и заканчивая смертью самого растения
после того, как появлялись новые споры, составлял четырнадцать минут. И все
повторялось снова. К концу лета на Дале лесную землю покрывал пятифутовый слой
черного органического материала. До начала следующей весны вся эта масса
перегнивала и исчезала, а Быстрый папоротник по-новому начинал свою работу.
- Совсем нет животных, - повторял Хьюланн слова проводника, завороженно
глядя на эти простейшие, но столь удивительные растения.
- Сейчас нет, - поправил его проводник, довольно рассмеявшись.
- О чем это вы?
- Я сказал, сейчас нет. Но когда-то были.
- Как вы это узнали?
- Мы нашли окаменелые останки животных, - сообщил проводник, ощупывая
пальцем камень, свисавший с морщинистой шеи. - Причем тысячи. Хотя ни одно из
них нельзя отнести к мыслящим существам. Крайне примитивные животные. Несколько
мелких динозавров.
- И что же с ними случилось? - спросил Хьюланн, крайне увлеченный предметом
разговора.
Старик махнул рукой по направлению к джунглям:
- Растения с ними случились. Вот что. Просто растения развивались немного
быстрее. Полагаю, что животные в этом отношении оказались слишком медлительны.
Когда на сцену вышли подвижные растения, они начали поедать живую плоть.
Хьюланна передернуло.
Ему показалось, будто смыкавшийся над головой лес являл собой не просто
сообщество радующих глаз деревьев. Постепенно он приобретал формы чего-то
зловещего и разумного. По пути на борт корабля Хьюланн несколько успокоился. Он
даже остановился и упрекнул себя за эти юношеские предрассудки. И заявил:
- Но сейчас растения на планете Дала подчинены животным. Нам.
- Не будьте так уверены, - одернул его проводник. Он ткнул пальцем в
радужный камень. Тепло его руки заставило черно-зеленый самоцвет запульсировать
- камень увеличивался и уменьшался в зависимости от температуры.
- О чем это вы?
- Растения тоже пытаются к нам приспособиться. Своеобразный способ охоты,
конечная цель которой - полное истребление животных.
Хьюланна охватила дрожь.
- Сейчас вы говорите о тех предрассудках, за которые я только что перестал
себя ругать.
- Это не предрассудки. Пару лет назад здесь появился так называемый
Бетонный дикий виноград.
- И он...
- Вот именно. Питается бетоном. Как-то рухнула одна из стен центрального
административного здания. Погибло около сотни наоли. Крыша провалилась под
давлением этих растений. А чуть позже обнаружили одну забавную штучку, которой и
оказались эти виноградные лозы, пришедшие со стороны лесов. Толщиной с кончик
вашего хвоста. Они-то и продырявили стену. Причем они сначала укоренились под
землей, а затем начали прорастать сквозь бетон, выедая стену изнутри и таким
образом ослабляя ее. После нескольких таких случаев мы начали использовать в
строительстве пластик и пластиковые металлы. - Проводник засмеялся сухим
старческим смехом, больше похожим на кашель. - Полагаю, скоро появятся так
называемые Пластиковые виноградные лозы. У джунглей достаточно времени, чтобы
выработать и такую трансформацию.
Хьюланн вернулся на "Тагасу", грустно размышляя о создании научнофантастической
книги. Он собирался написать о том, что может произойти на Дале,
когда растения наконец предпримут успешную в конечном итоге атаку против
Наольских колонистов. Впоследствии книга имела огромный успех у критиков, а
также принесла Хьюланну большие деньги. Было продано около Двадцати одного
миллиона картриджей. Спустя пятьдесят шесть лет после публикации растения на
Дале подняли восстание и одержали победу.
Так вот, когда после проведенного с проводником дня Хьюланн записывал на
ленту свои заметки, из отсека капитана поступило неожиданное сообщение. Оно
носило личный характер, поэтому Хьюланн не захотел отсылать его в Фазисную
систему. Это была простая просьба прийти на встречу с несколькими людьми - они
прилетели на Далу, чтобы заключить несколько торговых контрактов. Капитан
пригласил их на борт своего корабля.
Хьюланн, который видел в своей жизни только семь из одиннадцати известных
рас (некоторые существовали совершенно изолированно) и никогда не встречал до
этого ни единого человека, с удовольствием откликнулся на приглашение капитана.
Это было больше чем просто желание. Люди представляли собой новое явление для
многих миров, так как пришли в галактическое сообщество только двадцать лет
назад.
Он отправился в отсек капитана крайне возбужденный - не в состоянии
контролировать ни расширяющиеся от волнения первичные ноздри, ни легкое
подергивание внутренних век. В конце встречи он вернулся в каюту разочарованный
и немного напуганный.
Люди оказались холодными, рациональными существами, которые, по-видимому,
уделяли крайне мало времени развлечениям. Они старательно жестикулировали,
подражая наоли, и вели обычную в таких случаях беседу на ломаном наольском,
чтобы выразить свое стремление к сотрудничеству. Но все приятное на этом
заканчивалось. Люди постоянно направляли разговор только на деловые темы, если
вдруг наоли отклонялись от интересующего людей разговора. Они только улыбались и
никогда не смеялись. Возможно, это их последнее качество и делало людей такими
ужасными. Когда жесткие натянутые усмешки играли на их лицах, Хьюланн задавал
себе вопрос: что же скрывается за этим фасадом?
Поначалу сложность восприятия людей расценивалась вполне нормально. Ни одну
из рас нельзя понять так просто и сразу. Обычно уходило около пятидесяти лет,
чтобы наладить культурные связи, начать плодотворные отношения и повседневное
общение. Наоли полагали, что и с людьми уйдет столько же времени.
Прошли первые пятьдесят лет. Люди проникли в глубь Галактики, рассеиваясь
по ней и основывая колонии на незанятых планетах (только наоли, глиммы, сардонии
и джекстеры хотели занимать кислородо - углеродные планеты; остальные же расы
рассматривали их в лучшем случае нежелательными для поселения, а в худшем -
вообще непригодными для жизни).
По мнению наоли, заселение людьми планет Галактики происходило очень
медленно, но те говорили, что у них свой метод освоения космоса. Так люди не
совсем в вежливой форме просили не совать других свой нос в чужие дела.
Прошло еще пятьдесят лет, а люди, по мнению наоли (да и других рас тоже),
оставались такими же замкнутыми, холодными и недружелюбными, как и прежде.
Именно в этот период в отношениях между людьми и наоли и появились первые
трещинки - конфликты вспыхивали по поводу способов ведения торговли, требований,
предъявляемых колониям, а также из-за множества других более незначительных
проблем. И ни в одном случае наоли и люди не смогли прийти к обоюдному
соглашению. Люди начали применять силу. В глазах наоли этот путь разрешения
спорных вопросов был самым неприемлемым.
В конечном счете - война.
Не было необходимости убеждать Хьюланна, что война явилась единственным
средством для выживания самих наоли. Он всегда носил в памяти воспоминания о
людях на "Тагасе": странные, волосатые создания с блуждающим взглядом на
спокойных торжественных лицах, что так не сочеталось с практичным и злымГлава 5
До рассвета оставалось сто пять минут. В городе, который назывался Атлантой
в те времена, когда там жили люди, дававшие всему собственные имена, и который
волей случая не был стерт с лица земли во время последней битвы, женщина по
имени Сара Ларами пробиралась через завалы арматуры во дворе сталелитейного
завода, прижимаясь к земле и стараясь иметь укрытие хотя бы с трех сторон. За
ней гнался Охотник Релемар. Уже несколько дней. Она не знала, было ли слово
"Охотник" его именем или его звали Релемар среди подобных ему. Она знала только,
что он был не такой, как остальные наоли.
Он передвигался крадучись, скрытно, как призрак. Спрятавшись на крыше
бывшего супермаркета, она долго следила за тем, как он рыщет среди развалин. И
иногда теряла преследователя из виду, несмотря на то что там, внизу, практически
негде было спрятаться. Сара Ларами порадовалась, что это не она бегает там
внизу. И вдруг поняла, почему до сих пор не потеряла его из виду. Охотник был не
наоли. Не совсем наоли. Он был кем-то или чем-то еще. Специально выведенным
животным. Пока она так размышляла, скорчившись на крыше, Охотник неожиданно
повернулся и внимательно посмотрел наверх, словно что-то подсказало ему, где
может быть жертва. Сара нырнула за парапет и затаилась. У нее тряслись руки, а в
груди нарастал вопль ужаса, который она с трудом сдержала. Время ползло.
Она осторожно выглянула из своего укрытия.
Охотник Релемар из Четвертой Дивизии оккупационных войск все еще стоял там,
одетый в свои темные одежды, - единственный из наоли, кого она видела одетым, -
и внимательно разглядывал темные здания вокруг, вслушивался, пытаясь ощутить ее
присутствие.
Потом он двинулся с места и пересек площадь в сторону супермаркета.
...Долгий, громкий вопль, который положит конец этому ужасу, рвался из ее
груди...
В последний момент он изменил направление пути и зашел в дверь соседнего
здания.
Сара Ларами выдохнула и проглотила вопль. Затем поспешно спустилась вниз и
бросилась прочь по улице, пока он не вышел из того здания.
И теперь, оказавшись на старом сталелитейном заводе, она пробиралась от
станины к станине, пока не добралась до огромной цистерны, в которой решила
заночевать. Она подошла в люку и попробовала открыть его, не производя особого
шума. Тот скрипнул. Охотник Релемар чутко прислушивался к любым скрипам. Она
пробралась внутрь и положила мешок с продуктами на металлическое дно. Маленький
продуктовый магазинчик, на который ей посчастливилось наткнуться, когда-то
торговал только фасованными деликатесами. Нельзя сказать, чтобы такая еда ей
особенно нравилась, но теперь, когда от автоматических кухонь остались одни
воспоминания, выбирать не приходилось.
Позади нее, в темноте цистерны, раздалось тихое поскребывание.
Крысы, подумала она. Скорее всего, они про - В брались сюда через вход, на
котором не было замков. Если бы цистерна была полностью укомплектованной, ее уже
давно бы опечатали. Сейчас крысы не беспокоили Сару так сильно, как раньше. Еще
год назад она с пронзительным визгом убегала от них. Но теперь она уже научилась
отбиваться от них. Конечно, не от мутантов, а от обыкновенных, дружелюбных,
маленьких земных видов.
Она наклонилась, взяла в руки лампу и зажгла ее. Цистерна заполнилась
теплым мягким светом. В поисках крысы она повернулась... и похолодела от ужаса.
Лампа выпала у нее из рук и покатилась по полу, отбрасывая на стены танцующие
тени, затем замерла и осталась лежать, даже не разбившись. - Привет, - сказал
Релемар - Охотник. Он медленно приближался из дальнего конца цистерны.
Он улыбался. Или пытался улыбаться. В этот раз подавить крик ей не
удалось... ^
До рассвета оставалось девяносто четыре минуты. Дэвид стоял в центре
книжного магазина, рассматривая сотни картриджей. Время от времени он извлекал
какой-нибудь со стеллажа, читал название и имя автора. Если что-либо его
заинтриговывало, он вставлял слуховой аппарат в правое ухо (левое было
повреждено), нажимал кнопку на корпусе интересующего картриджа и прослушивал
краткое содержание тома, а также несколько критических отзывов. Когда находка
его устраивала, он бросал картридж в пластиковую сумку, которую держал в руках.
И тут же принимался искать новое произведение, чтобы уравновесить по своей
художественной ценности только что выбранное. Если он выбирал картридж с
поэзией, то следующий выбор падал на приключенческие повести. Затем немного
публицистики. Немного юмора. И какой-нибудь фундаментальный роман.
Дэвид был просто очарован. Здесь имелось все, что ему хотелось, - и
задаром. Раньше с покупками такого рода у него возникали проблемы - потому что
стоили хороших денег. Независимо от того, сколько он зарабатывал или отказывал
себе в самом необходимом, он все равно не мог купить все, что хотел. Сейчас
картриджи можно было брать бесплатно. Кто его остановит? Не владелец же. С ним
давно уже покончено, а труп ликвидировали из соображений санитарных норм. Наоли
очень щепетильны в таких делах.
Собрав все, что посчитал нужным (именно то, что его интересовало), он
перекинул тяжелую сумку через плечо и вышел на улицу. Там Дэвид быстро
направился к узким проулкам среди лабиринтов зданий. Такой маршрут как нельзя
лучше годился для незаметного передвижения. Сейчас улицы практически ничем не
освещались, и глаза полицейских мониторов не имели возможности заметить его. Он
пробирался по извилистым улочкам, вдыхая холодный воздух и наслаждаясь тем, как
его дыхание на морозе превращается в пар, пока не достиг железнодорожной
станции.
"Голубая стрела" поджидала хозяина на запасном пути, там, где Дэвид ее и
оставил. Длинный, сверкающий и, как всегда, величественный поезд. Дэвид с
восхищением осматривал его, мечтательно представляя себе предстоящее
путешествие.
Лучшего способа пересечь континент не придумаешь. Такого роскошного
средства передвижения он никогда не мог себе позволить. "Голубая стрела" была
частным поездом - до войны - и на ее создание ушли миллионы.
Он поднялся по ступенькам, толкнул ладонью дверь в кабину водителя. Светлоголубые
и зеленые огоньки слабо мерцали на панели компьютера. Он перенес свои
книги во второй вагон, служивший гостиной, и бросил сумку возле роскошного,
обитого кожей кресла. Остальное пространство комнаты занимали продукты,
необходимые в дороге.
Дэвид с одобрением кивнул, улыбнулся и вернулся в кабину, что-то
насвистывая. Вытянувшись в удобном кресле у окна из органического стекла, он
воспользовался моментом, чтобы насладиться бесшумной работой мощного двигателя.
Если бы все, что делали люди, отличалось выдержанностью и чистотой
исполнения, подобно "Голубой стреле", то Земля никогда бы не потерпела
поражения. Она бы просто не заслужила этого поражения.
Он снова посмотрел через окно на темный парк и на огни оккупированного
города. Какими же все эти развалины казались жалкими и разбитыми по сравнению с
"Голубой стрелой". Творение Человека Капитализма.
Капитализм был отличной системой до тех пор, пока человек пользовался ею.
Но когда система развилась до такой степени, что стала управлять судьбой
общества, а не наоборот - капитализм стал опасным. Подчинение интересам буйного
роста капитализма привело к угрожающему загрязнению воздуха еще задолго до войны
с наоли и послужило причиной кризиса перенаселения (по принципу: чем больше
детей - тем больше покупателей). В первые дни войны никто не утруждал себя
выяснением причин, по которым наоли захотели начать конфликт, потому как для
ведения - войны требовались продукты производства. Игра шла под Девизом: "Продай
как можно больше товара".
Когда же стало ясно, что наоли побеждают, ненависть людей достигла таких
размеров, что они уже и вовсе не желали садиться за стол переговоров.
Бессмысленная война продолжалась - и вполне заслуженно была проиграна.
"Голубая стрела" была капиталистической игрушкой, которая доказывала, что
система могла производить качественные вещи. Но человек, создавший "Голубую
стрелу", был, наверное, редкой пташкой: он правил своими деньгами, а не деньги
им.
Дэвид развернул к себе пульт управления и посмотрел на клавиши. Немного
подумав, он набрал:
"КАЛИФОРНИЯ. КРАТЧАЙШИЙ МАРШРУТ".
Компьютер издал булькающий звук, зажужжал и произвел три звуковых сигнала,
после чего ответил:
"ЦЕЛЬ ОПРЕДЕЛЕНА. МАРШРУТ НАМЕЧЕН. ПОДТВЕРДИТЕ КОМАНДУ".
Дэвид напечатал:
"ПОДТВЕРЖДАЮ".
"Голубая стрела" старательно набирала скорость, вырываясь за пределы
темного железнодорожного парка, все быстрее и быстрее, пока не поплыла мимо
пустого города, мягко скользя по гладким рельсам.
Дэвид едва справился с искушением дернуть за серебряный шнурок, чтобы
свистящим гудком оповестить о своем отправлении. Ему очень хотелось остаться
незамеченным.
И еще он просто разрывался между двумя желаниями. С одной стороны, его так
и тянуло остаться созерцать вид из окна и наблюдать рассвет из водительского
сиденья. А с другой - его ожидали картриджи. Решившись наконец, он вернулся в
комнату, выбрал приключенческий роман и включил аппаратуру. Появились звук и
изображение - звук глубоко раздавался в ушах, в то время как перед его глазами
предстала вполне реальная картина описываемых событий. Каждый раз, когда эмоции
переполняли парня, он, не в силах сдерживать себя, выключал звук и изображение и
смотрел, как "Голубая стрела", слабо урча, катится по рельсам по направлению к
Калифорнии и Убежищу...
До рассвета оставалось сорок девять минут.
Очень скоро Охотник поднимется. И облачится в одежды Охотника. И испросит
благословения на святую месть...
Сверхразуму Хьюланна пришлось ждать всего несколько мгновений, пока
органический мозг вернется к жизни.
Когда Хьюланн полностью пришел в себя, он сразу же ощутил сильный холод.
Если наоли воспринимает температуру воздуха вокруг так остро, значит, положение
дел оставляет желать лучшего.
Что, впрочем, так и было.
При падении он вылетел из вездехода и скатился по склону заснеженной горы,
ободрав до крови в нескольких местах свою грубую кожу. Сейчас он лежал в
глубоком сугробе, который намело возле семи толстых сосен. Выглядывая из свой
берлоги, он изучал стенки колодца, пробитого его телом. Тепло кожи наоли
растопило белые кристаллы, но из-за сильного холода они снова замерзли. Хьюланна
покрывала ледяная корка, которая то таяла, то снова замерзала. В местах разрыва
кожа нестерпимо болела. Раны не кровоточили только потому, что кровь застыла на
морозе.
Даже наоли не могут долго выжить в подобных условиях. Шатаясь, он
приподнялся, затем выпрямился и изо всех сил рванулся вон из сугроба. Он стоял
на морозном воздухе раннего утра, за полчаса до рассвета,
...Закладка в соц.сетях
